Драконьи развлечения

Торель потерял счет времени, лёжа на сестре и заставляя её плоть и даже саму сущность изменяться сообразно своему желанию. Точнее, не желанию, а расчету. Будь его воля, он бы оставил её самкой, устранив все несоответствия. Однако раз уж решил пойти на поводу её желаний, пришлось делать всё на совесть. Сперва он занялся проблемами плоти. У бедной Изоры наличествовало как мужское, так и женское начало, однако если женское было развито полноценно, то мужское оказалось подавленным женским. Матка, яичники, влагалище, клитор — они заняли всё причитающееся место, так что семенникам и пенису не осталось места для развития. Дополнительный хаос вносило то, что системы дублировали друг друга: семенники и яичники, как и клитор с пенисом — разнополые вариации одних и тех же органов, и у драконицы они наличествовали в двойном экземпляре. Среди внутренностей нашлось место и для яичников, и для яичек, так что последние развились полностью. Но вот снаружи для соперничающих клитора и пениса нашлось лишь одно место, и победил первый. Так и получилось, что семяпроводы остались слепыми, не присоединившись к уретре. Торель смог разгрести весь этот бардак. Уретру он присоединил к клитору, развив их до полноценного пениса. Собственное тело послужило ему хорошим примером, однако если в его половой щели было лишь слепое пространство (которое, путём тех же логических измышлений, позволивших ему проводить параллели между клитором и пенисом, он счел недоразвитым влагалищем), где пенис и располагался, то в случае с сестрой пришлось выкручиваться. В итоге пенис оказался присобачен за половой щелью на месте клитора, но вне влагалища. Очевидным минусом оставалось то, что при эрекции с перекрытой половой щелью член мог загнуться собственно во влагалище… но самец просто представил, насколько сестра будет очарована возможностью трахнуть сама себя, и решил не особо париться над этой проблемой. Семенники и семяпроводы он подсоединил к уретре, как и полагается. Следующей проблемой стало само естество драконицы. И это дело было уже сложнее. За пару дней Торель разобрался с плотью, но увы, плоть оказалась самым простым. Драконы буквально пронизаны магией. Самец и раньше понимал это, но только запустив свои лапы в тонкие материи драконьей сущности он понял, насколько всё тесно переплетено. Губительное дыхание (огненное в их случае) было самым очевидным проявлением этого феномена, однако лишь слегка копнув, можно было обнаружить куда больше. Начать с того, что чистая, незамутнённая магической поддержкой плоть не могла вырасти до таких размеров, каких достигали древние драконы. Хоть что-то понимая в математике и конкретно геометрии, а также физике, можно было осознать, что с ростом размеров тела масса растёт гораздо быстрее мышечной силы, и таким образом древние гиганты оказались бы скованы собственным весом, не компенсируй это магия. Торель уже неосознанно воспользовался этой особенностью ранее, увеличив эффективность своих мышц в процессе улучшения тела перед боем с хогритами. А ведь ей сопутствовало множество других «исключений», позволявших драконам существовать и функционировать. Крылья дракона создают большую подъемную силу, чем позволяет их площадь; поглощение лёгкими кислорода сильно превосходит биологическую возможность; в конце концов даже рост дракона частично обеспечивается магией, которая обеспечивает как неестественно высокую энергоэффективность поглощенной пищи, так и возможность напрямую преобразовывать магическую силу в материю и энергию, за счет чего достигается возможность гигантских чудовищ жить, не страдая от постоянного голода. Осознание всего этого не могло не отразиться на миропонимании Тореля. Во-первых, он стал гораздо лучше понимать законы физики — банально исходя из тех положений, которые его магическая сущность позволяла нарушать. Во-вторых, он осознал, что другие смертные тоже частенько нарушают ход вещей, который можно было бы назвать естественным. Взять хотя бы речь: его голосовые связки и пасть не могли бы воспроизводить столь широкий спектр звуков, если бы не магия. А ведь у многих смертных пасть была устроена точно так же, а следовательно, многие смертные, иначе как с помощью магии, говорить не смогли бы. Однако та настолько естественно вплеталась в их природу, что никто этого не замечал. Отдельным пунктом стояло скрещивание: тот элемент плоти, который нёс информацию о форме тела, двойная спираль некоей сложной кислоты, обладала очень ограниченными возможностями транскрипции, комбинирования и объединения, позволявшими порождать жизнеспособное потомство. Да что уж там, даже половые клетки использовали строго специфические химические ключи и замки, чтобы оплодотворение в принципе было возможным. Но немного магии, и вуаля — все смертные скрещиваются без ограничений, а драконы с тем же успехом могут скрещиваться с животными! Сам собой встал вопрос: что же это за законы, которым приходится противопоставлять естественную магию смертных душ и тел? Почему вселенная устроена именно так, а не так, как хотели бы боги? Если бы боги хотели, что им мешало бы сразу задать законы мира так, чтобы всех этих ухищрений и исключений просто не было бы нужно? Впрочем, размышлять над этим времени не было. Нужно было работать над Изорой. Разбираясь в хитросплетениях магической сущности, Торель осознал, что даже наследственность драконов завязана на магии. В теле дракона нет ни единой частицы, которая несла бы информацию о губительном дыхании. К счастью, Раммаш честно дал все необходимые знания, и самец быстро разобрался, что это дело заложено в саму душу дракона. Причем не полностью. Лишь изначальная предрасположенность. Две души порождают третью. В принципе, это объясняло множество фольклорных элементов, подразумевавших рождение потомства от смешанных браков духов (не обладавших материальным в полном смысле этого слова телом) и смертных. Теперь он был уверен, что Цеппель, будучи воплощенным на материальном плане духом, не только может иметь потомство со смертными, но и подобно дракону может скрещиваться с кем попало. Границы, впрочем, были и здесь: кажется, совсем примитивные, одноклеточные организмы всё-таки не могли полностью задействовать этот странный механизм, иначе драконихи постоянно рожали бы от микроскопических существ. Но здесь он раскрыл и неожиданную уязвимость Цеппеля: если у смертного душа и тело являются лишь элементами целого, и один может существовать без другого, то для воплощенных духов их тело и есть их душа, и гибель тела будет означать окончательное уничтожение. Странный казус заключался в том, что магическая часть драконицы готова к размножению позже, чем чисто биологическая. Когда тело уже полностью зрело, магическая составляющая ещё не напитывает икринки собой, так что даже если биологически оплодотворение возможно, фактически не получив «духовную» часть наследственности со стороны матери яйцеклетка погибнет. Жаль, к этому не прилагалось пояснений, но неплохо разбираясь в драконьей природе Торель сделал вывод, что это необходимо, чтобы дракониха могла предоставить хоть какой-то вызов возжелавшему её самцу, от чего первая течка происходила много позже, чем тело физически было к ней готово. Самцы же созревали физически и магически синхронно: уж если молодой дракоша мог завалить самку лет тридцати-пятидесяти, то он определённо достоин оставить потомство, нечего и думать! В случае с Изорой это порождало постоянное состояние течки. Её мужская часть была готова к размножению, но не была реализована, и подавала соответствующие сигналы. Магическое естество интерпретировало эти сигналы как нытьё женской половой системы, которая ещё не была готова к зачатию. Результат — постоянная неудовлетворённость, которую могло ослабить лишь семя самца, несшее с собой и духовную информацию о носителе, что магической частью трактовалось как удовлетворительный для зачатия материал, и гормональный хаос только усугублял положение. Торель исправил это. Более того, он смог внушить драконьему естеству сестры, что пора бы уже напитать собой икру. Свершилось: ложная течка должна была отступить, а через некоторое время смениться уже настоящей. Конечно, торопиться в этом вопросе было глупо, но… В памяти самца всплывал умиленный взгляд сестры, который она бросала на собственный живот, наполненный яйцами Черрис, так что он, скрепя сердце, решил дать ей желаемое. Изучение же самих яйцеклеток оказалось отдельной интересной темой. Когда те оплодотворялись, это было лишь началом долгого процесса определения свойств плода. Физические характеристики и даже магическая составляющая зависела от отца и матери только частично. Когда яйцеклетка превращалась в икринку, она уже обладала таким запасом жизненных сил, что могла выжить вне тела матери. Можно было спокойно вынуть её, поместить обратно и даже в другую матку, и та продолжила бы развиваться как ни в чем не бывало. А уж после того, как яйцо покрывалось скорлупой, оно могло само собой развиваться даже вне самки. В матке оно продолжило бы расти, в обход физики, химии и биологии поглощая питательные вещества из тела матери, а снаружи хоть и остановилось бы в росте, но дало бы жизнь драконёнку без всяких проблем. И при этом магическая сущность драконёнка подстроилась бы под окружение, а физическая изменилась бы вслед за ней. Например, отложи драконица яйцо посреди ледяных пустошей, и яйцо впитает в себя окружающий холод, породив драконёнка с ледяным дыханием. Да даже если вокруг драконицы во время беременности слишком много различных духов, их сущность отразится на сущности дитя. Например, такое случалось в джунглях Джумы, где и зародились драконы с ядовитым и кислотным дыханием. Отсюда и разнообразие различных видов драконов, со своими особенностями в физиологии. Это Торель менять не стал. Более того, он загорелся страстью к экспериментам. До сих пор его предки не понимали всей гибкости этой системы, относясь к необычным детям как к редкой удаче и поводу для гордости, но на практике этим оказалось можно управлять. Тем не менее, пока он ограничился разблокировкой естественных возможностей. И вот, когда с основной работой было окончено, он перешёл к починке всего, что наворотила отдача. Дров было наломано немало: преодолевать сопротивляемость драконьего тела к магии было чрезвычайно сложно, даже вставив внутрь часть собственного тела, а потому он старался изо всех сил. Как следствие, отдача тоже работала изо всех сил, ломая обычно нормально работающие части тела. Конечно, критически важные системы приходилось чинить в первую очередь, но к концу основной работы мелочей накопилось столько, что времени на них ушло изрядно. Был, правда, ещё один странных элемент: какая-то чуждая сила, случайно породившаяся на середине процесса и пытавшаяся вставлять палки в колёса, но испытывавшая ту же проблему, что и Торель, то есть чрезвычайную неподатливость драконьей плоти внешней магии. Торель успел запаниковать, но та свалила куда-то так же внезапно, как и появилась. Наконец, работа была закончена. Истощенный самец «отключился» от сестры и пробудил её от наведенного сна. — М-м-м… — протянула она, пошевелившись, — Брат? Доброе утро. — Готов поспорить… — процедил сквозь зубы облезший дракон, — Кажется, у меня почки отказывают. И мочевой пузырь вот-вот лопнет, хоть я его и расширил. — Что? — та мигом отошла ото сна, встревоженно вскочив на ноги рядом с откинувшимся на спину братом, — Ого! — не удержавшись, она пощупала выпуклость на брюхе брата, сформированную переполненным мочевым пузырём. — Ну что ты делаешь! — тут же возмутился он, — Демонщина! Я кое-как утилизировал все питательные вещества, но жидкость-то девать некуда. Что мог — распределил, но дальше без отёков уже было не запихать. Были бы потовые или млечные железы… — М-м-м, сделал бы мне вымечко? — Изора хищно улыбнулась. — Не хочу так радикально всё менять, — выдохнул Торель, морщась от болях в разбитых мышцах. — Хочешь — можешь в меня отлить, — предложила она, — Чай не впервой. Торель с сомнением покосился на неё, но согласился: — Давай. Изора аккуратно встала над ним, после чего слегка присела, потирая свою половую щель о его. — Да брось, после всего, что я сделал, мне это на один зубок, — устало выдавил брат и заставил член налиться кровью, выползая из половой щели, — Давай скорее, без прелюдий. Та послушно пристроилась анусом к его органу, после чего расслаблено опустилась, поёрзывая на самце. — Знаешь, нам стоит заниматься таким чаще, — мурлыкнула она, чувствуя, как её начинает заполнять жидкость, — Я про то, что раз уж у меня две дырочки, то немного грустно, что ты обделяешь вниманием одну из них. Почему бы не… — Ой, отстань, — попросил самец, — Я разбит. Тебя-то я вылечил от всего, а самому ещё лечиться и лечиться. Вдруг в глазах Изоры зажглась искра осознания. — Погоди… То есть… всё готово?! — Да. Драконица аж распахнула крылья от возбуждения. Дрожащей лапой она потянулась к половой щели, и аккуратно принялась мять её, запуская внутрь то один, то другой палец. — Ох! Я его чувствую! — восторженно взвизгнула она, заставив Тореля поморщиться ещё сильнее, — О боги! Он вылезает! Между краями чешуйчатой плоти показался кончик нового для неё органа. Она зажала себе пасть лапами, чтобы не вопить от восторга, наблюдая, как смазанный женскими соками член растёт всё больше и больше, слегка подрагивая. — Торель, вот это да! Всё получилось! Как круто!!! — Да, а теперь не могла бы ты слезть с меня? — ворчливо попросил брат. — С ума сойти! То есть, теперь я… — Да, да, теперь ты полноценный гермафродит, — вздохнул Торель, наблюдая, как Изора снимается с его члена, чтобы сопоставить его со своим. — У тебя больше, — недовольно буркнула она. — Ещё бы у моей сестры был член больше, чем у меня! — фыркнул самец. — Ладно-ладно. Самки растут больше, посмотрим лет через пятьсот! — с вызовом глянула на него Изора. — Если доживу, то смирюсь, — согласился самец, — Ты посмотри, какой красавец! — Кажется, раньше ты был не в восторге от мысли, что у меня будет собственный пенис, — заметила Изора. — Я и сейчас не в восторге, но одно дело говорить о некоем абстрактном члене, а другое — о том, который я сам сделал, — дракон нашел в себе силы улыбнуться, — Гордость берёт. Ладно, оставь меня. Мне нужно отдохнуть и подлечиться. Иди, опробуй в деле, что ли. — С кем? — уточнила Изора, — Я не думаю, что все будут в восторге, если я начну носиться по лагерю и приставать к самкам. — Попроси моих девчонок, — предложил Торель, немного подумав, — Но только если сами согласятся. — Что? — Изора непонимающе похлопала глазами, — И ты не против? — Да я никогда не был против того, что мои самочки делают друг с другом, — заметил он. — Даже теперь? — Ну так ты все ещё моя, не так ли? А раз так, то все хорошо. Что меня больше беспокоит, так это как теперь мне с тобой спать, — голос Тореля становился всё более сонным, — Всё-таки это слишком странно. Изора не нашлась, что ответить, так что осталась виновато молчать, пока Торель не заснул. Точнее, скорее всего он впал в транс, чтобы вернуть в форму собственную плоть. Ткнувшись носом ему в шею на прощание, она, заметно погрустневшая, вышла из занятых под колдовство покоев. Снаружи сразу началась беготня. Один из стражей при двери немедленно побежал докладывать, и скоро навстречу горделиво вышагивающей драконице вышел Торд. Узнать его было непросто: он порядком отощал, потерял в объеме мышц, и вообще смотрелся несколько болезненно. — Что, закончили наконец? — ворчливо поинтересовался он, сложив руки на груди. — Ага! — довольно вскинула голову та, — Брат пока лечится. Он сильно вымотался. Ты, гляжу, тоже. — Уж не удивлюсь. Мелкий болван доколдовался до того, что отдача породила Скверну Плоти, которая разошлась по лагерю чумой, — просветил её бывший вождь, — Был бы на его месте не дракон, сдох бы уже. Или не сдох бы, а проникся неожиданным пониманием, что вся плоть едина и должна стать единым целым… — Секундочку, что?! Чума?! — драконица округлила глаза. — Мы уже решили проблему. Хотя потерь хватает, — Торд виновато покосился вбок, — Теперь у нас целая толпа мутантов. Хорошо хоть, нашелся один жеребец с мозгами, который додумался, что от такого авангарда хогриты обосрутся, и теперь пострадавшие не требуют немедленного исцеления. Парень далеко пойдёт. — Вас что, и на минуту оставить нельзя? — гневно ощерилась Изора. — Вот не надо мне тут. — все так же ровно произнёс жеребец, — Будь твой братишка посмышлёнее и поопытнее в магии, проблемы бы вообще не возникло. Это его косяк. Мы же выкрутились, как смогли. Изора настояла на том, чтобы лично посмотреть, о чём же речь. Торд с охотой продемонстрировал ей искорёженных кентавров, выделенных в отдельный лагерь. Зрелище действительно оказалось неприглядным, но у драконицы не вызывало отторжения или ужаса. Драконы уже сталкивались с подобным. В стародавние времена, в забытую Эпоху Мифов смертные выживали как могли, и иногда прибегали и к помощи Хтонических Сил. Одного из её предков, Крогга Вулкана, сына самой Сокрушительницы Гор, однажды пытались победить, прибегнув к помощи Хтонической Плоти. Целая деревня слилась воедино, сплавившись в огромное чудовище с множеством выступающих по всему телу вопящих лиц… Крогг лишь посмеялся над этой жалкой попыткой. Одного размера недостаточно, чтобы победить дракона, и он жарил постоянно регенерирующее мясо врага несколько часов, пока последний признак жизни не покинул обугленные останки продавшихся Хтонической Плоти глупцов. Пораженные же Скверной кентавры даже близко не были столь же отвратны, сколь то чудовище. — Ладно, — махнул на них рукой Торд, — Ты мне скажи лучше, всё ли у вас получилось? — А? — Изора не сразу отвлеклась от мыслей, что же будет делать с этим брат, — Ну да, да, все вышло! Но что-то меня больше беспокоит то, что я вижу… — Серьезно? — кентавр скептически вскинул бровь, — Я-то думал, ты первым делом попробуешь свой инструмент в деле. Видать, и правда Торель сделал, как надо. — Ладно, давай займёмся чем-нибудь полезным, — решила драконица, — Может, мне какую-нибудь речь для всех прочитать? А то от таких штук народ может и занервничать. — Замечательная идея, — кивнул бывший вождь, — Я напишу текст. Минут через двадцать будь готова зачитать с вершины башни. * * * Двадцать минут пролетели почти незаметно. Услышав о возвращении Изоры, её почти скопом ломанулись навестить все девочки. Они не знали подробностей о том, что именно делал с ней Торель, знали только, что он собирался вылечить её гиперсексуальность. Сперва пожаловали Анни с волколачками, и если первая радостно бросилась обниматься, то волколачки выглядели изрядно сконфуженными. Они лизнули её в лицо пару раз, а остальное время посвятили недоуменному обнюхиванию. Изора и сама смутилась от этого. Потом забежала Кэри, которую помимо прочего интересовало так же, как там сам Торель. Услышав, что он приводит себя в порядок, она расслабилась и прильнула, почти приклеилась к груди драконицы. Видимо, последние события заставили её понервничать, и теперь она утверждалась в мысли, что раз драконы снова в деле, всё быстро наладится. Золушка и Криста забежали лишь на минуточку, когда закончили раздавать указания по поводу сбора перед башней. Эти-то две вообще не волновались насчет возможного исхода магического действа, уверенные, что Торель всё сделал как надо. Только чмокнув Изору в знак приветствия, они велели лететь на крышу и начинать, вручив ей на скорую руку написанный текст речи. Изора послушно вышла под небо и расправила крылья, блаженно потягиваясь в лучах полуденного солнца. Ей хотелось полетать вволю, но сейчас было не до того. Потом успеется. Вспорхнув на верхушку башни под восторженный рёв толпы, она улыбнулась, согретая произведённым впечатлением. Да уж, драконов обычно не приветствовали с восторгом, и такое разнообразие лишний раз напоминало, какой же Торель особенный и как же он здорово всё придумал. Быстро пробежавшись по тексту, она распахнула крылья, дождалась, пока восторги чуть поутихнут, и начала: — Наши подданные! Мой муж и брат скоро вернётся! — переждав очередную волну воодушевленного рева толпы, она продолжила, — Я была обеспокоена тем, что без нас стряслась беда, но теперь я горжусь тем, как вы с ней справились! Кентавры гордо выпячивали грудь, слыша эти слова, и Изора вдруг почувствовала к ним некую симпатию. Если подумать, они сами были похожи на Тореля и Изору. Им пришлось (хоть и не по своей воле) оставить старые порядки, отбросить целые поколения предков, и теперь пытаться войти в будущее как цивилизованным жителям. Да, не все они это так же хорошо осознавали, но тем не менее… — Теперь, когда я вижу, что колдовская болезнь вас не запугала, я уже уверена в нашей победе! — лучезарно улыбнулась она, — Скоро к нам подойдут южане, и на севере собираются армии зверолюдов и орков! Чем нас больше разных, тем хуже придётся хогритам! Это и так было всем понятным, но лишний раз повторить вслух не мешало. Кентавры всегда довольно прохладно относились к иным расам, но последняя крупная битва поразила их мощью орочьих мертвецов и слаженностью дисциплинированных наёмников. В них проснулось любопытство к иноземцам, и всё командование считало, что это прекрасный знак. — Новый порядок всё ближе! И если хогриты не ударят до зимы, мы станем столь могучи, что сами пойдём на них и разгромим. А если же ударят — тем хуже для них. Когда все их мужчины полягут на поле брани, их женщины и дети станут нашей добычей, ведь некому будет прокормить и защитить их в холода. Их земли, их табуны, их богатства — всё это перейдёт во власть Тореля, Тирана Великой Степи! Дайте ему радость наградить своих верных слуг! Уж чего-чего, а такую радость кентавры были только рады обеспечить. — А когда война закончится, — Изора протянула лапу к солнцу, решив, что немного театральности не повредит, — Великая Степь станет могучей страной. Вы наконец возьмёте своих кентавриц и сможете жить без опаски, что степные налётчики придут и отберут ваши земли. Это стоит того, чтобы рискнуть шкурой! Ревущая толпа была согласна. Изора, закончив, слетела с башни, и у подножия её встретили слонолюд Ондбена с Верье в качестве переводчика. — Вижу, настрой у вас самый серьезный, — задумчиво сказал посол. — А как иначе? — удивилась Изора, — Мы можем победить, и мы победим. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: Ринх и Близнецы не могут взять Степь только потому, что их армии недостаточно мобильны по сравнению с хогритами, а поставка припасов будет огромной проблемой. Мы же можем решить исход дела парой решительных ударов, а наши армии достаточно близко к родным землям, чтобы успешно снабжаться. К тому же, у нас уже четыре дракона… впрочем, вряд ли Черрис выйдет на бой, — опомнилась она, — Но даже три — это уже слишком много для большинства врагов, вы так не думаете? — Согласен. Я в лёгком трепете от осознания этого, — подтвердил слонолюд, — И как я погляжу, ваше лечение, в чём бы оно ни заключалось, прошло успешно. — Это так, — воодушевлённо выпятила грудь Изора, — Брат восстанавливает силы, и думаю, вскоре будет готов назвать вам обещанную дату. Надеюсь, мы доставляем вам не слишком много неудобств, так затягивая? — Я и не ожидал, что всё решится в одночасье, — махнул рукой слонолюд, — Взвешенные решения требуют рассудительного подхода. Разумно с его стороны было сперва разобраться с опасной магией. И я был приятно удивлён, что даже в его отсутствие его подчинённые смогли справиться со страшной бедой колдовского происхождения. Как будто уже не впервой, — он улыбнулся, поглаживая хобот. — Да нет, раньше такого видеть не приходилось, — выдохнула Изора, — Нам просто повезло. Повезло, что наши подчинённые оказались настолько компетентны, чтобы решить проблему быстро. Впрочем, иного от них и не ожидалось. Мы с братом высокого мнения о приближенных. — Тем не менее, я слышал, господин Астор сильно пострадал. — Что, правда? — удивилась Изора, — Я его ещё не видела. — У господина Астора другое дело, — встрял Верье, — Он зашёл побеседовать с Черрис… — О Небо, он там жив вообще? — драконица ошалело уставилась на силаранца. — Жить будет, — кивнул тот. — Зачем он к ней полез? — Кто ж его знает, — ученому оставалось только развести руками. — Что ж, пусть Торель разберется, — решила она, — А теперь прошу меня извинить, мне нужно пообщаться с семьёй. * * * — Анни! — Изора, игриво покачивая бёдрами и хвостом, крадучись зашла в спальню, где девушка в свете трёх ламп придирчиво рассматривала одетую в платье Лапку, поворачивая её вокруг оси. — Ой! — девушка расстроенно выдохнула, — Ну вот, а я хотела сделать сюрприз. Гляди! Сама сшила! — она гордо обвела волколачку рукой. Та, уже вполне уверенно чувствуя себя стоя на двух ногах, покрутилась сама, наблюдая, как развеваются полы. Правда почти сразу их сбил бешено виляющий хвост. — Это из той ткани, что Астор привёз, — пояснила Анни, — И с хвостом пришлось помучаться. Эх… — Чудесно! — Изора воодушевлённо припала к земле, выгибая шею, чтобы полюбоваться под разными углами, — Да уж, представляю, как сложно было! — Боюсь, придётся потом подшивать, — вздохнула рыженькая, — У неё пузо скоро вырастет, да ещё грудь… груди. Надо было повременить, но уж больно хотелось. — Твоими трудами скоро её можно будет в высший свет выводить, — с усмешкой заметила драконица, — И сама она — молодец, быстро учится. Я тоже хочу что-нибудь такое. — Ох… тут целая швейная артель нужна, — усмехнулась Анни, — Не думаю, что справлюсь. С кентаврами и то проще. Ой, но их платья ещё рано показывать… — Мы, драконы, обычно не очень-то жалуем одежду, — Изора тихонько подобралась поближе, — Но чем она хороша, так это тем, что её можно снимать, — пальцы драконицы легонько пробежались по фигуре девушки, вызвав тихий ах, — Поможешь? — Ух… не знаю, от чего тебя Торель лечил, — Анни прервалась на прикусывание губы, когда пальцы драконицы остановились на отвердевших сосочках, — Но я особой разницы не вижу! — А ты посмотри сюда, — предложила Изора, прижавшись ей щекой к щеке и направив взгляд к собственной промежности, где уже выглядывал её свежеприобретенный орган. Анни сперва с любопытством всмотрелась, а потом замерла и напряглась: — Это что, член?! — Ага! — довольно щурясь, кивнула драконица. Неожиданно девушка густо покраснела, отстранилась и продолжила настороженно разглядывать его с расстояния. — Ты чего? — не поняла Изора. — Я… Ты… Это как вообще? — Оказалось, что у меня редкое отклонение, — пояснила она, — Есть и мужские и женские части тела. Торель помог доделать то, что недоделала природа. — Слушай… это… Нет, я так не могу! — она уверенно помотала головой, — Мой мужчина — Торель! — Но он не против! — расстроенно протянула она, — Он сам сказал попробовать с вами! — Нет! Это… это неправильно! У меня только один мужчина! — продолжала настаивать Анни, пребывая в шоке, — Пусть я наложница, но я верная наложница! — Ну Анни! — заканючила Изора, — Я-то думала, ты обрадуешься! — Я не могу, — продолжала твердить она, — Прости, не могу! Насупившись, Изора с надеждой глянула на Лапку, но та спряталась за спину подруги, и косилась на драконицу с членом с большим недоверием. — Ну и ладно, — буркнула она, — Не больно-то и хотелось. Ничего. — Прости! — воскликнула Анни в спину уходящей Изоре, — Ты только не обижайся! Это просто слишком странно! * * * — Это что, член? — удивилась Золушка. — Ага! — подтвердила Изора, — Торель сказал опробовать его на вас! — на всякий случай выпалила она. — Э-э-э, ладно… А ты не могла бы не махать им над бумагами? — попросила вороная кобыла, — И-и-и знаешь, у меня много дел, может ты к кому другому обратишься? — Всё с тобой ясно, — опять насупилась Изора, но вдруг обнадёженно добавила, — А попозже? Когда закончишь? — Ну-у-у, знаешь, я так много устаю в последнее время… Ворчащая драконица удалилась из шатра. * * * — Кэри! Смотри что у меня есть! Стой! Погоди! Ну ты куда-а-а-а… — Изора не стала догонять сверкающую копытами кобылицу, уже догадываясь, что она имеет сказать насчёт её предложения, — Ну вашу ж мать, чего они такие неженки! — она злобно покосилась на пораженных кентавров, рассматривающих её вываленный на всеобщее обозрение стержень, — Чего уставились! А ну пошли отсюда! * * * — Криста! — драконица в полном отчаянии обхватила кентаврицу за талию, — Криста, ну хоть ты-то меня понимаешь? Криста замерла, не в силах шелохнуться. — Скажи хоть что-нибудь! — потребовала Изора. — Ты… ты… Слушай, я тебя понимаю, но нельзя просто так подходить к девушке и предлагать ей присунуть! — не выдержала она. — Но Торель же так делает! — не поняла Изора. — Да, но… Он так сделал первый! Слушай, я ношу его ребёнка, и не очень хочу объяснять ему, чей это член стучится в его двери! — окончательно сконфузилась она, — Ну дай ты нам время привыкнуть, в конце-то концов. — Время… — драконица была готова расплакаться, — Ну что за… Если бы я знала, что все так к этому отнесутся, попросила бы убрать его вообще… — Ну Изора, не расстраивайся так сильно, — Криста принялась гладить её по голове, — Просто всё слишком быстро произошло. Вот увидишь, все привыкнут, но нельзя же думать, что все произойдёт так сразу. — Ну и ладно! Мне вообще бабы не нужны! — обиженно заявила Изора, отстраняясь, — Подумаешь, женщины! Как будто на их дырках мир клином сошелся! Думают, достаточно хвост задрать, чтобы всеми помыкать! Ха! Я на это не поведусь! Я вполне самодостаточная личность! Криста только с разинутым ртом смотрела вслед разъяренно машушей хвостом драконице. * * * Изора несколько часов просидела у входа в башню почти без движения. Настроение осталось препоганым. Хотела похвастаться перед подружками новой штучкой, а они… А они! Эх. И дело было не в том, что ей так уж хотелось трахаться. По правде говоря, наоборот, давно ей не приходилось мыслить так ясно. Но ей казалось, что девчонки обрадуются широте открывающихся возможностей, а те вместо этого оскорбили её чистое желание поделиться радостью. Неблагодарные. — Всего полдня как мужик, а уже всех баб ненавижу, — буркнула она, в очередной раз прокручивая в голове события дня. Конечно, была в этом доля лукавства, ведь собственную женскую сторону она не потеряла, так что и мужиком называться было бы неправильно, но так хотелось себя им противопоставить, что само на язык просилось. Не к Черрис же лезть, в конце-то концов... Однако вдруг кое-кто бросился ей в глаза. В башню направлялись знакомая гиенолюдка с Кольвой. Видимо они шли с тренировки, неся луки и довольно помахивая хвостами. Обе были заметно весёлыми, что в случае с енотолюдкой смотрелось страсть как непривычно. Чем меньше расстояния оставалось между ними и драконицей, тем больше эта лёгкость уступала место напряжению. И опять-таки странно, но именно Кольва напрягалась меньше. Улыбка гиены прямо на глазах превращалась из расслабленной в нервную, а движения хвоста становились всё дёрганнее. Кольва же просто слегка насторожилась, но Изора не смогла не улыбнуться, заметив в её глазах прежде отсутствовавшую искру жизни. — Пррривет, — мурлыкнула она, — Давно не виделись. — Да, мэм, — подтвердила Риз, а енотолюдка лишь кивнула. — Кольва, приходишь в себя? — поинтересовалась она на ринхском, который более или менее понимали они обе. — Оружие помогает, — подтвердила она, — Спасибо. Жду применить для дела. — Торель будет рад услышать, — она подперла голову лапой и покосилась на проявляющуюся выпуклость в паху у гиены, — Хм. Кольва, можно украсть твою даму сердца на время? Та не сразу поняла, о чем речь, и только по растерянно распахнувшей рот Риз догадалась, после чего ошарашенно распушила хвост и обезоруженно вскинула ладони. — Нет! Мы нет! — выпалила она. — Г-госпожа Изора изволит шутки шутить, — предположила Риз, — Я бы не покусилась на избранницу господина Тореля! — Да брось, Риз. Общение с тобой явно идёт ей на пользу. Ты посмотри, как она ожила. Ещё недавно она бы только глаза закатила, или даже этого бы не сделала. Было бы только справедливо, если бы ты сняла сливки. Поверь, мы с братом не обиделись бы. — Нет! — Кольва вытянулась во весь рост, встав на самые кончики пальцев, видимо чтобы казаться больше, — Это не плохо, но это не правда! — Ой, да я же дразнюсь, — рассмеялась драконица, — Ладно, я правда хотела бы поговорить с Риз наедине. — А где Торель? — уточнила Кольва. — Ещё занят. А что не терпится с ним увидеться? — удивилась Изора. — Да. Надо, — подтвердила она. — Думаю, завтра он сможет с тобой пообщаться, — прикинула Изора, про себя подумав: «Если ещё чего наперекосяк не пойдёт». — Хорошо, — и енотка убежала в башню. — Так что вы хотели, мэм? — Риз вытянулась по стойке «смирно», чтобы скрыть волнение, однако глаза её нет-нет, да и постреливали осуждающе на собственные короткие штаны. Со вздохом Изора поднялась на лапы, и взмахом крыла предложила той следовать за собой. Вместе они спустились вниз, где зашли в одну из комнат. По идее, это была комната Золушки, но та ни разу не ночевала здесь. Драконица выдохнула сполох пламени, поджигая закрепленный на стене факел. Гиенолюдка терпеливо молчала, ожидая распоряжений. Изора приглашающе похлопала по каменной кровати, выстланной тканями – широкая постель, которая не только кентаврице, но и драконице была более чем впору. Наверняка в былые времена служители культа этой башни спали здесь вместе, как на нарах. Риз послушно присела на краешек. Изора довольно отметила, что в воздухе разливается аромат возбуждения. Кто-то здесь явно был на взводе, и в кои-то веки этим кем-то была не она сама. — Я… хотела обсудить кое-что, — вздохнула Изора, — Думаю, что ты для этого подходишь как нельзя лучше. Скажи… у тебя ведь там не просто щёлка, как у нормальных самок? Риз будто нахохлилась. — Простите… это не должно бросаться в глаза, — свои глаза она прятала, сгорая от стыда, — Просто я… рядом с вами… Не выходит держать себя в руках… там. Изора сперва удивилась. А потом воспряла духом. Изогнув шею настолько изящно, насколько могла, она почти прошептала: — Всё хорошо. Даже немного лестно. Знаешь, если бы ты открыто сказала о своих чувствах, нервничать бы пришлось намного меньше. Риз молчала, всё ещё не зная, куда деваться. Тогда Изора слегка дала задний ход: — Я не хочу на тебя давить или торопить. Ты вроде нравишься девочкам, и если однажды решишь присоединиться к нам, мы будем рады такому пополнению. — Я беременна, — с трудом выдавила Риз, — Так что… зачем вам такая… с чужими детьми… — Эту проблему ты, кажется, сама придумала, — заметила драконица, — Не думаю, что Торель придаст этому такое же значение. Если ты не в курсе, Лапка — дочка Речки, но он прекрасно делит постель с ними обеими. Не замечала у него пунктика на девственницах. «Хотя, если подумать, как-то вышло, что в основном девственниц он и собрал», — пронеслась мысль. — Нет, тут… сложно… — гиенолюдка зябко обхватила себя руками, — Я раньше ничего такого не чувствовала. — Но вообще, я не об этом хотела поговорить, — призналась драконица, понимая, что той слишком уж некомфортна эта тема, — У меня сегодня весь мир перевернулся. Торель изучил магию плоти, и узнал, что я, оказывается, не совсем та, кем себя считала. — А кто? — уточнила гиенолюдка, ухватившись за возможность перевести тему. — Да тут проще показать, чем рассказать, — ответила та, — Мы же тут обе с тобой понимаем, что нечего стесняться своих и чужих тел, да? Риз неуверенно молчала. — Что ж, кажется нет, — выдохнула Изора, — Но с другой стороны, это у нас теперь общее. Ладно, смотри… Перевернувшись на спину, она распахнула бёдра, выставляя напоказ половую щель, и испытующе уставилась на собеседницу. Та совсем зажалась, прижав уши, и кажется погрузилась в легкий ужас. Тем не менее, оторвать глаз от пальцев драконицы, начавших мять нижние губки и проскальзывающих внутрь, она не могла. Изора и сама нервничала, но напомнив себе, что она мало того, что крутая драконица, так ещё и полностью контролирует ситуацию, она почувствовала прилив крови к нужным местам. Набухшие половые губы были для неё обыденностью, да и в памяти предков отложилось ощущение вставшего члена, но оба этих ощущения одновременно были чем-то новым и пока ещё непривычным. Риз выпучила глаза, уставившись на увеличивающийся в размерах мужской орган. Кажется, форменная куртка стала ей тесна, поскольку дыхание становилось всё чаще, будто воздуха не хватало. Немного посидев, она всё же не выдержала и нагнулась к драконице, судорожно втягивая ноздрями запахи. — Ты… Ты что, и женщина, и мужчина?! — неверящим тоном спросила она, после чего сообразила добавить, — Мэм! — Ты правильно поняла. А вот я в тебе чую только женщину, хотя глаза мои утверждают обратное. Риз снова потупилась, и тихо пробормотала: — Я правда женщина. — Да я и не сомневаюсь, — Поспешила успокоить её Изора, — Но думаю, не все сразу верят. — Наши мужчины меньше и слабее, — принялась объяснять Риз, будто читая заученный, или просто многократно повторенный текст, — И их член меньше, чем у женщин, чтобы можно было его вставить. У нас женщины женятся на женщинах, а мужчины — только чтобы делать детей. Но у остальных народов сильнее мужчины. Только их не очень интересуют женщины, у которых член больше, чем у них самих. — Ха-ха, представь себе, именно по этой причине мой братец сделал мой меньше, чем его, — не смогла не улыбнуться Изора, — Но почему ты на нас так реагируешь? — Вы… такие крутые… — гиенолюдка с трудом подбирала слова, — Просто у других народов женщины такие слабые, и они такие: «ой, я вся такая беспомощная, мне нужен сильный самец, чтобы меня защищать и кормить»… Слабачки. А когда я увидела Тореля… Я просто… — Захотела, чтобы он прижал тебя к своей мускулистой груди и прошептал: «Эй, девочка, хочешь я буду защищать и кормить тебя»? Риз красноречиво молчала, не зная, куда деться от стыда. Изора пробежалась пальцами по начавшему обмякать члену, представляя эту сцену. — Ну, у меня всё тоже странно, — выдохнула драконица, — Я думала, девчонки будут рады, что теперь я могу порадовать их так же, как Торель, но… — Девушки тоже не в восторге от другой девушки с членом, — понимающе кивнула гиена, — Нет, за деньги-то шлюх всегда можно найти. Но обычные пугаются. — Теперь мы друг-друга понимаем, — улыбнулась Изора. Риз чуть расслабилась после этих слов. Немного посидев, она тяжело сглотнула, и сказала: — Если хотите, могу вам показать. — Учитывая, что я тебе уже всё показала, было бы справедливо, — согласилась Изора. Подрагивающими руками Риз принялась расцеплять застёжки и развязывать шнурки. Сперва на пол полетела куртка, потом — блуза с удобным бра, удерживающим грудь. Оказавшись на свободе, объемистые полусферы встопорщились тёмными сосками. Изора закусила кончик хвоста, любуясь мышцами, перекатывающимися под шкурой в неровном свете факела. Наступил черед штанов. Риз стыдливо отвернулась, расправляясь с ремнём, и помедлила, собираясь с духом, прежде чем спустить их. Наконец Изора могла рассмотреть то, что её интересовало. Теперь ничего не мешало мясистой трубке плоти горделиво воспрянуть, заставив драконицу удовлетворенно цокнуть языком. — Вот… — пробубнила гиенолюдка, — Вот что у меня между ног. Ты сразу заметила, да? — Сложно не заметить такую махину, — согласилась та, — И я заинтригована ещё больше. Она пахнет как самая настоящая киска! — Он, — поправила Риз, — Ну… я так говорю. Он. — Вот уж не думала, — заметила Изора, — Если у вашего народа женщины сильнее, то зачем использовать мужское местоимение для своего органа? Риз сама не нашлась, что сказать. Некоторое время она поразмышляла, после чего виновато улыбнулась: — Я слишком долго не была на родине. Привыкла думать, как остальные… — Тебе идёт улыбка, — проворковала драконица, — Пожалуй, она в тебе заметнее чего угодно. Ты почти всегда улыбаешься. Этот позитив заражает. Смущённая улыбка расползлась чуть шире, а драконица подобралась поближе, чтобы всё рассмотреть в подробностях. «Член» при ближайшем рассмотрении имел от настоящего члена очевидные отличия. Начать с того, что он не имел ножен в основании. Изора не могла знать точно, но по складкам шкуры в основании предполагала, что когда кровь не наполняет его, он складывается и втягивается в тело, становясь подобным обычному влагалищу. Зато на месте были яички. Приглядевшись, Изора осознала, что на самом деле их как раз-таки не было. Уж она-то достаточно насмотрелась на жеребцов и меринов, чтобы понимать, что хоть у Риз и было нечто, похожее на мошонку, но самих яичек недоставало. Тем не менее, орган был довольно объемист, и оставалось только теряться в догадках, что же там на самом деле. И кончик «члена» тоже сильно отличался от привычных вариаций. Обычно самцу нужно было только небольшое отверстие, чтобы выводить жидкости, однако у Риз здесь был довольно широкий вход. Сейчас он был сложен в занятной формы щель, но не приходилось сомневаться, что растягиваться он способен в довольно широких пределах. — Можно потрогать? — уточнила она, чтобы не смущать гиенолюдку, при этом положив ей лапу на плечо. — Ну… как пожелаете, мэм, — выдавила из себя она. — Я желаю, чтобы ты расслабилась, девочка, — потерлась щекой о её щёку Изора, — Прильнула к груди сильного дракона, как и просит твое сердце… Та задышала часто и глубоко, и Изора с удивлением (не самим этим фактом, а фактом того, что она смогла понять гиенолюдку) осознала, что та сдерживает слёзы. Тут же Изора приобняла её передними лапами и закрыла крыльями, приговаривая: — Эй, эй… Ты чего? Я пошутила! Если хочешь такого, для этого есть Торель. Поверь, если ты поплачешь у него на груди, он горы свернёт, чтобы защитить тебя ото всех бед. Этот его пунктик на дам в беде меня даже веселит… — улыбка сползла с её лица, — Пока я не задумываюсь о том, что я для него по сути тоже была дамой в беде. Но я не об этом! Я… просто увидела в тебе кого-то, похожего на себя. Меня отвергли вчерашние любовницы из-за мужских частей тела. И я знаю, что ты меня понимаешь. И… пожалуйста, я хочу научиться у тебя, как жить с этим! — Жить с этим? — не поняла Риз. — Как и ты, я для многих так и останусь женщиной с членом. Хотя, мне, наверное, всё-таки проще, ведь киска моя никуда не делась, — она немного погрустнела, — С ума сойти. Я до сих пор ещё не до конца осознала, что теперь могу стать не только матерью, но и отцом. Кстати, если у вас женятся женщины, значит у тебя было две мамы? — Ага, — Риз тепло улыбнулась. — Хм. У моих детей будет столько мам… — Изора мечтательно уставилась в потолок, — Анни, Криста, Золушка… Кэри втянется, я уверена. — Думаешь, они будут любить твоих детей как своих? — с сомнением спросила Риз. — Да я уверена, — честно сказала драконица, — Когда я думаю, что в их животах дети моего брата, я сразу хочу защитить их… ото всего на свете. Может, я не слишком хороша буду во всяких нежностях, но защитить-то их смогу. И уверена, что каждая из них чувствует то же самое, — она лизнула Риз в шею, вызвав приглушенный ах, — Они не всегда ладят друг с другом, но… За детей они встанут горой. — Я вам завидую, — призналась Риз, — С тех пор, как я покинула племя, мне этого не хватает. — Может, ты покинула племя, чтобы попасть к нам? — предложила вариант Изора, — Зачем завидовать? Стань женщиной Тореля. — Будет непросто… — Я помогу. — А что он сам скажет? — Что ты — сильная, жизнерадостная самка со здоровым телом, которая будет отличной матерью его детям, — заявила драконица, — И докажет это, родив того ребёнка, что уже зреет в её чреве. М? Если женятся женщины, то какая разница, кто отец, так? И ведь ты от него без ума, правда? — Ты права, — хоть и с сомнением, но признала гиена.  — Значит, мы вырастим этого ребёнка как своего, — заверила её Изора, — Впрочем, если отец объявится, тоже не так уж плохо. Два отца — это ведь вряд ли хуже, чем две матери. — С трудом верится в это всё, — призналась Риз. — А мне с трудом верится в дракона, который вместо того, чтобы воспользоваться слабостью сестры не только поддержал её, но и в итоге помог с ней справится. Причем так, как она хотела сама, а не так, как было удобно ему. Я верю в Тореля. И хочу, чтобы в меня тоже можно было верить… — Сложно полагаться на кого-то, кроме себя, — возразила Риз. — А как же твои соратники? — Они — рабы. Нынешние или бывшие. Они воспитаны так, чтобы быть достойными доверия. Как и я… — она вздохнула, — А теперь я сама себе с трудом доверяю… — Риск того стоит, — Изора прижала её к себе, не встретив никакого сопротивления, — Ну… давай попробуем побыть вместе? Если ты решишь, что тебе это не нужно, сделаем вид, что ты меня просто учила. — Ладно… — наконец согласилась Риз, — Лучше, чем всю жизнь жалеть, что струсила… Изора удовлетворённо мурлыкнула и потерлась о плечо самки. В ноздри ударил терпкий запах пота, но он оказался неожиданно приятным, вполне соответствуя мускулистой фигуре. Она аккуратно ухватила член партнёрши, нежно массируя его пальцами. Орган дрогнул в её лапе, и гиена задышала чаще. Изора пристроилась полукругом вокруг лежащей гиены, позволив своему члену лечь к той на колени. — Мне немного проще. Моя смазка смачивает член ещё до того, как он высунется наружу, — заметила драконица. — Я… вижу, — кивнула Риз, и робко прикоснулась к новому органу партнерши. — Смелее! Погладь его! — предложила Изора, — Я весь день этого жду. Риз послушно подчинилась, заставив драконицу восторженно задержать дыхание. — Неужели так хорошо? — усмехнулась, глядя на замершую Изору, гиена. — Непривычно! — Погоди, получается, это твой первый раз?! — вдруг ужаснулась Риз. — Мой первый раз, как мужчины с женщиной, — кивнула та. — Это как-то… — напряглась было Риз, но тут Изора взяла её член в пасть, змеясь языком по натянутой коже, так что остаток фразы оказался подавлен мощным «А-а-ах!» Улыбаясь, Изора ходила пастью вверх-вниз по занятной трубке плоти. Вкус был очень странным, как нечто среднее между минетом Торелю и оральных ласк с девочками. Всё-таки у гиены не просто так развивалась такая форма половых органов, и обилие мужских гормонов давало о себе знать. Размеры инструмента Риз внушали уважение: в полной боевой готовности он был не меньше, чем у Тореля, и увлекшаяся Изора с удовлетворением чувствовала, как он проникает ей в горло. Осмелев, она, посасывая трубку плоти, вынула её почти полностью, чтобы затем вновь насадиться пастью, теперь уже запустив внутрь язык. Риз вздрогнула и откинулась на спину, опершись на тело партнерши. Её бедра пару раз конвульсивно дёрнулись, а руки прижались к тёплой бронзовой чешуе. Изора удовлетворенно замурлыкала, и Риз позволила себе расслабиться, двигая тазом в ровном ритме, в такт голове драконицы, сосущей её орган. Наконец, Изора оторвалась от объекта своего интереса, встретившись взглядом с выжидательно сосредоточившейся на ней Риз. — Знаешь, мне тоже не терпится пустить мою новую штучку в ход. Может ты меня научишь паре гиенских приемов? — спросила она. — Идти на попятный поздно, — лихо усмехнулась та, — Раз уж я в это влипла, то по крайней мере получу кайф, — с этими словами гиенолюдка сама, без побуждения поцеловала Изору, почти требовательно поглаживая её скулы и шею. — Тогда командуй, — велела драконица, когда их губы разомкнулись, — Я исполню любой приказ! — А, так ты из этих! — Риз обретала всё больше гонору, постепенно возвращаясь к образу улыбчивой бесшабашной солдатки, — Могла бы догадаться. Кто ещё скажет про член «моя штучка». — А что? — не поняла Изора. — Моя? Она? — Риз скептически вскинула брови, — Член должен быть «он». — Твой может быть и «он», — буркнула Изора, — Но для меня эта палка — моя девочка. Пусть это даже звучало глупо, но Изора только сейчас поняла, что всё же считает себя самкой. Самкой с членом, но тем не менее. В конце концов, она же не обязана была менять взгляд на свой пол только потому, что теперь может фонтанировать спермой? Ну… так ей казалось. — Да я и не против. Давай тогда познакомим твою девочку и моего мальчика поближе, а? — с этими словами Риз повалила податливую драконицу на спину и устроилась у неё между ног, приложив свой «член» к драконьему. Пару раз она пробежалась ладонями по влажным, пульсирующим кровью сложенным вместе стержням, после чего вдруг лукаво прищурилась: — Погоди! Но если твой член — «она», и твоя вагина тоже, то у тебя целых две девочки? Изора обольстительно похлопала ресницами: — Три. Гиена понимающе ухмыльнулась: — Мы с тобой определенно найдём общий язык, — В ответ на эти слова Изора распахнула пасть, вываливая свой наружу, — Правильно думаешь! — Риз потянулась, чтобы ухватить Изору за рога и притянула её пасть к удерживаемым членам, — Итак, для начала поза для быстрого перепихона. Обычно получается взять в рот только кончики, но ты у нас большая девочка, держу пари, ты их целиком заглотишь? Изора молча взяла члены в пасть и медленно насадилась до самых лобков, зарываясь ноздрями в лобковую растительность партнерши. Та, поглаживая её по макушке, вновь зашевелила тазом, наслаждаясь ощущением скользящих друг о друга органов. Изора постепенно наращивала темп, её язык ритмично сновал туда-сюда, заставляя гиенолюдку вздрагивать и ахать. Хвост драконицы дергался в воздухе, но Риз, ненадолго отвлекаясь от ощущений, поймала его и изогнула, подводя со спины к месту соединения их тел. Слегка приподнявшись, гиена протиснула кончик хвоста между ягодицами и ввела в истекающее соками влагалище Изоры. Та вздрогнула и благодарно глянула на сидевшую сверху женщину. Теперь, одновременно работая хвостом над киской и языком над членом, она очень скоро почувствовала накатывающую волну блаженства и скоро задрожала в оргазме. Вкус собственной спермы был знаком, не слишком отличаясь от семени брата, но то, что она изливалась из неё же самой почему-то возбуждало её ещё сильнее. Риз, заметив, что драконица замерла, покрепче ухватила её за рога и принялась работать бёдрами на полную, бесцеремонно тараня горло млеющей от блаженства партнёрши. Однако скоро она отпустила рога, вытащив член изо рта Изоры, и принялась доводить себя рукой, легко скользящей по слюне и семени драконицы, свободной кистью при этом остервенело сжимая свою грудь. Не пришлось долго ждать, прежде чем пасть её блаженно распахнулась, вывалив язык, а глаза закатились. Изора расслабленно смотрела на неё снизу-вверх, потираясь щекой о свой член, как вдруг к её неожиданности из отверстия гиенолюдки сорвалось несколько крупных капель густой белой жидкости, брызнув на драконий нос. Риз провела рукой от основания члена до кончика, выдавливая всё содержимое, и теперь Изора вовремя открыла рот, чтобы поймать неожиданный гостинец. — Ух-ты, сладко! — восторженно заметила она, — Но это не сперма. — Нет, — согласилась позволившая себе обмякнуть гиена, — Мы это называем «ритсосак». — «Нижнее молоко?» — удивилась Изора. — Ты знаешь наш язык? — в свою очередь удивилась Риз. — Нет, наверное нет. Но мы быстро учимся. Корни очень старые, — Изора задумалась, — Тысячу лет назад львы из саванны Текхнан сказали бы «рихт-шосах». Впрочем, тогда и Текхнан называлась «Техан-Анан». — Ладно, языками ты владеешь во всех смыслах, — весело оскалилась гиенолюдка, — Короче, у ваших девушек такого нет, так что и слов для него нет. Но ты права, это не семя, и забеременеть от него нельзя. — Ох уж эти причудливые нюансы плоти, — Изора довольно облизнулась и потянулась, — Ладно, что теперь попробуем? — Ты хочешь продолжить? — в глазах Риз заплясали весёлые огоньки, — Ну, тогда следующее блюдо — моя попа! Она легла на бок, выставив тыл в сторону Изоры и соблазнительно поглаживая себя по бедру. Не понадобилось и двух пригласительных взмахов хвоста, чтобы драконица вскочила, рывком поставила гиенолюдку на четвереньки и уперлась кончиком снова напряженного члена к анусу. — Наверное надо смазать, — предположила она вслух, но Риз, сориентировавшись в ситуации, ответила: — Уже всё смазано. Мы обычно делаем это именно в попу, потому что от возбуждения она… Ох! — договорить ей не дали. Изора медленно вошла в оказавшееся неожиданно свободным отверстие, действительно убедившись, что оно прекрасно смазано. Радуясь этому факту, она принялась двигать бёдрами, постепенно наращивая темп. Плотное мышечное колечко чувствовалось просто шикарно, и Изора полностью поняла брата, время от времени бросавшего жаждущие взгляды на лошадиные попки своих кентавриц. Риз тряслась под ней в такт толчкам, гулко постанывая. Время от времени она пыталась ухватить себя за грудь или член, но угроза потерять равновесие и уткнуться лицом в лежак заставляла её быстро оставлять эти попытки. Изора, впрочем, её маневры заметила и полностью накрыла её своим телом, замедлив ритм. — Ты же гибкая. С таким большим членом тебе не нужны руки, — тоном искусительницы прошептала она на круглое ушко, поцеловала Риз в губы и ухватила её лапой за загривок, нагибая голову пастью прямо к отверстию её странной вагины. Та не с первой попытки, но поймала болтающийся стержень пастью за самый кончик, и с урчанием дорвавшегося до мяса хищника стала посасывать, работая языком и губами с таким остервенением, что Изору аж завидки взяли. Драконица же занялась её висящими сиськами. Одна хорошо уместилась в лапу, а на соске другой сомкнулись губы драконицы. Поза вышла не очень устойчивой, но в отличие от гиенолюдки драконица могла позволить себе упереться крыльями, чем и воспользовалась, после чего снова стала наращивать темп. Сперва она набрала прежнюю скорость, и некоторое время это её вполне устраивало. Однако предчувствуя очередной пик, она задергалась быстрее. Половая щель призывно распахнулась, влагалище жаждало быть заполненным, но Изора подавляла желание привычным движением погрузить туда хвост, желая добиться чисто мужского оргазма. Риз не выдержала первой. Её стоны набрали октаву-полторы, и в запале сексуального жара Изора додумалась ухватить её за болтающуюся мошонку. Гиенолюдка выгнулась, и, закашлявшись, выпустила свой член изо рта. Руки её подкосились, и она всё же свалилась грудью на постель, продолжая выкашливать «нижнее молоко», которое аж из носа у неё вытекало. Тем не менее, почти сразу правой рукой она схватила свой член и принялась пальцами шерудить в отверстии, видимо растягивая оргазм. Наконец Изора сама вздрогнула и почувствовала, как исторгает из себя потоки семени. Она запрокинула голову, смакуя момент и поглаживая партнершу по загривку. Та лишь тихо поскуливала. — Вот теперь я довольна, — заявила Изора падая рядом, — Что, твоя очередь? — Я… Ох, ха-ха-ха, я не смогу! — Риз устало перекатилась на спину и погладила драконицу по нежной чешуе груди, — Ну ты даешь… Не знаю, как теперь на ноги-то встать… И кстати, ты что творишь? Нельзя так жамкать мошонку! — Почему? Она же без яиц, — не поняла Изора. — Откуда я знаю! Надо хотя бы спрашивать. Ощущения шикарные, но теперь она пару дней болеть будет. — Извини, — сконфузилась Изора. — Ничего, ты не знала. Но ты имей в виду, нельзя что попало делать без спросу. Ух, — гиенолюдка благодарно прижалась к решившей обнять её драконице, — Но ладно, раз предлагаешь, то в следующий раз я сверху. Надо же, теперь я даже рада, что меня отстранили от строевой службы и командования. А то хрен бы мне… — Значит, добро пожаловать, — мурлыкнула Изора. * * * Торель вышел из башни с первыми лучами солнца и устало зевнул. За всё прошедшее время он практически не спал, но хитро манипулируя обменом веществ в мозгу смог побороть негативные последствия. По большей части. Прежде чем по-настоящему лечь отсыпаться, следовало убедиться, что всё в порядке. — А вот и ты, — заметил его ошивающийся неподалёку Торд, укоряюще сведя брови, — Волшебник-недоучка. — Что, я что-то не то с Изорой сделал? — испугался самец. — Сделал-то ты всё так… — Только не говорите мне, что она успела всех затрахать? — дракон вдруг вспомнил старый анекдот про то, как боги давали мужчине и женщине мозги и возможность писать стоя, — Или обоссать… Угол изгиба бровей Торда принял совершенно фантасмагорические значения, превратив всё лицо в обвиняющую гримасу. — Прости, я с недосыпа, — постеснявшись, ляпнул Торель, — Ты как-то похудел, да? Торд уже набирал в грудь воздуха, чтобы выдать гневную тираду, но тут его в плечо бесцеремонно отпихнула вылетевшая изниоткуда Изора, почти опрокинув великана: — Торель, это твоя новая девушка, она теперь будет жить с нами! — заявила сестра, держа за плечи совершенно ошалелую и напряженно улыбающуюся Риз с поджатым хвостом. — Здрасьте, — помахала та рукой, не зная, куда деться, но не забыла добавить, - Сэр! — Вы что, опять без меня меня женили? — так и сел Торель. — Ну, в общем-то да, хотя на первый взгляд может показаться, что выдали замуж… Ты сейчас офигеешь! — воодушевленно зачирикала сестра. Торд хотел было возмутиться, но глядя на переполняющееся отчаянием лицо господина вдруг неожиданно исторг несколько коротких глухих смешков и, махнув рукой, отошёл, бормоча под нос: — Вот и поделом тебе, страдай теперь!