Драконьи развлечения

Кирапольцы в большинстве не были привычны к лагерной жизни. Им были в новинку все эти палатки, питание из общей кухни, регулярные тренировки и огромные толпы кентавров вокруг. К счастью, непривычное большинство в основном состояло из молодежи и относилось ко всему этому как к приключению. Первый отряд, добравшийся до башни, включал энтузиастов, а этим были практически незаметны лишения вдали от цивилизации. По вечерам они собирались у довольно бедных общих костров или грелись в палатках, беседуя то о городском прошлом, то о захватывающем настоящем, то об ожидаемом с нетерпением будущем. В одной из таких палаток в свете масляной лампы, совершенно не задумываясь об экономии масла, собралась компания из пяти смертных, с превеликим аппетитом (за лишь одним исключением) уплетая запоздало выданный ужин. Большинство из них было кучеряво, что вполне типично для рибасских колоний, а меньшинство составляла юная приморская ящеролюдка с множеством колец и сережек в гребне, чья отливающая синевой чешуя от света лампы бросала легкие блики на окружение. - Как думаете, могли они разделать павших кентавров? – спрашивал кучерявый рибаск в цветастой одежде, ковыряясь ложкой в миске, - С продовольствием тут не ахти, не удивлюсь, если да. - Во-первых, вряд ли, - возразил сатир, чье лицо покрывала обильная поросль с тех пор, как он оказался вдали от заставлявших бриться родителей, такая же кучерявая, как и шевелюра и шерсть на козлиных ногах, - Кентавры бы заметили и подняли бунт. Во-вторых, а даже если да, то какая разница? По сути, это ведь та же конина. - Фу, Флавин, - неодобрительно глянула на него ящеролюдка, - Нельзя же так! Это все равно, что сказать: «Мясо – оно и есть мясо, плевать чье». Теперь в свою миску она глядела с большим сомнением. - Простите, поправлюсь, - согласился сатир, - Большая разница, будем надеяться, что эта конина не от кентавров. - О Боги, вот это подкаблучник, - прыснула девушка-рибаск, которая умудрялась носить свои кожаные защитные куртку и штаны так, что они подчеркивали все достоинства её богатой на выпуклости и округлости фигуры, - Учись, Кастин, - её локоть укоряюще ткнул задумчивого верзилу с богатырскими мускулами, к которому она привалилась спиной. - Уймись, Стричи, - поморщился он, будто недовольный, что его отвлекли от размышлений, - Я твой парень, а не раб, и каждое твое слово считать за истину не обязан. Сколько можно уже… - Я не могу быть подкаблучником, - заметил Флавин, прожевав очередной кусок и отставив миску, - Вы посмотрите на ноги Сиры, - он ухватился за ногу ящеролюдки и подтянул к себе, так что той пришлось извернуть хвост, чтобы не потерять опору, - Ящеролюдки каблуков не носят. – гладя и массируя стройную пальцеходящую стопу, он довольно улыбался, глядя на неё так, будто она была сегодня основным блюдом. - Опять вы за своё, - вздохнул ярко одетый парень, - Снова полночи спать не дадите. Кто вообще придумал пихать мужиков и женщин в один отряд?.. - Фацио, да найди ты уже себе девушку! – всплеснула руками Стричи, чуть было не расплескав содержимое миски одной и не опрокинув масляную лампу другой, - Ты тут один всем настроение портишь! - Легко сказать, - буркнул тот, с обреченным лицом принявшись за казавшуюся ему подозрительной еду всерьез, будто решив, что чем скорее съест, тем меньше времени придется переживать. - Ну хочешь, можешь со мной сегодня спать, - предложила рибаска, - Если Кастин не против, - она покосилась на здоровяка. - Не дождешься, - ворчливо отозвался тот, - Спи с кем хочешь. - Мог бы хоть из вежливости поревновать, - снова возмутилась она, - Я же из вежливости ревную. - Ага, а потом всех, с кем я сплю, в подружки записываешь. Неубедительно выходит. - Иногда удивляюсь, как вы друг друга терпите, - раздраженно обронил щеголь Фацио, расправившись со своей порцией и отложив тарелку, - Целыми днями ворчите. - А тебе-то это зачем понимать? – резонно возразил Кастин, - Это наше дело. Раз мы вместе, наверное, есть отчего, а другим понимать не обязательно. - Пойду покурю, - выдохнул он, накидывая добротный кафтан и покидая палатку, - Скоро не ждите. - Ну, раз его нет, мешать теперь некому? – похотливо улыбнулся сатир, поглаживая бедро млеющей ящеролюдки. - Может, доедим сначала? – все же нашла в себе силы предложить та. - Ладно, тогда кто быстрее доест, - предложила Стричи, - И кто быстрее доведет девушку до оргазма! На опустошение мисок ушло не больше двадцати секунд, после чего обе девушки наперегонки встали на четвереньки, выпячивая попы в сторону своих парней и стреляя друг в друга взорами, искрящими соперничеством.

* * *

Простая кобольдша Кита не ждала от жизни ничего сверхъестественного. Еда, ночлег, хорошая компания и возможность иногда выпить по подходящему поводу – чего ещё надо? Разве что одежду, чтобы прикрыть салатово-зеленую чешуйчатую шкуру в самых интимных местах, но её штаны и жилетку-безрукавку сносить было почти невозможно, а если что, всегда можно поставить заплатку, коих на бессменном гардеробе Киты уже накопилось немало. Заработать на стройке, в шахтах или копаясь в мусоре на это можно было, а если нет, то всегда можно сделать приятно языком более везучему пареньку за корзинку еды, и все довольны. Больше жизнь ей не давала, ну и не беда. То есть, так было до недавних пор. Контракт, на который она согласилась, выглядел хорошо со всех сторон: обещали и кормить, и платить. Разве что работать предстояло где-то в глуши, но ради таких условий выбраться из Артании – не вопрос. Так даже лучше, а то слишком уж до подозрительного хорошо было бы предложение. Но на новом месте весь её маленький мир оказался разметан с громогласным ревом крыльями самого настоящего могучего дракона! Для Киты было не впервой смотреть на недоступные ей вещи. Она знала, что что-то предназначено для кобольдов, а что-то – нет, и давно научилась пожимать плечами и махать рукой на недоступное. Ну не заработать кобольду на все эти яркие одежды, блестящие украшения, роскошные апартаменты и ароматные блюда высокой кухни. Правду говоря, для многих кобольдов это не было препятствием: может и не заработать, а вот наловчиться и своровать-то можно, но Кита была хорошей девочкой. Так её учила мама. Она твердо знала, что воры живут получше прочих, но и жизнь у них покороче, так что сомнительные дела обходила стороной. Соблюдала она и другие наставления матери: никогда не ложилась спать грязной, ничего не брала за просто так, не соглашалась на работу с неправдоподобно хорошими условиями, не грубила верзилам (то есть всем, кто выше кобольда), каждый месяц исправно молилась в храме, всегда безоговорочно выполняла просьбы стражи Домов и Гильдий (за что даже иногда имела медяк-другой) и никогда не торговала своим телом (рот не считается, от этого же яйца не получаются). Теперь же она увидела дракона. Величественное существо с совершенным телом, пробирающим голосом и взглядом, от которого что-то в ней мелко дрожало (а что-то намокало). Хотела бы она пожать плечами и махнуть рукой, как всегда, но увы, хозяин Степной Башни, по совместительству её нынешний наниматель, никак не шел из головы. Она думала о нем, копая траншеи и ямы, думала, заглатывая еду, думала, заворачиваясь в свой спальник в общей землянке. Причем даже представить большего счастья, чем возможности просто стоять с ним рядом, она не могла. Не у одной Киты возникали подобные мысли. Всех кобольдов охватывало благоговение в обществе нового господина, и многие разговоры сводились к его обсуждению. Часть таких разговоров вообще имела обыкновение сводиться к коллективному трепетному молчанию. Слов не хватало, чтобы обсуждать великого Тореля, владыку Степной Башни. Очередным вечером она поймала себя на том, что практически неосознанно строгает из дерева фигурку дракона, сама не понимая, зачем. Впрочем, получалось хорошо. Пусть изображение и не было точным, но она смогла передать его гибкость и грацию, а также размах крыльев и утонченную красоту рогов. Было чем гордиться. От этой мысли её так переполнила уверенность в себе, что Кита приняла решение действовать. Хоть как-нибудь. Спать она легла в обнимку со свежевырезанной фигуркой, и всю ночь ей снилось, что она следует за драконом по пятам, наслаждаясь возможностью видеть его так близко. А утром она придумала План. План был довольно прост, но простые планы надежнее. Дракону прислуживало много разных смертных: они готовили, носили еду, убирались, стирали, ухаживали за его гаремом. Так почему бы не попробовать тоже стать служанкой? Как только закончилась дневная смена, она побежала искать тех, кто занимался слугами. Увы, её ждало разочарование. Слугами занимались кентавры, но не все, а самые приметные. Она пыталась поговорить с ними: с огромным лысым жеребцом, с чернокожей кобылицей, ещё с парой ответственных лиц, но все они были настолько заняты, что гнали её, чтобы не мешалась. Да, их в этом нельзя было винить, уж очень много у них было работы. Возникала мысль подождать до лучших времен, но здравый смысл подсказал, что ждать придется слишком долго: такие важные смертные всегда заняты сверх всякой меры, а на богачей, которые настолько состоятельны, что могут себе позволить даже свободное время (роскошь, которую скорее встретишь у бедняков, чем у богачей, не успевших взобраться на вершину мира… ну, ещё бывает у детишек богачей), они не слишком-то походили. Хотела было сдаться, но вернувшись на ночь в землянку, она ещё раз обняла своего деревянного дракона, и снова загорелась решимостью. Да, она придумала, что можно сделать! Эти важные кентавры все время вертели в руках бумаги. Бумаги отнимают у них меньше времени, чем живые смертные, вот они и работают больше с ними. А значит, если они не хотят слушать кобольдшу, то совершенно точно прочитают бумагу! Мама всегда говорила, что в бумагах великая сила. У кого бумаги, тот и прав. Значит, надо сделать себе бумагу! Одно «но»: писать Кита не умела, а заказать письмо стоит денег. Хороших денег. Пожалуй, месяца за два она накопит, надо только сэкономить часть рационов и продать их. Ну, это несложно: кормили здесь на удивление хорошо, так что есть можно и через раз. На следующий день она после смены побежала продавать выданные сухари и сыр, но обнаружила, что дело это непростое. Кажется, здесь вообще всех кормили хорошо, а вот денег почти ни у кого не было. В конце концов она нашла предприимчивого собрата, который решил скупить еды, чтобы продать, если вдруг кормить станут хуже, но он платил гораздо меньше, чем Кита рассчитывала. Тогда она тоже решила скопить побольше еды, чтобы продать позже, если она будет стоить больше… и тут вспомнила, что сегодня должны выдавать плату! Да уж, в мечтаниях о драконе она сама не заметила, как пролетело время, и чуть не пропустила день раздачи! Стремглав помчавшись к бригадиру Кирту, старому кобольду, заведовавшему всей работой и платой, она с облегчением застала его на обычном месте. А когда он выдал ей заработанное, она пересчитала два раза. - Тут шесть монет, - заметила она, удивившись, что тот обсчитался, - Три лишних. Она, конечно, считала получше большинства собратьев, но полагала, что уж старику-то в подметки не годится. Бедняга, видно годы берут свое. Может, он просто ослеп. - Нет, - сказал он, - Все верно. Шесть медяков. - Ты говорил, три в месяц. Я что, месяц пропустила? – ужаснулась она внезапной догадке. - Да что такое, весь день одно и то же объясняю. Да, я говорил, - ворчливо заявил старик, - Когда мы нанимались. Потому что думал, что нас обсчитают. - Не обсчитали? – догадалась Кита. Он растерянно посмотрел куда-то ей за спину. Как будто сквозь неё. И будто не веря своим же словам, сказал: - Если бы не обсчитали, было бы четыре. А они… они пересчитали сумму, когда увидели, что нас пришло больше. Я договаривался с господином-человеком, а здесь господин-дракон изменил условия в нашу пользу. Они заплатили за всех нас, хотя просили меньше. Кита уставилась на шесть медяков в своей ладошке, как на настоящее чудо. - Господин дракон такой замечательный! – тихонько прошептала она. - Или глупый, - тоже шепотом сказал бригадир, - Раз так тратит деньги. - Я тебя сейчас стукну! – мгновенно вспылила Кита, - Он не глупый! Он просто самый лучший господин! - Ладно-ладно, думай что хочешь. Поживешь с мое, поймешь, - обиженно отвернулся старый кобольд, но спорить не стал. Оскорбленно развернувшись и мотнув хвостом в миллиметре от носа Кирта (жуткое неуважение, но он сам виноват), Кита вышла в лагерь, и мысли её вернулись к радужным перспективам. Если платят так много, то бумагу можно сделать даже быстрее. И тут ей в голову ударила ещё одна мысль, так что бедняга чуть не запнулась. Кобольдам дали деньги. Много денег. И они готовы тратить. Они будут швыряться этими деньгами куда попало. Сейчас парни легко расстанутся с медяком-другим, а у неё всегда есть рот и язык, которые можно предложить. Расправив плечи и повиливая не выдающимися бедрами, она принялась на ходу высматривать добычу, возвращаясь в общую землянку. Издалека было видно, что кобольды весьма навеселе. К сожалению многих, здесь были проблемы с выпивкой (точнее, с её отсутствием), но и без неё они украсили приземистое здание гирляндами флажков из разноцветных тряпочек и достали музыкальные инструменты, танцуя в общем лихом хороводе. На лицах их читался восторг, а в беседах изливались восхищения господином-драконом, которые Кита вполне разделяла. Заглянув в жилище, она увидела на нескольких кроватях колыхающиеся и попискивающие холмики из одеял. С ходу не поймешь, то ли просто все уж больно взбудоражены, то ли не она одна догадалась, как перераспределить финансы в свою пользу. Вернувшись к своей кровати, чтобы запрятать деньги поглубже в вещмешок, Кита ощутила странную тревогу. Будто чего-то не хватало. Перерыв свои вещи, она не поняла, что пропало; и уже потом она пробежалась по своей лежанке взглядом, чтобы обнаружить отсутствие в ней вырезанной вчера деревянной фигурки. - Где мой дракон?! – возмущенно закричала кобольдша, полная праведного возмущения. Если его украли, то поздно переживать. Да и сама виновата – надо было спрятать. Местные кобольды были достаточно приличными, чтобы не рыться в вещах друг у друга, но уж оставленное на видном месте «найти» за грех не считали. Впрочем, кое-что привлекло её внимание. Большинство кобольдов в кроватях не удостоило её вопль возмущения какой-либо реакцией, но одна фигура под одеялом подозрительно затихла. Кита тут же подскочила и сдернула одеяло. Чуйка не подвела: под ним обнаружилась её подруга Тука. Деревянный дракон тоже был тут. Кобольдша ухватила его закрылья, заталкивая хвост поглубже в себя; именно в такой позе – с раскинутыми ногами, паническими глазами и деревянной фигуркой в промежности, - её и застала Кита. - А-а-ах ты!!! – сжала она кулачки. - Я-я… ты… это… - растеряно залепетала Тука, но Кита уже ухватила свое творение за голову, выдергивая из ослабшей хватки. Придирчиво разглядывая покрытую женскими соками деревянную фигурку Кита кипятилась всё больше, с трудом подавляя желание ей же и стукнуть нерадивую подругу. Впрочем, мама говорила ей, что нельзя бить друзей… даже если очень хочется. Собрав силу воли в кулак, Кита нашла другой вариант: - Две медных! - Что? – не поняла Тука. - Ты его всего заляпала! И вообще… Если он тебе так нравится, покупай! Две медных! - Ты… ну… ладно, только не сердись. Просто он такой клёвый… Дождавшись, пока означенная сумма перекочует к ней, Кита фыркнула и развернулась, двигаясь на выход. Ладно, фигурка не так уж важна. Если все пойдет как задумано, то скоро она сможет любоваться на настоящего дракона. Выйдя наружу, она мигом заприметила кобольда-паренька, уж очень страстно наблюдавшего за танцующими девушками. Сразу видно, этот готов к употреблению. - Привет, - улыбнулась она ему, обвивая хвостом его ногу, - Если у тебя есть деньги, то можешь не только смотреть. - У меня есть, да, - охотно подтвердил тот, переключая внимание на Киту. Та облизнулась кончиком языка и подытожила: - Тогда пошли.

* * *

Фацио уныло курил, пока в палатке сношались его товарищи. Держа пачку в нывшей от тренировок со щитом руке, он пересчитывал оставшиеся сигареты раз за разом, будто надеясь, что все предыдущие разы пропустил штуку-другую. Да уж, этого следовало ожидать в Великой Степи – простые блага были здесь настоящей роскошью. Вот и табак брать было неоткуда. Судя по звукам из-за спины, заканчивать его друзья не торопились. Махнув на них рукой, он решил прогуляться по лагерю. Здесь то и дело что-нибудь интересное происходило, почему бы не найти, на что поглазеть? Вскоре он действительно обнаружил необычное зрелище. Группка зрителей, в числе которых он видел как соотечественников, так и кентавров, и даже нескольких наемников из Артании, наблюдала за импровизированным шоу: какая-то кобольдша пыталась отсосать кентавру. Фацио хотел было, поморщившись, пройти мимо, но интерес частично взял верх над снобизмом, так что он остановился поодаль, искоса глядя на это дело. Разница размеров была комичной: конский член был толще рук маленькой девушки, а в распахнутую пасть еле-еле влезала хотя бы головка. Однако кобольдша подходила к своему делу со старанием, скользя языком по коже и лаская длинный ствол миниатюрными ладонями. Её руки успевали улучить момент, чтобы погладить жеребца по бедрам, животу или увесистой мошонке. Кентавр топтался на месте, с трудом держа себя в руках, чтобы не толкнуться бедрами, и улыбался в бороду наравне со всеми. Вскоре его поступь стала совсем уж нетерпеливой, и кобольдша удвоила усилия. Напрягающийся толчками член толкал её голову, выбивая писклявые стоны, но она так и не выпустила изо рта конец его хозяйства. Ударившая струя семени заставила её закашляться, обливая грудь и пуская брызги через нос, а раздувшаяся головка даже не давала вытащить эту трубу, чтобы прервать поток. Тем не менее, собравшись с собой, она постаралась изобразить на мордочке неземное блаженство и на публику страстно гладила окропленную семенем чешую. Фацио устало вздохнул, глядя на хохочущую публику свысока. Впрочем, те нашли и чем приятно удивить его: обсуждая действо и комментируя один грязнее другого, они скидывались по монетке-другой (у кого они были, многие кентавры денег в глаза не видали). Собранную горсть они швырнули под ноги пытавшейся отдышаться наконец освободившимся ртом мелкой ящерке. Та выдавила из себя улыбку, кланяясь публике, и собрав деньги юркнула прочь, давая возможность кентаврам расспросить собрата об ощущениях в их типичной односложной малоинформативной манере. Фацио почувствовал укол гордости. Он – потомок гордого купеческого рода, и не может позволить себе жлобиться. Он смотрел – значит обязан заплатить. Немного пошарившись за палатками, он нашел ту кобольдшу, стянувшую с себя жилетку и теперь вытиравшуюся ею. - Эй, - обратился он к ней на ринхском, - Понимаешь? Та глянула на него с удивлением, и с готовностью кивнула, отложив свои дела и выжидательно уставившись на человека. - Ладно. На, возьми, - он протянул ей несколько медяков, и приняв выражение на нелюдском лице за непонимание, добавил, - Я смотрел. - Спасибо, - она на всякий случай потерла ладонь о свои штаны и сгребла монеты. - Тебя как зовут? – спросил он, помня о вежливости, - Меня – Фацио Олиони. - А я – Кита, очень приятно, - ответила та, уже начиная нервно стрелять глазами по сторонам. - Эй, Кита, не стоит беспокоиться, - постарался показаться расслабленным парень, - Я просто поболтать решил. Мне интересно, зачем тебе здесь столько денег? - Мне надо, - ответила она уверенно, - Мне нужно написать бумагу. Это стоит дорого. - Написать? – удивился тот, - Но это же пара медяков. - Нет, ты что, это стоит не меньше серебряного! – уверенно возразила Кита, - Я знаю, мне уже приходилось писать письма. - Да ладно. Бумага может стоить два медяка, если она хороша, и за текст бы я не больше двух взял. Ну, ещё медяк можно накинуть, но пять медных – это потолок. Если хочешь, я все сделаю за два. - Мне писец говорил, что меньше серебряка это стоить не может! – упрямилась Кита, - Дешевле пишут только мошенники! Там будут плохие слова и плохие буквы, а мне все надо самое лучшее! Фацио не смог сдержать смеха. - Ох, хотел бы я посмотреть в глаза тому мошеннику, который обдирает доверчивых кобольдов, впаривая им дешевые письма по серебряку за штуку. Бедная девочка, тебе ещё и внушили, что мошенники – все остальные. - Что? – недоверчиво и обиженно сощурилась она на него, - Ты врёшь. - Ладно, ладно, - вздохнул рибаск, - У меня к тебе деловое предложение. Давай я напишу тебе все, что нужно, за три медяка, а ты мне окажешь пару услуг. - Это каких? – с подозрением спросила Кита, - Я могу сделать минет. Но… это получится… - она на мгновение задумалась, глядя в небо, после чего нервно сглотнула, - Сорок восемь минетов?! Ой, много… - Ну, если ты только так зарабатываешь, то тебе в любом случае придется сделать сорок восемь минетов, просто кому-то другому, так? – веселясь подсказал Фацио, - Но я вообще хочу предложить кое-что другое. Сигареты. Если добудешь пару пачек, могу зачесть по двадцать медяков. Кита с облегчением выдохнула: - А, так тоже можно. - Ну тогда пошли, сейчас возьму бумагу, и будет тебе письмо, - Фацио направился к своей палатке, жестом приглашая кобольдшу следовать за ним. Та неуверенно последовала за ним. Палатка слегка поутихла за то время, пока купеческий сын отсутствовал. Кроме того, из входа высовывалась задница лежащей лошади, обладательницу которой он с ходу узнал. - Привет, Джуна, - шлепнул он по крупу на входе, протискиваясь внутрь, - Как дела? В самой палатке вздрогнула человеческая часть необычной, коротко стриженной и по-человечески одетой кентаврицы. - И тебе привет. Ничего, пойдет, - ответила она, укоризненно покосившись на него. Остальные обитатели палатки лежали в обнимку раздетыми, еле прикрывшись спальником, весело треща что-то в четыре голоса и не отвлекаясь на вошедшего. Джуна, фыркнув, отвернулась от Фацио и присоединилась к их галдежу: - …Короче, мама была только за, мол, иди, дочка, наконец познакомишься с нормальными жеребцами. Ну и правда, откуда в нашем городе нормальные жеребцы. - Ну слушай, они же здесь совершенно дикие, - нахмурился сатир Флавин, - С этим она просчиталась. Хотя... Сама она из степей, ей, небось, нравятся дикие волосатые накачанные мужики с огромными яйцами, которые двух слов связать не могут, а кобыл воспринимают как имущество. Джуна с мечтательной улыбкой вздохнула. Вся четверка на момент притихла, после чего принялась бурным, но нестройным хором выражать свое удивление, обильно жестикулируя. Доставший из своих вещей бумагу и планшет Фацио, бурча себе под нос, оставил их, выбравшись наружу. Пойдя вместе с Китой к ближайшему костру, он уселся на ближайший ящик, откупорил чернильницу и приготовился писать: - Ну, что пишем? - Ну… - кобольдша замялась и смущенно уставилась на свои стопы, - Это… Напиши, что я хочу работать служанкой у дракона… - Во как? – удивился рибаск, - Так, а поподробнее? Что ты с этим письмом хочешь сделать? - Отдать главным кентаврам, конечно. - Ладно… Знаешь что? Ты можешь пробраться к ним и подложить это письмо к другим бумагам? – знающий «бумажных людей» Фацио предполагал, что каким-то письмом от никому не известной кобольдши могут просто подтереться. - Ну… да… А зачем? - Чтобы вероятнее сработало. - Тогда да! – с энтузиазмом согласилась она. - Что ж, тогда пишу… Немного посоображав, Фацио вывел на бумаге: «Приказ» Ещё немного подумав, кем же может быть отдан подобный приказ и как вообще можно подделать стиль этой персоны, он так ничего и не придумал, так что решил действовать привычными семье рибасско-купеческими методами: «1) Нанять Киту (кобольд, ж) личной служанкой господина Тореля. 2) Получить от Фацио Олиони (человек, м) 30 (тридцать) листов бумаги на безвозмездной основе. Исполнять последовательно.» Бумаги здесь не хватало, это он прекрасно знал, в то время как его личные запасы не находили применения. Не на растопку же их пускать. Почему бы не помочь девчонке? За такую взятку приказ определенно будет исполнен. А с другой стороны, иметь благорасположенную фрейлину может быть очень и очень полезно для будущего бизнеса. Бахнув на это дело подпись, он критически осмотрел написанное. - Ну, кажется, готово. - А где печать? – спросила заглянувшая через плечо Кита. - Какая печать? – удивился Фацио. - На бумагах ставят печать! – занервничала та. - Послушай, здесь ни у кого нет печатей, - пожал он плечами, - Поверь, она тебе не нужна. Давай так: заплатишь мне тогда, когда тебя возьмут служанкой. Если без печати не сработает, значит ты мне ничего не должна. А если я прав, то все в выигрыше. Все равно, у меня её нет. - Нет, я… я сама сделаю! – решила кобольдша, - Без печати никак нельзя, это же бумага! - Эм… ну ладно, только не испорть… - Фацио махнул рукой, - А, пофиг, если испортишь – приходи, напишем новый. - Хорошо, - кивнула Кита, - Спасибо, добрый человек! – она обняла его сзади, выдавив из него благодушный смешок, - Теперь я точно буду близко к дракону! – от избытка чувств её хвост метался в стороны, а ноги чуть ли не танцевали сами собой, из-за чего она толкала человека в спину, - Я дам тебе пять медяков! И принесу тебе сигареты! – затихнув на минутку в расчетах, она уже тише прошептала ему на ухо, - Остается ещё пять медяков, - её объятья стали вдруг более эротичными, руки заскользили по груди человека, - Начну отрабатывать сейчас? - Эм… ладно, я не против, - согласился тот, - Пошли тогда найдем местечко поукромнее?

* * *

Лагерь кентавров вокруг старой степной башни, ещё недавно лишь небольшой, нынче разросся до внушительных масштабов. А кентавры все продолжали прибывать. Те, кого Торель подчинил незадолго до битвы и те, кого подчинял недавно Торд, пропустили эту громкую победу. Тем не менее, приближаясь к башне, они могли видеть последствия… Гунн считал себя выдающимся кентавром. Ещё молодой, он уже был сильнее и быстрее многих матерых жеребцов своего племени. Среди сверстников он собрал самый большой гарем и стойко охранял его. Он по праву гордился собой и верил, что ему все по плечу. Ещё пара-тройка лет, и он смог бы бросить вызов вождю – где ещё найти такого перспективного парня? Вот только последнее время он все четче понимал, что гордиться особо нечем. Сперва на их племя налетел дракон. Многие жеребцы пали. Гунн не умел считать до таких чисел, но осталось меньше, чем погибло. Сам он выжил лишь потому, что когда бой занялся особо жарко (то бишь, когда в ход пошло драконье пламя), вместо попыток пробить шкуру чудовища дротиком (в бесполезности которых он убедился) он стал собирать своих паникующих кобыл и жеребят. Ну, если быть честным, не только своих: многие, видя смерть своих жеребцов, паниковали. Приходилось хватать их и гуртовать с остальными, чтобы не подвернулись под чей-нибудь удар. Короче, ничего сделать, кроме как встать между ними и драконом живой стеной, он не смог. К счастью, убивать всех дракон не стал, но объявил их своими слугами. Гунну оставалось только кивнуть: в итоге все вышло не так уж плохо, из такого сильного существа выйдет хороший вождь. Вот только его смутило, что самому ему теперь вождем точно не стать, а ещё новый вождь что-то там нес про то, что отрежет яйца. Этого Гунн не хотел. Яйца у него были больше всех, и кобылам это нравилось. Но он верил в себя: вряд ли вождь захочет калечить сильного воина. После того боя племя двинулось к степной башне, по дороге деля освободившихся кобыл. Гунн оказался даже рад произошедшему, когда присовокупил к своему косяку почти весь косяк погибшего старшего брата, над которым раньше никак не мог взять верх. Шли медленно: во-первых, при дележе каждый день приходилось драться с другими выжившими; во-вторых, просто невозможно было побороть искушение трахать новых кобыл. Обычно они увиливают и противятся, если не в охоте, но сейчас они были так перепуганы драконом, что охотно подставляли своим защитникам круп по первому требованию. Так часто, как жеребцы хотели. Да, шли очень медленно. И вот, добравшись до башни, Гунн окончательно убедился, что он незначителен, несмотря на все его достоинства. Башню окружило множество шатров. Так много он не видел ни разу. Дракон, наверное, решил взять в свое племя всех кентавров в степи. Вставал вопрос, как он собирается кормить такую толпу, но потом взгляд падал на огромные костры, горевшие на отдалении. Жгли трупы. Целая гора хогритских тел возвышалась над пейзажем, и одно за другим перетаскивали, чтобы кинуть в огромный погребальный костер. Зрелище одновременно пугающее и поражающее роскошью. Пугала мощь, способная истребить столько степных кочевников. Поражало то, что на них не поскупились потратить топливо. Приглядевшись к действу, можно было понять, что жгли не только дрова (видать, прямиком из местного колдовского леса), но и повозки, мебель и прочие вещи, раньше принадлежавшие степнякам, но все равно это было расточительно. Очевидно, что дракон мог прокормить свое племя, грабя людей-степняков. Вдыхая запах горящего мяса и осознавая, что подданные дракона действительно смогли разгромить хогритов в бою, Гунн сжал кулаки. Жаль, что его не было здесь тогда. Это должно было быть шикарное сражение. Но ведь и ему тоже представится шанс пойти на войну в составе этого огромного племени, так ведь? Чувствуя, как кровь закипает в предвкушении будущих битв, кентавр велел всем ускоряться и двинулся к башне уже рысью. Стоило приблизиться, как навстречу им выдвинулся вооруженный отряд. В нем было полно кентавриц, но у всех них были луки. Странно. Ещё более странным было то, что вместо вождя ему навстречу вышел какой-то кентавр, даже не особенно хорошо сложенный. Гунн сперва даже не собирался говорить с ним, требуя к себе дракона, но тот заявил, что дракон не может один следить за всеми, поэтому его волю представляют другие командиры. - Типа… есть вождь, а под ним есть вожди помельче? – попытался понять Гунн. - Правильно, только под теми вождями помельче есть вожди ещё мельче. Я – один из них, - подтвердил тот. - Ты хреновый вождь, - отмахнулся Гунн, - Слабак, сразу видно. А ну пошли раз-на-раз. - Вождем меня назначил Торд, - занервничал тот, - Вот с ним и иди раз-на-раз, если это тебе не нравится. Это показалось Гунну разумным. Зачем бить этого слабака, этим никого не впечатлишь. Лучше сразу пойти на кого покруче. Показать себя местным. Глядишь, получится с ходу мелким вождем устроиться. Однако когда он увидел Торда, эти мысли улетучились сами собой. Торд оказался настоящим великаном. С яйцами размером с голову. Да ещё и волосы на нем не росли. Это выглядело так неестественно, что даже слегка пугало. - Ты точно хочешь его отвлекать? – уточнил мелкий вождь. Гунн решил, что не хочет. Он ещё немного постоял, послушал, и с ужасом понял, что не понимает и половины того, что этот верзила говорит. Некоторые слова были такими длинными, что запоминать было бесполезно. Похоже, его голова была лысой от того, что ум выдавил все волосы. - У него дела, - мотнул головой Гунн, - Но он хороший вождь. Буду слушаться. - Хорошо, - обрадовался слабак, - Тогда слушай сюда, объясню, как все устроено. Ты в своем племени главный? Гунн обвел своё племя взглядом, и убедившись, что ни один другой жеребец не хочет поспорить, подтвердил. - Так вот, теперь нет, - нагло выдал слабак. - Ты че, охуел? – дернулся в его сторону Гунн, но все местные тут же напряглись и сжали кулаки. Да уж, их слишком много, - Да ладно, не ссы. А ну поясни. - Вашего племени больше нет. Вы все отныне – члены племени дракона Тореля, - объяснил местный, - Те из вас, кто может держать себя в руках, будут его воинами. Остальным отрежут яйца, и они будут прислуживать воинам. Ох уж эта тема. Гунн скрестил руки на груди: - Я держу себя в руках. - Это значит не «могу схватить себя», а «не лезу в драку там, где можно без неё обойтись», - пояснил слабак, - Ваши яйца заставляют вас вечно драться и доказывать всем вокруг свою силу. Если это будет всем мешать, от них придется избавиться, - слабак поднял хвост, продемонстрировав отсутствие означенных органов, - Но если вы покажете, что… Дальше он начал какую-то длинную занудную речь, во время которой Гунн думал, что за херня вообще происходит. Если ты дерешься хорошо – ты хороший воин. Но если ты будешь драться, тебе отрежут яйца, потому что ты всем мешаешь. Получается, останутся только плохие воины. Сосредоточившись, он перебил мерина, чтобы изложить эту мысль. - О, ты, видать, решил, что умнее всех? – чуть ли не издевательски спросил тот. - Я тебе без драк жизнь испорчу. Не быкуй, сопля, - угрожающе нахмурил кустистые брови Гунн, - Говори по делу. - Как тебе объяснить… острое копье – это хорошо. Острое копье, которое торчит у тебя из задницы – это очень плохо. Так что лучше пусть будет больше тупых копий, чем больше острых, но всаженных тебе в жопу. - Я тебя не про копье спросил. Ты че, совсем тупой? – с долей жалости спросил его Гунн. - Короче, тебя вообще это касаться не должно. Торель сказал, что это будет работать, Торд подтвердил, так что не твое дело, как оно работает,– отчаялся тот, - Лучше слушайте, что вам нужно делать, чтобы остаться при яйцах. И тут Гунн охуел. Сперва у него отняли всех кобыл. У всех отняли кобыл. Кобыл, оказывается, тоже будут учить стрелять из лука. Потому что все должны уметь постоять за себя перед врагом. Некоторые жеребцы сопротивлялись до последнего и даже затеивали драки, но их отпинали толпой. Гунн драк не затеивал. Он скрипел зубами, рыл землю копытами, но напоминал себе, что если начать возмущаться, ему отрежут яйца, а если ему отрежут яйца, кобылы уже точно будут не нужны. Лучше с яйцами без кобыл, чем с кобылами без яиц, так? На вопрос, а что же делать, если хочется ебаться, ему дали два варианта: либо идти к меринам, либо идти к… лошадям. Хогритских лошадей тоже надо осеменять. Пусть рожают кентавров. Потому что полукровки… ужас какой, ничуть не хуже нормальных. Так сказал Торель. Бр-р-р. Ладно, мерины – так мерины. Затем ему велели прийти в другой шатер. Там сидела целая компания меринов в окружении бумаг. Хотя бумагами были заняты не все: некоторые держали луки наизготовку. Главный из них назвался Кальпером. - Значит, Гунн. Сейчас я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать, - сказал он, - Постарайся отвечать быстро, у меня полно работы. По итогу нашего собеседования я решу, пополнишь ли ты ряды меринов или останешься жеребцом. Понятно? - Нет, - честно ответил Гунн, - Что такое собеседование? - То, что я сейчас с тобой делаю. Итак, приступим. Ты признаешь Владыку Тореля своим господином, а его волю – непререкаемой для себя? - Ясен хрен. Он же любого порвет, кто не признает, - пожал плечами Гунн. - А если он прикажет сделать тебя мерином? – с провокацией спросил Кальпер. Гунн задумался, но ненадолго, решив играть в атаке: - А он не прикажет. - Очень может быть, что прикажет. - А ты кто такой, чтобы за вождя решать? – довольно ухмыльнулся расставленной ловушке Гунн. Собеседование можно было считать законченным. - Вообще-то именно он именно мне и доверил решать за него это, - играючи отбился Кальпер, и тут же сам перешел в атаку, - А вот ты с чего взял, что он не прикажет? Тебе-то он точно решать это не доверял. Было от чего растеряться, но Гунн решил не подавать виду. - Я просто подумал. Я сильный и от меня родится много сильных жеребят. Это сделает племя сильнее. Надо быть тупым, чтобы не сделать племя сильнее. Твой вождь чё, по-твоему, тупее меня? - Ладно, следующий вопрос, - мерин что-то отметил на бумаге перед собой, и Гунн скосил глаза, чтобы посмотреть, что именно, но не смог разобраться в закорючках, покрывающих лист, - Если вождь пошлет тебя на охоту, то сколько добычи ты отдашь ему, а сколько оставишь себе? - А он чё, сам охотиться не может? – не понял Гунн, - Не гони, он отпидорил наше племя как нехуй делать. - Он может быть занят другими делами, - пояснил Кальпер, - Если бы он мог везде успеть сам, он бы тебя убил, потому что ты бы ему нахрен не был нужен. - А. Ну, тогда… - вопрос был явно с подковыркой, так что Гунн покривил душой, высказав ответ, на который явно рассчитывал мерин, - Сколько сам скажет. - А если скажет «отдай мне все?» - Ну типа я с голоду сдохну, - пожал плечами Гунн, не понимая смысла такого глупого действия, - А мне ещё табун кормить. Тогда лучше биться с ним. С голоду сдохнуть – позор, а дракону проиграть не стыдно. Все же знают, что он самый крутой. Пусть он тогда табун кормит. Если подумать, это был плохой ответ. Кентавр пожалел, что ляпнул так быстро, даже не поразмыслив. Наверное, можно было бы как-нибудь выкрутиться… но следующий вопрос прервал ход его мысли: - Считать умеешь? Покосившись на свои пальцы, он с гордостью признался: - Умею! До руки рук. - До чего? – скривился Кальпер, - Надеюсь, это не то, о чем я подумал. Покажи. - Палец, два пальца, рука без двух пальцев, рука без пальца, рука, рука и палец… - Так ладно, достаточно. - Я не закончил! – возмутился Гунн криком, - Ты дальше-то смотри! - Это не важно… - Да пошел ты! Ты досмотри сначала, а потом скажешь, важно-неважно! - Ёб твою мать… - смирился мерин, - Ладно, давай. Гунн продолжил считать. Руки он демонстративно спрятал за спиной, чтобы было ясно, что на пальцы он не смотрит. На руке-без-пальца рук он едва не запнулся, но все же смог досчитать до руки рук. А напоследок он приберег самый шикарный козырь: - Это. Меня батя считать учил. Только я знаешь чё понял? Что если есть рука рук, то может быть рука рук и палец, рука рук и два пальца… и даже рука рук и рука без двух пальцев! – если бы ему дали время, он мог бы продолжить ещё немного, но он и так насчитал уже дохрена, а большие числа его путали. Лучше остановиться на этой позитивной ноте, чем выглядеть глупо, споткнувшись об очередное число. Кальпер как-то вяло похлопал в ладоши, после чего задал вопрос на засыпку: - Если я дам тебе руку без пальца меринов и руку кобыл, и у твоих кобыл родятся два жеребенка, сколько у тебя будет голов в косяке? - Мало, - нахмурился Гунн, - Так мало, что я считать не буду. Дай ещё руку кобыл. - Хорошо, ещё рука и два пальца кобыл, у них ещё рука без двух пальцев жеребят. Сколько теперь? Лоб Гунна покрылся холодным потом. Он никогда не складывал настоящие числа в уме, но сейчас, после того как уже спрятал руки, было как-то неловко считать по пальцам. Он зажмурился и постарался представить себе все эти пальцы. Медленно прибавляя пальцы и руки, он приближался к ответу. Когда оставалось немного, открыл глаза, чтобы не казаться тупым, но зря: заметив, как усмехаются, глядя на него, мерины (а он действительно забавно двигал губами в попытках подсчета), он сбился и взбрыкнул копытами, горя желанием раздать каждому присутствующему по тумаку. Однако качнувшиеся яйца хлопнули его по бедру, напомнив, что надо терпеть. Терпеть это унижение. Этих слабаков, сбившихся в стаю под защитой непобедимого дракона. Ничего! Придет его время. Дракон увидит, какой он крутой, и разрешит выдать этим говнюкам пиздюлей. Оскалившись, он представил, как каждый из обещанного косяка лягает по мерину. Счет сразу пошел быстрее, теперь числа будто сами собой складывались: - Рука без пальца рук… и ещё два пальца! – выдал он с облегчением. - Двадцать два? – удивился Кальпер, - Лишний палец насчитал. Гунн попробовал пересчитать. По второму разу шло легче, и он с ужасом понял, что действительно перебрал. Однако не мог же он это признать! - Гонишь. - Четыре да пять да два да семь да три, - скороговоркой проговорил мерин, - Двадцать один. - Че? Ты сам-то считать умеешь? – фыркнул жеребец, продолжая делать хорошую мину при плохой игре, - Вот рука! – он продемонстрировал пятерню, - А где твой дцатьодин? - Короче, ладно, всего на один ошибся, уже неплохо, - решил закругляться Кальпер, но тут Гунна осенило: - Стой! Ты меня посчитал? Я как раз один. - А-а-а, - протянул Кальпер, - Тогда понятно. Ладно, что-то на тебя слишком много времени уходит, - он устало провел ладонью по лбу, - В общем, мы закончили. Жди, я пришлю к тебе мерина, он объяснит, что будет дальше. - Так яйца мне оставят? - Я пришлю мерина, он объяснит, - повторил тот, - Настраивайся, что в ближайшие дни тебе будут много приказывать и следить за каждым твоим движением. Все, выходи, зови следующего. - Ладно, - буркнул Гунн и гневно махнув хвостом двинулся на выход. Снаружи его встретил ждущий своей очереди жеребец из другого племени: - Ну чё там? - Иди нахуй, - отмахнулся отмучавшийся. - Ты че, охуел?! – опешил от такого ответа тот, - Я тя нормально спросил, чё там? - Я тя нормально нахуй послал, - логично ответил Гунн, - Иди уже! - Слышь, ты чё, попутал? Ты меня чё, не уважаешь? - Да отъебись, чё ты ко мне пристал?! – зарычал на него Гунн, - Сам иди зайди и посмотри! – очень хотелось ему врезать, но… - А ну пойдем отойдем, - предложил борзый тип. - Иди, отойди, а я не хочу, чтобы меня мерином сделали! - А ну блядь заткнулись нахуй, горлопаны! – заорал выглянувший из шатра Кальпер. - Слышь ты, не лезь, когда жеребцы между собой решают, - обернулся к нему возмутитель спокойствия. - А то что? – с вызовом спросил мерин, даже не отпрянув от такого наезда. - Думаешь, если мне яйца могут отрезать, я тебя не отпизжу? - Слышь, успокойся нахуй, - постарался сбавить накал Гунн, которому стало немножко стыдно, что жеребца могут сделать мерином только потому, что он его невовремя нахуй послал, - Отрежут же. - А я так скажу! – возмущенный кентавр упер руки в бока и громогласно объявил, - Если вы все ссыте остаться без яиц, не можете дать в рыло говнюку, значит вы уже нихуя не жеребцы! Значит, у вас и так яиц нет! Гунн сначала поразился его тупости. Наоборот, яиц не будет, если дать в рыло. Но вскоре до него дошло! Речь шла о том, что даже если яйца есть, то их как бы и нет, если они не дают смелости. Проникнувшись уважением к такому гиганту мысли, он положил ему руку на плечо и честно сказал: - Ты прав, жеребец. Ссать там, где надо ёбануть – это все равно, что без яиц остался, - собравшись с духом, он попробовал углубить метафору, - Тогда даже если яйца есть – они пиздят. А если яйца пиздят… то это не яйца, - конец получился каким-то скомканным, но вышло все равно неплохо. Гунн мог собой гордиться. - А то! Братва! Пизди их! –и бузотер приготовился было идти в атаку, но Гунн свободной рукой с хорошего замаха прописал ему такой удар в рыло, что тот лишь пошатнулся и осел. Что ж. Можно сказать, теперь за гиганта мысли можно было не волноваться. Драку же начал не он, а Гунн. Нервно он оглянулся, ожидая, что сейчас местные кинутся усмирять его, и хоть тогда можно будет спустить пар в хорошей драке. Действительно, к нему уже были готовы броситься несколько жеребцов, но Кальпер остановил их жестом. - Как там тебя? Гунн? Ладно, я запомнил. Следующий, не тормозите тут! - выдал он, прежде чем вернуться в шатер. Гунна это сильно встревожило. Что теперь будет? Что про него решили? Как его накажут? Ох, сколько волнений было теперь. Погрузившись в них, он принялся бесцельно блуждать по лагерю… К счастью, мысли его быстро сменили русло. В лагере оказалось много интересного. Здесь все-таки собралось много племен кентавров. Кроме них он видел двуногих, упакованных в свою броню, а ещё – целое племя бронированных кентавров с очень хорошим оружием. Иногда можно было встретить странных двуногих ящерок, юрко шнырявших прямо под ногами кентавров. В общем, было на что посмотреть. Меринов здесь было больше, чем жеребцов. Жеребцы же вели себя на удивление спокойно. То есть, они, конечно, орали, ругались и похотливо глядели на проходящих мимо кобыл, вывалив члены, но драк не было. Сперва удивляло, что Торель стольких запугал кастрацией, но потом Гунн забрел в стойбища недавно присоединившихся, и эти дрались несмотря на все угрозы. Он долго думал над этим, но в конце концов понял, что оставляют жеребцами именно тех, кто угрозу от вождей может воспринимать. Это было неутешительно. Значит, ссыкливые жеребцы тут, должно быть, остаются. А ещё он заметил, что кентавры здесь делятся на три категории, и отличать их довольно просто. Самая небольшая из них – кентавры Торда. Эти все носили одежду. Простую, но легко выделявшую их из числа прочих. Жеребцы этого племени были самыми молодыми и встречались всего пару раз, а мерины все были жутко деловыми, постоянно бегая туда-сюда с какими-то поручениями. Второй категорией были кентавры, которые уже прошли отбор и отсев. Они носили узкие пояса, по которым их можно было легко узнать. Гунн немного поразмыслил и подобрал где-то никому не нужный кусок ремня, который и повязал себе вокруг талии, чтобы сходить за одного из них. Сделал он это, чтобы не привлекать внимания, потому что третья группа – кентавры без поясов – были такими же новичками, как и он, и за ними постоянно следили, чтобы они не откололи какой-нибудь дичи. Набродившись, он пристал к какому-то мерину из другого племени. Выглядел тот вполне боевитым жеребцом, так что, наверное, только недавно расстался со своим хозяйством. Понимая, что скоро может разделить его участь, Гунн решил сразу выспросить, что да как, и засыпал того вопросами. Мерин довольно хорошо шел на контакт. Он, конечно, был не очень доволен своим положением, но проходил так уже много дней и пришел к выводу, что особых минусов-то и нет. Да, теперь он не мог иметь детей, но он успел наплодить достаточно до начала завоевания Тореля. Секс все ещё доставлял ему удовольствие, пусть разрядка теперь не сопровождалась струями семени. Зато думать и держать себя в руках стало вдруг проще. Впрочем, сам он был уверен, что ему просто повезло: многие другие кастрированные жеребцы впадали в глухое отупение, которое мелкие вожди хоть как-то пытались преодолеть тренировками. Единственное, что ему не нравилось, так это пить семя. Меринам это нужно, чтобы не растерять силу – так говорили другие. Самому ему это казалось глупостью, но он все же заставлял себя хотя бы через день выпивать немного. Решив, что со всем этим можно жить, Гунн немного успокоился. Теперь он решил прощупать другую сторону медали и начал спрашивать, а что будет, если его не кастрируют. Мерин рассказал, что да как, и про это. Кобыл, как он сказал, не вернут, пока хогритов совсем не перебьют. Многие жеребцы погибнут, да и многие из кобыл, кто пойдет в бой, тоже. Ни к чему образовывать косяки, когда они будут рушиться постоянно, так решили вожди. Возмущению Гунна не было предела, но мерин успокоил его, сказав, что когда все закончится, ему позволят взять столько кобыл, сколько он заслужит в бою. До тех пор же придется обходиться меринами. Каждому жеребцу выдают четыре мерина. Это и слуги, и поддержка в бою. Если погибнут – их заменят. Он очень советовал выпросить мерина из племени Торда: пусть они выглядят слабаками, да ещё и капризные, но у них лучше всех работает голова и они понимают, как тут все устроено. Да, их редко дают, благо сейчас тут куча меринов из других племен, но шансы есть, и, наверное, тому, кто попросит, можно рассчитывать на это. Вообще, кентавры Торда были самыми смышлеными, не считая тех, бронированных. Сам этот мерин тоже теперь работал на молодого жеребца из его племени, и жаловаться было не на что: его жеребец только-только вошел в возраст, но уже успел проявить себя в бою. Гунна это очень заинтересовало, и он решил познакомиться с ним. Мерин охотно отвел его к их общему шатру, где молодой жеребец чинил стрелы для лука. Это сразу говорило о нем, как об умном малом: лук и стрелы были довольно сложны для кентавров в плане изготовления, они обычно предпочитали поделки чужеземцев. Ну, или просто кидали дротики: с их силой бросок выходил чудовищно мощным, компенсируя недостатки снаряда. Молодой представился Борахом. Гунн заметил про себя, что у кентавров Торда довольно длинные имена, но быстро забыл об этом, когда начался рассказ про бой. Слушая про огнедышащих драконов, летающих коней, ходячих мертвецов и парящие платформы, Гунн только и мог, что рот разевать. Когда же рассказ подошел к концу, снаружи послушался гулкий лязг металлического котелка. Какой-то мерин ходил, колотил в него и созывал всех на обед. Гунну выдали еды, как и прочим. Он сперва знатно охренел, поняв, что ему дали конину, и даже хотел пойти к поварам требовать нормальной еды, но Борах ему отсоветовал это дело. С едой нынче не очень хорошо, потому что рассеивать кентавров по степи опасно из-за взбеленившихся хогритов. Скоро должны подойти подводы с юга, а пока нужно есть, что дают: никому это не нравится, но другой еды слишком мало. С недоверием попробовав, Гунн обнаружил, что в общем-то эта конина не слишком отличается от другого мяса. Ладно, главное, что не кентаврятина, в конце концов. Наевшись, он почувствовал себя гораздо позитивнее. Захотелось трахаться. Спросив Бораха, что с этим делать, он получил предложение трахнуться прямо здесь. Молодой жеребец охотно подставил ему круп, заявив, что зачем далеко ходить, все равно удовлетворять его будут мерины, а с другим жеребцом лично ему как-то приятнее. Гунн может бы и согласился, опыт с жеребцами он имел (да хоть тот же старший брат регулярно забирался на него самого, издевательски называя «своей кобылкой»), однако сейчас был настолько на позитиве, что решил все же попробовать подобраться к кобылам. Да, вожди могли их забрать, но вряд ли все они поголовно могут устоять перед искушением отдаться сильному жеребцу. К тому же, от его здоровых яиц кобылы обычно просто млели. С пустыми руками идти не хотелось, так что он немного побродил по лагерю и нашел то, что искал: двух жеребцов, срущихся из-за неравных порций. Порции их, впрочем, его смутили: сам он съел втрое меньше. Когда он пытался выяснить, откуда у них так много, его отвел в сторонку молодой мерин Диран, явно из племени Торда, и объяснил, что эти двое берут еды на всех своих меринов, а потом их просто объедают. Дальше последовало недвусмысленное предложение: мерин хотел сменить господина и был готов послушно выполнять приказы, если, конечно, Гунн нормально будет с ним обращаться. - Я – за, - согласился Гунн, радуясь, что так просто заполучил дефицитного ученого слугу, - Только слышь, помоги. Мне жратва нужна. Хочу кобылам своим отнести. - За них не переживай, их хорошо кормят, - махнул рукой Дирах, - В отличие от нас, меринов. Доверять этим дикарям доставлять своим слугам еду – не очень хорошая идея. Но ты, вроде, получше смотришься, - он улыбнулся с легким прищуром, - Даже удивительно, что с такими шарами ты больше слушаешь, чем говоришь. - Ты не понял. Мне жратва нужна, чтобы кобылы дали, - попытался разъяснить Гунн. - Слушай, если ты меня возьмешь к себе, мне вообще плевать, зачем тебе эта жратва, - более серьезно объяснил мерин, - Да хоть сам съешь, только меня не объедай. Просто к кобылам сейчас лучше не лезть, для твоего же блага. Хочешь трахаться – без проблем, я сам к твоим услугам, как и большинство меринов. Если хочешь, могу даже с жеребцами познакомить, которые только рады будут. Можешь попроситься к лошадям. Но до кобыл надо потерпеть. Они сами придут, не переживай. К такому жеребцу, как ты – точно. Им тоже хочется, тоже нужны жеребцы, но сейчас здесь все устроили так, что это они к жеребцам идут, а не жеребцы к ним, понятно? - Нахера? – нахмурился Гунн. - Чтобы ты был занят делом, а не тратил дни напролет на попытки к ним подкатывать, ясно? – пояснил Дирах. - Не понял. Хули мне тут ещё делать? – развел руками жеребец, - Пизды давать нельзя, охотиться нельзя, ебать кобыл нельзя… - А, ты тут недавно, - понял мерин, - Не переживай. Скоро будешь заниматься физической и строевой подготовкой. Я тебя уверяю, заебешься так, что будешь только рад, что за кобылами бегать не надо, потому что всегда я под рукой. Гунн не понял, что за подготовка имеется в виду. Слова «физическая» и «строевая» мало того, что были длинными, так ещё и звучали так чуждо, будто их из языка двуногих взяли. Но виду он не подал. - Ну, я не ссыкло, так что все равно подкачу. Короче, ща будешь хватать хавчик, не зевай, - заявил Гунн и обратился к вроде бы переставшим спорить жеребцам, - Эй вы! Это чей мерин? - Не твое дело, вали отсюда! – ответил один из них. - Короче, это теперь мой мерин! Чей он был, давай сюда жратву на него! - Слышь, ты че, охуел? – подорвался отвечавший, откладывая обед в сторону и подрываясь с места со сжатыми кулаками, - Кто блядь сказал, что он твой? - Ты его не кормишь, значит он не твой, - с готовностью выкатил грудь ему навстречу Гунн, - И чё ты сделаешь? - Ща все мои мерины тебя отпиздят, понял? – продолжал быковать тот, но в драку пока не лез, - А потом его отпиздят! А я даже пальцем тебя не трону! - Потому что ты слабак и ссыкло, - фыркнул Гунн. И вот тут уже завязалась драка. Конечно, не серьезная, так как оба старались хотя бы не покалечить оппонента. Но достаточно продолжительная, чтобы мерин успел подобрать деревянные миски и отбежать на безопасное расстояние. Сдерживая желание пустить в ход копыта, Гунн улучил момент, чтобы гаркнуть: - Эй, слышь, вон тот твою еду спёр! – и указал на жеребца, с которым только что шел спор насчет еды. Тот не сразу понял, что происходит. До сих пор он просто наслаждался зрелищем драки, и возразить ничего не успел, потому что тут же на него обрушились удары копыт. Пока один дурак топтал другого, сам Гунн, довольный провернутой схемой, развернулся и дал стрекача, нагоняя Бораха, и вскоре оба они затерялись среди лагеря, где смогли перевести дух и поделить нечестно нажитое имущество. Шмат мяса забрал себе мерин, а Гунну осталось две порции неплохого сыра, с которыми идти к кобылам было уже не стыдно. От предвкушения он задирал хвост и пригарцовывал на ходу, вываливая полуподнявшийся член наружу. Женская часть лагеря встретила его неприветливо. Собственно, ему и подойти не дали. Сразу дорогу преградила кентаврица непривычного вида: её человеческая часть тела была одета в одежду двуногих, а волосы коротко стрижены. Выставляя в его сторону металлическое копье, она заявила: - Стоять, дальше нельзя. - Чё? Слышь, не гони, я своим кобылам еду несу! – продемонстрировал ей Гунн добытый сыр. - Да все равно. Нельзя – значит нельзя. Ситуация была сложная. Если бы тут был жеребец или мерин, можно было бы просто спровоцировать его и накостылять будто бы защищаясь, но кобылу бить было как-то неловко. Даже если она выглядит сильной и уверенно держит оружие (которое, впрочем, его ничуть не пугало: перехватить такое копье и вырвать у неё он смог бы одной рукой). Оставалось надеяться на возможность её заболтать. - Слышь, у меня там беременные кобылы, - серьезно сказал он, - Чё я, совсем говнюк, раз им еды принести не могу? - О них позаботятся, - упрямилась та, - Иди уже отсюда, или хочешь без яиц остаться? - Ты меня не пугай. Не запугаешь, - предупредил Гунн, - Слышь, там не только мои кобылы. Брата моего дракон убил. Там его кобылы тоже. У них сейчас вообще никого нет. Ты думаешь, я зассу что ли на тебя наехать, чтобы их накормить? – и он угрожающе подался к ней, играя мышцами и выпячивая грудь. - Ага, а у самого хуй болтается, - фыркнула та, упирая копье поперек его груди, - Рассказывай мне тут. - Слушай, Гунн, давай без глупостей, - занервничал стоявший позади Диран, - Я говорил, что это бесполезно. - Ты мне на хуй не указывай! – возмутился Гунн, - И что, что болтается? От этого что, кобылам жрать меньше хочется? Или ты что, боишься, что они из-за него передерутся? – он встал на дыбы и напрягся, заставляя свое хозяйство отвердеть на полную. Кобылица нервно дернулась, и выставила копье острием вперед, когда фигура кентавра приняла почти вертикальное положение. Однако взгляд её то и дело задерживался на достоинстве жеребца, и тот удовлетворенно отметил, что щеки её налились румянцем. - Короче, давай сюда свою еду, я передам, - решила она. - Кому ты блядь её передашь? – развел руками Гунн, переступая задними ногами, чтобы не потерять равновесие, - Ты их знаешь, что ли? Дай я их сам найду. - Блин, опустись на землю! – потребовала она. Гунн и не подумал подчиниться. Кентаврам очень сложно долго стоять на двух ногах, но он это умел, и теперь откровенно выебывался. - А тебе чего, страшно что ли? – насмешливо спросил он, - Ты не боись. Я тебя не трону, ясно? - Ёбаные дикари, - ругнулась она, - Ладно, пошли со мной, покажешь, кому отдать. Только близко не подойдешь, ясно? И если хоть дернешься подозрительно, тебя подстрелят. Понял? - Да че вы все тут ссыте без повода, - закатил глаза Гунн, - Ладно, слышь, пойдет. Встав на все четыре ноги, он, донельзя довольный своим дипломатическим талантом и природной смекалкой, пошел вслед за ней в сопровождении мерина. Бродить здесь было чертовски занимательно: на каждом шагу сверкали щелки кобыл, колыхались сиськи (пусть и прикрытые), а их взгляды задерживались на жеребце не столько с опаской, сколько с симпатией, что не могло не вызывать у него самодовольства. Некоторые даже задирали хвосты для него, но он героически игнорировал хлопающий по животу член и все нарастающее давление в яйцах. - Ну что, видишь своих кобыл? – скептически спросила провожатая-охранница. - Да нет пока. – опомнился жеребец, начав их целенаправленно высматривать. Удача сопутствовала ему, довольно скоро он заметил весь свой косяк. Они обживали шатры под руководством каких-то других кобыл, выглядя при этом донельзя растерянными. Завидев своего жеребца, они ломанулись ему навстречу, но окружающие кобылы остановили их и сами скучковались вокруг жеребца, выясняя у провожатой, какой бездны он здесь делает. Гунн и сам растерялся. Он и не думал, что найдет всех сразу, рассчитывая встретить парочку. Теперь передавать так мало еды было стыдно, но что ж, два куска сыра все ещё лучше, чем ничего. - Эй ты, - вежливо похлопал он по крупу все ещё переговаривающуюся с другими стражницами кентаврицу в одежде двуногих. Та дернулась всем телом и взбрыкнула, но лишь скользнула копытом по его толстой шкуре. Сопровождалось это руганью и криком: - Ты куда руки суешь, говнюк?! Бездна морская, уйди от меня! – остальные кентаврицы вдруг посмотрели на неё с явным недоумением. Они сами не ожидали столь бурной реакции. Оглядываясь в поисках поддержки, стриженная приметила их взгляды и взяла себя в руки. Немного отдышавшись, она добавила, - Не «эй ты», а Джуна. - Ладно, - просто отмахнулся от всех необычностей Гунн и протянул ей свою скромную передачу, - Джу. Короче, дай им как-нибудь. Мало, конечно… я ещё найду. - Я тебе ещё раз говорю, их хорошо кормят, - устало возразила та, все ещё тяжело дыша и нервно подрагивая, - Забудь. - Забыть сложнее, чем расстаться, - произнес он и растянулся в довольной улыбке. Нос сам собой задирался от осознания того, насколько умную и абстрактную мысль он выдал. Количество напряженных кобыл вокруг него росло, и он пришел к выводу, что ему однозначно ничего не светит, даже с учетом того, что многие и сами только за поебаться. Закусив губу и сжав кулаки, Гунн решил отчаливать: - Ладно, слышь, мы тогда назад пошли. - Идем, провожу, - согласилась Джуна. По пути Гунн не мог не сжимать кулаки, чувствуя боль в яйцах. Услугами меринов придется воспользоваться, как ни крути. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, он решил завести разговор: - Слышь, ты откуда? - Из Кираполя. Это людской город, - пояснила она, поняв по напрягшемуся лицу, что ему не знакомо название, - На берегу моря. Среди людей росла. Отец оставил нас с матерью, когда я ещё совсем жеребенком была. С кем-то он сильно повздорил, так что пришлось бежать из табуна, а нам по пути велел спрятаться в городе. Кто бы там за ним ни гнался, наверное, догнал, потому что к нам он так и не вернулся. - Да, а то бы кобылу не бросил, - кивнул Гунн, пытаясь переварить поток информации, мало того, что обильный, так ещё и составленный на человеческий лад сложно. - А ты? - Я из Степи, - сказал он. Повисло молчание. Гунн почувствовал себя неловко из-за того, что его односложный ответ очень уж блекло смотрелся на фоне словесного поноса собеседницы, и первый прервал его: - И как жилось с людьми? Они ж копец уроды половинчатые. - Я бы не сказала, - она пожала плечами, осуждающе фыркнув, - Люди в общем-то нормальные. Поменьше нас, - она непроизвольно покосилась на свисающий лошадиный член жеребца, - Послабее. Но поюрче и поумнее. - Зачем тогда от них ушла? - Даже не знаю, как объяснить, - она потупила взгляд, - Хотела на других кентавров посмотреть. - Ну, смотри, - предложил жеребец и добавил со смешком, - Можешь даже потрогать. - Правда? – покраснела кобыла, - Что… Ну… А можно потрогать твои яйца? - Чё? – удивился Гунн, - Ты если ебаться хочешь, то так и скажи. - Нет, я… я просто никогда не трогала. И, если честно, никогда не видела таких, как у тебя, - она все больше краснела, - А впрочем, забудь. - Не, ну если хочешь, - он развернул к ней круп, - Типа, ты мне помогла. Так что раз просишь, то давай. Закусив губу, Джуна робко подошла к жеребцу сзади. Жар все больше красил ей лицо, пока она нерешительно топталась, нервно помахивая хвостом. - Да не бойся ты, не лягну же, - бросил ей Гунн, а потом добавил, - Это… они не кусаются, во! – и рассмеялся своей примитивной шутке. Сглотнув и поглубже вздохнув, она встала на передние колени, робко нагнулась и потянулась к свисающим под крупом шарам. Покрытые извилинами вен и легкой влажностью пота, они казались горячими на вид. Впрочем, прикоснувшись, Джуна поняла, что такими уж горячими они не были. Прямо сейчас её собственный вход был явно куда горячее. Не веря, что делает это, она погладила их обеими ладонями, чувствуя, как манит её запах мужского естества. По идее он должен был казаться потной вонью, но проснувшиеся инстинкты велели трактовать его не иначе как притягательный аромат. - Ого… тяжелые, - удивилась она восхищенно, взвешивая не умещающиеся в ладонях органы. - Бля, давай полегче! – потребовал он, - Болят же! - Они что, такие нежные? – с сомнением поинтересовалась кобыла. - Давно не трахался. А тут ещё столько кобыл. Они щас лопнут, - пожаловался тот. Огромный член жеребца то и дело напрягался, хлопая его по брюху, и Джуна ощутила внезапный укол вины. Подобравшись чуть ближе, она аккуратно ухватила мясистый стержень у основания и начала медленно водить рукой вдоль него. С выпуклой головки упала на утоптанную землю крупная тягучая капля преякулята. Кобыла подалась вперед ещё сильнее, сперва почти упершись носом в бархатистую мошонку, а мгновение спустя перестав отстранять лицо и с удовольствием прижавшись к ней, целуя и вдыхая запах жеребца. Кое-как вслепую дотянувшись до самой головки (для чего пришлось нагнуть член, притянув ближе к себе), она щедро смазала ладони его же смазкой и начала аккуратно дрочить его хозяйство, не переставая тереться о раздутые яйца. Гунн был приятно удивлен таким поворотом событий, но жаловаться не собирался. И вообще что-то говорить. Да что там, он дернуться боялся, чтобы не спугнуть её. Приходилось подавлять инстинктивное желание двинуть бедрами, что стоило немало усилий. Однако за вычетом этого возможность расслабиться и получить удовольствие, увенчанное тугой струей семени, извергающегося на землю, была поистине своевременной. Поднимаясь на ноги, Джуна выглядела ошалело, будто сама не верила в то, что только что сделала. Для Гунна же не было ничего необычного: кобылы на него нередко реагируют подобным образом. Решив поддержать её, он сказал: - Спасибо. Стало легче. Молодец. - Л-ладно, - вдруг задрожавшим голосом сказала она, - Ты это… дальше сам дойдешь, понял? - Дойду, - подтвердил он, кивнув. - Тебя как зовут? - Гунн. - Тогда увидимся, Гунн, - и красная, как вареный рак, она убежала со всех копыт. - Бля, чего это она? – оторопел жеребец. - Кто их, городских, разберет, - вздохнул Диран, махнув рукой. - Я ж её не обидел? – забеспокоился Гунн. - Я такого не заметил, - пожал плечами мерин, - Как по мне, она сама захотела и ни к чему её не принуждали. - Плохо, если будет кому-то жаловаться, - напрягся жеребец. - Ничего, я буду свидетелем. Ладно, новый господин, показывай, где твоя палатка. - Я ничего не ставил, - пожал плечами Гунн, - Мне должны мерина прислать, чтобы он мне что-то там сказал. Узнаю хоть, будут ли мне яйца резать. - Тебя что, ещё не распределили?! – распахнул рот и глаза Диран, - А откуда ремень? - Валялся где-то, я подобрал, - честно ответил Гунн, - А чё, нельзя? - Так, побежали скорее к Кальперу, - предложил мерин, и жеребец, видя, как он взволновался, согласился. Второпях они прибыли на назначенное место, где Гунна тут же выловил один из Тордовых меринов: - Эй! Ты ведь Гунн? - Ага, - кивнул жеребец. - Ну так куда ты делся? – раздраженно скрестил руки тот, - Тебе же сказали здесь ждать! - Да? – удивился Гунн, - Я не понял. Мерин укоряюще-иронично взглянул на него исподлобья: - Не понял? Удивительного мало. Ладно хоть вернуться сообразил. - Так что, яйца мне не отрежут? – поторопился к самому главному жеребец. - Ну… пока что нет. Но я буду наблюдать за тобой ближайшие три дня, тогда и решим окончательно. Ну а теперь пошли. Нужно найти тебе место для ночлега, разбить шатер и выделить меринов. Недовольный тем, что окончательное решение снова откладывается, Гунн свирепо засопел, но ругаться не стал. Вместо этого указал на Дирана: - Один у меня уже есть. - А кто к тебе его приписал? – удивился собеседник. - Я сам приписался, Вадин, - влез Диран, - Меня достало то, что меня недокармливают. - Ну так пошел бы и пожаловался, а это что за самоуправство?! – возмутился Вадин. - Я уже два раза жаловался, и что изменилось? – отмахнулся Диран, - Вы моему жеребцу пальчиком погрозили? Так он ясно сказал, что ещё раз кто-то жаловаться будет – он ноги всем переломает, вот и всё. - Блин, - Вадин упер руки в бока, - Ну ладно, бездна с тобой, переведем. И с тем гадом разберемся. Ладно, раз ты теперь под ним, то хватай вон тот тюк и тащи, будем шатер ставить.

* * *

Джек был непростым кобольдом. Пусть он и выглядел как обычный кобольд, но знал, что рожден для чего-то большего, чем жалкое существование в низших слоях цивилизованного общества. Но увы, с первого взгляда этого никто не понимал, и потому все постоянно чинили ему препятствие как простому кобольду. Не помогала ни хорошая одежда, ни человеческое имя, ни даже то, что он умел читать и писать на ринхском и ильбейском языках. Не без ошибок, но мог. Если бы хотя бы чешуя была не банального серого, а какого-нибудь интересного цвета, было бы проще. А так с первого взгляда никто не понимал его особенности, даже другие кобольды… ну, по крайней мере до тех пор, пока не узнавали про его дар. Джек знал все языки. Он одинаково хорошо говорил хоть на даньском, хоть на ринхском, хоть на унганском. Сам не знал, как это у него так получается. Достаточно было регулярно слушать разговоры, и постепенно слова начинали обретать смысл. А в Артании можно было услышать разговоры на любом языке! Увы, кобольдом он от этого быть не переставал, так что его услуги пригождались редко. Он мог бы быть превосходным толмачом, но кто оплатит услуги кобольда-переводчика? О, нет, большие смертные не могут себе позволить так ронять свой престиж на переговорах с важными партнерами. Так что Джеку только и оставалось, что промышлять тем же, чем и сородичи: грязной работой и воровством. Зато кобольды его уважали… ну, по-своему. Стоило ему вставить в разговор пару слов на иностранных языках, как окружающие немедленно осознавали его интеллектуальное превосходство. Правда, прозвище ему дали такое себе – Пылеглот. Так и выходило, что Джек был перманентно недоволен окружающей реальностью, не признающей его исключительно по видовому признаку. Но на новом месте можно было поискать новых возможностей! В перерывах между рытьем окопов, насыпанием валов, тасканием трупов и отдыхом от тяжелого труда. В общем, маловато на поиски оставалось времени. И вот очередным утром он возвращался с ночной смены, таща полный мешок честно заработанного за ночь. Две коротких лопатки, моток веревки, четыре коробка спичек, кусок конины, шесть медяков и ящеролюдские штаны с ремнём. Улов богатый, что ни говори! Да и до утренней смены можно успеть поспать часа три. - Эй, Пылеглот! – послышался оклик. - Чего тебе? – проворчал он, оглянувшись и увидев Киту, свою знакомую. И вот угораздило же столкнуться именно с ней – живущей по наставлениям матери девчонкой совершенно не от мира сего. - Есть сигареты? - она красноречиво подбросила на ладони задорно брякнувший мешочек меди. - Сколько надо? - Две пачки. Почем отдашь? - Завтра с утра подойди. Будут, - так же буркнул он, - Пятнадцать за пачку, - цену он завысил сильно, рассчитывая, что она отстанет, но товар был дефицитным, так что все справедливо. - Договорились, - довольно улыбнулась кобольдша. - Погоди-погоди, у тебя откуда такие деньги? – удивился он, когда цена её не смутила. - Заработала, - пояснила она, - Мне верзилы заплатили, чтобы посмотреть, как я сосу кентавру. Аж двадцать семь монет набралось. - Погоди-погоди, двадцать семь монет за один вечер? – не поверил он. - За одного кентавра. За вечер целый серебряк вышел! – её улыбка расползлась во всю пасть, - Некоторые верзилы согласны аж по две монеты за отсос платить! Кстати, хочешь хорошо провести время? - Нет, - отказался тот, - Блин… двадцать семь, - он покрепче перехватил мешок на спине, содержимое которого планировал реализовать в лучшем случае медяков за двадцать, а то и бартером, - Да за такие деньги я и сам кентавру отсосу. - Эй, знаешь что, - вдруг предложила Кита, - Давай я устрою? Я тех человеков запомнила. Может быть, они захотят посмотреть на то, как ты справишься с кентаврицей. Ты же справишься? Джек представил себе лошадиную задницу и крепко задумался. С одной стороны, опыта в столь масштабных вопросах у него не было. С другой стороны… двадцать семь медяков. - Справлюсь, - сказал он, - Пер аспера ад аструм. День пролетел незаметно: чутка поспал, покопался в земле вместе с остальными рабочими, и усталым вернулся к своей землянке. Кита уже поджидала его снаружи, тоже усталая после смены, но довольная, как нализавшийся сметаны кот. В руках она вертела бумажку, пытаясь кусочком угля что-то нарисовать на ней. - Хэй, Кита. Что делаешь? – спросил он, заглядывая в текст. Пробежавшись по нему, он удивленно приоткрыл рот. Девчонка метила в драконьи служанки?! Ого. Вот тебе и мамочкина дочка. И ведь бумага – хороший план, это могло сработать. Возможно, не весь его она придумала сама, судя по второму пункту, у неё был помощник. Но… у девчонки были амбиции. Всегда считал её за наивную дурочку, а вот поди ж ты – и эта выше него метит. - Чего? – переспросил он, пропустив ответ на собственный вопрос мимо ушей. - Печать! – повторила Кита, - Бумаге нужна печать, - она указала на обведенную в кружок мордочку кобольда, криво накорябанную внизу листа. - Пфф. Дай сюда, - он выхватил уголек из её пальцев и потянулся к листу. - Эй, а ну не трожь! – схватила его за руку девушка, - Ты очень плохо пишешь! Твои слова все из ошибок! И буквы неправильные! Джек обиженно засопел. Да, грамоте его не учили, но сама-то она вообще даже читать не умела. - Отпусти, я помогу нарисовать, - он выдернул руку из хватки и добавил несколько штрихов поверх её рисунка. - Ух ты! Круто! – восхитилась кобольдша, - Ах, да! Сигарет нужна одна пачка. Одну мне уже дали. За организацию. - Ну ладно. Что, пошли? –спросил он, метко швырнув лопату внутрь землянки прямо на свою лежанку. И они пошли в сторону рибасских палаток, где уже собралась небольшая толпа. Завидев приближающихся кобольдов, толпа подняла воодушевленный галдёж. Кита сразу подстроилась, сменив походку на более виляющую хвостом и приветственно подняв руку с блистательной улыбкой. Джек поразился тому, насколько она уверена в себе. Впрочем, Кита по жизни оптимистка, так что неудивительно. Продвинувшись к центру толпы, они вышли на расчищенную площадку, где его уже ждала серая кентаврица, робко озираясь по сторонам. Кита прошла прямиком к выставленному недалеко столу, за которым рибаск в цветастых одеждах оживленно зазывал зрителей, собирая с них деньги и разные вещи и записывая что-то. Запрыгнув на край стола, Кита села на него, свесив задорно мотающийся хвост, и обратилась к человеку: - Ну все, мы пришли! Можно начинать. - Погоди-погоди, ещё пять минут! У меня все в самом разгаре, - попросил тот, - Пусть пока подготовится… что там ему для этого надо? - Ничего не надо, - буркнул Джек, подходя, - Ты что делаешь? Все равно со всех зрителей ты деньги не соберешь. - А, значит ты и есть друг Киты, Джек? – подскочил с места рибаск, - А я – Фацио Олиони, будем знакомы, - он протянул руку, которую кобольд пожал со всей силы, так что человек даже удивленно вскрикнул, после чего громко обратился к публике: - Хэй, а малый не промах! Как вам? Силен не по размеру! – после чего нагнулся к кобольду, продемонстрировав лист, на котором писал, - Это не плата за просмотр. Её бы мы и правда при всем желании не собрали, так что ограничились тем, что собрали с заинтересованных сорок монет. Десять мне, десять – Ките, двадцать – тебе. - И пачка сигарет! – добавила довольная Кита. - Да, спасибо, - Фацио радостно похлопал себя по карману, - А это – ставки. - Ставки?! – удивился Джек, глядя на четыре колонки, в которых были вписаны имена, внесенная сумма и возможный выигрыш. От названий колонок он оторопел. «Не кончит», «Кончит», «Два раза», «Три раза». Большинство имен были в первых двух. В третьей было всего несколько, а в четвертой – вообще только две. - Бохро пито! Ты поставила двадцать монет на то, что я кончу три раза? – ругнувшись, возмущенно уставился он на Киту. - Не ты, а она, - кобольдша указала на кентаврицу, - Ты уж постарайся! У тебя полчаса, - она вынула из поясной сумки здоровенные песочные часы и водрузила их на стол. - А кто второй оптимист? - Одна моя подруга, - Фацио указал на ящеролюдку, болтающую с другими зрителями, - Сказала, что это из-за «чешуйчатой солидарности». К столу подошел высокий ящеролюд в тяжелой броне, явно из наемников. Бухнув на стол два серебряных, он почти безэмоционально проговорил: - Два серебра на три раза. Сержант Абаль. - Я смотрю, чешуйчатые друг в друга и правда верят, - усмехнулся Фацио, записывая ставку. - Если он не дурак, - Абаль смерил Джека взглядом, - А он не дурак… То три раза можно гарантировать. - Откуда такая уверенность? – недоумевал рибаск. - Скоро увидишь, - пообещал наемник, отходя, - Я смотреть не останусь. Деньги потом занесете. - Конечно, можете на нас рассчитывать! – помахал ему вслед Фацио. Джек отошел в сторонку, чтобы собраться с духом. Ему было довольно неловко. Да, пару раз он принимал участие в групповушках, естественных, когда много кобольдов проживают в тесных пространствах, но перед такой огромной аудиторией оказывался впервые. Кобыла же выглядела довольно зашуганной, а он понимал, что женщина должна расслабиться, чтобы получать удовольствие. Но с другой стороны… ему же не надо было соответствовать чьим-то ожиданиям. Его дело – попытаться, а потом получить деньги за шоу и долю со ставок. Ставить на себя сам он, конечно, не собирался. Зато его приятно удивило, что первая колонка не была доминирующей. Складывалось ощущение, что в него верят. Ну, да, судя по именам, на «не кончит» ставили в основном кентавры, так что очень вероятно, что большинство из второй колонки поставили просто наперекор дикарям-кентаврам, а не из-за веры в какого-то кобольда, но все равно это грело душу. Сняв с себя одежду, он вышел в центр круга, придирчиво озирая свою партнершу. Та, видя его обнаженным, не могла скрыть разочарования. Ещё менее она видела в нем мужчину из-за того, что привыкла к хозяйству, болтающемуся между ног, а не скрытому в половой щели. Пусть брезгливость и стеснительность не свойственна кобольдам, от её попостневшей рожи Джек почувствовал себя оскорбленным. Гневно выдохнув через ноздри, он обратился к ней на кентаврийском: - Смотри-смотри пока можешь. Начну с тобой – глаза разбегутся. Кобыла смущенно отвернулась, попятившись, пока кобольд наслаждался реакцией публики, среди которой было немало кентавров обоих полов, теперь донельзя удивленных его познаниями. Мордочка кобольда сама собой задралась кверху от вспышки тщеславия. - Ну что, Пылеглот, готов? – крикнула Кита, готовая перевернуть часы. - Аванте! – ответил он на силаранском, и видя непонимание, добавил, - Давай. Песок потек. Публика затихла, ожидая действий. Джек подошел к кобыле сзади, придирчиво разглядывая то, с чем предстояло работать. От кентавров доносились тихие переговоры: «Да не сможет, он копец мелкий», «Кобылы кончать не умеют», «Да она даже не в охоте». Погладив бедро кентаврицы, он аккуратно отвел её хвост в сторону, велев так и держать. Та с неохотой подчинилась, и он принялся медленно ощупывать и поглаживать её пухлые лошадиные половые губы. Реакции не было почти никакой. Поднявшись на цыпочки как только смог, он пустил в ход язык. Кобыла дрогнула всем телом, чуть не лягнув его от неожиданности, а он, реагируя на резкое движение, рефлекторно отскочил в сторону, вызвав приступ раскатистого смеха у публики. Джек разозлился. Ухватив нервную кобылу за хвост, он велел: - А ну не дергайся! Ты моя на ближайшие… - он не нашел в примитивном кентаврийском языке ни одного подходящего описания получаса, так что решил упростить до максимума,- Короче, ты сейчас моя! Стой смирно и дай мне все сделать! Кобыла выглядела удивленной, но согласно кивнула, замерев. Пасть Джека вновь прильнула к её петле. Дело шло небыстро, но кажется, кентаврице начинало нравится. Кобольд все отчетливее ощущал вкус её соков, смешивающихся с его слюной, а через несколько минут она издала тихий вздох, когда её щель дрогнула, по-лошадиному моргнув выставленным клитором. Приняв это за приглашение, Джек запустил внутрь руку, легко вошедшую по самый локоть, выдавливая из кентаврицы очередной стон. Двигая ей туда-сюда, он все увеличивал глубину проникновения, в это время почесывая ей вымя другой рукой. Среди публики росло негодование. Кентавры возмущались, видя, что у него хорошо получается. Судя по возмущенным репликам, они не желали признавать его действия по одной простой причине: трахать надо членом. Джек фыркнул бы и продолжил, но к нему подскочила взволнованная Кита: - Пылеглот, ты это… можешь уже член высунуть и в неё засунуть? А то если сейчас драка начнется, всё плохо закончится. - Ты видела эту дырку?! – возмутился он, - Вот, гляди! – навалившись, он вместил в стонущую кобылу руку почти по плечо, так что Кита лишь нервно сглотнула, глядя на это, - Это же хари де они о таосу! - Ну… У неё есть и ещё одна… - смущенно предложила кобольдша, не понявшая слов, но уловившая смысл. Джек закатил глаза, но прислушался к этой мысли. Вынув руку, он примерился, и запрыгнул кобыле прямо на круп, едва не свалившись, когда та снова дернулась от неожиданности. - А ну смирно, а то не буду продолжать! – крикнул он ей на кентаврийском, после чего перешел к непростой задаче. Улёгшись на неё грудью, он свесил зад насколько смог, цепко обхватив её за лошадиную талию. Подняв ноги, так же цепко схватил её пальцами стоп за бедра. Ворча о том, что все это больше напоминает акробатический трюк, чем секс, он потерся половой щелью о её промежность, позволяя члену налиться кровью и вылезти наружу. Направив его в колечко ануса, он пару раз повел бедрами, проверяя, насколько удобно при этом удерживаться на ней. Удобно не было нисколько, но по крайней мере было устойчиво, так что работать было можно. Собравшись с духом, он изогнул хвост, после чего вогнал его в кобылью петлю одним мощным толчком. Толщина хвоста заставила кентаврицу закричать и пойти мелкой дрожью. Пока Джек ещё возился, совершая пробные двойные фрикции и меняя хват ногами, она заковыляла вперед, демонстрируя все признаки оргазма: дрожь в ногах, обильное потоотделение и блаженно-бездумное выражение лица. Последнего тот не видел, но сокращения её мышц вокруг его хвоста было достаточно красноречиво. Останавливаться Джек не был намерен. Он продолжал своё неудобное дело, пока бесцельно бродившая по импровизированной арене кобыла не упала на колени без сил. Облегченно выдохнув, он встал на ноги: теперь было не обязательно держаться за неё ногами. Это позволило ему набрать как темп, так и амплитуду, уже получая удовольствие от процесса. Кобыла стонала во весь голос, пока наконец не повалилась окончательно в очередном припадке оргазменных конвульсий. Джек наступил ей на бедро ногой как на охотничий трофей, и помог себе закончить рукой, окропив лошадиный бок семенем. Выдохнув и улыбнувшись шумящей публике, он взглянул на часы. Время ещё оставалось. Нагнувшись над лежащим на боку крупом, он снова протянул руку к её петле, нащупывая крупный клитор. Его пальцы знали свое дело, и кобыла снова задергалась, заливаясь стонами и вскриками. Свободной же рукой он мастурбировал, не давая члену опасть. Кобыла то и дело приближалась к очередному пику, но кобольд каждый раз снижал темп, не давая ей кончить. Только когда сам он был в очередной раз готов, он, наконец, довел её до порога наслаждения, а затем вставил свое достоинство в беспорядочно сокращающееся влагалище, заливая семя внутрь. Довольный собой, он сделал вокруг тяжело дышащей кентаврицы круг почета, наслаждаясь реакцией аудитории, после чего присел отдохнуть на её бок. Среди зрителей негодовали кентавры. Фокусы с хвостом и языком они явно считали за жульничество. Тут бы быть беде, но вдруг вперед вышел здоровенный лысый кентавр. Джек уже видел его: это был главный подручный дракона, и с его появлением все тут же подутихли. - Три раза было, - заявил он на кентаврийском, - Если вы, дебилы, не умеете трахаться ничем, кроме члена, это ваши проблемы. А кому не нравится – дружно идут нахуй! Разобравшись с зачатками конфликта, Торд подошел к самому Джеку, глядя на него сверху вниз. Тот напрягся, но постарался не показывать этого. Бывший вождь сверлил его взглядом, явно чем-то недовольный. - Какие-то проблемы? – решил первый спросить Джек, и тут же словил мощный подзатыльник, от которого слетел на землю, - Что? Что не так? – крикнул он, распластавшись на вытоптанной траве. - Ты, дебил, запомни раз и навсегда: нельзя после задницы пихать свою тыкалку во влагалище! – рыкнул Торд, - Инфекцию занести можно. - Ладно, больше не буду, - пообещал тот, - Можно я пойду? - Да, иди, - кивнул кентавр-великан, - Хорошая работа. За вычетом подобной антисанитарии. Уверен, что ты и хвост не помыл. Ладно, я за ней пригляжу… Бездну мне в жопу, надо хоть какой-то секспросвет организовать, а то случаи инфекции мочеполовых путей все учащаются и учащаются. Делать мне нечего – с такой хернёй разбираться…

* * *

Кальпер достал очередную бумажку. Выглядела она донельзя подозрительно. Слишком крупный почерк, слишком большой лист, слишком много свободного места. В условиях дефицита бумаги они старались использовать её как можно более полно. Ну и конечно, подписана хрен знает кем. Прочитав же текст, он выбежал наружу, искать Золушку. - Эй, Зерембани, - поймал он её, - Глянь сюда. Служанку господину пристроишь? - Прислуги хватает, - ответила вороная, - Или это кто-то особенный? - Да нет, простая кобольдша. - Тем более, зачем она нам? - К ней прилагается тридцать листов бумаги, - показал ей письмо мерин, - Не лишними будут. - Звучит как взятка, - нахмурилась Золушка. - Взятка – это если мы эти листы поделим и себе заберем. А раз они идут в казну, то это не взятка, - рассудил тот, - К тому же ты глянь на эту печать! – он указал на стилизованную мордочку кобольда в круге с высунутым языком, - Она явно старалась. - Тридцать листов, говоришь? – она устало скрестила руки под грудью, - Ну ладно, возьму. Большого вреда не будет. - Вот и славно! – довольно улыбнулся Кальпер и пошел заверять приказ.

* * *

Тридцать семь медяков за полчаса! Джек был окрылен подобным успехом. Ни усталости от копания, ни опасности присвоения чужого имущества – просто одно выступление. Ночью он не стал обшаривать лагерь в поисках плохо лежащих вещей, а раздобыл ровно одну пачку сигарет, после чего лег отсыпаться. Утром проснулся свежим, бодрым и полным сил, и выйдя на улицу, сразу же столкнулся с парой кентавриц, робко подошедших к нему. - Вам чего? – поинтересовался он на их языке. Они смущенно переглянулись, и отчаянно краснея спросили: - А можно… можно нам тоже… побыть вашими кобылами? Джека вопрос застал врасплох. Такого он не ожидал, но быстро собрался и ответил: - Если хотите, чтобы я вас трахнул, то заплатите за это. Если вы хотите в мой табун – у меня нет табуна. Понятно? Кентаврицы снова переглянулись. - У нас нечем. Но… мы можем вечером принести еды. Или… можем что-нибудь сделать для вас. Тот оценивающе пригляделся к ним. - Ну… давайте так: ты, - он указал на одну из них, - Будешь меня везде возить. А ты, - он указал на вторую, - Добудь мне еды. И вечером увидимся. Договорились? - Ага! – довольно кивнули обе. На работу он ехал верхом, гордо ловя на себе раздраженные взгляды кентавров-жеребцов и восхищенные собратьев-кобольдов. Сегодня работать приходилось в подвале башни: им было нужно расширение. Едва глянув на план, Джек понял, что вглубь башня скоро раздастся не меньше, чем ввысь. Джек дробил киркой камень, весело напевая себе под нос всю смену, и усталость почти не ощущалась. Наконец он чувствовал себя настоящим мужиком! Друзья сразу заметили это и старались не отставать. Норма дня была выполнена на пару часов раньше, чем подали сигнал об окончании смены. Стоило выйти наружу, как к Джеку подскочили уже не две, а целых шесть кентавриц. Все с едой и выжидающим взглядом. Джек аж сглотнул. Шесть… перебор. Жестом велев им подождать, он спустился к своим рабочим товарищам. - Эй, ребята. Хотите подзаработать? – предложил он, довольно потирая руки. Ребята хотели. А как? - Там снаружи меня ждут шесть кентавриц. Айда со мной их трахать! Кобольды сперва опешили. А потом высыпали наружу дружной гурьбой. - Девочки, - улыбнулся Джек кентаврицам, - Добудьте нам шатер. Повеселимся вместе!

* * *

Гунн понял, что такое строевая подготовка. Это когда тебя гоняет мерин с длинной палкой, а ты должен его слушаться. И это с самого утра до самого вечера. Бег, подъем тяжестей, упражнение в метании дротиков, тренировочные потасовки. Ну, вроде как от этого становятся сильнее, так что можно и потерпеть. Вечером он чувствовал себя ужасно усталым. Даже ебаться не хотелось. Хотелось жрать. Однако он поборол искушение забрать порции своих меринов (которых ему таки выдали ещё троих помимо Дирана – одного знакомого из его бывшего племени, одного только-только отпустившего усы подростка и ещё какого-то типа из чужого племени), и с недовольством ограничился своей порцией. Они же хоть и мерины, но тоже весь день тренировались, им тоже нужны силы. Не хватало ещё заморить до небоеспособности. Когда Гунн уже собирался лечь спать, в его шатер вдруг залезла вчерашняя короткостриженая кобылица. Как её там? Джуна? - Эй, Гунн, - с порога сказала она, - Ты как сегодня? - Нормально, - буркнул он, не отрываясь от подгонки кожаных ремней сбруи-обвеса, - Тебе чё надо? - Да я так, проведать зашла, - отчаянно краснея, пробормотала она, - Вдруг тебе снова нужна… помощь. - Нет. Я устал, - он улыбнулся кобыле, - Но это, спасибо. - Устал? – разочарованно переспросила та, - Ну и ну. Я-то думала, ты – крутой жеребец, а ты даже кобылу ублажить не можешь! - Могу, - возразил Гунн возмущенно. - Да я вижу, что даже если тебе круп подставить, ты все равно не сможешь! – продолжала она поддразнивать жеребца, и в самом деле разворачиваясь к нему крупом с отведенным в сторону хвостом. Гунн замялся. На такое просто нельзя не ответить. А то ведь авторитет растерять можно. Но был ещё один фактор. - Эй, Вадин! Если она сама хочет, то можно? – уточнил он у приставленного следить за ним мерина, втайне рассчитывая на отказ. - Можно, - разрешил тот, - Сама же пришла. Что ж, оставалось лишь одно: подниматься на ноги и крыть эту городскую кобылу. Та ахнула, когда толстый член бесцеремонно вошел в неё и принялся долбить изо всех сил. - Вот так! Глубже! – просила она, на что Гунн только фыркнул. Усталость отступала, не в силах сопротивляться возбуждению. Джуна бормотала что-то на каком-то человеческом языке, уже не утруждая подбор слов на кентаврийском. Такой заполненности она не ощущала ещё ни разу, и теперь ловила каждый момент! Не утруждавший себя ласками Гунн даже заинтересовался, с чего это она так кайфует. Судя по всему, охоты у неё не было, а кобылы не в охоте как правило вообще не любят трахаться. Да она, похоже, ещё и кончала в процессе. Дело шло тяжело и небыстро, но Джуна и не собиралась торопиться. Тем не менее, так тормозить на глазах у своих меринов было неловко. Гунн сосредоточился, фантазируя о том, как возьмёт эту странную самку в свой косяк. Ему не могло не льстить, что она пришла к нему сама, даже без охоты, и сама же предложила заняться сексом. Сразу понятно, что он лучше большинства мужиков здесь. Это помогло. Вскоре семя потекло в её нутро, а успокоившийся Гунн замер, тяжело дыша. - Эй, ты чего остановился? – возмутилась Джуна. - Я кончил, - пояснил жеребец, не понимая, в чем проблема. - У-у-у, - протянула та разочарованно, - Вот тебе и жеребец. Совсем о кобыле не думаешь! Или просто ты слабак? - Я тебе покажу! – угрожающе воскликнул Гунн, возобновляя движения, от чего сперма закапала наружу из кобыльей щёлки.

* * *

Гунн хотел было уже вырубиться после такого бурного вечера, но Джуна снова завела свою шарманку под хохот Дирана и Вадина: - О-о-о, всего восемь раз за вечер? Да, я-то думала, что в степи жеребцы повыносливее… - Нет. Хватит, - уверенно отмел Гунн, - Нужно спать. Завтра снова весь день строевая. Хочешь, ложись тут. - Эх, жаль, - развела руками девушка, - Но спать я пойду к себе. И… это… Если будешь собирать косяк… ты зови, - она снова раскраснелась, - Может, договоримся. Вот теперь Гунн удивился. - Я подумаю. Ты странная. Но заходи, если чё, - помахал он ей на прощанье.

* * *

Следующим утром Гунн чувствовал себя полумертвым. Мышцы болели, глаза слипались и даже трахаться не хотелось. Тем не менее, он послушно исполнял приказы тренеров, стараясь не подавать виду. Чем дальше шло дело, тем было сложнее. Еды не хватало на кобыл. Отнимать её у кого-то другого было нельзя. Меняться было не на что. Попытался было отпроситься на охоту, но Вадин запретил. Мол, кто-то охотится, а у кого-то другие дела. Да и в любом случае добыча пошла бы в общак. Концепция разделения родов деятельности показалась жеребцу сложноватой, но он уловил её суть: кто-то добывает пищу, чтобы кормить занятых другим делом. Делом Гунна сейчас была подготовка к войне. Смириться с этим было сложно, но можно. Да, его страшно бесило, что его кобыл кормит кто-то другой (да ещё и с постоянными напоминаниями, что до поры это не его кобылы), но перспектива стать сильнее была более-менее достойной компенсацией. Ведь когда он будет сильнее, он сможет прокормить и защитить больше кобыл. Вадин постоянно ходил за ним и записывал. Чем дальше, тем больше это раздражало жеребца. Он даже чуть не поругался с мерином, но Диран отвел его в сторонку и намекнул, что терпение – признак сильного. Ну или хотя бы не проблемного. Гунн еще раз порадовался тому, что увел у какого-то мудака такого полезного мерина, и с этого момента был показательно вежлив с Вадином. Тот начал сам раздражаться. По его словам, ему не нравилось постоянное закатывание Гунном глаз и его «саркастический тон». Гунн не знал, что значит «саркастический», поэтому на претензию ответил просто: «Я тебя терплю – и ты меня потерпишь. Вождь у нас один. Придется работать вместе.» День сменялся днем, и постепенно они друг к другу привыкли. Гунн быстро втянулся в рутину. Дополнительным плюсом была Джуна, которая по вечерам заглядывала к нему поебаться. Правда, ебаться с ней было непросто: мало было тыкать в неё членом, она теперь все время требовала трогать её руками, гладить, мять грудь и даже зачем-то облизывать друг-другу рот. Гунну это было несложно, так что он потакал ей. Что было гораздо сложнее, так это говорить с ней. Натрахавшись, она любила поболтать, а он не понимал и половины её речей и рассуждений. Глубокомысленно кивая и поддакивая, он дожидался её ухода, после чего пытался разобрать её измышления с Вадином и Дираном. С их помощью становилось понятнее, но он все равно не мог взять в толк, зачем она рассказывает ему что-то про город, друзей, море, детство… Гунну в общем-то было глубоко пофиг на все это. Однако помня о важности терпения, он слушал и слушал, так что на четвертый день мог рассказать о ней больше, чем о самом себе. Тут ему стало завидно. Его жизнь не была такой насыщенной. Ну, до сих пор. Возможно, дальше будет поинтереснее.

* * *

За четыре дня Джек обработал столько кобыл, что сам сбился со счету. Они с ребятами разбили специальный шатер, где и отрывались после смены в шахте. Удивительно, но это не только не выматывало, но и наоборот: все они чувствовали небывалый прилив сил. Смены в забое выполнялись в рекордные сроки. Кобольды ходили с гордо поднятыми головами. Чем дальше, тем яснее становилось, что кентаврицы в восторге от маленьких самцов, и чем более доминантно те себя ведут – тем лучше. Опыт набирался быстро, и кобылы получали все больше кайфа. Новые посетительницы текли рекой, а вместе с ними – еда, вещи и услуги. По сравнению с жеребцами, которые только и знают, что тыкать членом, совмещающий ласку и контроль кобольд казался просто мастером любви. Кентаврицы только рады были ползать перед ним и его товарищами. Друзья под его руководством совершенствовались все больше и больше. Джек часто ловил себя на том, что смотрит с почти отеческой гордостью на то, как кто-нибудь из них трахает промеж половин вымя лежащей на спине и визжащей от страсти и размашистого хода кобольдского хвоста кобылы, пока не оросит её живот; или на то, как кто-то, сидя на высоком стуле, погружает по ноге внутрь сразу двух лежащих перед ним с выпяченными крупами кобыл, подрачивая под это дело. Джек был в восторге от того, что его наконец-то оценили по достоинству. Ну, не совсем по тому достоинству, которым он гордился сам, но все же. Теперь не он один признавал, что он – особенный. Правда на четвертый день показалась и обратная сторона медали. Кобольды как обычно развлекали кобыл. Без отрыва от производства Джек стал свидетелем того, как Флип, его самый одаренный подчиненный, довел свой трюк с ногами во влагалищах до граничащего с абсурдом: теперь две кобылы как и раньше выпячивали перед ним круп чуть с боков спереди, но добавилась одна сзади; в её дыру он погружал хвост и таким образом распределял свой небольшой вес между всеми тремя, полностью исключив из схемы стул. Вишенкой на торте стала четвертая кентаврица, сосавшая ему член. Флип под аккомпанемент стонов и скупую мужскую слезу гордого за него Джека, как раз задумался, что теперь у него ещё и обе руки освободились, так что схема все ещё подлежит усложнению и дальнейшей экспансии за рамки здравого смысла, когда в их шатер вломилась тройка жеребцов с копьями. Три здоровенных кентавра без каких-либо прелюдий (что для них типично) принялись убивать. Одного друга Джека затоптали копытами, ещё одного пронзили копьем. Несчастный Флип с жутким криком упал на землю с вывернутыми под неестественными углами ногами (когда испуганные кентаврицы бросаются в разные стороны, лучше бы в этот момент внутри них не было ваших конечностей), но повинуясь инстинктам смог схорониться под ближайшим покрывалом из шкур, служившим здесь то подстилкой, то одеялом, и затихнуть, несмотря на боль. Остальные оказались достаточно шустрыми, чтобы под теперь уже перепуганные визги кентавриц мигом слинять наружу и затеряться в лагере. Застигнутый врасплох Джек собирался последовать за ними. На выходе он ухватил свою кирку, которой ещё днем дробил камень, и вдруг его развернула внезапная мысль о том, что череп кентавра уж навряд ли крепче каменной породы. С рыком он запрыгнул на спину одного из бешено озиравшихся и тыкавших копьями в покрывала вторженцев, без промедления пробивая затылок. Копьё другого уже стремилось к нему, но поспеть за юрким кобольдом было слишком сложно. Секунду спустя второй кентавр рухнул на колени из-за перебитых костей ног, а потом тоже замер, украсив брызгами мозгов и крови полог шатра и шкуры пуще прежнего заоравших кобыл. Кентаврицы гурьбой ломанулись на выход, снеся опоры шатра, так что тот рухнул, накрыв и последнего жеребца, и Джека. Повезло ещё, что масляная лампа просто потухла, а не превратила это место в печь. В темноте и без возможности маневра у кентавра не оставалось ни единого шанса, так что Джек подобрался к нему под пологом, ориентируясь на громкий шум, и принялся колотить его вслепую по чему придется, перескакивая с места на место, чтобы не угодить врагу в руки. Когда тот затих, Джек выполз наружу. Вокруг собралась небольшая толпа, привлеченная звуками скоротечной битвы. Кобольд стоял перед ними голый, забрызганный женскими соками, семенем и кровью, да ещё и с высунутым наружу членом, только больше отвердевшим от притока адреналина. Зрелище вышло неоднозначным. Окровавленная кирка в его руках явно давала понять, что здесь случилось что-то очень плохое. Посыпались вопросы. Джек был не в настроении отвечать на них, но все же выдавил из себя, что какие-то ублюдки на него напали. Толпа хотела было посмотреть, что там в опавшем шатре, но он поудобнее перехватил кирку и заявил, что пока сюда не придёт кто-нибудь из главных, он убьет любого, кто приблизится. Главный появился быстро, да не абы-кто, а сам Торд. - И что здесь было? – флегматично поинтересовался он. - Три кентавра. Напали на нас, когда мы работали, - процедил сквозь зубы Джек. - И где они? – не понял бывший вождь. Джек указал на остатки их борделя, выдавив: - Мертвы. Как и двое из нас. - Ты их убил? – уточнил Торд. Джек знал, что сейчас начнутся проблемы. Он знал власть. Власти надо кого-нибудь наказать. И раз только он и выжил, значит понятно, на кого валить все шишки. - Да, - повысил он голос, занося кирку для удара, - И убью столько бастардес, сколько потребуется! - Это хорошо, - кивнул лысый великан, - Похоже, ты зря растрачиваешь свой потенциал, трудясь с остальными. Нормальный кобольд бы просто смылся, а ты мало того, что троих завалил, так ещё и на меня замахиваешься. Я тебя запомню. - Так я могу идти? – уточнил Джек, ища подвох. - Да. Восстанови свой шатер и продолжай в том же духе. Кобылы в тебе души не чают. А когда вернется Торель, мы найдем тебе применение получше, - Торд слегка улыбнулся, но будто из вежливости, - Поздравляю. Из грязи в князи – здорово, правда? Хотелось смыться, но он взял себя в руки. Все в нем кричало, что сейчас как кобольд он должен стремиться подальше от этого опасного места, но волны этих криков разбивались о гонор, который накопился в нем за несколько дней опьяняющей уверенности в себе. - Если ты хочешь, чтобы я работал с вами, - Джек опустил кирку, - То помоги моим амигос, которые остались там. Я слышал, ты целитель. Исцели, кого ещё можно! Вдруг… вдруг они ещё живы? Торд и бровью не повел. И зачем-то перешел на гленданский, слово из которого Джек неосторожно проронил: - Наглости тебе не занимать. Я-то могу, но только если сменишь тон и попросишь так, как принято просить у правой руки вождя. Авторитет нужно поддерживать. Джек кивнул. Помедлил. Поклонился в пояс в качестве компромисса между гордостью и подчинением. И добавил на кентаврийском: - Помоги им! Век буду славить вождя за крутость! И тебя тоже!

* * *

Гунн стоял перед Кальпером, от скуки ковыряя землю копытом. Мерин погрузился в записи Вадина, время от времени с интересом посматривая на жеребца, но ничего не говоря. - Итак… я удивлен, - признал Кальпер, - Но такой хорошей рекомендации, данной дикарю из степи, я ещё не видел. Гунн гордо фыркнул, выкатив грудь колесом: - Все? Я не буду мерином? - Не будешь, - подтвердил Кальпер, - Но не расслабляйся. Ты будешь вождем. - Чего? – удивился Гунн, - Дракон же вождь. - А ты будешь малым вождем под его началом. Ты быстро учишься, прислушиваешься к чужому мнению, пытаешься разобраться в новом. Ну, - он наконец отложил записи и доброжелательно улыбнулся, - Ты мне с самого начала понравился. Редко жеребец из Степи думает перед тем, как ответить. Потому к тебе Вадина и приставил, но… ты превзошел даже мои ожидания. Гунну показалось, что взгляд мерина стал томным. - И что я буду делать? И что получу? – уточнил он, отвернувшись в сторону, дабы не видеть глаза собеседника. - Будешь командовать отрядом. А когда господин Торель возьмет Степь в свои руки, получишь землю. Кобыл. Подданных, - Гунн не понял, что за подданные и кто им поддал, но судя по всему ребята полезные. - То есть, типа, я тоже буду городской? – уточнил он. - Если хочешь, можешь кочевать, - предложил мерин, - Учитывая размеры Великой Степи, всю мы её не скоро застроим, так что кочевники-скотоводы тоже нужны. Гунн крепко задумался. С одной стороны – привычная жизнь в табуне, а с другой – все эти странные, но интересные города. - Хорошо. Я буду хорошим вождем, - он стукнул себя в грудь и ударил в землю копытом, - Я хочу город. Но! Мне нужна одна кобыла. Она городская. Джуна. Пусть помогает. - Я у неё спрошу, - кивнул Кальпер, - И если она согласится, то пожалуйста. - Шикарно! – выдал Гунн почерпнутое из бесед с Джуной слово.

* * *

Кита наконец-то работала на дракона! И даже не на одного, а на трёх сразу! Правда, к одной драконице ей запретили заходить, но зато госпожа Изора подпускала кобольдшу к себе очень близко. Спала она тоже в башне. Там были комнаты для слуг. Конечно, они были пустоваты, но она почти сразу украсила свою цветами и блестяшками. Блестяшки ей подарил Фацио. Точнее, продал, поскольку Кита ни за что не хотела брать их бесплатно. В итоге здесь было довольно уютно, а уютнее всего становилось от знания того, что она спит в одной башне с драконами. Она была счастлива. Однако где-то в глубине души родилось желание чего-то большего. Она же смогла наняться к драконам. Интересно, а что ещё она сможет, если постарается?

* * *

- Фацио! – окликнула купеческого сына одна из четырех голов, высунувшихся из-под только-что ходивших ходуном спальников. - Чего, Стричи? – оторвался он от своего дневника, поморгав уставшими от письма при тусклом свете горевшей в ночи лампы глазами, - Полог отпахнуть? Да, это точно надо, душновато стало, а мерзнуть вы все равно не собираетесь. - Давай рассказывай, - потребовала рибасска, - Ты же явно кого-то нашел. Последние дни сам на себя не похож – в хорошем смысле. Ворчливость как рукой сняло. - Как и ханжество, - добавил сатир. Он лишь пожал плечами: - Не понимаю, о чем ты. - Ну, тогда я расскажу, - предложила ящеролюдка Сира, - Короче, помните я вам говорила про то шоу… - Ладно-ладно, раскололи, - вскинул руки Фацио, прекрасно понимая, что та изложит не только факты, но и все свои домыслы, - Нашел подругу. С привилегиями. Удовлетворены? - Не очень, - призналась Стричи, - Но ладно хоть ты выглядишь вполне удовлетворенным. Что за подруга-то? - Не по-мужски будет болтать про это, - улыбнулся он в ответ, - Но видят боги, дружба обещается интересная. Да не в этом смысле, пошляки! – воскликнул он, когда вся четверка затянула понимающее «О-о-о!» Впервые за долгое время он неожиданно для себя присоединился к последовавшему за этим общему смеху. Оставалось только со смущением удивиться тому, что девушки и правда не хватало. Ну что ж, неплохо бы и правда найти кого-нибудь не из кобольдов. Кита – друг интересный, но дракону он не конкурент. А вот быть ему деловым партнером - с её помощью, может и выйдет, пусть даже сейчас у него нет ещё толком ничего.