Драконьи развлечения

Мир — весьма древняя штука. Он многое повидал. С самых первых попыток Сотворения он неуклонно менялся. Сперва его меняла воля Богов-Творцов, исполняющих волю Бога Отца, и то была Эпоха Сотворения — эпоха экспериментов, ошибок, разочарований. Потом с далеких звезд Бог-Странник Н принес знания о других мирах, и Бог-Отец нашел их приемлемыми. Началась Эпоха Рассвета — когда слабые смертные выживали в мире, созданном не как их колыбель, но как вызов их потенциалу. Впрочем, эксперименты ещё не были завершены, и многие чудеса родились в эту эпоху. С опытом далеких богов иных миров эти эксперименты приносили больше пользы чем вреда, хотя мало кто из смертных тогда так считал. Однако потенциал этих уязвимых все же был велик. Бог-Отец в своем всемогуществе желал видеть, как столь крошечные и бессильные существа ищут свои пути к вершинам, становясь все могущественнее и ближе к его собственной необъятной власти над мирозданием. Полный опасностей мир давал множество стимулов реализовывать этот потенциал, так что смертные мало-помалу преодолевали трудности, бороли опасности и завоевывали свое место под солнцем. То была Эпоха Мифов, эпоха великих героев, сражающихся с чудовищами, эпоха владычества сильных и торжества идеалов (в чем бы эти идеалы не заключались — в защите ли слабых, в выживании ли сильнейшего). Богов стало больше, и они активно помогали тем, кто разделял их взгляды на будущее, порождая по-настоящему легендарных воинов, мудрых волшебников и величественных лидеров. Но разогнавшись, смертные вскоре обезопасили мир настолько, что смогли без опаски основывать большие поселения, растить пищу и выпасать скот на огромных территориях. Те, кто был в этом успешнее прочих, основали огромные царства, которые было бы вернее назвать империями. Настала Эпоха Чудес, и не тех чудес, что порождались природой или богами, но тех, что смертные сами создавали своими руками и знаниями. Всему хорошему приходит конец, и Эпоха Чудес закончилась тогда, когда обожествленные правители самой могущественной Империи развязали между собой войну за верховную власть. Их Империя пала, превращенная буйством невообразимых сил в кошмарное царство одичавшей магии, и отголоски этого падения потрясли даже самые дальние уголки мира. Однако когда колосс рухнул, свой шанс получили другие. Те, для кого до сих пор было лишь вопросом времени, когда божественный Император примет над ними власть, теперь могли избрать свой путь. Вновь племена объединялись, образовывая молодые страны, пока устрашенные древние империи замыкались в себе, добровольно отказываясь от амбиций, лишь бы не разделить судьбу величайшей звезды на небосклоне, взорвавшейся ярче всех и потухшей навсегда. То была Новая Эпоха. Страны росли, как территориально, так и культурно, и в этот раз их наставляли не дорвавшиеся до власти обожествленные смертные, а урожденные боги, преданные вечным идеалам. Когда было нужно — лилась кровь, когда было нужно — рождались братские узы, и под мудрым наставлением богов народы забрали ровно столько земель этого мира, сколько им было необходимо. И с концом Новой Эпохи наступила, пожалуй, самая мирная эпоха с самого Сотворения. Войны случались, как и прежде, но в них гибло все меньше простых людей. Страны все чаще шли на компромисс. Оружие применялось тогда, когда без него действительно нельзя было обойтись, и всякий раз избавляло мир от очередного проблемного игрока на политической арене. Золото оказалось сильнее Стали, но доказав свое превосходство, заодно продемонстрировало и то, что золотой оскал бывает не менее страшным, чем стальной. Вот только объединяло Золото гораздо лучше, чем Сталь. Наступила Эпоха Империй — эпоха государств, имеющих все для своего процветания и не нуждающихся в помощи соседей, но зато готовых обмениваться диковинными экзотическими товарами. И в эту эпоху, выстраданную потом и кровью сотен поколений смертных, наконец-то мир начал приближаться к единству. Международная торговля повлекла за собой образование обширных политических связей, вместе они породили каналы передачи информации, а уж с учетом расплодившихся магов получать сведения из дальних стран стало вообще нормой. Так что весть о драконе, разгромившем хогритов и зовущем себя новым владыкой в Великой Степи, облетела мир в считанные дни. * * * Император Ринха Одивер II лишь раздраженно вздохнул, глядя на предоставленный отчет первосвященников. Он был мужчиной в летах, и его гораздо больше беспокоило отсутствие наследника мужского пола, чем очередной зарвавшийся монстр, с которым наверняка справится если не первый попавшийся герой, то уж второй-то точно. Разве с этим не должны разбираться местные власти? Должны, а иначе на кой хрен они вообще нужны. Император даже не стал полностью читать отчет, перед тем как кинуть его к прочим «прочитанным» бумагам. Ей-богу, лучше бы эти первосвященники помогли с его проблемой. До сих пор на эту тему они выдавали ему лишь туманные иносказательные наставления касательно его духовного развития, после которых ещё и пялились на него с неподдельным «ну ты понял же» во взгляде, от чего он лишь раз за разом чувствовал себя все большим идиотом. В общем, никакого облегчения от этих пастырей, одни расстройства. Зато вот летать бухать к Мариусу они всегда рады. Ха. Как будто он не знает, в чем истинный смысл этих их «наблюдательных миссий». Маги же… ну, они со священниками — два сапога пара, оба левые. Сделать Императору Запада наследника, по их словам, дело хоть и простое, но с очень далекоидущими последствиями, а потому стоящее просто немыслимых сумм. Нет, конечно, имперская казна могла себе такое позволить, и при этом она не оскудела бы даже на пятую часть, но увидев такие траты, его вассалы-короли наверняка посмотрят на него очень косо. Настолько косо, что найдут двадцать поводов не признавать наследником сына просто из возмущения, начав вместо этого собачиться насчет кандидата. Того и гляди, силаранцы таки пропихнут свою треклятую выборность… У них как раз новый маркиз на границе с вампирами, могут и осмелеть. Так что донесение о драконе вскоре скрылось под стандартным отчетом от казначея, списком награжденных на границе Гленданы героев (нет, ну вот это-то императору зачем приносить?!) и ещё кипой бумаг, в которые Император Ринха вникать даже не собирался. В конце концов, уж на что он не жалел денег, так это на зарплаты советникам, так вот пусть и разбираются со всем этим. Мысль о Тореле даже не задержалась в его голове, безоговорочно проигрывая мысли о том, что неплохо бы нанять нового секретаря, способного получше фильтровать эти потоки бумаг. А вот его подданные восприняли это ближе к сердцу. * * * Королева Гленданы Морченза I, с переменным успехом компенсирующая недостаток природной красоты и переваливший за тридцать возраст заморской косметикой и роскошным бархатным платьем, вынуждена была покинуть прием ради срочных новостей. Министр обороны явился за ней прямо в приемный зал, чуть ли не силком проведя через ряды дворян, окруженных свитами экзотических рабов. Не то, чтобы королеву действительно надо было подгонять, но он торопился до неприличия. Видя серьезность первого военного лица, дворяне почтительно расступались, важно кивая удаляющейся королеве. Оборона важнее всего. Гленданцы были твердо уверены, что они — защитники не только своей страны, но и всей Империи перед лицом иных рас. Конечно, они делали поблажку зверолюдам с севера, которые тоже были гражданами Ринха, но от иноземных нелюдей ждали одного из двух — агрессии либо подчинения. Наверное, потому они так любили скупать экзотических рабов-нелюдей, используя их как слуг и наложников. Вид вышколенных рабов, исполняющих любое желание господ-гленданцев, казался им естественным и умиротворяющим. Само собой разумеется, что при этом таким рабам никто бы не доверил ни одной ответственной работы, их задача — красиво одеваться, сопровождать господ, раболепствовать и исполнять их прихоти. Чисто декоративные слуги, довольно неплохо устроившиеся в жизни. Чем дороже — тем престижнее. Даже король и королева Гленданы соревновались между собой в экзотичности свит и гаремов, хотя в их случае соревнование было вполне дружеским, а не конкурентным — никто из правящей семьи не считал зазорным одолжить рабов другому. Однако сейчас вся свита королевы оставалась в приемном зале, поскольку не пристало обсуждать государственные вопросы перед их ушами. Дойдя до кабинета, министр обороны, молодой, но обладающий живейшим умом граф, наконец разъяснил королеве суть дела. Похоже, на востоке началась заварушка: некий дракон решил отбить степь у хогритов. Более того, он уже решил проблемы с кентаврами. — Звучит опасно, — согласилась королева, — Но для нас коренным образом ничего не меняется. Разве что укрепить границу нужно прямо сейчас, а не в период очередного кочевья. — Не соглашусь, моя королева, — помотал головой министр, — Да, было бы просто прекрасно, если бы хогриты потратили на него много сил и поумерили бы свой пыл. Да вот только победи он хогритов, и нам придется иметь дело с неизвестным врагом вместо хорошо знакомого. — А ты правда считаешь, что такое возможно? — смутилась королева, — Чтобы кто-то действительно наголову разбил степняков, и после этого ещё мог представлять нам угрозу? — В иных случаях я бы тоже так думал, — склонил голову министр, — Но тут есть ещё один нюанс. В составе наблюдателей был сам Мариус. Королева ахнула. Граф продолжил: — Понимаете о чем я? Дело может быть чрезвычайно серьезным. Настолько, что я обсуждаю его с вами наедине, прежде чем представить совету. — Лично я считаю это лишним, — не задумываясь ответила королева, — Чем серьезнее дело, тем очевиднее, что перед советом оно должно быть представлено во всех подробностях. Ты недавно на должности, но должен бы уже понять: мы делаем одну работу, важную для всей Империи, и не должны утаивать важные детали по крайней мере друг от друга. Интриги должно оставить для званых приемов. Только вместе мы устоим. — Воистину, — склонился министр обороны, — Прошу простить моё недоразумение. Так что мы предпримем прямо сейчас? — Ты знаешь, что делать, — пожала плечами королева, — В твоей компетенции я не сомневаюсь. Однако совет будет созван незамедлительно. Пошлите за всеми министрами, послезавтра срочное заседание. — Будет сделано. Тогда пока что приоритет — разведка, при наличии возможности — закрепление, — глаза министра обороны лучились радостью, когда он наконец получил возможность сдвинуть границу на восток. * * * В мрачном готическом замке у подножия мрачной доминирующей над окрестным пейзажем горы, покрытой мрачным темным лесом, сидел мрачный король Кондарата, Игнасис Каскала по прозвищу «Веселый». Другие короли Ринха имели обыкновение прибавлять числительное к имени, даже будучи первыми своего имени, но Игнасису это было безо всякой надобности. Он был вампиром. Он не просто первый. Он единственный во веки веков. Игнасис уже пережил множество монархов Ринха, включая нескольких Императоров, а потому по праву считал себя опорой стабильности Империи. В конце концов, кто лучше позаботиться о государстве, чем тот, кому в нем жить до скончания времен? Трон Императора его не интересовал совершенно, уж слишком много от него проблем. Пусть суетливые люди служат буфером перед переменами, неизбежными для мира. Игнасис предпочитал не реагировать на каждую мелочь, а действовать, когда действительно была нужда. Стань он Императором, такой подход был бы невозможен. — Ваше Темное Величество, — почтительно склонился перед ним сенешаль замка, тоже вампир, — Позволите ли прервать ваши думы срочным донесением? Вампиры чаще всего общались между собой телепатически, но Игнасис не любил, когда его размышления прерывали чужой мыслью, так что сперва следовало обратиться устно. Он почти неуловимо кивнул. «В Великой Степи некий дракон собрал приблизительно пятитысячную армию, — подумал ему сенешаль, — Чтобы защититься от семитысячного войска хогритов.» Повисла пауза. Целую минуту ни одной мысли не мелькнуло между ними. «Защитники потеряли две тысячи бойцов, хогриты — пять», — закончил он свой рассказ панчлайном. Оба вампира жутко ухмыльнулись, выставляя напоказ клыки. Так они улыбались. В самом деле, рассказ был просто потрясающим анекдотом. Если бы Игнасис не был вампиром, он бы смеялся в голос и бил по столу кулаком. «Оставшиеся хогриты в большинстве изранены и перепуганы до полусмерти. Они утверждают, что их Чемпион Ипсо был сражен, причем даже не драконом, а его приспешником.» Ухмылка короля расползлась ещё шире. Но сенешаль держал себя в руках: шутка ещё не была завершена. «Теперь хогриты собирают войско из всех своих кланов.» Человек просто не может скалиться так, как скалился Игнасис. Его щеки разошлись, дав губам раскрыться буквально до самых ушей, из горла послышалось низкое ворчание, а безумно-широко распахнутые глаза светились красным как раздуваемые угли костра. Если бы здесь были люди, они бы перепугались до чертиков. Даже дипломаты, знающие об особенностях вампиров, почувствовали бы себя неуютно. Впрочем, Игнасис Веселый никогда не держал зла на таких дипломатов — их страх веселил его ещё больше. «Свидетели есть?» — подумал он вопрос минут через пять, когда отсмеялся. «Мы пригласили одного из степняков как гостя, чтобы уточнить эту информацию. Все подтверждено. Он безмерно благодарен, что мы зашили его кишки в брюхо, где им и место. Он умоляет вас принять его благодарность вместе с кровью.» Дверь отворилась, и вошедший слуга внес золотой кубок, наполненный темно-красной жидкостью. Игнасис лишь слегка пригубил его без особого энтузиазма: кровь какого-то варвара его не слишком прельщала. Даже пусть он был человеком, все равно отдавало конской кровью. «Какая гадость, — честно признался король, — Отдали бы слугам.» «Он был очень благодарен, и уверял, что кровь такого могучего воина придется королю по вкусу, — пояснил сенешаль, — Дал руку на отсечение, хотя за язык его никто не тянул. Когда я услышал это, он меня уговорил.» Король смеялся со своим ближайшим помощником минуты две. До сих пор у него не было планов на такого пленника, но тот сам обрек себя на незавидную участь, взявшись судить о вкусах короля. Теперь за свою дерзость он заплатит. Не то, чтобы Игнасиса веселили смерти и страдания. О нет, и то, и другое было для него в общем-то безразлично. Но он испытывал искреннее, безмерное веселье от случаев, когда кто-нибудь обрекал себя на смерть и страдание по глупости и непредусмотрительности. И мир с его точки зрения был просто кладезью веселья. Из-за моря ему привезли пословицу: «Глупость — мать всех грехов». С тех пор он всерьез задумывался о том, чтобы сделать её родовым девизом. «Что ж, Ваше Величество, а теперь к серьезным вопросам. Черный дракон из Гленданы вновь объявился на наших землях. Он искал непочтительных детей, оставивших его. Он заплатил, но может все же стоит разобраться с ним?» Слуга снова вошел, на этот раз внося большой черный кувшин. Только завидев это, Игнасис взмахнул рукой на скорости, почти неуловимой для человеческого глаза, и от этого взмаха золотой кубок впечатался в стену зала, сминаясь как жестянка и расплескивая свое содержимое. Король вцепился в кувшин когтями, даже не дожидаясь, пока содержимое нальют в бокал, и принялся пить прямо из него. Драконья кровь пачкала его лицо, но это были мелочи. Несколько глотков, и его обыкновенно неестественно распахнутые глаза сощурились в удовлетворении. «Нет. Пока он платит и не наглеет, все в порядке. Стоит мне представить, как он переступает через гордость, отдавая пошлину, как мне становится радостно. К тому же, мне не терпится послушать, как гленданцы будут с ним разбираться, если все-таки вычислят логово, — ухмылка вновь заиграла на окровавленных губах короля, — Хотя может случится, что им и не придется. Хватит мелких шуточек. Пришла пора шутить по-крупному. Пошли Инквизицию в Великую Степь. Очевидно, что детей он должен искать там.» «Вы хотите оказать ему такую услугу?» — удивился сенешаль. До сих пор его господин считал черного дракона из Гленданы просто источником раздражения. «Ему? Отнюдь. Я хочу убедиться, что когда он явится за своими непочтительными детьми, они разотрут его в порошок! — несмотря на гробовую тишину в зале и полную недвижимость, любому вампиру было бы очевидно, что Игнасис Веселый хохотал во всю метафорическую глотку, — А если дети повторят его ошибки, то после придет и их черед!» Отсмеявшись через пять минут, он приказал: «Не вмешивайтесь. Наблюдайте. Действовать будем в последний момент. Не давайте ему никакой информации. Пусть поиски затянутся, это даст его щенкам время подготовиться. А когда подготовки окажется недостаточно, — варианта «если» король не рассматривал, — Мы выступим в открытую и подтолкнем чаши весов. Представь, как будет смешно, когда в последний момент он осознает, что его падение произошло лишь потому, что он когда-то отказался мне поклониться, как надлежит чудовищу при встрече с более сильным чудовищем!» Игнасису было знакомо прощение. В конце концов, король должен быть в некоей мере милосерден. Даже если его оскорбить, раскаявшись и извинившись, можно было отделаться тяжким испугом и моральными травмами вместо адских мучений и смерти. Даже тот пленный хогрит ещё имел все шансы уйти из замка на своих двоих и с обеими руками (в конце концов, магия лечит вещи и похуже отрубленных конечностей). К смертным он вообще был очень снисходительным. Но то, что можно было стерпеть от слабых смертных, нельзя было стерпеть от сильного дракона. Игнасис был реалистом и понимал, что искренних извинений от того не дождется никогда. * * * В отличие от своего коллеги с запада, Император Севера Дань, молодо выглядящий полуорк, читал все поданные ему бумаги крайне вдумчиво. Если бумага доходила до него, значит его вмешательство было необходимо, ну или речь шла об уже устоявшихся вещах, о которых просто принято его уведомлять. Если Император решал, что бумага его внимания недостойна, то у бюрократа, отвечавшего за неё, могли возникнуть проблемы в высшем обществе и финансах. Если проблемы повторялись регулярно, некомпетентный просто переставал быть бюрократом. Однако в этот раз перед Императором Севера был не отчет, а сам О’Ден, сын Великого Небесного Дракона-Хранителя Запада в своем холеном человеческом обличье. Все остальные вышли из обширного тронного зала, включая императорских наложниц, игравших роль эскорта. Встав друг напротив друга, Император и Небесный Дракон поклонились, тщательно вымеряя каждую секунду угла наклона. Видимо, у молодого Небесного Дракона было скверное настроение, поскольку Император явно недосчитался целых трёх градусов с его стороны. Стоило бы рассердиться на дерзость (ещё немного, и тот бы склонился наравне с Императором, а не глубже него, а такое позволено лишь его отцу и прочим Драконам-Хранителям!), но Император был мудр и понимал, что склониться ниже тому не позволяла задетая гордость. — Рад нашей встрече, мой дорогой друг! — улыбнулся Император, сев на свой подушечный трон и извлекая изниоткуда тонкую длинную трубку, уже курящуюся дымком, — Полагаю, ты прибыл рассказать мне о результатах вылазки на запад? — Огненный змей в Великой Степи собирается изничтожить хогритов, — мрачно сказал дракон, не собираясь ходить вокруг да около, — И скорость, с которой он собирает последователей, наводит на дурные мысли. — Это задело тебя? — с легким сочувствием поинтересовался Император. — Меня задела его гордыня, — скривил губы О’Ден, — Он имеет наглость называть себя драконом. — Знаешь, если он оскорбил нашего дорогого друга, мы с братом могли бы закрыть глаза не небольшое… вмешательство. В конце концов, мы тоже боги, и оскорбление наших дорогих друзей есть ни что иное, как богохульство, — он затянулся и выдохнул клуб ароматного дыма, не имеющего ничего общего с табачным. Несложно понять, что простого именования драконом недостаточно, чтобы разъярить его друга на целых три градуса поклона. Здесь было что-то ещё. — Это не настолько важно. Я предпочел сохранить достоинство перед лицом этого зверя, промолчав в ответ на его бахвальство своей грязной родословной, — фыркнул дракон, — В конце концов, я был там не для того, чтобы соревноваться с презренными в силе или красноречии. Любому понятно, что он мне не ровня, ни к чему было демонстрировать это явно. Так вот оно что. Огненный змей нашелся что ответить на обычный наезд Небесного Дракона, а тот в свою очередь смог только промолчать. Да, это определенно было обидно. — Ты уже сообщил моему почтенному брату? — уточнил Император. — Ваш достойный брат сейчас занят торговыми делами, — мотнул головой дракон, — Отец решил, что если запад станет проблемой, это должна быть ваша проблема. Но разумеется ему уже доставлено письмо о произошедшем. Император смиренно кивнул, хотя ему больше хотелось вздохнуть. В этом беда Хранителей. «Если это станет проблемой.» Пока что-то происходит за пределами Империй-Близнецов, это не касается Империй-Близнецов, если только не станет проблемой. Предупредить возможные проблемы? Нет, Империям Дань подобает сосредотачиваться на своих делах, не вмешиваясь в окружение. Пока что это работало, но когда очередная проблема снаружи вырастет настолько, что её нельзя будет низвергнуть мощью Императоров? Не лучше ли справляться с такими потенциальными угрозами в зародыше? Выдохнув очередной клуб дыма, Император поводил в нем наманикюренным пальцем. Дым сложился в фигурки огненного змея и воина Империи с двумя мечами, противостоящие друг-другу. — Я укреплю границу Грифоновых Гор, — решил Император, — Сделаю это точечно. В конце концов, от грифонов меньше проблем, чем от хогритов, так что изживать их не стоит, раз уж первые на дают дойти до нас вторым. У меня есть подходящая кандидатура на примете. И его судьба становится весьма интересной, если дать ему эту миссию… — Этого будет недостаточно, — уверенно заявил дракон, и тут Император удивился. — Неужели ты настолько не веришь в наших воинов? — Я верю в силу Императорских слуг, — пояснил О’Ден, — Но между делом я говорил с Господом Раммашем. — И что же старик сказал? — Что полагает, Новому Хану не обязательно быть орком, — мрачно подвел итог тот, после чего легко подул в сторону императора, и тут же дымовую фигурку огненного змея окружили бесчисленные завитки дыма, складывающиеся в целую армию могучих солдат, растворяя в себе образ имперского воина. — С тем же успехом он мог просто заявить о своей полной и безоговорочной поддержке этого… огненного змея, — задумчиво склонил голову Император, — И главное, сам он при этом не может быть обвинен ровным счетом ни в чем предосудительном. Ведь пророчество о Новом Хане было сделано смертными, и он вправе даже в открытую подыгрывать кому захочет, чтобы воплотить его в жизнь. Впрочем, старика можно понять, — он снова расслабленно улыбнулся, — Наш почтенный предок должен был нести его слово, а вместо этого сказал своё. Но в чем можно быть уверенным, так это в том, что старик не станет мстить нам за это, так что смысл его действий явно не в наказании нас. Нам лучше положиться на его мудрость, не опускаясь до чрезмерных предосторожностей. Терпение богов смерти безгранично, но когда те решают, что время пришло — оно действительно пришло, так пусть пророчество исполнится. Более того, если с хогритами действительно будет покончено, я буду рад наладить связи с новым владыкой Великой Степи, раз уж Раммаш поддержал его. Мое решение о точечном укреплении останется в силе. — Да будет воля ваша, — поклонился небесный дракон, опять недодав несколько градусов, — Я передам её отцу. Император почувствовал недовольство. Один раз — это можно было стерпеть, но два? Ну уж нет. — Пожалуйста, передай отцу так же, что этикет — важная часть отношений, — попросил Император, — Он поймет, что делать. Небесный дракон замер. На миг в его глазах вспыхнула ярость, но он сморгнул, выдохнул и неожиданно расслабился. Виновато изогнув брови он склонился снова, на этот раз — на установленный угол, и попросил: — Мой отец несомненно мудр, но ваша мудрость тоже заслуживает всяческих похвал. Я был бы рад, если бы и у вас мог научиться чему-нибудь, ведь мы смотрим на мир с разных сторон, и лучше понять вас — мой долг. — В таком случае, можешь не доносить до отца мою просьбу, — довольно кивнул Император, — И если ты хочешь урока, то вот тебе небольшое упражнение: на западе в великой степи объявился дракон, который взялся поставить на колени хогритов. — небесный дракон собрался возразить, но не решился перебить Императора, — Мы будем учтивы к нему, пока он будет учтив к нам, конечно же, сделав послабления в связи с молодостью его державы на первое время. Если он и тогда не научится учтивости и взаимоуважению, это будет его беда. О’Ден крепко сжал зубы, но снова выдохнул, подрасслабился и повторил: — Я запомню, что в Великой Степи появился дракон. — последнее слово он сказал гораздо напряженнее, чем стоило бы, но Император простил ему эту маленькую оплошность, — И передам отцу. На этом аудиенция закончилась. Приняв истинную форму, небесный дракон вылетел в окно. Только тогда Император нервно сглотнул. Кажется, он перегнул палку, назвав огненного змея драконом. Мысль казалась хорошей в рамках усмирения пустой гордости презревшего этикет гостя, пока он не осознал, что Хранитель Запада так же будет с ней ознакомлен. Ну что ж, в худшем случае придется признать ошибку и извиниться, но брать слова назад до замечания от Хранителей было бы неправильным. Тем более, что он сказал правду. Огненные змеи имели все права зваться драконами. Особенно после той войны… он вспомнил отчеты о гибели статысячной армии, включая Императора Юга и сына Хранителя Севера. Войны, после которой стало ясно, что даже все Хранители не могут сразить одного-единственного змея, пришедшего в этот мир задолго до них. Истинные драконы все же были древнее, чем Драконы Неба. Остается надеяться, что такой войны не повторится ещё и на западе… хотя, если бы Кошмар Долины Чудовищ решил расправиться с хогритами, вся Великая Степь уже стала бы выжженной пустыней, так что тот, кто действует там, даже близко не столь опасен. Пока можно было оставаться спокойным, лишь немного подстраховываясь. * * * У Артании не было единой власти. Однако многочисленные Дома и Гильдии не могли вовсе не координировать свои действия. Как бы плохо они друг к другу не относились, они делили общий дом; да и доносить свои законы друг до друга было нужно более-менее официально. Для этого существовала Сходка. В других странах её назвали бы скорее советом, или ещё точнее — сеймом, но жители Артании не могли презреть славное пиратское прошлое, так что продолжали называть свое сборище как в старые добрые времена. Созывалась Сходка достаточно редко, а приходила к общему мнению вообще почти никогда. Однако общее мнение не было её целью. Её целью было обозначение позиций. И сейчас представители Домов и Гильдий горланили свои позиции во всю глотку, стараясь перекричать остальных. Кто-то готовил войска для вторжения под шумок. Кто-то готовил войска для помощи драконам, надеясь превратить их в марионеточных правителей. Кто-то интересовался торговыми интересами драконов. Кто-то радовался, что можно сбывать туда запрещенные в других странах товары, например некоторые наркотики. Никто не собирался упускать такой интересный шанс. Посреди этого гама молча сидели лишь двое. Ксантор, глава собственного Дома (который был фактически магической гильдией, оформленной как Дом чисто для обхода некоторых гильдейских законов), и Чимаран, обезьянолюд-ванара, представитель Гильдии Ткачей Судеб, весьма специфической гильдии магов, специализировавшейся на предсказаниях и пророчествах. Ксантор молчал потому, что для него эти крики торгашей были совершенно не важны. Единственным, кого ему было интересно услышать, был сам Чимаран. Чимаран же молчал потому, что он сейчас с помощью заклинаний связи на расстоянии наблюдал за советом магов Артании. Магические гильдии прислали сюда лишь представителей, прекрасно понимая, что большинство поднятых на Сходке вопросов были им неинтересны, в то время как главы обсуждали настоящие проблемы на собственном собрании, вдали от ушей непричастных к магическому искусству. Ксантор же выбрал пойти сюда. Юридически он не был главой магической Гильдии, но его охотно пустили бы на их совет. Выбор был очень тяжелым, но посетить одно из этих собраний было необходимо для поддержания репутации. Здесь ему было скучно, и он просто терял время, но на сходке магов его, скорее всего, впридачу ещё и тянули бы за язык, заставляя читать лекции про драконов. В идеале ему стоило бы отправиться на собрание Архимагов Гильдии Ринха, но… он не любил ринхских магов. Он вообще много кого не любил. Чимаран пялился пустыми глазами в пространство, не обращая внимания на окружение. Ксантор сверлил его взглядом. Ладно. Ему хватит и стенограммы. Вдруг ванара сфокусировал взгляд на Ксанторе и заговорил: — Гильдия Магов Ринха задает вопрос Ксантору. Поскольку Торель со Степной Башни проявил очевидный талант к магии плоти и уровень владения, не соответствующий его возрасту, маги Ринха интересуются: какая между вами возможна связь? — пока Ксантор растерянно молчал, тот добавил, — Запрос поддерживает Круг Одаренных, Духовный Совет Синапала… кхм… нет смысла перечислять, запрос поддержан всеми объединениями магов на связи. Ксантор помедлил с ответом. Да, он имел дело с драконами. И даже вносил значительные модификации в драконий организм. Но какова вероятность… нет, вряд ли. Но вряд ли — это не «точно нет». — Связь гипотетически возможна, — признал он, — Но теоретически пока не могу её обосновать. Этот сценарий крайне маловероятен, но если моя подопытная дала потомство, то некоторые из моих опытов могли дать в нем устойчивый эффект. Как бы то ни было, он в любом случае не должен предполагать какого-либо повышения магических способностей. Я намерен исследовать этот лично, — он сжал свою нечеловеческую руку в кулак, и только сейчас заметил, что Сходка затихла, прислушиваясь к разговору магов. Чимаран снова завис. На добрых двадцать минут. Иногда по его лицу проскальзывал натуральных шок. Сходка снова активизировалась, но теперь лишь тихонько перешептываясь. Ксантор не понимал, в чем дело. Тем временем представитель Гильдии Ткачей Судеб все больше и больше волновался. Ксантор окончательно пожалел, что не пошел к магам. Он стал замечать, что ванара, презрев правила Сходки, применяет одно заклинание за другим, всматриваясь в ближайшее будущее. Да что же там такое ждало? * * * Совет Архимагов Ринха демонстрировал небывалый ажиотаж. — Старая Империя! — доносилось со всех сторон зала заседаний. — Мы просто не можем упускать такой шанс, — важно кивал один из архимагов, — Так что мы должны оказать этому дракону поддержку. — Но захочет ли он после отплатить за неё? — сомневался другой. — Я ещё раз повторяю! — пыталась привлечь к себе внимание одна из магесс, — Нельзя, ни в коем случае нельзя этого дракона поддерживать! Судьбы… да послушайте же… На нем целая уйма триггеров! Судьбы будут спутаны в хаосе! Мы вообще не сможем быть уверены, что наш мир останется прежним! Архимаги притихли, оставляя возражения председателю. — Дорогая моя, — начал он, — Вы были услышаны. Однако я по-прежнему считаю, что отсутствие возможности предвидеть будущее не эквивалентно отсутствию будущего. В конце концов, большая часть смертных не знает своей судьбы, но прекрасно живет. — А я ещё раз повторяю, что беда не в невозможности предсказывать судьбу! — не унималась та, — Беда в том, что может быть её причиной! Для хаоса таких масштабов мне сложно представить обоснование, которое укладывалось бы в естественный ход истории! Неожиданно заговорил представитель Артании, бывший на связи с советом артанийских магических гильдий: — Гильдия Ткачей Судеб находит рассуждения почтенной Андрии Милесс поверхностными. С точки зрения Ткачей, мир уже непредсказуем за счет возникшего феномена скрытых триггеров. — Это не скрытые триггеры, а божественные вмешательства! — вспыхнула Андрия. — В таком случае вы согласны, что божественное вмешательство направляет мир к обрушению Паутины Судеб? — лукаво улыбнулся председатель. — Это могут быть вредоносные боги-ренегаты! — не унималась та. — Никак нет, — возразил обоим представитель Артании, — Вообще предположение о божественном вмешательстве неверно. Ткачи нашли метод точной идентификации божественного вмешательства, — он запнулся, будто вникая во что-то, и передал, — Скрытые триггеры являются результатом действий смертных, изначально не предусмотренных Паутиной Судеб. Просмотр линий судеб этих смертных наводит на мысль о том, что они начинаются ниоткуда и порождают события независимо от предпосылок. Иными словами, некоторые смертные… выпадают из общей картины. К сожалению, наше расследование деятельности таких людей неизбежно приводит к… несчастным случаям. Опять-таки вызванным скрытыми триггерами. Нам некого допросить. — Да откуда этим контрактерам в таком разбираться?! — вспылила магесса. — Хаос скоро придет, — продолжал представитель, — Ткачи призывают теургов Гильдии Магов Ринха вспомнить первый год обучения и перестать противиться неизбежному, вместо этого начав готовиться к неизведанному. Большинство магов в зале тихо засмеялись. Да уж, напомнить архимагу материал первого года — это очень болезненный укол. — Тогда спорить не о чем, — важно кивнул председатель, — Кто-нибудь уже вынес решение? Представители прочих магов отрицательно помотали головами, и только посланец Круга Одаренных, магической гильдии ящеров-приморцев, сказал: — Учитывая наши политические условия… мы хотели бы попросить… Председатель прервал его: — Ни слова больше! Я понял вашу просьбу. Нет нужды говорить вслух. — прочистив горло и глотнув воды из тут же вновь заполнившегося хрустального стакана, он объявил… * * * Наконец, Чимаран передал решение магов: — Гильдия Магов Ринха признает Тореля, Хозяина Степной Башни, суверенным правителем. Ксантор из дома Ксантор, поскольку вы — маг, до тех пор, пока Торель не овладеет магией выше пятой ступени и не применит её, ваша агрессия против него будет рассматриваться как нарушение мирового порядка, имейте в виду в ходе исследований. Тем не менее, взаимодействие в форме сделки не возбраняется. Высшее Колдовское Управление Империи Дань воздерживается от решения. Круг Одаренных поддерживает решение Гильдии Магов Ринха. Все Гильдии Магов Артании поддерживают решение Гильдии Магов Ринха. Компания «Свет волшебства» поддерживает решение Гильдии Магов Ринха. Остальные магические объединения Ранбы воздерживаются… — тут лицо говорившего скривилось; две минуты напряженного молчания — и он схватился за голову, после чего натужно выкрикнул, — Кроме Унгана. Остров Унган протестует против такого решения, но не будет вмешиваться, поскольку не намерен мешать дуракам идти навстречу гибели. — Ванара побледнел, — М… ма… — он сглотнул и закончил, — Мариус Убью-Того-Кто-Придумает-Мне-Прозвище призывает Князя-Чародея острова Унган отсосать левиафаний… хуй, — Чимаран хотел бы выразиться мягче, но не рискнул переиначить слова Мариуса, — И поддерживает решение Ринхской Гильдии Магов… особо отмечая, что изначально был склонен воздержаться, но после заявления Князя-Чародея будет просто счастлив посмотреть, как ворошат грязное бельё старперов-неудачников, — он выдохнул и разорвал связь, присосавшись к заботливо поданной одним из глав Домов бутылке. Да уж, Князь-Чародей и Мариус явно не просто заявлениями обменялись, магам в телепатической сети всем несладко пришлось. Повисла гробовая тишина. Ксантор ошалело выпучил глаза. Что-то посчитал в уме… и чуть ли не торжествующе рассмеялся. — Ксантор принимает волю магов, высказавшихся в поддержку нового суверенного правителя. — объявил он и хищно улыбнулся, — Кажется, настали интересные времена. В редком единодушии члены Сходки хищно ухмыльнулись в ответ.