Драконьи развлечения

Пусть Торель и вернулся, однако тут же с головой ушёл в колдунство. Запершись с Изорой в одной из подземных комнат, он велел не беспокоить его ничем, кроме еды и питья. И пусть весь мир подождёт. Торд не был этим доволен, но находил светлую сторону хотя бы в том, что после этого всего драконы должны по идее стать эмоционально стабильнее. Глядишь, Изора и правда перестанет оставлять в коридорах влажные следы и хищно облизываться на любое живое существо, а её брат перестанет из-за этого переживать. Промедление ожидалось не слишком долгим. Торель прикинул объем работ на трое суток, но учитывая его неопытность, дело могло занять и больше времени. По пониманию Торда, он мог позволить себе такое. Необходимый минимум приготовлений к войне уже был выполнен. Кентавры всё ещё организовывались, но большая их часть уже была собрана. Проблем они доставляли всё меньше, и личное вмешательство требовалось всё реже. Жители приморских колоний прошли курс молодого бойца и были способны сколько-нибудь продержаться в обороне. Укрепления стабильно росли, отстраиваемые кобольдами и наемниками. Гонцы сообщали, что с юга идут подкрепления и поставки припасов, но их прибытие ожидалось не раньше, чем драконы разберутся в своих письках. Тем не менее, Торд все равно чувствовал досаду. До сих пор жаловаться на излишек свободного времени ни разу не приходилось, но теперь наконец ему становилось нечего делать. Было бы неплохо, если бы дракон нарезал ему заданий перед тем, как изолироваться с сестрой. В прошлый раз, когда тогда ещё вождь решил, что можно расслабиться и подождать, дело кончилось его свержением, и обжегшись на молоке, кентавр испытывал жгучее желание дуть и на воду. Но что бы такого затеять прямо сейчас, чтобы не перелопатить устаканивающийся порядок, он не мог придумать. Он решил лично взять на себя обязанность доставлять еду драконам. Так он мог примерно прикинуть, как идёт процесс. Выглядело всё вполне нормально: Торель лежал без движения на Изоре, присунув ей, и сквозь зубы бормотал мантры саркистики, магии плоти. Та не шевелилась совсем: видимо, Торель отключил её, или даже взял контроль над её телом. Торд похлопывал самца по плечу, обращая на себя внимание, и закидывал еду в синхронно обращавшиеся к нему открытые пасти. Сам он при этом недоумевал, как Торель решил проблему отходов, но наверняка тот подумал об этом заранее. Однако уже на второй день Торд начал беспокоиться. Торель теперь гораздо дольше реагировал на внешние факторы, а его движения при этом стали более дёргаными. Вмешиваться было нельзя, так что оставалось лишь тревожиться молча. На утро третьего же дня, Торд понял, в чем проблема и что дело плохо, едва войдя в комнату. От лежащих драконов подтекали струйки крови, засыхая в желобках кладки пола, а на чешуе Тореля были заметны пятна поблекшей и отслаивающейся чешуи. Поскольку внешних сил здесь задействовано быть не могло, причина у такого могла быть только одна: отдача. Если ты влияешь на мир своей волей, не думай, что контролируешь его полностью — эту истину маги познавали, как только добирались до сколько-нибудь серьезных способностей. Каждое изменение, вносимое магом в мир, вызывает в мире другие изменения, спонтанные и непредсказуемые. Конечно, настоящие мастера умели балансировать свою магию так, чтобы одно заклинание вмещало в себя как основной эффект, так и дополнительный, который и выполнял роль отдачи, но подобное было сложным даже для опытных магов. Кентавр замешкался перед тем, как похлопать господина по плечу. Парень явно ни разу не сталкивался с этой проблемой ранее. Увы, так устроен мир: если ты хочешь управлять им с помощью магии, будь готов к тому, что отдача скомпенсирует уровень твоего контроля. А Торель занялся действительно сложным (по его меркам) делом. Торд даже ощутил укол вины: дракон был чертовски талантливым учеником, а учитель не обеспокоился тем, чтобы заранее дать ему настолько сложную задачу, чтобы тот ощутил отдачу по полной. В Гильдии Магов Ринха подобный урок преподносили каждому ученику, показавшему свой потенциал. Когда юный маг становится готов к настоящим чудесам, учитель должен предложить ему совершить чудо. И помочь справиться с отдачей. Если этого не сделать, ученик может решить, что ему всё по плечу, и не только погибнуть из-за своей самоуверенности, но и обречь на гибель всех вокруг себя, если не повезёт. Но теперь было немного поздно. Оставалось лишь надеяться, верить и ждать. И продолжать кормить: биомасса в таких делах всегда кстати. Однако стоило ему прикоснуться к плечу ученика, как его будто ударило током. В глазах помутнело, сердце сбилось с ритма, а желудок принялся судорожно сокращаться (к сожалению или к счастью, блевать кентавры не могли из-за слишком длинного пищевода). Еле устояв на подкашивающихся ногах, Торд чуть ли не на ощупь накормил дракона и проковылял к ближайшей стене, привалившись к ней и судорожно втягивая воздух в начавшие истекать кровью лёгкие. Да уж, вовремя он задумался об отдаче. Сомневаться, что именно она ударила по нему, не приходилось. Торель явно работал второпях и не пытаясь сделать свою магию как можно более эргономичной. Учителя в Гильдии Магов Ринха за такое могли и посохом по голове приложить. Это называлось «грязной магией», и дракон использовал её на всю катушку. Видимо, долбаная драконья устойчивость к магии помогла этой парочке избежать серьезных последствий для себя, а поскольку никто кроме Торда сюда не заходил, именно он словил всё скопившееся напряжение магического поля. Подобное ощущение было ему знакомо: организм будто взбунтовался, ткани мигом утвердились в превосходстве над соседями и теперь шли кто в лес, кто по дрова. Учитель уже показывал ему такое когда-то, и тогда помог справиться с последствиями. Нужно было сосредоточиться и вернуть контроль себе, но в этот раз всё оказалось гораздо хуже. Даже мозг пошёл в разнос. Кое-как он выковылял из помещения, упал, с трудом поднялся и, опираясь на стену, пошел в свою спальню. Единственное, чего он сейчас желал, это возможности лечь и отрешиться от мирского, вернув своё тело в норму. — Господин Торд?! — с трудом расслышал он звенящими и трещащими ушами голос Кальпера, — Что с вами?! Мерин оказался рядом, и с готовностью подпёр бывшего вождя, помогая удержаться на ногах. Торд с благодарностью облокотился на него и пошёл чуть ровнее. Язык распух и еле ворочался, но кое-как он смог пробормотать: — В хпальню… Путь показался вечностью. Кальпер что-то обеспокоенно спрашивал по дороге, но бывший вождь не утруждал себя даже слушать, пытаясь удержать сбившееся с ритма сердце в рабочем состоянии, и только невразумительно мычал, сам не зная зачем. Наконец, дойдя до своей лежанки, он позволил себе расслабиться и свалиться. Дело было плохо, это он чувствовал, но уверенности в том, что всё поправимо, всё равно было не занимать. Махнув рукой Кальперу (точнее попытавшись, и получив судороги в плече), Торд вырубил большинство органов чувств и принялся за дело всерьез. * * * Переполошенный Кальпер вылетел из башни стрелой и помчался искать Золушку. — Чё случилось? — спросил его один из кентавров-телохранителей, здоровяк Гур. Телохранителей Кальпер завёл недавно, и не столько потому, что они так уж были ему нужны (в конце концов он был сильнее большинства здешних жеребцов — то, что когда-то он ходил в любимчиках у Торда, оставило ему не только приятные воспоминания, но и замечательное во многих отношениях тело), сколько потому, что насмотревшись на свиту Ондбены, задумался о представительности. Из всех кентавров он выбрал двоих, Гура и Тихого. Гур хоть и выглядел как всем бугаям бугай, здоровенный, мускулистый и гривастый, при этом оказался на редкость добродушным типом, больше всего на свете любящим вкусно поесть. Амбиций же и сообразительности природа ему недодала, так что в своём табуне у него даже кобылы бывали лишь временами, пока другие жеребцы не отбирали. В общем, на лицо ужасный, добрый внутри, он имел максимально внушительный вид при минимальной тяге к самодеятельности. Идеально. Молчун же вообще был военным трофеем: хогритский полукровка, покрытый шрамами от плетей. Лучшим его достоинством был вырезанный язык. Впрочем, мрачная рожа с полубезумным взглядом была тоже приятна производимым впечатлением. Кальпер перевербовал его без особого труда: достаточно было пару раз его накормить, выходить от ранений и пообещать кобылу-другую, и всё. Это дитя неволи и войны исполняло любой приказ с такой самоотдачей, что Кальпер аж диву давался. — Не твоего ума дело, — ответил мерин, но решил всё же быть помягче и добавил, — Я своим-то не понимаю. — Ого! — впечатлился телохранитель и озабоченно потрусил рядом. — Эй, мерин! — вдруг скакнул ему наперерез какой-то жеребец, — Слышь, главный мерин! Ты какого хера моего братана мерином сделать велел?! — Иди в жопу, не до тебя сейчас, — честно ответил Кальпер, — Будешь досаждать — и тебя сделаю! Жеребец с дороги не ушёл, но и наезжать не продолжил, пытаясь осмыслить мудрёное словечко «досаждать». Можно было бы его обойти, пока он уразумевает, но что плохо в общении с кентаврами, так это то, что если не идти напролом, они быстро начинают считать тебя слабаком, как будто разница в размерах и видимости силы и так недостаточно этому способствует. Кальпер подождал пару секунд, после чего уверенно ткнулся столь невовремя возникшему недовольному грудью в грудь: — С дороги пшёл! — Ты, сопля, нарываешься?! — возмутился тот, с недоумением оглядывая мерина на две головы ниже себя, — Ну держись! Держаться, как и сдерживаться, Кальпер не стал, быстро выдав ему несколько ошеломительных ударов в голову, после чего поднявшись на дыбы и добавив копытами. Жеребец резво отпрыгнул назад с разворотом, чтобы отбрыкнуться, но мерин был резвее, двинувшись в том же направлении и ловко ухватив рукой конскую мошонку противника, от чего тот сперва дёрнулся, а потом затих, на глазах покрываясь холодным потом. — Слушай сюда, ушлёпок… — разъярённо процедил Кальпер сквозь зубы, — Тебе несказанно повезло, потому что у меня нет времени тобой заняться. Тебе повезло и в том, что я, видимо, ошибся, когда вообще решил оставить тебя жеребцом. В третий раз такой удачи не жди. Усёк? — Ладно, ладно! — ответил загнанный в угол противник, — Отпусти! — Ну, смотри у меня, — сжалился мерин, и на прощание выдал жеребцу звонкий шлепок по заднице. Тот оскалился, но отвечать не стал, предпочтя скрыться с глаз. — До этого хотя бы доходит быстро, — буркнул Кальпер и продолжил путь. Золушка как обычно игралась с числами. Поставки как продовольствия, так и новобранцев с юга увеличило для неё объем работы, но она всё больше наловчалась ориентироваться в них. Стоило мерину зайти в шатер, как следом за ним вбежала встревоженная Криста, нервно вереща: — Золушка, с папой что-то случилось! Я чувствую! Я знаю! Меня не пускают! — завидев Кальпера, она тут же схватила его за плечи и неожиданно тряхнула, — Это ты им приказал! Что случилось?! — Да успокойся ты! — он нервно сглотнул, заметив в её глазах проблеск такой решительности, какой ни разу до сих пор не замечал, — Это из-за драконов! Что-то с магией! И даже не проси, тебя я туда не пущу! Ладно Торд скопытится, но тебя… — Что значит «ладно»?! — возмутилась та, — Чтобы я такого от тебя больше не слышала! — Замолчите оба! — рассердилась Золушка, но тут смутилась и сбавила обороты, — Вы сами на себя не похожи. Надо же… как сильно вы изменились. — Блин, сейчас не время копаться в нас, — Кальпер раздраженно сбросил с плеч руки белой кобылы, — У нас проблемы. Очень большие проблемы. Торд зашёл к драконам, а вышел весь как пожеванный. — С ним большая беда! — вторила Криста. — И это мы ещё не знаем, что с драконами, — добавил мерин. — Надо проверить, — ахнула Золушка. — Нет! Не пущу! — упер руки в бока мерин, — Если Торда так покорёжило, то что будет с остальными? Не позволю туда соваться! И Торда трогать не позволю! Никто из вас не может им помочь. И всё, что мы можем сделать, это держать ровную морду и ждать, пока всё само собой разрешится. — А если не разрешится? — спросила Криста. — Тогда, ваше благородие, — ткнул её в плечо пальцем Кальпер, — Ничего не останется, кроме как объявлять нерожденного ребёнка господина Тореля наследником! Дракон уже успел завязать на себя слишком много всего, без него нам пиздец! Так что думать забудь даже нос свой совать к пострадавшим, пока хоть что-то не прояснится! Криста сжала кулаки, но по дрожащим губам было понятно, что она сильно храбрится. — Вам понятно, дамочки? — подвел итог Кальпер, — Улыбаемся, делаем вид, что всё в порядке, ждём разрешения ситуации. Всё должно идти как ни в чём не бывало, пока хоть кто-то из правителей не придёт в себя. — А если что пойдёт не так, валим всё на тебя? — с дрогнувшей улыбкой спросила Криста, — Так ты задумал? Кальпер раздраженно мотнул хвостом. — И перестань ко мне прикасаться, — велел он, — Сама не понимаешь, как всех раздражаешь, залезая в голову? * * * — Спасибо, господин кентавр! — Довольно щурясь, Кита поцеловала раздувшуюся головку конского члена и выбежала из-под брюха жеребца. Тот ответил что-то на своем языке, которого кобольдша не понимала и благодушно помахал рукой. Девушка резво отбежала к башне, лавируя между прочими обитателями лагеря, где, забравшись на составленные горкой ящики, присела и отхлебнула из только-что набранной пивной кружки. На новом месте ей нравилось всё больше: как будто было мало работать с драконами, так здесь ещё и можно было пить свежую, горячую ароматную сперму кентавра сколько влезет. В Артании на неё бы косо смотрели, а здесь все только рады были налить ей кружечку. Жаль, в последние дни драконы были чем-то заняты. Они заперлись в нижних комнатах башни и никого к себе не пускали. Почему-то кобольдша переживала из-за этого. Уже успев привыкнуть к близости этих великолепных существ, теперь она ощущала нехватку их общества. Конечно, можно было бы попробовать принести еду Госпоже Маленькой Драконице, но Золушка ей запретила даже заходить в её покои. — Эй, Кита, привет! — раздался знакомый голос. У входа в башню Кита заметила Пикшу, которая резво взобралась по ящикам к ней. Бывшая стражница выглядела необычно. Кита часто встречала её раньше, в Артании, и обычно держалась подальше. Уж больно та была нервной и замороченной. Но прямо сейчас она расслабленно щурилась и искренне улыбалась, принюхиваясь к содержимому её кружки. — Привет, — недоверчиво пробубнила Кита, прикрывая своё лакомство ладошкой. — Ну как там у тебя с драконами? — спросила та. — Они заняты, — ответила Кита, понурив плечи, — Мне к ним нельзя. — Ну, это и понятно. У них много дел, — разумно рассудила Пикша, — А знаешь, я слыхала, что тут ещё один дракон объявился. Это правда? Кита состроила сложную мину. Она и сама пока не понимала, как относиться к этому новичку, Цеппелю, а потому держалась от него подальше. — Это не дракон! — ответила она, — Увидишь — сразу поймёшь. — Вот те на. А кто тогда? — Не знаю. Увидишь — поймёшь. А ты… у тебя ведь есть дела? — с намеком спросила Кита, которой не терпелось вернуться к кружке. — Да нет. Астор пока разбирается, что изменилось в его отсутствие, а я почти уверена, что здесь ему пока ничего не грозит. — Это твой человек? — уточнила Кита. — Н-нет! — напрягшись, отмахнулась Пикша, — Не мой человек. — А! То есть, это ты его кобольдша? — Не-не-не, мы просто партнёры! — у Пикши странно забегал взгляд. Кита не понимала, почему та так реагирует, но понадеялась, что если ещё немного подавить на эту тему, Пикша наконец свалит. — А! Хорошо, когда у тебя такой большой и сильный партнёр! — невинно улыбнулась она, — А вы жениться будете, или так, просто партнерствуете? И тут она поняла, что перегнула палку. Вот теперь перед ней снова стояла та дёрганная кобольдша из Артании. Аж веко задергалось. — Слушай… — вкрадчиво начала она, — Я могу разжевать тебе что да как у нас с ним. А проще, могу всыпать тебе таких пиздюлей, что ты сама всё поймёшь. А можем просто закрыть тему и никогда-никогда ты больше лезть в неё не будешь. Последний вариант идёт? — Идёт, — пискнула Кита, и спешно ретировалась, с трудом не расплескав содержимое кружки. Пикша же, надув щёки, последовала за Астором, только что вошедшим внутрь башни. Да уж, решила из вежливости поздороваться… Лучше б мимо прошла. Однако за короткое время её отсутствия Астор уже успел начать какие-то разборочки. Сейчас он рассыпался в пространных возмущениях перед парой меринов-стражей, поставленных у покоев Торда. — При всём уважении, я не верю! Почтенный Торд сам способен отвадить от себя нежелательных посетителей, — вещал он, нимало не смущаясь тем, что кентавры ни слова не понимают, — И сейчас, когда наши блистательные господа с головой окунулись в чудеса, что даёт их магическое искусство, без чуткого внимания столь бывалого руководителя всё наше предприятие оказывается под угрозой. Мерины что-то отвечали, и хотя Пикша могла поклясться, что языка Астор не знает, он продолжал говорить, будто уловил смысл ответа: — Ваши оправдания бессмысленны! Я ещё мог бы проявить снисходительность к вам за подобное обращение со своей скромной персоной, ибо знаю, что милостью нашего государя мне воздастся за него сторицей, но не ждите подобного же отношения к тому факту, что ваши действия вредят всему государству! Пикша могла лишь догадываться, чего тот добивается. Например, хорош был вариант, что он просто на свой лад развлекается. Но тут послышался цокот копыт, и в коридор влетел Кальпер. — Астор! К Торду нельзя! — заявил он. — Ну наконец-то, дождался хоть кого-то ответственного, — закатил глаза силаранец, — Как ты объяснишь мне положение вещей? Почему я, одно из первых лиц в стране, не могу получить заслуженной своими потом и слезами аудиенцию? — Торд болен. Что-то случилось с ним у драконов. Я надеюсь, что сам-то он выкарабкается, но мешать ему не дам! Да и мало ли, что с тобой-то случится, первое лицо, — сердито пояснил он. — Ладно, а почему же он тебя оставил за главного? — скрестил руки на груди Астор. — Никого другого под рукой не оказалось, — повторил его позу Кальпер. — То есть, ты под руку подвернулся? — сощурился Астор, — Вот и вся заслуга? — Не начинай! — нахмурился Кальпер, недовольно помахивая хвостом, — Неужто есть на примете лучшая кандидатура? — и добавил пару фраз на кентаврийском. Астор как-то расслабился и выдохнул, бессильно разведя руками: — Что ж, не будем разводить возню за власть сейчас. Мы ведь патриоты. Только скажи мне, что именно происходит, какие у нас риски, на какие сроки мы можем рассчитывать, какие у нас планы насчёт Ондбены, кто займётся южанами и их обучением… — У нас всё ещё есть Цеппель, — выдал Кальпер, — Введём его в курс дела и на время побудет драконом при власти. — Это тот замечательный золотой дракон? — Астор оживился, — Я видел его лишь мельком, но он производит славное впечатление. Но есть одно но: захочет ли он освобождать место правителя после того, как надобность в нём на этой роли отпадёт? Конечно, у меня нет и малейшего повода сомневаться в его способностях и том, что он сможет привести державу к процветанию, раз уж он разделяет взгляды господина Тореля, однако я не хотел бы показаться неблагодарным, случайно посодействовав перевороту в столь сложной обстановке. — Ты… — Кальпер недовольно цокнул копытом, — Перестань. Не держи меня за дурака. И за слабака. Переставай пустословить. Объясняю в двух словах: сейчас мы делаем всё, чтобы остаться на плаву. А потом, когда хоть что-то станет более понятно, разберемся с последствиями. Так что идём к Цеппелю и намекаем, что господин хочет от него содействия. И если всё действительно пойдёт по пизде, то у нас по крайней мере останется дракон. Учитывая, сколько Торель трахается со своим гаремом, у нас есть хороший шанс, что даже в худшем случае у него будет хоть одна дочь. Для Цеппеля это возможность обеспечить преемственность власти. — Довольно продуманный план, — согласился Астор, почесывая подбородок, — Что ж, тогда я поспешу донести до господина Цеппеля, как значительна его роль в удержании стабильности государства в этот краткий период неопределенности… — Вот ещё, я сам! Ты же вечно где-то пропадаешь, откуда тебе знать, как здесь всё устроено! — фыркнул мерин, — Хочешь быть полезным — убеди гарем, что всё в порядке. — Как скажешь, — кивнул человек, и мерин удалился, что-то сказав напоследок стражникам. — Ты посмотри, каков наглец, — раздраженно пробубнил Астор подошедшей Пикше, — Значит, по его мнению, если я не знаю кентаврийского, то он лучше меня управится со всем? — Ты о чем? — не поняла кобольдша, — Я так поняла, тебе не очень интересно всё разгребать. — Милая моя, не важно, что мне интересно, а что нет, — снисходительно пояснил Астор, — Суровые времена требуют суровых мер. Ты его вообще слышала? Он настолько напрямую выдал мне свой план, что будь я Торелем, я бы его потом на месте казнил за государственную измену. Дикарь, да что он понимает в политике? — И что ты собрался делать? — Разумеется действовать сугубо в интересах своего господина, — снова расплылся в подобострастной улыбке Астор, — Например, стоит подстраховать этого столь полезного слугу, сгладив возможные неровности в его действиях. Но для начала следует взяться за те задачи, что были поставлены прямо: гарем Тореля не должен поддаваться тревогам. Так что мы идём наверх. — Что ты задумал? — уточнила Пикша. — Разумеется убедить госпожу Черрис, что волноваться не о чем, — улыбка Астора буквально сочилась ядом. — К ней же нельзя, — задышав взволнованней, напомнила кобольдша. — Но ты сама слышала, Кальпер велел мне успокоить гарем господина, а Черрис определённо в него входит. Я уверен, он сам осознает возможные последствия своего приказа и готов понести ответственность. — Астор, я понимаю, что тебе хочется ему напакостить… — Ты меня неправильно поняла. Я не хочу пакостить ему, это шло бы вразрез с моими собственными интересами, — продолжая лучиться деланым радушием, объяснял Астор, — Более того, я считаю, что события, которые произойдут в ближайшие дни, станут для него ценным уроком. — Да как бы там ни было, Астор, Черрис не похожа на Тореля с Изорой. Она тебя выпотрошит! — Пикша не на шутку распереживалась, семеня вслед за человеком. — Сомневаюсь. У меня на её счет доброе предчувствие. Почему-то мне кажется, что с её помощью ситуацию будет только проще держать под контролем. — Да почему ты так спокоен? — не удержавшись, повысила она голос, — Ты ведь даже не притворяешься, от тебя страхом не пахнет совсем! А от того мерина только им и несло. Может, ты недостаточно понимаешь ситуацию? — Нет, — Астор подмигнул ей, — Это он недостаточно понимает её. На чаепитии у архонта Физополя представитель дома Нарбас упомянул, что Гильдия Ткачей считает, будто сделки с Торелем могут принести большую выгоду как Артании, так и Торелю. Гильдия Ткачей — это аналог теургов-предсказателей из Ринхской Гильдии Магов. Если бы они считали, что власть Тореля под угрозой, они бы сразу рекомендовали поддержать будущего правителя. Я уверен, что Торелю пока что ничего не грозит. Кроме того, если бы что-нибудь случилось с Изорой, вряд ли бы скорбящий брат после этого был бы выгодным партнером, так что опять же, она в безопасности. Итого под вопросом остается лишь сохранность Торда, но на важные для артанийцев аспекты она не влияет. С этими словами он вежливо постучал в дверь покоев Черрис. Здесь стражи не было. Черрис явно дала понять, что не потерпит, чтобы кто-то ошивался у её логова, так что стражники вышли бы одноразовыми. А табличку, на которой было на нескольких языках четко написано «Посторонним плата за вход — жизнь!», он счел возможным проигнорировать. Изнутри донёсся глухой рык, и Астор, поправив волосы, с радушной улыбкой толкнул дверь. Драконица лежавшая в своём гнезде, грозно поднялась на ноги, оскалилась и с выпущенными когтями двинулась навстречу незваному гостю, который внезапно осознал, насколько идея была плохая, и теперь отчаянно пытался совладать с дрожащими коленями. Впрочем, с другой стороны, он понимал, что та специально движется медленно, чтобы спугнуть посетителей, ведь если бы хотела напасть, он уже осел бы копотью на стене лестничной площадки. Гораздо больше его смутила Пикша, которая со звериным оскалом встала перед ним, с мечом и щитом наизготовку. Он настолько удивился, что даже замешкался, прежде чем, вскинув руки в мирном жесте, начать говорить: — Госпожа Черрис, слухи о вашем грозном облике не лгали, но если бы я знал, что он не только грозен, но и прекрасен, я бы рискнул своей жизнью и нанёс вам визит куда раньше! Та замедлилась, и даже остановилась. — Златоуст… Неужто вы тут все так разговариваете? — Что значит все? — уточнил силаранец, пытаясь вылезти вперёд Пикши, которая в свою очередь снова и снова вставала между ним и собеседницей, — Я был бы только рад, если бы кто-то здесь мог бы воздать вам должное с помощью слов, но до сих пор не встречал. Впрочем, ваше общество способно вдохновить и косноязычного, так что не буду слишком удивляться. Черрис немного молча понаблюдала за их с кобольдшей перестановками, после чего велела: — Да определитесь уже, кто сдохнет первым! Или если вы так оба рвётесь, могу обоих зажарить вместе! — Я! — пискнула Пикша с дрожащим хвостом, и попыталась что-то добавить, но горло свело от ужаса и священного трепета, да и осознание собственной наглости ошеломляло. — Ха! — Черрис присела на пол, — Ну раз эта сопливая ящерица так уж хочет… А ты-то что за неё заступаешься? — Потому что её смерть не даст никому ничего, так не лучше ли ей отойти в сторонку и подождать? В конце концов, у неё есть те, кто нуждаются в ней, — намекнул подруге Астор, аккуратно за плечо отталкивая её к выходу, сопроводив это самым грозным взглядом, на какой был способен. Та нехотя подчинилась, но меч и щит не опустила. — Так вы что, шайка клоунов, развлекать меня пришли? — уточнила Черрис, — Если так, уносите ноги, пока целы, моё терпение не безгранично. — Если вам будет угодно, то я не погнушаюсь освоить низкое искусство клоунады, лишь бы потешить вас, но нет, я здесь по делу. — С делами иди к Торелю. Да, он деловой малый, — Черрис испытывала странное де жа вю от его речей. Так подлизываться не каждый умеет. — Увы, он настолько деловой малый, что сейчас ему не до насущных проблем. Собственно, его временное отсутствие — часть той проблемы, которая подтолкнула меня к столь волнительной встрече с вами, — с грустным выдохом сказал Астор, и сразу перешёл к делу, — Увы, почтенный Торд так же не в состоянии руководить. — Всё, можешь уходить. Мне скучно. Какое мне дело до того, кто там чем занят? — Спасибо, достопочтенная Черрис, — Астор поклонился, чуть дёргано из-за дрожащих поджилок, но голос его оставался ровным, — Я безмерно благодарен вашему решению оставить меня в живых. Непременно воспользуюсь вашим разрешением, когда наш разговор подойдёт к концу. Общение с Торелем научило меня тому, что драконьему слову можно верить, вопреки порочащим слухам об их лживости и низости, коими недалёкие пытаются оскорбить столь величественных и гордых существ. Но пока хотелось бы вернуться к делу… Черрис пару раз моргнула. Склонила на бок голову, и задумчиво проговорила: — Ты что, меня на слове ловить пытаешься? Самоуверенности тебе не занимать. Дальнейшее Астор запомнил даже слишком отчетливо. Драконица оказалась столь же юркой, как и Пикша. Стремительно подскочив, она крутанулась на месте, ударом хвоста с разворота отправив человеческое тело в полет. Он ещё не успел осознать боли в рёбрах, принявших на себя удар, а спина уже встретилась с дверями, закрутившими человека кубарем. Остановила полёт каменная кладка башни. Так Астор и остался лежать, пытаясь сделать вдох, боясь пошевелиться и благодаря богов за то, что голова не пострадала. Черрис же довольно хмыкнула, оглядываясь через плечо на возмущённо скрипящую дверь. И только потом вспомнила про кобольдшу, на ватных ногах стоящую у стены и с выражением неописуемого ужаса выставившую в её сторону меч. — Сходи, что ли, на помощь кого позови, — предложила она, — А то ведь и правда помрёт. Повезло дураку, что с лестницы не скатился. Пикша молча кивнула и тихонько по стеночке вышла, ни на миг не оборачиваясь к драконице хвостом. Лишь вне комнаты она отбросила оружие и рванула к скорчившемуся на полу, разевавшему рот в попытках вдохнуть человеку. — Идиот! — казалось, она готова добавить ему от себя, — Я говорила, что это дурацкая идея! Не надо было тебя пускать! Астор хотел бы возразить, но кобольдша нагло пользовалась перебитой дыхалкой. — А если бы насмерть?! — Астор мог поклясться, что в глазах у неё стоят слёзы, — Я тоже хороша… даже пошевелиться не смогла… Попытавшись ободряюще похлопать её, Астор обнаружил, что у него сломана рука. Насчет рёбер он тоже был уверен: что до сих пор стоящий в ушах хруст, что отдающаяся во всём торсе боль недвусмысленно намекали на переломы. Пикша присела рядом с ним на колени, совсем раскисшая, понуро свесив плечи, и принялась аккуратно ощупывать с трудом шевелящегося силаранца. Тот, наконец, потихоньку смог, морщась от боли, впустить в себя немного воздуха, и конечно же тут же пустил его на разговор: — Не бойся… Живой… — Ненадолго! Прибью дурака, — всерьез пообещала Пикша, — И где теперь тебе врача взять? — У Пташек… — предложил Астор, и кобольдша тут же вскочила, оставив ему лишь эхо торопливого топота по каменным ступеням. Дворянин сквозь стон улыбнулся. Да, вышло всё хуже некуда: его планы обломились ещё на первом шаге, а сам он на ближайшее время выведен из дееспособности. Но ему всегда приятнее было видеть светлую сторону ситуации. Оптимизм помогал выживать. И реакция Пикши хоть и не могла скомпенсировать всё, но в качестве утешительного приза ему вполне нравилась. * * * Золотого дракона Кальпер нашёл в стане мёртвых орков. В эту часть лагеря не совались даже кентавры, слишком уж жутко выглядели ходячие трупы, неподвижно севшие в шатрах в ожидании новой битвы. Потусторонний свет в их пустых глазницах потух, но видев его один раз, было сложно отделаться от бегущих по коже в их присутствии мурашек. Цеппель сидел в темноте с главарём орков, единственным, кто не впал в мёртвый сон до поры. Их глаза светились четырьмя пятнами, двумя желтыми и двумя бледно-голубыми, придавая обстановке настолько зловещую атмосферу, что Кальпер невольно сглотнул. Мертвец что-то вещал на своём языке, а дракон с распахнутыми глазами слушал, иногда взбудораженно помахивая хвостом и переминая лапы. Вошедшего они заметили не сразу. Точнее, может и сразу заметили, но отреагировать не сочли нужным, пока Кальпер не покашлял в кулак, одновременно привлекая к себе внимание и пытаясь отделаться от ощущения затхлости, вызванного запахом орочьих мумий. — Благородный Цеппель, у меня к вам дело, — сказал он на кентаврийском, и как и ожидалось, дракон ответил на нём же: — Тебе не стоило прерывать рассказа Граммаха. Извинись перед героем. Кальпер покорно склонился и пробормотал извинения, которые золотой охотно перевёл. Сам Граммах снисходительно махнул рукой. Без плоти Кальпер не мог понять, в каком он настроении, поэтому продолжил извиняющимся тоном: — Не хотелось бы вас прерывать, но ситуация очень особенная. Возможно, вам придётся некоторое время замещать господина Тореля, поскольку господин Торд после визита к нему… Однако тут его прервала Криста, влетевшая в шатер на всех парах: — Цеппель, Торд передает срочные распоряжения! — Он в порядке? — спросил застигнутый врасплох мерин. — Нет. Он надиктовал мне приказы через закрытую дверь. Входить к нему нельзя. Срочные приказы, — она продемонстрировала Цеппелю лист с записями, — Нужно доставить распоряжения подходящим к нам подкреплениям и проследить за их выполнением в течение по меньшей мере двух дней. Поскольку на лету у нас только вы, послать больше некого. — С Торелем всё в порядке? — тут же напрягся дракон, — Как-то всё подозрительно. Возможно, мне следует вмешаться… — А Раммаш не предупредил бы, если бы это требовалось? — удивилась Криста, которая была в курсе происхождения этого существа. — Нет. Я ему уже не принадлежу, — ответил тот, — А он не из тех, кто предлагает непрошеную помощь или загодя предупреждает о сложностях в мире смертных. — Вот как… Ну, наше дитя уверено, что папе ничего не грозит, так что сомневаюсь, — Криста умиленно улыбнулась, покосившись на свой лошадиный живот, — Сейчас нам нужно задержать подход подкреплений до того момента, как Торд восстановится. По расчетам, они и так не должны быть слишком уж скоро, но лучше перебдеть, чем недобдеть. — Ну хорошо, — Кажется, Цеппель был разочарован просьбой, однако возмущаться не стал, — Если так надо, то я сделаю всё, что в моих силах. Посмотрев на список распоряжений, он серьёзно кивнул, попрощался с Граммашем (который что-то разочарованно произнёс на своём языке и тоже затушил огонь в глазах, оставшись недвижимым), и взмыл в воздух. — Ура, всё налаживается, — с облегчением улыбнулся Кальпер, — Я уже не знал, за что хвататься. — Отец поражен Скверной, — мрачно выговорила Криста, — Скверной Плоти. Он знает, что делать, и справится, но если бы Цеппель почуял, то мог бы и убить его. Всё-таки он дух смерти. Так что лучше пусть пока побудет подальше от лагеря. — Скверной? Звучит страшно, — поёжился мерин, — Это что вообще такое? — Влияние Хтонической силы, — ответила кобыла, но заметив непонимание во взгляде собеседника, посоветовала, — Если повезёт, помрёшь от опухолей до того, как Хтоническая Плоть сожрёт твою душу. А если не повезёт, то переродишься в чудище и станешь её слугой. Не забивай себе голову, ничего такого, с чем папа не мог бы разобраться, по крайней мере в своём случае. Главное, к нему не соваться, а то он утверждает, что это заразно. — А… А я его до комнаты вёл… — побледнев, выдавил из себя Кальпер, — Дерьмище! Что мне теперь делать?! — Если бы ты заразился, Цеппель бы это уже почуял, — сказала Криста, но без особой уверенности, — Но если почувствуешь недомогание… Кальпер сразу его почувствовал. И ноги ослабели, и подташнивать начало, и в глазах поплыло, и руки задрожали. — А как… как можно проверить? — уточнил он. — Ох… Паникер! — Криста осуждающе покосилась на Кальпера, топая в сторону основной части лагеря, — Отец сказал спросить у силасского посла. Он жрец, ему боги подскажут. * * * — С ним всё хорошо, — с улыбкой заверил ящеролюд. Сейчас он больше всего напоминал орка из-за света в глазах, но после его вердикта мерину это уже не казалось жутким. — Хвала твоим богам, — обрадовался Кальпер, — Ладно. Жизнь все ещё налаживается. * * * Наладилась она ненадолго. Среди ночи, ближе к рассвету, Кальпера разбудили паникующие кентавры, лепечущие что-то про чудовищ в лагере. Выбравшись из башни, он увидел все признаки нападения: неразбериху, вооруженные отряды, несколько горящих шатров и панику на лицах тех, кому полагалось бы спать. Кентавры несли какую-то чушь, выглядя при этом жутко перепуганными. Они смотрели друг на друга с явным подозрением и не подпускали никого и близко. «Жеребцы превращаются в чудовищ!» — вот всё, чего Кальпер смог от них добиться. К счастью, быстро подскочили Вольные Пташки, которые уже знали про недееспособность Торда и потому вынуждены были координироваться с Кальпером. — Господин заместитель, вы в курсе происходящего? — с ходу спросил волколюд Вист, окруженный плотным кольцом охраны. — Нет, разве тут чего добьешься? – оскалился тот в досаде. — Тогда можете следовать за нами, мы покажем. Ситуация чрезвычайная, — решил Вист. — Хорошо, — мерин согласно потрусил рядом, — Если вкратце, что происходит? — Понятия не имею, господин заместитель, — легкомысленно улыбнулся волколюд, — У кентавров то ли помешательство, то ли какая-то волшебная болезнь, то ли два по цене одного. Сейчас покажем. — Волшебная болезнь… Не-е-ет! — у Кальпера волосы встали дыбом, — Неужто… Нам пиздец, нам пиздец! — Что, снова? Надеюсь, будет что добавить в послужной список, чтоб покруче звучало, — оптимизм сержанта наёмников только больше вымораживал мерина. К счастью, до ставки «Вольных Пташек» было недалеко. И там, в одном из шатров, Кальперу показали связанное в кулёк существо. Очевидно, это был кентавр. Вот только выглядел он и правда чудовищно. Тут и там тело покрывали бугрящиеся наросты-опухоли, топорщившиеся толстыми и редкими, будто стебли толстой травы, волосами. Кости местами проросли сквозь кожу, явив воспалённую кровоточащую плоть. Лицо же превратилось в сплошную кашу из кожаных складок, среди которых проглядывали деформированные зубы, пусть в основном сосредоточившись на месте бывшего рта, но отдельные вылезали даже изо лба. — Кошмар… — пробормотал Кальпер, то отводя взгляд, то снова заставляя себя получше рассмотреть существо, — Это… — Один из ваших, — пробасил вошедший под своды шатра Бычара, — Он перестал дышать незадолго до вашего прихода. Отмучался. В общем, такое случается со многими кентаврами. Час-другой, и вот результат. Я в недоумении, почему это выяснилось только сейчас, но паника поднялась быстро. — Все спали, — предположил Кальпер, — И только сейчас начали просыпаться. — От боли, да, наверное, — задумчиво кивнул Бычара, — Одно хорошо: подобное замечено только среди кентавров. Мы своих отослали подальше. Ваши приказы? Мерин сперва растерялся. Он пребывал в шоке, и представить не мог, что делать в подобной ситуации, но закрыв глаза и покрепче сжав кулаки, совладал с собой. — Перекройте вход в Башню. Это зараза, и никто не должен занести её внутрь. Отделите тех, у кого есть признаки этой дряни. Остальных разделите и ждите. Пусть все остаются в своих шатрах. Кто уже заражен — потерян. Главное, не растащить порчу по остальным. — Задача сложная, — признался Бычара, — Все в панике. Слушать вряд ли будут. А нас гораздо меньше. — Не бойтесь применять силу. Неподчинение — смерть, — выдохнул Кальпер, — И… придётся просить помощи у мёртвых орков. Наводить в лагере порядок оказалось делом кровавым, тяжелым и рискованным. По мере того, как лагерь пробуждался, всё больше кентавров обнаруживали на своём теле жуткие наросты и деформации, и паника распространялась. Кальпер носился взад-вперёд, стараясь как можно более твёрдым голосом объяснять, что нельзя разносить болезнь, что нужно отделить зараженных от тех, кто ещё не проявил признаков болезни, но чем дальше, тем меньше его слушали. В итоге всё пришло к тому, что безумная толпа собралась у стен башни, требуя срочно явить им Тореля или Торда. Вольные Пташки держали оцепление, но Кальпер понимал: скоро прольётся кровь, а когда это случится, вся толпа мгновенно озвереет и сметёт наемников, не считаясь с потерями. В конце концов он понял, что выбора не осталось. С переполненной адреналином и кружащейся от страха головой, он принял неизбежное и принялся проталкиваться через толпу. Его шкуру царапали кости, зубы и неадекватно толстые волосы, растущие из самых неподходящих мест; пачкали кровь, сукровица и гной, сочащиеся из жуткого вида язв; а хватающие его руки требующих объяснений кентавров не раз заставили его почесать кулаки о деформированные у кого ужасом, у кого порчей лица. Наконец, он добрёл до подножия, где что есть силы закричал: — Тихо! Разумеется, его не послушали. Он пробовал повторить, но с тем же успехом он мог бы пытаться перекричать гром. Однако тут сверху раздался громогласный рёв: — А ну заткнулись все нахуй!!! Подняв взгляд, мерин увидел вышедшего на балкон Торда. Тот тяжело опирался на перила, и выглядел таким исхудавшим, что узнать его можно было разве что по голосу. Разумеется, заткнулись все. — Господин! — с облегчением выдохнул Кальпер. Бывший вождь оглянулся на этот возглас и удивленно вскинул брови над впавшими глазами. — Ты какого хрена ещё жив? — спросил он, — Ты ж должен был сдохнуть первым! — Что? — не понял тот. — Ладно, разберемся… — буркнул Торд, и снова обратился к толпе, — Слушайте сюда, недоноски! Наш враг наслал на нас эту дрянь, и хрен что поделать. У вас два выбора: спокойно сдохнуть, или разнести её ещё шире. Я тут первый попал под удар, и просто не могу вылечить всех. Но кто будет её разносить, тот считай что сам убьет наших. То есть предаст. А это не по-мужицки. Ясно? Только последняя гнида такое выберет. Так что давайте без хуйни, хорошо? Я сделаю, что могу, но наш враг — не смертный, в отличие от меня, и силы не равны. И если кто хочет быстрой смерти — выход славный. — Слышь, погодь, — вдруг раздался голос из толпы. Кальпер узнал говорившего, это был Гунн, которого он лично назначил вождём, — Просто так дохнуть тупо. Торд присмотрелся к владельцу голоса, приковавшему к себе взгляды и остальных, и спросил: — А ты что здесь делаешь? Ты же вроде здоров… Ну, теперь-то точно заразился. — Ну, все пошли, и я пошёл, — пожал тот плечами, — Посмотреть. Вдруг во мне тоже хрень, только я не знаю? Ладно, пофиг. Типа, если ты говоришь, что мы все сдохнем, и в этом виноваты враги, может лучше тогда поскачем, вломим им пизды? Может, тогда всё пройдёт? — Сомневаюсь, — признался Торд, — Но что-то в этом есть. Только доскачут не все. — Да похрен, — невозмутимо ответил тот, — Кто-то же доскачет. А они там обосрутся. А потом мы возьмем их бога за яйца, и скажем: ну-ка, сука, давай всё исправь! И вообще, — он с вызовом оглянулся, — Надо всех уводить. А то кобыл мало останется. Кто-то, блядь, хочет поспорить? Желающие поспорить нашлись. И спор быстро перерос в драки. Но по крайней мере штурма башни удалось избежать. А тут дверь открылась, и из щели вынырнула белокожая рука, ухватив Кальпера за запястье и затащив внутрь. — Криста? — с ужасом спросил он, — Ты что, рехнулась?! — Ничего со мной не будет, — отмахнулась она, — Мой ребенок защитит меня. Пошли, отец хочет тебя видеть. Видеть его хотел не только Торд. Здесь же были сонные посол Силассы и странствующий ученый Верье. — Удивляюсь твоей удаче, — Сердито буркнул обессиленный Торд, — По идее, ты уже должен был мутировать в груду бесформенной плоти. Так какого хрена на тебе ни прыщика? — Он полностью чист, — развел руками посол, — Как и в прошлый раз, в нём нет Скверны. — Он же меня буквально под ручку вёл, — всё не верил Торд, ощупывая мерина трясущимися руками, — Ты гляди, и правда, чист как слеза младенца. Ни физиологических изменений, ни характерной мутагенности, ни индукционного фона от гипотетической Скверны Плоти… Ну а если так, то через кого эта дрянь пошла в лагерь? — Какая разница, — спросила Криста, — Давайте лучше решать, что делать? — А может, это не Скверна? — уточнил Верье, — Технически, эффект схож с «Тератомой Гризо», по крайней мере заявленный эффект описан похоже. — Нет, в моём теле не было ничего, кроме Скверны, что могло бы вызвать подобный эффект, — уверенно сказал Торд, — Но надо проверить. Криста, можешь привести ещё кого-нибудь? С выраженными симптомами. — Может, лучше я? — предложил Кальпер, переживая за кобылу господина. — Не собираюсь отсиживаться, — довольно резко ответила она. — Уж поверь, её ничем таким сейчас не прошибёшь, — махнул рукой Торд, — А Пташки в обиду не дадут. — Да и не найдётся того, кто решится её обидеть, — заметил Верье. Кобылица быстро обернулась, введя под руку мерина с раздутым, пошедшим проплешинами животом и окостеневшими волосами. Консилиум немного пощупал его, после чего Торд и ящеролюд хором выдали вердикт: — Он совершенно чист! Бывший вождь устало провел ладонью по лицу и пробормотал: — Ничего не понимаю… Делимость клеток в норме. Мутагенный фактор повышен, но на нынешнем уровне он не мог обеспечить столь быстрые изменения. Будто эта дрянь знает, что мы её ищем, и прячется. Будь я в форме, мог бы привести его в порядок за несколько дней. — Так может вам стоит поискать её у всех? — предложил Кальпер, — Пусть у всех спрячется! — А попрут рецидивы? — вздохнул Торд, — Надо быть уверенным. — Вообще, у меня есть одна мысль, — скромно сказал Верье, — Я только что вспомнил… В Артании я читал одну работу в библиотеке Гильдии Звероловов, и там было заявлено, что рог единорога развеивает Скверну Океана до четвёртого уровня по шкале Мустами включительно, и ещё до шестого ценой саморазрушения. Возможно, госпожа Криста… — Возможно! — Торд воодушевился, — Бездна меня побери, ты можешь быть прав! Я таких работ в глаза не видел, но в фольклоре единорогам приписываются похожие свойства! Ладно… Кальпер, тащи ещё одного подобытного. Криста, держись подальше! Кальпер слегка опешил, но поспешил исполнить приказ. Толпа страждущих встретила его необычным зрелищем: она разделилась примерно надвое, а посередине несколько жеребцов на разных стадиях мутаций били друг друга в коротких стычках, после чего приказывали остальным переходить из одной половины в другую. — Я не хочу к ним, я за то, чтобы идти бить хогритов! — возмущался один из меринов, на которого указали с боевой площадки. — Слышь, всё по-честному! — возражал ему Гунн, только что отпинавший одного из противников, — Иди давай, а то вломлю! — Ты что делаешь? — уточнил Кальпер. — Ща мы тут решим, на врага идти, или ждать, что там Торд придумает, — ответил тот, — Кто победит, так и поступим! Только разберемся, чтоб поровну сил было, и начнём! — Пока не начинайте, кажется у Торда есть лекарство! — бросил напоследок Кальпер, прекрасно понимавший, что хотя сейчас всё как-то организовалось, но когда дойдёт до дела, драка неизбежно перерастёт в полноценный бунт, и, преодолевая отвращение, увлёк за собой в башню стоявшую в сторонке кентаврицу, у которой по всему телу проступали жуткие, красные слезящиеся глаза, многие из которых ещё и истекали гноем. Внутри на неё тут же накинулся научный консилиум. — Да! Картина маслом! — довольно заявил Торд, будто было чему радоваться, — Жуть, через часок тут такое попрёт… — Хтоническая Плоть пожирает эту несчастную, — согласился жрец звёзд, — Если вы думаете, что ваше средство поможет, торопитесь! — Криста, твой выход, — указал Торд на дочь. Та кивнула и взяла бедняжку за руки, так и встав в лёгком непонимании, нужно ли что-то ещё делать. — Вы правы. Госпожа Криста, Звёзды поют вам хвалу, ваша святость превыше потусторонних ужасов! — растянулся в улыбке облегчения ящер. — Картина стабилизировалась на глазах, — согласился Торд, сделав неловкую паузу после невольного каламбура, пусть он и говорил по ринхски и больная кобыла понять его не могла, — Деление клеток в норме, мутагенность упала, — устало поморгав, он заключил дочь в объятья, — Ох, как же я рад, что всё так разрешилось! — Тогда я скорее должна помочь остальным! — нетерпеливо переступая с ноги на ногу сказала она. — Да… Только… ты имей в виду, что многие скоро умрут. Эта дрянь ведь не только снаружи, у них и внутренние органы так же исковерканы, — уже более мрачно добавил бывший вождь, — Всех вылечить не успеем. Тем более, что в первую очередь мне придётся заняться одним дебилом, полезшим к Черрис, а то я только на скорую руку внутреннее кровотечение ему закрыть смог, и то тяп-ляп. Но если ты можешь вот так просто устранить причину, то распространение-то мы точно сдержим. Справишься? — Конечно, — кивнула та. — Как же ты выросла, — улыбнулся Торд, — Что бы я там не думал раньше, а Торель хорошо на тебя влияет. — Не только он, — с нотками гордости ответила кобыла, — Но да, он тоже слегка помог. * * * Битва так и не состоялась, и многие остались этим разочарованы. Зато и бунта удалось избежать. Чудом. Чудом этим была Криста, которая, выйдя к народу и наложением рук развеивая тёмную силу, коверкавшую тела, мгновенно превратилась в глазах кентавров из просто красивой до недосягаемости кобылы вождя в живую святую. Пусть последствия Скверны не пропали, но то, что рост опухолей и неестественных изменений прекратился, было очевидно всем. Целый день она принимала страждущих, начиная с самых запущенных и кончая профилактикой среди ещё не затронутых. Каждый пациент смог урвать самое большее лишь с десяток секунд в её обществе, и под вечер она уже еле держалась, но старалась не подавать виду. Многие умерли, но Кальпер разумно объяснил, что это из-за того, что те оказались такими слабаками, что даже после помощи от Кристы не вывезли сами. Выживших это неожиданно утешило. Да и вообще настрой после этого случая резко улучшился. Кентавров реально спасли от жутчайшей напасти, которую те не могли победить сами. Это сделала прелестнейшая кобылица, и так будто из фантазий явившаяся, зарядив всех атмосферой экзальтированности. Они получили фигуру для поклонения и мотивацию служить Торелю, так что дисциплина резко наладилась, стремясь к идеальной по кентаврийским меркам. Смерти части подданных были приемлемой ценой за это, по крайней мере по мнению Торда. Из тысячи очевидно больных выжила лишь половина, и этих (ну, не утративших боеспособность) Гунн прочно взял в оборот. Кажется, его собственная идея напасть на врага толпой чудовищ стала для него идеей фикс. Торд подумал немного, и одобрил: приводить подданных в порядок в одиночку ему пришлось бы месяцами, а то и годами, а так они вроде и сами не торопятся лечиться. Помрут в авангарде — ещё меньше работы останется, сплошная польза. Кентавр быстро приходил в себя, и теперь, спускаясь к драконам, иначе как длинной палкой их не трогал. Состояние у тех оставалось стабильным, и дело вроде как близилось к концу. Ранее проявлявшиеся признаки отдачи начали заживать, что наводило на мысль, что Торель переходит к финальному этапу: зачистке всего, что пошло не так. Кальпер же, заметив, что все и так по струнке ходят, решил взять себе выходной, и целый день после всеобщего излечения просто прислуживал отъедающемуся Торду. Простая и понятная работа в духе «принеси-подай» была настоящей отдушиной после недель сплошной муштры, фильтрации кентавров и бюрократии. — А ничего, что вы солгали про причину болезни? — набрался он смелости спросить Торда наедине, — Я бы и не подумал, что вы будете так открыто лгать об этом. Сейчас-то я понимаю, что это я разнёс заразу, после того, как довёл вас до постели, и до того, как Криста возложила на меня руки. Если бы один дебил не полез на меня, нарвавшись на кулаки, вообще ничего бы не случилось… — Во-первых, чего это ты? Я открыто лгал всему племени годами, — хохотнул Торд в ответ, — Или ты до сих пор каждому моему слову веришь? А во-вторых, в этот раз я сказал чистую правду. Хтоническая Плоть — наш враг. Враг всего сущего. И именно она наслала на нас эту Скверну. То, что пришла она через волшебника-недоучку и что ты её растащил, это уже дело десятое. — А Гунн и из этого извлёк пользу. Хорош жеребец, — мечтательно улыбнулся Кальпер.