Драконьи развлечения

Дракон улетел, капитан Никсо Фриск увел всех, кого смог, к Башне, а кого не смог - оставил Астору. Тот был только рад задержаться на несколько дней, организовывая их спокойную отправку. Новозавербованные все ещё прибывали, так что можно было сделать страшно деловой вид, на практике отдыхая. Мина повадилась гулять по городу в одиночестве, и Астор был только рад дать ей подобную свободу. Городок не выглядел опасным местом, а его здесь уже неплохо знали. Только у идиота может возникнуть мысль навредить рабыне знатного человека, особенно если этому человеку покровительствует дракон. Силаранские привычки говорили, что опасаться стоило лишь другой знати, а её в этом захолустье отродясь не водилось. Все поменялось, когда от Башни прискакал гонец-кентавр, неся весть о победе драконов над многотысячным войском хогритов. Мало того, в Башне догадались посадить тому в седло ополченца из местных, который в красках расписывал произошедшее сражение. Его рассказ разлетелся по Кираполю десятками баек, переполошивших неселение. Новость была прекрасна и ужасна одновременно. С одной стороны, Астор не лишился работодателя. С другой стороны, теперь хогриты ударят не просто всерьез, а со всей силы. Весь город, прослышав о таком событии, разделил двойственное отношение Астора. А поток новобранцев резко увеличился. Возражающие же присмирели. Кажется, каждый, у кого не было годами насиженного рабочего места, торопился записаться в армию Тореля. Архонту Джамалини пришлось лично заняться организацией переправки, поскольку одного Астора для этого было мало. А ещё это напомнило Астору, что у него, вообще-то, есть ещё пара городов, где его присутствие необходимо. В самом деле, чего это он тут бьет баклуши, надо тоже иметь возможность похвастаться успехами, ведь не стоит выделяться бездействием перед сюзереном… Несмотря на довольно спокойное времяпрепровождение, Астор был только рад оставить Кираполь позади. Там было неплохо (когда основная работа уже была сделана), но слишком скучно. Не то чтобы Астор был против скуки: выбирая между скукой и риском для жизни, он бы очевидно выбрал первое. Просто он предпочитал скуку сытого достатка, и особенно — тяжкую и безысходную борьбу с ней посредством гедонизма и декадентства. Здесь же была скука серости и однообразия. Оставалось ещё два города, и что-то подсказывало, что там придётся несладко. Но компания Мины и Пикши неплохо скрашивала тяжелые трудовые будни, так что жаловаться он не торопился. В конце концов, это все ещё хорошая альтернатива близости к рубежам войны со степняками. До следующей рибасской колонии, Физополя, было решено добираться по морю. Пара серебряков — и местная рыбацкая лодка с превеликим удовольствием доставила пассажиров. Вышло не быстрее, чем по суше, но зато Астор получил опыт хождения по морю. Рыбный запах же… ну, он успел привыкнуть. Порт Физополя оказался на удивление неприветливым. Ещё на подходе местные рыбаки, мрачные и всерьез сжимающие гарпуны (что немного удивляло, потому как на их лодках ходить за крупным уловом самоубийственно), преградили вход в гавань на трёх лодках, и Астору пришлось им разъяснять, что кирапольцы здесь просто извозчиками подрабатывают, а не в чужих водах промышляют. Местных это удовлетворило, хотя они и потребовали пересадить всю компанию к себе. Сами довезут. Доплачивать не надо. Последнее заставило Астора покрыться холодным потом. Если бы они попросили доплаты, это было бы понятно, и он бы даже доплатил. А так, вероятнее всего, их просто ограбят и сбросят в море с чем-нибудь тяжелым на ногах. Учитывая, что физопольцы были хоть как-то вооружены, числом их было вчетверо больше, а кирапольцы нервничали и явно не горели желанием заступаться за пассажиров, сопротивление было бесполезно. Многозначительно посмотрев на Пикшу (как ни странно, она казалась ему серьезным бойцом из-за своей привычки внезапно появляться и исчезать; кобольдская пронырливость может быть очень серьезным преимуществом в ограниченном пространстве) и нащупав кинжал на поясе, он согласился… К его удивлению, до порта его довезли без проблем. Рыбаки молчали всю дорогу, но мрачность на лицах оказалась сиюминутной. Стоило чужакам повернуть в сторону Кираполя, они расслабились и побросали свои гарпуны. Астору расслабиться было сложнее, так что он и не пытался начать разговор. Все больше думал, как это он был таким идиотом, что не обзавелся до сих пор никакой охраной. Только когда сошли на твердую землю (точнее, на доски причала, но это его тоже устраивало), рыбаки спросили, а что, собственно, гостям в городе надо. Астор не стал разжевывать подробности, просто сказал, что ему нужно переговорить с архонтом по политическим делам. Физопольцы только усмехнулись, и снова взялись за гарпуны. Чтобы проводить до ратуши. А то мало ли что по дороге может случиться. А случиться могло. По пути то и дело Пикша молча одергивала дворянина за полу и указывала в тот или иной переулок. То где-то демонстративно «скучала» группка мускулистых нелюдей в одних набедренных повязках, то забитые стильными модными молодежными татуировками подростки рисовали граффити, как бы невзначай косясь на проходящих мимо. За исключением этих подозрительных личностей улицы были практически пусты. И состояние улиц было в разы хуже, чем даже в Кираполе. Если там из каждой щели сквозило стагнацией, то здесь уже царила самая настоящая разруха. Красноречивее всего выглядели ставни и двери, либо заколоченные, либо разбитые. Астору оставалось только клясть себя за непредусмотрительность. В самом деле, убежав… то есть, найдя себе дело подальше от хогритских орд, он с чего-то решил, что бояться вроде как нечего. Что ж, эта ошибка могла теперь дорого аукнуться. Очередной раз Астор удивился, представ перед ратушей. Уж очень она контрастировала с окружением. Здание было небольшим, но прекрасно отремонтированным, свежевыкрашенным, да ещё и с садиком. Перед оградой рыбаки с очередным смешком пожелали удачи и отправились восвояси той же дорогой, что и пришли. Когда Архонт принял посетителя (лично отворив двери ратуши), Астор понял и скептицизм рыбаков, и поразительно хорошее состояние здания. Это был робкий хоббит, на улицу выглядывавший с опаской. По коридорам ратуши ходили члены его семьи, а для дел города была отведена лишь пара кабинетов. Узнав, что перед ним сын маркиза Келлианта, архонт разнервничался ещё сильнее. Похоже, таких важных гостей он не принимал здесь никогда. Оставив своих спутниц ожидать в прихожей (тащить сестру Пикши куда-то ещё было бы просто неприлично, пусть Пикша и повязала её по рукам и ногам специально припасенной веревкой, чтобы не дергалась лишнего от недотраха), он прошел на переговоры. Не успел сесть на кресло, а фигуристая жена архонта уже принесла чай и выпечку, которой Астор обрадовался, как старой подруге. — Так что же благородным силаранским дворянам понадобилось в нашем скромном городке? — заискивающе улыбаясь спросил архонт Польво, после чего немедленно хлюпнул чаем из чашки. — Боюсь, ваши сведения устарели, — грустно вздохнул Астор, — Впрочем, в этом вашей вины мало: новости сюда вряд ли добираются быстро. — Это да, это да, — согласился архонт, кивая так активно, что оказавшиеся париком кудри съехали набок, — Ой… — он будто невзначай поправил их. — Увы, мой достопочтенный отец лишен титула. Я же бежал в соседнее государство, что и позволило мне избежать репрессий, — стоило Астору промолвить это, как рот хоббита расползся в радушной улыбке. — О, конечно мы будем рады предоставить вам политическое убежище, — с загоревшимися глазами заявил он, — Как и всем прочим, попавшим под маховик монархической тирании! — Вы меня не так поняли, — спешно остудил его энтузиазм силаранец, — Мой новый господин — Торель, владыка Степной Башни. И прямо сейчас он объединяет степь под своим правлением, чтобы дать отпор хогритским кланам. Неловкость повисла в воздухе, и хлюпанье чая от задумавшегося архонта только усугубляла её. Дав ему достаточно времени осознать свою промашку, Астор продолжил: — Я прибыл сюда с предложением от его имени. Кираполь уже согласился принять его власть, и получил за это причитающиеся свободы, — он не стал упоминать, что согласился лишь при выполнении некоторых условий, ведь согласился же, — Однако мой господин полагает, что будучи расположенными на территории Великой Степи, все приморские колонии должны получить шанс извлечь выгоду из его мудрого правления. Хоббит все больше нервничал. Астор задумался было, как его успокоить, но тут до него дошло, что он вообще говорит не с тем смертным. Хоббит-архонт? Серьезно? Чтобы хоббиту стать архонтом, он должен быть на редкость выдающейся личностью; этот же был скорее забавен, нежели компетентен. Слишком уж легко читать его по лицу, явно не настоящий политик. К хоббитам никто и никогда не относился всерьез. А этот сидит на своем месте уже который срок подряд, судя по состоянию ратуши, в которой он ещё и живет. Все стало очевидно. Городом правит не он. Он — просто безвольная марионетка, удобная настоящим правителям. Но кому? Судя по группкам, следившим за его ходом к ратуше, здесь правят бал какие-нибудь банды. Это прекрасно объясняет мрачную даже по меркам захолустья атмосферу города. Да уж, похоже, этому месту власть Тореля действительно нужна, как воздух: если все будет продолжаться в том же духе, то колония загнется в ближайший десяток лет. Астор отпил чая (посредственность которого попытались сдобрить корицей и ванилью, что показалось дворянину весьма удовлетворительным) и сменил позу. Выпрямил спину. Расправил плечи. Поднял лицо, чтобы смотреть на архонта сверху-вниз (в моральном смысле слова — так-то на хоббита было сложно смотреть в другом направлении). — Я понимаю, что вольному духу виларибских поселенцев претит несменяемость власти. Но этому городу сильная рука просто необходима. Вы ведь согласны? — хоббит понуро глянул на него исподлобья, не в силах заставить себя согласиться, но и не отваживаясь возразить, — И я осознаю, что решать такой вопрос без одобрения граждан невозможно. Конечно же, вам придется держать совет с ними, ведь архонт не может принимать такие решения, не оглядываясь на мнение своих избирателей. Так может, мне стоит переговорить с… лидерами мнений? — Господин Келлиант, — архонт раскраснелся и нервно барабанил пальцами по столу, выдавливая слова через силу, — Я… не думаю, что могу помочь вам с этим. Но… если уважаемые граждане захотят с вами пообщаться, они пообщаются. Тогда… тогда и вернемся к вашему предложению, хорошо? — он натужно улыбнулся, — А теперь можем мы считать аудиенцию законченной? — Они со мной пообщаются? — уточнил Астор. — Непременно, — кивнул хоббит, — И я вас очень прошу, не стоит возвращаться сюда, пока вы не будете уверены в том, что они… единогласны в своем решении. — Что ж, тогда не буду далее тратить ваше время, — поднялся из-за стола Астор, — У вас наверняка много дел. А, вот только позвольте обратиться с ещё одной небольшой просьбой. — Какой? — снова напрягся выдохнувший было собеседник. — У вас чудесное печенье. И булочки с начинкой выше всяких ожиданий! Не позволите ли мне взять немного с собой, угостить моих приближенных? Я буду премного благодарен за такую честь. — Да, да, конечно! * * * — Вот это вкуснотень! — Пикша довольно закидывала печеньку за печенькой в пасть, выходя из единственного благоустроенного здания в городе, — А ты говорил, что я хорошо готовлю, грязный льстец. — Ну, это хоббиты, — пожал плечами Астор, — В нашем суровом мире они защищаются как могут. — Печеньками? — хихикнула кобольдша. — Ими в том числе. А если бы ты пробовала хоббитский компот! Ох, это напиток богов. В общем, что бы не происходило, хоббиты просто кормят тех, кто правит ими, и проблем не создают. Война — это не бездумное уничтожение. Война — это инструмент, который должен давать выгоду. И нет никакой выгоды в том, чтобы причинять вред народу, который держится тише воды, ниже травы, да ещё и так вкусно готовит, — подытожил силаранец. — Ладно, уяснила, — Пикша бросила мешок со съестным ловко поймавшей его Мине и ухватилась за рукоять своего небольшого меча, — Так что, может убедишь вон тех ребят, что я — кулинарный гений, чтобы они нас не трогали? Астор как можно ровнее выпрямился, глядя прямо на подходившую к нему компанию из пяти нелюдей. Те самые, полуголые качки. Три крысолюда, ящеролюд и волколюд. Держались они довольно расслабленно, шагая будто с ленцой, но шестое чувство просто верещало при их приближении. Угроза следовала за ними по пятам, пропитывая воздух подобно запаху. Пахло, кстати, потом и мускусом. Оружия видно не было, но один вид их «улыбчивых» зубастых пастей намекал, что вряд ли оно им сильно нужно. — Эй, — окликнул дворянина волколюд, на чьей шкуре хватало шрамов. Некоторые из них вызывали вопросы, как он вообще умудрился выжить после подобных ран, — Чужак. Дело есть. — Я привык обсуждать дела с теми, кто может давать гарантии, — ответил Астор, — Так что когда организуете встречу, буду безмерно благодарен. Пока же предпочту откланяться. — А ночевать ты где предпочтешь? — фыркнул волколюд, — Я вот ночую там, где безопасно. Могу и тебе местечко показать. В знак дружбы. Внезапно из ближайшего переулка вынырнула ещё одна группа смертных. Семеро, в основном рибаски и сатиры. Эти были вооружены гарпунами и трезубцами, одеты в какую-то кожаную броню, обмотанную рыболовными сетями, и двигались практически нога-в-ногу. — А ну двигай отсюда, волк позорный, — заявил на подходе явный лидер группы, помахивая кистенем на цепи, выполненным в виде небольшого якоря, — Ночевать они будут в порту… если, конечно, хотят с утра проснуться. Если бы Астор не был перепуган, то он бы рассмеялся. Эти рыбаки были почти комичны в своем странном одеянии. Их оружие, их странный доспех, и даже одежда, украшенная водорослями — все это было настолько нарочитой стилизацией, что подходило либо богачам, либо гладиаторам. Кистень-якорь служил вишенкой на этом торте неуместности. Нормальные воины никогда не будут тратить силы и материалы, чтобы подобным образом себя украшать. Сеть поверх кожанок вообще выходила за все рамки: за неё же хвататься можно, она будет просто мешать в бою! Тем не менее, они были совершенно серьезны. Оправившись от шока, Астор обнаружил себя промеж двух небольших банд, скалившихся в направлении друг друга. Нужно было что-то делать, и срочно. Сглотнув ком в горле, он постарался придать голосу побольше уверенности: — Граждане Физополя, умерьте свой пыл. У вас и так мало рабочих рук, чтобы жертвовать ими в попытках привлечь внимание моей персоны. Поверьте, моего внимания хватит на всех. Повисло молчание. Это оказалось неожиданным. Астор рассчитывал, что одна из сторон воскликнет что-то в духе «заткнись, чужак, тебя вообще не спрашивали», после чего можно будет с лёгким сердцем прятаться за спины противной, но они молчали. Вот только раз вышло по-другому, то ему-то молчать нельзя. — Я, Астор Келлиант, прибыл сюда из Великой Степи, неся волю Тореля, хозяина Степной Башни, планирующего объединить под своим флагом все эти земли, так долго остававшиеся ничьими. Ваш город мог бы многое получить, перейдя под его крыло. Так что пожалуйста, передайте ответственным лицам, что если они хотят, чтобы интересы их окружения были учтены при присоединении, стоит обсудить их со мной. — Ладно, — согласился главный рыбак, — Слышишь, волк. Передай своему вожаку, а сейчас они пойдут с нами. — Хрена с два, мы к ним первые подошли, — рыкнул припавший к земле в готовности к рывку волколюд. — Мы их сюда привели, — возразил рыбак. — Надо было сразу вести к себе, а раз у ратуши их оставили, стало быть на ничьей земле они уже не ваши гости! — парировал волколюд. Рыбаки помедлили с ответом. Но нашлись, как выйти из положения с достоинством: — Ладно. Слышишь, посол? Мы хотим говорить. Но не настолько, чтобы рисковать твоими телесами в схватке с этими дикарями. Решим дело мирно. Сейчас мы уходим. Так что приходи в порт, как будешь готов. Перспектива была не самая радужная, но ничего кроме как согласиться не оставалось. — Хорошо, — ухмыльнулся волколюд, — Ладно, человек, двигай за нами. Не бойся, тебе ничего не грозит, — заметив сомнение в глазах дворянина, он крикнул в сторону рыбаков, — Так ведь, ребята? — Иди с ними, — подтвердил главный рыбак, — Если бы это было действительно опасно, мы бы за тебя сражались. * * * Нелюди привели Астора с компанией куда-то на окраину, к заброшенному зданию большого амбара. Там внутри было установлено множество перегородок, превращавших его в какое-никакое жильё. Вокруг этого логова было намного оживленнее, чем в центре города, вот только почему-то все местные обитатели бегали голышом. Больше всего здесь было крысолюдов, за ними шли сатиры, но попадались представители самых разных рас. Людей же удалось насчитать всего ничего. — Значит так, мы — Стая Браттаса, — рассказывал по дороге волколюд, — Можешь считать нас городской бандой. И ты это, не смотри, мы не дикие. Просто вера такая. — Так сколько в городе банд? — поинтересовался Астор, прикидывая объем работы и возможные решения. — Три. Ну, если не считать всякую шелупонь. Мы, Рыбаки и Молчуны. Стало быть, твой господин хочет этот город прибрать к рукам? — волколюд оскалился, — Это мы можем помочь. Десять лет пытаемся здесь порядок навести, но место будто всеми богами забыто. Только хуже и становится. — Но, разумеется, придется разобраться с остальными бандами, — догадался Астор. — Не обязательно, — вдруг выдал волк, — Но это ты с вожаком обсудишь, — проведя его через проход, зашторенный мрачными бусами из костяшек чьих-то пальцев, волколюд указал на ожидавшего внутри, — Вот. Это — Морбик. Ему и рассказывай про своего господина. Помещение оказалось неубранным подобием кабинета. Стены из простых досок пестрели щелями, по грязному полу сквозивший через них ветер гонял сбившуюся в комки шерсть, а посреди этого великолепия стоял огромный стол, за которым сидел огромный же черношкурый крысолюд. Он превосходил размерами даже великана из команды капитана Фриска, а уж мускулами мог заткнуть за пояс кого угодно. Даже Торда, подумалось вдруг. Тем не менее, взгляд у него был на редкость осмысленный. Единственное, что смутило Астора — это отсутствие бумаг и даже письменных принадлежностей на столе. Будто он был скорее декорацией, чем на самом деле нужной кому-то здесь мебелью. Все пятеро членов банды, провожавших Астора, вошли в помещение вслед за ним. Морбик терпеливо ждал, пока все войдут и бусы в проходе перестанут постукивать друг о друга. — Добро пожаловать, — проговорил он, хрустя костяшками длиннющих цепких пальцев, — Мои ребята заметили вас по пути в ратушу, так что мне стало интересно, кто вы и с чем прибыли. — АсторКеллиант, — представился дворянин, — Со своей свитой, — он обвел рукой спутниц, и заметил, что члены банды очень недвусмысленно обнюхивают кобольдш. Один из крысолюдов деловито сорвал с себя набедренную повязку и потянулся к сестре Пикши, которой только натянутый поводок не давал броситься ему навстречу. — Эй, это ещё что? — воскликнула Пикша, — Слышь, хочешь трахаться — плати! Морбик деловито откашлялся, привлекая внимание, и заявил: — Не сочтите за варварство, но она очень, очень хочет самца. Это желание должно быть удовлетворено, и за это нельзя требовать денег. Но мы можем вам отплатить тем же. Если хотите, мы приведем вам самку. — Мы найдем способ сторговаться, — поспешил уверить его Астор и виновато кивнул Пикше, с сопением отпустившей поводок. Однако тут же саму Пикшу схватил за плечи волколюд, так же избавившийся от своего скудного гардероба и навостривший когти избавить от одежды и её. — Эй! Это уже перебор! — предупредил Астор, хватаясь за кинжал, — Грань с варварством пройдена! — Она тоже хочет, — спокойно ответил Морбик, — Так что если… — его прервал звон металла и глухой вой волколюда. Пикша с мечом в руке, перекатилась по полу, оставляя кровавые следы, от упавшего на четвереньки волколюда. Внутри у Астора все оборвалось. Пока рука обнажала кинжал, он лишь жалел, что притащил с собой Мину, которая испуганно жалась к его спине, молчаливая, как обычно. Ей тут погибать было совсем ни к чему. Хотя скорее всего, она и не погибнет: ей найдут лучшее применение… Однако почему-то драка не началась. Десяток секунд все просто молча смотрели на то, как волколюд с матами засовывает в себя кишки из распоротого живота. Крысолюд, занятый пикшиной шлюхой даже не обернулся на это, трахая её при всех в уголке. — Ладно, унесите Шустрого, ребята, — попросил Морбик, — Это был весомый аргумент. Так на чем мы остановились? — Я надеюсь, претензий за смерть вашего бойца не последует? — уточнил Астор, косясь на исполняющих приказ бандитов. — Во-первых, он сам напросился, — просто сказал главарь, — В конце концов, разница между двумя этими самками в том, что у одной разум превыше инстинктов, а стало быть она имела возможность и право возразить. Договорить об этом я не успел. Ну, а как она возразила — это уже не так важно. Но на будущее, можно было бы и словами сказать, — покосился он на ошалело озирающуюся Пикшу, — Во-вторых, давно пора было охладить его пыл. Надо понимать, с кем можно сперва делать, а потом думать, а с кем нельзя. В-третьих, смерть? Нет, так просто его не доконать. Он ведь живет по заветам Браттаса. — Можете пояснить? — попросил Астор. — Разумеется, — кивнул огромный крыс, — Но давайте сперва вы расскажете, наконец, кто же вы такие и с чем пришли в наш город. Астор рассказал о Тореле и его планах, понимая, что вряд ли правда придется кому-то не по вкусу. Морбик слушал внимательно, но бесстрастно, не прерывая и не задавая вопросов. Только когда посол замолк, он перешел к деталям: — А что же хогриты? Как Торель собирается бороться с ними? — Собирая армию из самых разных народов. Зверолюды, орки. Возможно, местные жители, если вам это интересно, — намекнул он, — А ещё он интригами мешает кланам кооперироваться, что делает все проще. — Хм. Ладно, я уяснил. А что насчет его планов на будущее Степи? — Цивилизованное государство, — ответил Астор, после чего описал планы Тореля по обживанию этих диких земель. — Ну и последний вопрос, — по виду Морбика было видно, что он уже продумал варианты, и ему оставалось лишь получить последние ключевые сведения, чтобы выбрать из них, — Каким богам поклоняется Торель и его держава? — Тем, которые принесут его державе пользу… — Астор осторожно подбирал слова, поняв, что этот момент может быть очень важен, — И желательно, не имеющих устойчивых связей среди других народов. Видите ли, мы видим концепцию пантеона нашей будущей державы как группы богов, отвечающих нуждам её жителей, а не как покровителей, направляющих развитие страны. Чем дальше, тем более странной казалась Астору эта беседа. Этот гигантский голый грысолюд был похож на чудовище, а говорил как образованный смертный. На фоне его окружения, ведущего себя куда более дико, это выделялось в лучшую сторону. Чего уж тут сравнивать, когда его подчиненные пускали по кругу кобольдшу прямо на переговорах, пока он уверенно обдумывал вопросы государственного масштаба. — Пока что у нас в пантеоне множество вакантных мест. Первым в него вступил Раммаш, орочий бог смерти, — добавил Астор. — Я понял ваш подход, — немного скривился Морбик, — Теперь обрисую ситуацию с нашей стороны. Видите ли, Стая Браттаса — не совсем банда, а скорее религиозный орден. Мы поклоняемся Браттасу. Слышали о нем? — Не припоминаю, — признался Астор. — Чиварийская Черная Стая, — пояснил тот. Это уже кое о чем говорило. Боги крысолюдского королевства Чиварии делились на Белый Совет, Серый Совет и Черную Стаю. Первые — боги благородных крысолюдов, вторые — боги ремесел и профессий, а третьи… древние боги из диких времен, в которых звериного было не меньше, чем божественного. Наверняка этот их Браттас — бог самцов-альфачей, чем объясняется все. Кроме того, почему в его «стае» так много не-крысолюдов. — Я полагал, Черная Стая принимает поклонение только крысолюдов? — решил уточнить этот момент Астор. — Так было, — кивнул Морбик, — Но мир меняется. Боги тоже меняются. Сейчас в Чиварии поклонению Браттасу запрещено, так что основной культ его базируется в Минкее, — Астор не был удивлен; Минкея — небольшая приморская страна, где власть фактически держат в руках преступные синдикаты, многие из которых крысолюдские, и культы разных сомнительных божеств там под каждым камнем найти можно, — Я прибыл сюда десять лет назад, чтобы расширить сферу его влияния. Но сейчас мы — полностью независимая организация. Лидеры минкейского культа сильно скомпрометировали себя, так что я не счел нужным далее им подчиняться. А когда Браттас отвернулся от них, он особо пристально обратил свой взор на меня. Сейчас его воля ясна: Браттас хочет покинуть Черную Стаю, поскольку последние века он вынужден был лишь изворачиваться и выживать, что претит его природе. Так что он извернулся в последний раз, несколько изменив свои принципы, чтобы больше не пришлось. Сейчас Стая Браттаса принимает любых смертных, разделяющих его взгляды на мир, и мы надеемся, что цивилизованные страны изменят свое мнение о нём. — И какие же у него взгляды? — уточнил Астор. — На удивление мало отличные от взглядов большинства правителей, — улыбнулся Морбик, — Власть принадлежит сильному. Слабый подчиняется сильному. Сильный устанавливает порядок. Порядок дает жизненное пространство. Смертные плодятся и размножаются, заполняя это пространство. Процветание не требует переусложнения, — он издал слабый смешок, — Хотя вот насчет последнего знать большинства стран захочет поспорить. А в остальном, мы не так уж отличаемся, разве что я одежды не ношу. — Звучит достаточно приемлемо, — обрадовался силаранец, — Мы будем рады видеть вас в своих рядах. Культ Браттаса придется к месту в нашей империи. Хотя, это зависит от того, насколько вы готовы к компромиссам… — Компромиссы не нужны, — отмахнулся Морбик, — Браттас уже согласился на самый главный компромисс. Здесь всё просто. Если вы найдете того, кто сильнее меня, то… он приказывает, я подчиняюсь. Иерархия — это святое. В конце концов, если его воля будет слишком претить Браттасу, то он сделает сильнее меня, чтобы я низверг господина. К тому же, поклоняясь Браттасу, вовсе не обязательно бегать голышом, не обрабатывать землю, не носить оружия и подражать нам в остальном. Просто мы — это его войско. Мирные жители даже не обязаны менять свой уклад жизни. Я живу в этом амбаре, потому что мне здесь нравится, но я не навязываю это тем, кто трудится в поле или торгует на рынке, вот я о чем. Хотя в нынешние времена тут таких и не найти, — он раздраженно нахмурился. — Тогда правильно я понимаю, что вы не будете держаться за этот город и препятствовать его присоединению к господину Торелю? — Сперва я бы хотел увидеть вашего господина. Но да, город имеет значение только как пункт для первичного набора паствы. Мы прибыли сюда вшестером, — он указал на оставшихся четверых бандитов, — Правда, без Матерщинника, но с Шустрым, и ещё Мелкий был со мной. Сейчас нас… почти сотня бойцов, да ещё сотня подражателей и столько же мирных жителей. В этом городе расширяться почти невозможно, а навести в нем порядок, — Морбик обессиленно опустил руки на стол, — Я понял, что это гиблое дело. Мы могли бы устроить кровавую резню, но какой смысл? Выживших будет так мало, что только и останется искать новое место жительства, а после такого нас примут разве что в Артании. Только Артания — это место совсем не для нас. Мы могли бы в ней процветать, это правда, но… Она слишком похожа на Минкею. В ней порядок и хаос идут рука об руку и проистекают один из другого, а это уже разложило наш отеческий культ. Там слишком много интересов пересекаются друг с другом. — Стало быть, наша империя, ведомая интересами одного правителя, устраивает вас больше? — улыбнулся Астор. — Вот именно. Это стало ясно, когда вы заговорили о том, что ваш пантеон должен будет руководствоваться интересами державы, — усмехнулся Морбик, — Мало у кого хватило бы наглости так говорить о роли богов. Но вы знаете, чего хотите, и будете этого добиваться. Приглашая к себе мелких божков, которые за паству примут любые ваши условия, так ведь? — Мы будем рады любым богам, которые примут их, — поправил Астор. — Что ж, тогда мы принимаем ваше предложение, — торжественно заявил крыс-великан, и протянул свою огромную руку Астору, — Ну, с одной оговоркой. — Какой? — уточнил тот, остановив себя от рукопожатия. — Очевидно же. Власть сильного, — пояснил крысолюд, — Я говорю с тобой на равных, хотя ты слабее меня, но это потому, что у тебя есть господин. И сильнее ли он меня, нам ещё предстоит выяснить. Ты ведь можешь принять от его имени вызов на поединок? Если нет, ничего страшного, позже я брошу его лично, а до тех пор будем действовать сообща. Астор пожал его лапищу, даже не стараясь жать крепко — все равно это что слону комариный укус. — Насчет его победы у меня сомнений нет, — ответил он. * * * Всю ночь Астор изучал историю города за последние декады со слов Стаи Браттаса. Выходило, что застой в городе сменился разрухой уже очень давно, больше двадцати лет назад, как раз, когда действующий архонт был впервые избран на должность. Тогда здесь действовали две бандитские группировки: Морские Волки — пираты, фактически захватившие порт и превратившие его в пиратскую бухту, и Патриции — городская знать, пытавшаяся сопротивляться их влиянию насильственными методами. И у тех, и у других было множество сторонников, и в процессе дележа власти они избрали архонтом того, кто был просто не в состоянии контролировать законность методов их борьбы. Вскоре стража захлебнулась в коррупции. Часть стражников перекупили пираты, часть — патриции, а оставшиеся вдруг выступили третьей стороной, организовав Народное Ополчение. Они быстро низвергли Патрициев, но в процессе понесли большие потери и отложили разгром Морских Волков. В это же время в город прибыл Морбик с пятерыми товарищами и начал вербовку. Морские Волки подмяли под себя большую часть города, но в их собственных рядах произошел раскол: вербуя к себе местных жителей и вооружая их, но при этом используя как расходный материал, они практически сами создали банду Рыбаков, которые подняли мощное восстание, перебив пиратов и заняв их место. Рыбаки закрепились в портовом районе, и с тех пор заботились лишь об укреплении своих позиций там. Они по-прежнему вели дела с заезжими пиратами, что давало им приток ресурсов, которых не было больше ни у кого. Большинство пиратов, бежавших от рыбаков, перевербовались в Стаю, дав хороший приток живой силы. Однако это же привело к конфликту Стаи с Народным Ополчением: последние хотели нанести по Морбику превентивный удар, опасаясь возвышения третьей силы, однако противостояние затянулось. Народное Ополчение обескровливалось все сильнее, в то время как Стая, не требующая от населения никаких ресурсов, кроме еды, набирала популярность. В конце концов Народное Ополчение допустило к власти оголтелых расистов, которые считали, что в городе стало многовато нелюдей, и надо их гнать в шею, а ещё лучше — сразу закапывать. После этого они остались в меньшинстве, так как нелюди в составе банды «неожиданно» не признали таких руководителей. Когда дело дошло до притеснений даже сатиров, которые веками жили с рибасками бок о бок, те ударились в другую крайность: они организовали банду Молчунов, которые обвинили во всех бедах города уже рибасков, заявив, что если бы не их хваленая свобода слова и прочие права, город жил бы себе нормально, так что всем нужно заткнуться и жить уже под властью одного сильного лидера, а не выборного марионеточного архонта. Молчуны легко разделались с остатками Ополчения. В результате человеческое население города сильно поредело, так как бежать бывшим Ополченцам было некуда: ни Стая, ни Рыбаки не были готовы принять их с их идеями. Но с другой стороны, и Стая, и Рыбаки принимали к себе нормальных людей охотно, так что Молчуны не могли не конфликтовать с ними. Молчуны начали вести тоталитарную политику, что обескровило город полностью: они забирали мужчин с полей, утверждая, что это даст им преимущество, воспользовавшись которым они установят мир под своим правлением, и тогда уже всем можно будет вернуться на поля. И вообще, если убить всех рибасков, еды нужно будет меньше. Стая не могла не ответить симметрично, поскольку с таким численным преимуществом Молчуны просто успешно грабили их районы и поля, ведь они могли распределить силы по большему количеству точек. В результате единственным поставщиком пищи остались Рыбаки, которые впервые за много лет сдали позиции, так как грабить их пришлось и Стае, и Молчунам. И наконец, в этом голодающем, изможденном хроническими бунтами и войнами банд городе, появился последний признак конца: молодая банда Беспризорников. Сироты, беспутные подростки и молодые люди, обозленные на весь город, создали собственную банду, но не составили никакой четкой программы кроме «мочи всех». Остальные не считали их за банду, но чем дальше, тем меньше в этом оставалось силы фактов и тем больше — показного нежелания признавать очередную проблему. Перебить их — оставить город без будущего. Не трогать их — отдать будущее в лапы анархии. Запугать их… Морбик пытался, но Беспризорники оказались настолько заряжены мрачным фатализмом, что никакие методы, кроме убиения, их не впечатляли, да и смерти соратников их только раззадоривали. Более того, к ним все больше стекались и взрослые — из тех, кому уже совсем нечего терять. А таких становилось все больше и больше. Выслушав все это, Астор остался в глубоком шоке. Судя по услышанному, этому гиблому месту оставалось быть населенным пунктом года два от силы. Его не было смысла захватывать и удерживать. Будь он правителем, он бы просто ввел сюда войска, перебив всех, не выказавших немедленно знаки лояльности. Но Физополь был действительно богами забытым городком, и некому было прекратить эту вакханалию бессмысленного насилия. Ну, до сих пор. Но с другой стороны, ситуация была такова, что проиграли в этой войне все. Морбик понимал это, так что его желание пойти навстречу плану Тореля было разумно. Если и остальные это понимают, то Тореля будут славить как спасителя, ведь с его помощью все фракции смогут получить желаемое. Да, жизнь здесь не скоро станет нормальной, но по крайней мере жизнь будет. С такими мыслями на следующее утро он отправился на встречу с Рыбаками. Сопровождали его, конечно же, члены Стаи, поскольку теперь без охраны он бы за порог не ступил. Напоследок он попросил у Морбика собрать остальных глав банд на общем совете. Включая Беспризорников. Если он правильно понял ситуацию, то был шанс, что все согласятся. Возможно откажутся Молчуны, возможно — Беспризорники, но тогда объединенных сил Стаи и Рыбаков точно хватит, чтобы разделаться с остальными. В конце концов, изоляция города закончилась — теперь он станет владениями Тореля, так что потерю такого числа живой силы можно будет компенсировать извне. Рыбаки встретили его достаточно радушно, с ходу показывая, что очень заинтересованы в переговорах. Их штабом оказалась бывшая таверна, построенная прямо у пирса. Там помимо «солдат» в смехотворно стилизованных «доспехах» его ждал средних лет мужчина с густыми усами толстого волоса в одежде моряка. Назвался он Сабьяном. Он не был главой Рыбаков, но был уполномочен во всех вопросах. Расшаркавшись и представив предложение Тореля, Астор послушал и его точку зрения на дела в Физополе. По мнению Рыбаков, город не был обречен. Ну, то есть, не были обречены Рыбаки. Они много лет работали над интересным проектом, который должен был вернуть городу торговое значение, и теперь им нужно было лишь дождаться, когда остальные жители, наконец, перебьют друг друга за последние крохи еды. Или умрут от голода. Таким образом, главное — сдержать их натиск ещё несколько месяцев, а потом… План Рыбаков оказался хорош. Даже по меркам Астора хорош. Они сделали ставку на жемчуг. Они научились растить моллюсков и собирать драгоценный товар. Более того, экспериментируя с другими обитателями моря, они нашли коралл, светящийся в темноте, который тоже неплохо рос в этих водах. Осталось всего-ничего — заключить сделку с каким-нибудь Домом Артании, чтобы обеспечить поставки Гильдии Ювелиров. Ну или… Сделка с Торелем тоже устраивала их. Но с оговоркой. Они требовали город себе. Без Стаи. Без Молчунов. Без Беспризорников. Без архонта. Главарь рыбаков хотел стать правителем. В конце концов, если ты превращаешь задницу мира в прибыльное поселение, то только справедливо, что после этого ты снимаешь сливки, так ведь? Астор удивился тому, что даже рибаски соглашались на подобное, но ему это было на руку. Осталось лишь уточнить, готовы ли Рыбаки объединить силы со Стаей, если Молчуны и Беспризорники выступят против присоединения? Они были готовы. * * * Совет собрался в ратуше. Эта территория была нейтральной многие годы, так что лучшего варианта никто не мог предложить. Архонт хотел было возразить, но счел более безопасным для здоровья просто спрятаться в подвале. Астор, проходя по затихшим, но все ещё уютным коридорам, чтобы проверить помещение перед собранием, с недоумением вспомнил, как вчера тот предлагал ему политическое убежище. Как давно хоббиты не выходили за изгородь? Они вообще в курсе, что происходит снаружи? Или это был отчаянный шанс привлечь внимание иностранной знати? Морбик прислал представителя, тоже крысолюда, упомянутого им Мелкого. Он был очень молод, лет двадцати на вид, так что оставалось лишь удивиться, что он прибыл в Физополь ещё десять лет назад. Зато прозвище становилось вполне понятным. К облегчению присутствующих, по телосложению он скорее напоминал капитана Фриска, чем амбала Морбика (разве что шерсть на полуголом теле была серой, а не бурой), так что никто уже не переживал, что совет может закончиться безнаказанной гибелью всех остальных участников. А перед советом переживали все, так как и Рыбаки прислали Сабьяно вместо главы, и Молчуны ограничились заместителем — кентавром по кличке Топотун, явно выбранным за свой грозный вид, а не за ораторское искусство. Когда-то он, видимо, был цивилизованным городским жителем, но сейчас отличить его от степного дикаря можно было лишь по неровной выбритости: видимо, услышав, что на переговорах будет важная шишка, он потратил целый вечер на борьбу с бородой и усами, чтобы выглядеть поприличнее. А вот лидер Беспризорников пришел сам. Анджело, шестнадцатилетний подросток в рваной одежке и с горящим ненавистью взглядом, был, что удивительно, не рибаском. Астор с ходу вообще не мог понять, к какому народу он принадлежит. Долговязый, белобрысый, голубоглазый, чертами лица он напоминал помесь одаменка с андором. Из-под засученных рукавов виднелись татуировки: бессвязные буквы и черточки, явно счет чему-то. — Итак, господа. Мы собрались здесь, чтобы обсудить будущее вашего города… — начал Астор, но его перебил Топотун. — А ты кто вообще такой, чтобы его с тобой обсуждать? — Посол господина Тореля, хозяина Степной Башни, — пояснил тот, удивленный, что с первого раза не стало ясно. — Я не про это. Я про то, что мы про твоего Тореля в жизни первый раз слышим, с какого перепуга нам вообще с тобой что-то решать? — задал разумный вопрос кентавр. — Мы скоро все сдохнем здесь, — пообещал Мелкий, глянув исподлобья на кентавра, — И кстати, стараниями Молчунов. Стая будет слушать Тореля. Или кого угодно другого, кто предлагает разумный выход. — Я не про это, крыс, — кентавр помедлил, демонстрируя наморщенным лбом работу мысли, — Типа… его привезли в город кто? Рыбаки. Так откуда мне знать, что этого Тореля он не придумал? Он же может быть просто их человечком. Астор мысленно ругнулся. Теперь план, предполагавший передачу города Рыбакам, из его уст точно будет звучать неправильно. Надо было как-то замять этот момент, но как? — Морбик сказал, что ему можно верить, Стае этого достаточно, — Мелкий откинулся на спинку стула, заложив руки за голову и прикрыв глаза, демонстрируя, что обсуждению это не подлежит. — Я, как представитель Рыбаков, заявлю, что с радостью приму выход, предложенный «нашим человечком», — усмехнулся в жесткие усы Сабьян, — И раз Стая в кои-то веки с нами… — он развел руками, давая понять, что мысль ясна. — Вы же можете послать кого-нибудь в Кираполь, — предложил Астор, — Кентавр за два дня может быть обернется. Мы можем подождать. Там вам подтвердят. — Ага, а засаду уже поставили? — продолжал упрямиться Топотун. — Заткнись! — вдруг стукнул кулаком по столу Анджело, — Не тебе в этом кого-то обвинять. Это вы, суки, ставите засады! — Попрошу без оскорблений! — указал на него Астор, — Все и так знают, что взаимной ненависти у вас предостаточно. — Да чего ты знаешь?! — дергано повернулся к нему Анджело, — Ты не варился в этом говне годами! Тебе есть, куда уйти. А у нас… в одну сторону — степь, в другую — море, и никому мы нахер не нужны. А вокруг — сплошные дебилы, которые скорее сдохнут, чем признают свой идиотизм. — О, я так же в десять лет думал, — хихикнул Мелкий, — Ты не подумай, не над тобой смеюсь. Над собой. Потому что у тебя и правда все так, как ты сказал, не то, что у меня… Анджело замер, выискивая в этом нападку и подыскивая ответ, и в паузу вклинился Сабьяно: — Ладно, господин Келлиант, изложите уже свой план, а то мы так и переругаемся, его не услышав. Анджело выдохнул и немного осел, взяв контроль над эмоциями. — Да. Так вот… Молчуны хотят автократии — они её получат. Господин Торель будет именно тем деспотом, которого они желают получить. Беспризорники желают будущего — что ж, поселение на новом месте отведет их подальше от ненавистных сограждан. Стая тоже переедет отсюда. Таким образом все окажутся подальше друг от друга и смогут начать новую жизнь. Но! — Астор поднял палец кверху, — У вас совершенно нет запасов и материалов. За решение этих проблем господином Торелем, равно как и за землю, вам придется выступить в рядах его армии против хогритов. В худшем случае победят хогриты, но тогда вы хотя бы встретите конец с честью и достоинством, а не убивая друг друга за последние крошки пищи в обезлюдевшем городе. В лучшем же вы станете частью новой империи Тореля! — Чет я не понял, — нахмурился Топотун, — А почему это мы должны из города уходить? И что, Рыбаки его весь получат? — Потому что у вас нет ничего, а у Рыбаков есть порт, рыбный промысел и возможности для торговли, — пояснил Астор, — И если бы вы не забросили поля, вы может и могли бы здесь торговаться, но не теперь. — Стая согласна с этим, — подтвердил Мелкий, — Вы обрекли город, так что у вас нет на него прав. — Все, что делали Молчуны, мы делали для города! И не наша вина, что вы вставляли нам палки в колеса! — рявкнул Топотун. — А, то есть, когда вы шли убивать нас, нам надо было дружно утопиться? — удивился Сабьяно, — А раз мы так не сделали, то ответственность за все на нас? Знаете что, мы вообще-то согласны, что власть должна иметь один голос и не быть сменяемой по желанию левого заднего копыта каждого охламона. В этом плане между нами и Молчунами разницы нет. Разница в том, что мы скорее действительно утопимся, чем примем власть его главаря. Быстрее выйдет и безболезненнее. — А ты что скажешь? — обратился Астор к Анджело, — Вы рассмотрите возможность покинуть город и перебраться на новое место? Ну, или если вам так хочется продолжать сражение со всем своим пылом, то у нас полна степь хогритов для этого. — А вам не насрать? — с иронией воскликнул подросток, — Вы же все равно сделаете как хотите, и плевать, что мы об этом думаем! Эти дурацкие войны за громкие слова, пустые обещания и в глаза никем не виденные идеалы… На них всем плевать, как и на нас. Все, что мы можем, это сдохнуть с шиком, забрав с собой побольше дебилов! — Слышь, парень, — открыл глаза Мелкий, — Хочешь сдохнуть с шиком — принимай предложение. Хоть сдохнешь не просто так, а за честную плату. А кто-то ведь и выживет. — Слышь, крыса, ты может и уломал меня сюда прийти, но я не вижу здесь ничего нового. Сдохнуть тут, сдохнуть там — какая разница? — обкусанные ногти белобрысого нервно ковыряли столешницу, и было видно, что терпения у него осталось мало, — Я сдохнуть не боюсь, не то что ваши боссы. А что касается предложения… Я с самого детства теряю друзей. Не родных, нет, они все первыми померли. И из-за кого? Из-за дурацких культистов, — он указал на Мелкого, — Которые все такие крутые, но решительно всем дать пизды ссут, так что все свои возможности упустили, а по ходу только масла в огонь подлили. Из-за дурацких расистов, которые меня бы с говном сожрали, если бы дотянулись. Из-за портовых домоседов, которые только и ждут, пока все сдохнут, и даже к себе не пускают — рыбы они на всех не наловят, видите ли… да насрать им на всё, что их не касается! — чем дальше он говорил, тем меньше в его голосе было ярости. Он ежесекундно ждал, что кто-то его перебьет, но Астор упреждал любое движение со стороны самым суровым взглядом, какой мог изобразить, и это, к удивлению силаранца, работало. Анджело, окрыленный тем, что его действительно слушают, обратился уже к нему, — И из-за всего быдла, которое уже столько лет продолжает работать на любого, кто наобещает побольше и всегда готово разбить голову соседа, лишь бы убедить себя, что что-то делает для будущего. Ну… Твоё лицо здесь в новинку. Обещания тоже новые. Вот только кончится все тем же, не правда ли? — Интересный взгляд, — склонил голову Астор, — И очень похож на то, что видно мне со стороны. Но разница именно в том, что у моего господина есть ресурсы, чтобы подкрепить его лозунги. К тому же, если ситуация безвыходная, то вы как минимум ничего не потеряете. — Это да, терять нам нечего, — нашел в себе силы улыбнуться Анджело, — Всем здесь нечего, просто не все это ещё поняли. Но я хочу видеть разницу! Такую, которую смогу показать своим братьям. — Разница очевидна. Меньше буковок на руку набивать, — ответил Мелкий, — Тут видишь ли какой расклад. Мы с Рыбаками уже договорились. И пойдем мочить всех, кто против нас. А вместе мы сильнее остальных. Так что варианта два: ты с нами или против нас. Все это закончится, и выжившие вздохнут с облегчением. Так вот… пойдешь против — поступишь как дебил. Потому что трупов будет больше. А сил меньше. Даже если победите — не выживете. Зачем вести себя как дебилы, которых ненавидишь? Анджело медленно поднялся, и вслед за ним подскочили все, кроме Мелкого. Подросток так же медленно подошел к крысолюду, который гостеприимно развернул к нему стул и развел руки в стороны, давая полную возможность ударить. Белобрысый постоял, глядя на него горящими глазами, но когда поднял руку, вместо кулака протянул раскрытую ладонь: — Ну, да. Дебильно бы сдохли. Спасибо, что напомнил. Тот пожал её, после чего глянул на кентавра: — Ну все. У вас просто нет другого выхода. Топотун мрачно кивнул: — Теперь — да. — Ну что ж, тогда… — Астор быстро нашел повод слинять из города как можно скорее, — Мне нужно срочно выдвигаться закупать вам гуманитарную помощь. Только составим договор… Кто-нибудь будет так добр вытащить архонта из подвала, мне нужна его подпись? * * * Вскоре лодка Рыбаков уже везла Астора в Идриполь, последнюю из трёх приморских колоний. Теперь Астора сопровождали не только обычные спутницы, но и парочка мускулистых когтистых крысолюдов в набедренных повязках, а то мало ли что. Рыбаки, что удивительно, своих охранников с собой не дали, хотя изначально он хотел взять именно их. Астор так понял, что банда просто хотела сохранить как можно больше рабочих рук, ведь по условиям соглашения они должны были обеспечить остальным питание, пока не подойдет государственная поддержка. Сестра Пикши от такого исхода была просто в восторге. Сойдя на приветливый причал, Астор сразу же увидел признаки жизни в городе: артанийский корабль, выпивохи на входе в портовый кабак, грузчики с ящиками… — Ох, ну хвала богам, наконец-то! — с довольным прищуром выговорил он. — Чего «наконец-то»? — не поняла Пикша. — Наконец-то мы в нормальном городе! О, боги, пусть хоть здесь все будет просто, умоляю! — воздел он руки к небу. — А что тебя там не устраивало? — тоже щурясь, но от солнца, уточнила кобольдша, — Ты там решил все вопросы за два дня! Ей богу, все эти серьезные головорезы тебе сами в руки упали, можно сказать. Только твою сказочку про доброго Тореля заслышали, и всё — можно упаковывать. Если это не была помощь богов, то я уж не знаю, что может тебя порадовать. — Два дня?! Сами в руки упали?! — с распахнутыми глазами обернулся к ней силаранец, — Да я в жизни не был настолько перепуган творящимся вокруг! Эти два дня мне лет пяти жизни стоили! — Пф, проблемы больших смертных, — только и фыркнула та. — Ладно, пошли искать ратушу, — выдохнул он. * * * Пикша и Мина дожидались снаружи. Им предлагали подождать в специальной зале, но теперь помимо сексуально одержимой рабыни в их компании были два потакающих ей самца, а этих троих оставлять скучать в одном помещении было немного неприлично. Так что пришлось послать их в ближайший переулок и скучать у парадного входа. Кобольдша решила в кои-то веки разговорить Мину, и уже добилась кое-каких успехов: — Так, ладно, а хобби у элитного товара Гильдии работорговцев может быть? — спросила она. — Да, почему нет? Свободное время иногда остается, — отвечала кошколюдка, — И лучше занимать его чем-нибудь продуктивным, — но тут она скромно потупилась, — Правда, я тратила его на помощь с малышами. Но… это тоже поднимает цену! Уход за детьми — важная обязанность. Пикша не нашлась, что ответить. Рабыня казалась ей скучной. Настолько правильной и безынициативной, что даже разговор толком не клеился. — Ладно, слушай… — кобольдша опасливо оглянулась, будто опасаясь подслушивания, — А взрослого раба там могут воспитать? — Да, но услуги тренера стоят хороших денег. В зависимости от изначального и требуемого качества товара, — кивнула кошка. — А если изначальный товар… на голову больной? — она кивнула в сторону ближнего переулка. Мина поняла, о чем речь, и сперва удивленно вскинула брови, но потом уверенно кивнула, посмотрев на кобольдшу с поддержкой: — Это лечится. Телепатией. — Нет, мы к телепатам обращались, — понурилась Пикша, — Эта сука настолько испорченная, что они к ней в голову боятся соваться. — В Гильдии этим занимаются вампиры, — спокойно ответила Мина, — Их не смутишь таким материалом. — Звучит как план… вопрос в цене, — пробормотала та. Дверь ратуши распахнулась, выпуская Астора, который довольно потянулся, купаясь в вечернем свете: — Добрый вечер, дамы! Ну что, дело сделано! — Уже? — удивилась Пикша. — Ага. Захожу я такой, а там архонт, — затараторил силаранец, — «Ой, подождите, давайте пригласим видного горожанина на чай!» Подождали, и тут приходит представитель Дома Нарбас, и такой: «Ой, Торель хочет этот город себе? Вы знаете, это определенно пойдет на пользу местной экономике! А знаете, что ещё пойдет на пользу местной экономике? Пошлинные льготы Дому Нарбас!» А я такой: «Ой, вы знаете, я настолько обеими руками за местную экономику, что даже хочу поднять экономику соседнего Физополя, а заодно и Степной Башни! Мне нужно-то всего-ничего — кучу еды на кучу людей, почему бы не оформить её стоимость как дополнительный вычет из пошлин дома Нарбас?» А он такой: «Вы, господин Астор, многого просите, но провизия в последние десять секунд резко подскочила в цене, раза в три, так что я согласен!» А я такой: «Я слышал, что только в полтора». На двух сошлись. И архонт такой: «Ах, экономика моя-экономика, теперь-то точно как на дрожжах вверх попрет, вот моя подпись, горожане не возражают — зуб даю». Вот! Вот что такое «само в руки упало» и «помощь богов»! — Я начинаю тебя ненавидеть, — надулась Пикша, скрестив руки на груди, — И почему кому-то все дается так легко, пока остальные потом, слезами и кровью все добывают? — Не путай ненависть и зависть, дорогая, — легкомысленно ответил окрыленный успехом Астор, — И держись меня. Тогда и тебе достанется, — он протянул ей мешочек с монетами. — Ну… спасибо, — удивилась она, отбросив раздражение, — О, серебро! Ещё один мешочек он передал Мине, обрадовавшейся как ребенок не столько самим деньгам, сколько вниманию хозяина. — Ну что, девочки, пошли, поднимем благосостояние местных продавцов? — подал он им руки. * * * Ксантор не ожидал, что после Сходки его завалят письмами, но репутация главного местного спеца по драконам делала свое дело. Кажется, вся Артания зажужжала подобно растревоженному улью, и теперь готовилась таскать мёд со всех сторон. В том числе путем подыгрывания этому Торелю. Кое-кто уже даже сделал первые шаги. Вот, например, письмо от Вадильо Нарбаса, главы дома, который практически отдал дракону Идриполь, где подешёвке чинил корабли и содержал склад. Не без выгоды отдал, разумеется, особенно с учетом того, что владеть им сам не мог (Дома Артании не имеют права владеть землей вне артанийских полуостровов… что не значит, что они не могут держать на чужой земле все рычаги управления в своих руках, если только не делать это слишком уж нагло). Зачем Ксантору было это знать, маг и сам не понимал. Видимо, Дома ожидали, что если они отколют какую-нибудь глупость, Ксантор их поправит… что ж, пожалуй, что и поправит. В конце концов, когда ещё посмотришь на такие чудеса кооперации обычно лающихся и кусающих друг друга артанийских заправил. Что ему нужно было на самом деле, так это аккуратно направить их в нужное русло. Работа тонкая, но важная. Такого шанса не выпадало ещё никогда, так что момент нужно было ловить. На каждое письмо Ксантор отвечал, обращая внимание глав Домов на важные для него детали. Да. Торель оказался подарком судьбы. Маг никогда не думал о себе, как о настоящем главе артанийского Дома. Дом Ксантор был фикцией, очевидной для всех и каждого, но… в его голове ничуть не слабее, чем у прочих Пиратов Высшего Общества, как он шутливо называл коллег-глав Домов, звучал голос из прекрасного далека, манящий в Интересные Времена. Отсчет пошел. Фигуры занимали позиции. Паутина Судеб приближалась к хаосу. Ещё немного, и все станет возможным.