Драконьи развлечения

— Честно говоря, я удивлён, насколько приятно иметь с вами дело, — Торель отхлебнул из котелка ароматного отвара степных трав, искренне наслаждаясь атмосферой уютного шатра, — Впервые за долгое время мой собеседник не пытается чего-то от меня добиться. Но вместе с тем, меня всё ещё волнует мнение самой невесты. Я видел её лишь мельком, и так и не смог составить о ней четкого впечатления. Конечно, она красива, но… Это ещё не повод связывать себя с ней узами брака. Что же касается политических аспектов подобного действа, то я отношусь к ним крайне скептически. Да, мои приближенные привыкли к политическим бракам. Относятся к ним, как к удобному инструменту. Но… — дракон исподлобья взглянул на внешне невозмутимого слонолюда, — Как дракон, я придаю огромное значение свободе воли и личному выбору. Я очень ценю своих женщин, и осознание того, что одна из них находится при мне лишь как гарант нашего союза, накладывает тень на всю мою семью. Как бы объяснить… Вы что-нибудь знаете о шпионаже? — Почтенный Торель, я дипломат, — улыбнулся Ондбена, — Я знаю о шпионаже почти всё. — Тогда вам должно быть известно понятие скомпрометированного источника, — обрадовался Торель. — Конечно же, — слон вздохнул, — Вы ходите сказать, что подобно тому, как дезинформация, пришедшая из источника, вынуждает сомневаться во всей полученной от него информации, так и ваши отношения с моей дочерью ставят под вопрос ваши отношения с остальными вашими женщинами? — Именно, — Торель задумчиво уставился в почти опустевший котелок, — Мои девочки занимают особое место в моём сердце. Как я могу сказать им: «Она теперь одна из вас, потому что так нужно для союза»? — однако здесь он не смог не улыбнуться, — Впрочем, это я зря. Они легко примут её. И меня поймут. Но всё же… — Ваши подчиненные провели внушительную работу, чтобы я принял их условия, — заметил посол, — А теперь вы идёте на попятную. Мне знакомы ситуации, когда правая рука не ведает, что делает левая, но когда голова и руки действуют вразнобой, это уже странно. — Как я понимаю, они считают, что чем раньше мы получим официальное признание других государств, тем лучше, — Торель задумчиво почесал подбородок, — Но я в этом не так уж уверен. Когда мы разгромим хогритов, нас всё равно признают. И прошу, не сердитесь на моих помощников. Я сейчас нарасхват; сами понимаете — слишком много дел, некоторые из которых могу разрешить лишь лично я. Если бы они не проявляли инициативу, мы двигались бы черепашьим шагом. — Получается, свадьба вам не интересна? — Я бы так не сказал. Скорее, я пока не знаю, интересна она мне или нет. Дайте мне пообщаться с вашей дочерью, — попросил он, — В моём гареме только что было пополнение. Сержант наёмников, гиенолюдка Риз. Я неожиданно выяснил, что она от меня без ума, и к тому же в очень хороших отношениях с другими девочками. Она сильна, привлекательна и весьма приятна в общении. Изора нашла в ней родственную душу. Остальные всегда рады её видеть. Хотя бы этого уже достаточно, чтобы я согласился принять её. Так что могу я попросить у вас немного времени, чтобы ваша дочь пообщалась со мной и моими близкими? — Вы говорите понятные вещи, уважаемый, — ответил слонолюд, — И у меня нет сомнений, что Маба очарует вас. Но из сказанного у меня сложилось впечатление, что всё ваше предприятие, все ваши амбиции, всё это служит лишь одной цели — благополучию вашей семьи. — Вы правильно поняли, — подтвердил Торель. — И вы так спокойно говорите об этом? — слегка смутился Ондбена. — А разве это не гарант вашего спокойствия на мой счёт? — усмехнулся дракон, — От того, насколько могучее и успешное государство я создам, зависит, как хорошо будет житься моим потомкам, — он потупил взгляд, — Драконы слишком прочно застряли в прошлом. Мне повезло — я молод и готов к переменам. И я хочу, чтобы в моих детях мир видел не ужасающих чудовищ, а… Таких же смертных. Облеченных властью, конечно, и соответствующим статусом. И я выложусь на полную, чтобы мой род ждало светлое будущее. И если на моём пути стоят хогриты… — Они падут, — понимающе кивнул слонолюд. — И я сейчас не только про хогритов. Мои приближенные, конечно же, правы, — добавил Торель, — Союз с Пятью Оазисами совершенно точно в наших интересах. Единственное, что они не учли, так это мои взгляды на отношения с вашей дочерью. Мне совестно рушить их работу, но если бы я просто согласился со всем, что они нарешали, совесть мучала бы меня сильнее. Так что позвольте мне сперва пообщаться с вашей дочерью и узнать её поближе. Может статься, что отступлений от достигнутых договоренностей и не потребуется. Но… Если вдруг… — Если вдруг, то ничего страшного, — успокоил его Ондбена, — Союз мы готовы заключить в любом случае. В конце концов, ваш предшественник не отягощал себя династическим браком, и мы были готовы сотрудничать с ним. Технически, вы являетесь его правопреемником, так что нам достаточно лишь подтвердить достигнутые договорённости. И то, что сам Торд настаивает на подобном, говорит лишь в пользу подобного решения. Единственное, что меня, беспокоит, это сама Маба… — тут посол замолк. — Я хотел бы провести с ней некоторое время, — предложил Торель, — Сегодня вечером вы сочтёте допустимым оставить её ненадолго на моё попечение? — Она будет рада ближе познакомиться с вами, — важно кивнул слон, — Если она будет жива, здорова и довольна… — он на миг потерял самообладание, отведя взгляд, — В общем, развлекайтесь. Надеюсь, она вам понравится. — Надеюсь, я ей понравлюсь, — усмехнулся дракон, — Практика показывает, что девушке нужно не так уж много, чтобы впечатлить меня. * * * — Я уже говорила тебе, что ты идиот? — мимоходом поинтересовалась Пикша, ощупывая сквозь рубашку рёбра Астора. — Я со счёту сбился, — ответил тот, опасаясь лишний раз вдохнуть. — И чего тебя вообще дёрнуло к ней полезть? — сквозь сжатые зубы ворчливо цедила та. — Ну… когда вдруг образуется вакуум власти, это естественно — стремиться утвердить свои позиции и обрести как можно больше влиятельных сторонников, — пояснил силаранец, — А Черрис рассматривают скорее как маргинальную фигуру. Значит, конкуренции за её расположения точно можно не опасаться. При этом возможности её весьма высоки, — он помолчал немного и добавил, — Знаешь, пока ты не спросила, я и не задумывался об этом. Просто… действовал. Это как дышать. Работает само собой, пока не обратишь внимание. Эх… Всю жизнь думал, что ненавижу придворные интриги, но оказалось, что они у меня в крови. Я в себе разочарован. — Я для тебя тоже маргинальный элемент? — уточнила она, набычившись. Астор рассмеялся: — Моя любимая телохранительница напрашивается на комплимент? — Иди ты! — мигом вспылила она, стукнув кулачком по ноющим рёбрам, — Вот срань, что тут сказать-то? — Ты мой друг, — ответил тот, как только затих стон, — А уж на сколько ты маргинальна — дело десятое. Видимо, слова он подобрал верно, потому что ноющие рёбра нежно погладили. Спустя несколько долгих минут молчания, он снова заговорил: — Может, слезешь с меня? Меня, конечно, подлечили, но Торд сказал, что сделал лишь самый минимум, и рёбрам ещё долго предстоит заживать. — Да, конечно, — выдохнула та, с явным сожалением слезая с лежащего человека, после чего не преминула ворчливо добавить, — А со своей кошкодевкой-то ты не осторожничаешь. Она-то на тебе чуть ли не скачет. — Скачет она не на рёбрах, — заметил Астор, — К тому же, она — моя рабыня. Я за неё отвечаю. И её потребности я должен удовлетворять. Приятная обязанность, что ни говори, — он широко улыбнулся и потянулся, от чего улыбка быстро превратилась в гримасу боли, — Ух. Пикша молча отвернулась и пробурчала: — Подумаешь — потребности. Их нужно держать под контролем. И если рабыня на это не способна, то она — так себе рабыня. — Да я почти уверен, что способна, — отмахнулся Астор, — Но зачем это проверять, если всем только лучше, если их вовремя удовлетворить, — заметив состояние подруги, он добавил, — В конце концов, её дело и твоё — это две большие разницы. — Вот уж точно. — Пикша обернулась, кисло глядя на человека, — Ну, ты помни, что если хочешь, моя сестрица всегда к твоим услугам. Астор поднялся с лежака и потрепал кобольдшу по голове: — У неё вроде как и без того много работы. — Я сильно снизила цены. Ну… — Пикша с трудом поборола желание податься навстречу ласкающей её руке, но ещё и отстраниться сил не нашла, — Ну, знаешь… Бескорыстный вклад в общее дело… Хотя странный вклад, что ни говори. Ладно хоть за ней есть кому приглядеть. Один мой кореш, Роджер, вроде как в состоянии дать в рыло тем, кто перегнёт палку. Я слышала, он завалил нескольких кентавров простой киркой. — О боже, какой мужчина, — изогнул бровь силаранец. — Да, кобылы в восторге, — не удержавшись, растянулась она в улыбке, — Но мне кажется, что он какой-то странный. Себе на уме. Доверять ему можно, но я не понимаю, чего он хочет. Когда я была стражницей, нам говорили: ищи, кто может получить выгоду от преступления, и наверняка найдёшь виноватого. Соответственно, думай, чего хочет подозреваемый, тогда станет ясно, насколько вероятно, что он виноват. А чего хочет Роджер, я понять не могу. — Тебя это беспокоит? — Астор присел рядом и приобнял её за плечи, — Может тебе лучше тогда следить за сестрой, а не за мной? Обещаю, я больше не буду рисковать головой. Кобольдша неуверенно молчала. Астор не решался заговорить, а когда она наконец высказалась, то полностью сменила тему: — Ты сколько дней не мылся? Пахнет от тебя только так. — Всего пару, — почти обиженно ответил он, — Между прочим, до сих пор тебя не смущало, когда я почти неделями помыться не мог. — Да? — она будто оказалась растеряна, — Ладно, слушай, я пойду и правда пригляжу за сестрой. Встретимся вечером в фонтанном зале? Искупаемся. — Вместе? — не понял он, — Слушай, одно дело — с Миной, но с вами… Как-то я стесняюсь. — Чего? — не поняла та. — Я не привык расхаживать голым перед девушками, с которыми не сплю, — нашёл в себе гонор пояснить он. — Люди… — она усмехнулась, — И не только люди. Астор, мне не обязательно видеть твой член. Я его прекрасно чую. Ты для меня всё равно что всё время голый. И не только ты. И для Мины всё так же. И для многих других рас. Люди и ящеролюды сильно переоценивают одежду. Носом слабы. Мы вот на этот счёт не заморачиваемся. Это даже забавно: стоит раздеться, как слабые носом вокруг возбуждаются, и вдвойне забавнее, если пытаются это скрыть. Ну, не всегда и не все, конечно, но всё равно… Астор открыл было рот, но помедлил с ответом. Немного подумав, он всё же сказал: — Ну, хорошо, ты меня убедила. Осталось только понять, зачем тебе это. Пикша будто нахохлилась, и выпалила: — Просто! Просто… С тобой без очереди пустят! И вообще, доверие же! О каком доверии может идти речь, если тебя даже одежда из колеи может выбить! Просто… — Ладно-ладно, — согласился Астор, не вполне ожидавшей такой реакции, — Доверие — это важно. Что ж, беги к своей сестрёнке. А если надоест, то постарайся раздобыть мне где-нибудь чернильницу и чернил, по возможности — разных цветов. Только у Ондбены не кради, заклинаю. — Хорошо, что предупредил, — оживилась кобольдша, и обернулась ко входу, — Привет, Мина. Рабыня в самом деле грациозно вошла, поправляя платье, и легонько поклонилась господину. Пикша тут же выбежала наружу, не утруждаясь прощанием. Дождавшись, пока эхо её шагов пропадёт (и ещё немного выждав, памятуя о её скрытности и умении бесшумно передвигаться), Астор заговорил: — Мина, у меня есть вопросы. — Да, господин, — с готовностью ответила она, но по легонько дёрнувшимся ушкам Астор понял, что она волнуется. — Не переживай, дело не в тебе. Скорее в твоём нюхе. Ты ведь чуешь запахи не хуже, чем Пикша, не так ли? — Сложно сравнивать. Но… — она смущённо перемнулась с ноги на ногу, не решаясь признать вслух, — Я чую больше чем… люди, — напрямую заявить о превосходстве над конкретно господином она так и не решилась. — Я пахну сильнее, чем обычно? Честно, — спросил он. — Нет, а что? — удивилась она. — Да Пикша сказала. Мол, для тех, у кого нюх хороший, все вокруг всё равно что всё время голые, — Астор неуверенно поправил одежду, — И что несёт от меня. — Я бы так не сказала, — Мина задумчиво мотнула хвостом и ухватилась за подбородок, — Почему это голые? — Ну, мол, вы прекрасно чуете всё, что связано с… любовными делами. — Нет, это не так работает, — она обеспокоенно наклонила голову, — Хотя может, это что-то кобольдское. Одно дело — чуять, и другое — видеть. А уж ощущать прикосновение… Астор нежно погладил её по щеке, от чего та довольно зажмурилась. Однако вскоре она ухватила его за руку и добавила: — А вот что касается сильного запаха, то это вполне объяснимо. Запах важного для тебя смертного ощущается всегда сильнее. Поначалу это может быть заметно на контрасте, но со временем привыкаешь, — она прижалась носом к ладони человека, вдыхая до упора, после чего коротко лизнула её. — Важного? — нахмурился Астор. — Сомневаюсь, что она вас боится или ненавидит. Так что либо она инстинктивно воспринимает вас как господина, либо… — она игриво подмигнула, расплывшись в многозначительной улыбке. Астор вздохнул: — Не нравится мне это «либо». Я, конечно, люблю помогать друзьям наводить в голове порядок, но в её случае подобное отношение всё сильно осложняет. — Ну, ещё она могла бы считать вас очень близким другом, — Мина скептически изогнула брови, — Но нет, тут именно то самое «либо». Это я точно могу сказать, в отличие от неё. Ведь собственный запах она почти не ощущает, а пахнет от неё весьма… зазывно. Особенно в вашем присутствии. Астор сел на лежак, подперев голову руками: — Ладно. Что ж… это будет очень сложное дело. Мне потребуется вся моя изворотливость, всё сочувствие и проницательность. — Вы о чем? — рабыня присела рядом, обвив хвостом ногу хозяина. — Я хотел отложить всё до более спокойных времен, но если то, о чем ты говоришь — правда, то… — силаранец немного помолчал, после чего вздохнул и продолжил мысль, — То я просто обязан заняться её головой. * * * У Риз личных вещей было мало. Все они умещались в один заплечный мешок (весьма объемистый, впрочем), не считая десятка хорошо отбалансированных дротиков, пары мечей, лука, стрел и полудюжины ножей и кинжалов. Времени на то, чтобы занять выделенную комнату, ушло немного. — Вижу, нехватка шкафов тебя не смущает, — заметила Анни, помогавшая ей обустроиться в свете масляной лампы, — С мебелью здесь туго… — Да я-то всё своё ношу с собой, — привычно улыбаясь ответила гиенолюдка, — Мне и комната-то не нужна. — Да почти никто из нас ими не пользуется, — понимающе кивнула рыженькая, — Так, вещи в них храним. — Я не понимаю, — пробурчала Кольва, сидевшая в углу и дожидавшаяся, пока Риз закончит и пойдёт с ней на стрельбище, — Почему тебя они взяли? Меня не берут. — Знаешь, я не хочу над этим задумываться, — гиенолюдка довольно вильнула хвостом, — Пока что я счастлива и просто радуюсь жизни! Да я мечтать о таком никогда не могла! Ни девчонкой в саванне, ни гладиатором, ни даже наёмницей. Мой принц на белом коне увёз меня в сказочное королевство несмотря ни на что, так чего ещё надо? — Да, ха-ха, — понимающе улыбнулась Анни, — А ведь действительно, я тоже будто в сказку попала. Так, тебе подушки нужны? — Да одеяло в рулон скатать, и хватит, — махнула рукой Риз. — Меня дракон спас, — заметила енотолюдка, напрягаясь с подбором слов на пока что непривычном языке, — Но сказки не чувствую, — вдруг она встала, сжала кулаки и заявила, — Спрошу его снова. Надо знать, что не так. — Да куда ты торопишься? И зачем ты так к нему навязываешься? — непонимающе обернулась к ней Анни, — Ладно, я понимаю Риз, прекрасно понимаю, я сама так же влюбилась. Но у тебя-то такого нет, так? Кольва смерила её взглядом, чуть подумала, и бессильно махнула рукой в сторону непривычного ринхского языка: — Сложно. Не объясню. * * * — Дракон! Торель только закончил гонять чаи с послом и собирался было зарыться в отчеты, чтобы прикинуть дальнейшие действия, но его перехватила Кольва, в своей кожаной куртке с луком наперевес сверлившая его таким пламенным взором, что он бы не удивился внезапно посланной в него стреле. — Что-то не так? — напрягшись, спросил он. Не то чтобы его пугало возможное нападение этой девушки, но он сильно растерялся, осознав, что даже не представляет, как себя в таком случае вести. Не драться же с ней всерьез… И просто свалить как-то трусливо будет выглядеть… — Да что со мной не так?! — возмутилась она, подходя ближе, — Риз ты в наложницы взял, а меня-то почему нет? — О небо, да далось оно тебе?! — не выдержал Торель, — Нет, правда, зачем?! — Мы заключили сделку! — ответила она, — Смерть хогритов в обмен на меня! — Я ни на что такое не соглашался! — раскинул крылья дракон, — Ты это предложила, но я-то не принял! И сколько раз повторять, я не сторонник геноцида! — Тогда зачем ты меня вообще вытащил из того дерьма?! — она вскинула распушенный хвост, будто пытаясь казаться больше дракона, — Зачем?! — В смысле «зачем»?! — дракон закатил глаза, — Какая разница?! Мог и вытащил! Вокруг уже начала собираться любопытная толпа, усиленно делавшая вид, что занята другими делами. Скорее всего, никто не понял и слова из диалога на зверолюдском, так что к вечеру можно было ожидать десятка различных претендующих на каноничность версий, гуляющих по лагерю шальными сплетнями. Кольва замолкла, то ли не в силах подобрать слов, то ли вообще не зная, что ответить по существу. Лихорадочно бегая глазами, она притулила лук и сложила руки на груди: — Ну раз вытащил, то я тебе обязана жизнью. Как мне ещё тебе отплатить-то? У меня больше ничего нет. Торель выдохнул. Кажется, хоть какой-то прогресс. — Да кто тебя заставляет-то отплачивать? — проворчал он. — Как это «кто»?! — снова повысила голос девушка, — Ты вообще что-то знаешь о чести? — Достаточно, чтобы понимать, что вряд ли она подразумевает желание насадиться на хер благодетеля вопреки его мнению на этот счет! — в запале брякнул он. — Что?! Ты всё специально так вывернул! — она снова сжала кулаки и принялась яростно размахивать хвостом, — Так что угодно можно опорочить! Вот ты — ты загребаешь под себя земли, посылая своих людей на убой, чтобы спокойно развлекаться со своими девками! Так что ли?! — А как ещё-то? — Торель глухо зарычал, — Именно этим я и занимаюсь! Что, не нравится?! — Да какая разница, нравится мне это или нет?! Ты меня спас, так что что бы ты там не творил, я твоя должница! Неожиданно между спорщиками с неба камнем упала Изора, исподлобья стрельнув взглядом в каждого: — Вы что тут устроили? — тихо спросила она, — Не нашли лучше места проораться, чем перед посольским шатром? — Я вообще по делам шёл, — буркнул Торель, — И пойду-ка дальше. Кольва же молча развернулась. — А ну стоять! — велела драконица, высоко задрав голову и глядя на них сверху вниз, — Пошли оба за мной. — Сестра, не до тебя сейчас, — сквозь зубы прошипел серебряный самец. — Торель, будь мужиком, возьми себя в лапы и пошли решать проблему! — мигом ответила она, — А ну стоять! — гаркнула она в спину пытавшейся улизнуть Кольве, — Оба за мной. Торель хотел было возмутиться, но с одной стороны, уж больно вымотанным он себя чувствовал после всех приключений, а с другой, необычное поведение сестры показалось ему небезынтересным. Смирившись, он решил сделать это хотя бы ради шанса поближе к ней присмотреться. Вместе они прошли в спальню Тореля, где Изора привычно исторгла тоненькую струйку пламени, зажигая лампы для Кольвы, после чего развернулась к Кольве: — Девочка, тебе чего от брата надо? Он тут из шкуры вон лезет, а ты к нему пристала. — А почему он берёт в гарем Риз, а меня нет? — она развела руками. — А ты сама не чуешь разницы? — удивилась Изора, — Ризочка всем сердцем нам открылась. А ты в постель пролезть хочешь, и то непонятно зачем. В коридоре послышался торопливый цокот копыт, и вскоре вошла Криста. — Изора, ты за мной посылала? — спросила она. — Да. Можешь, пожалуйста, объяснить, чего Кольве надо? — драконица кивнула на зверолюдку. — Чего? — она сразу зажалась, — Вы о чем? — Ох… — устало вздохнув, Криста изящно поправила белоснежный локон и подошла к енотолюдке, — Дай руку, пожалуйста. Та помедлила, с подозрением оглядывая кобылицу, но в итоге всё же протянула ладонь. Криста пожала её. Постояла, помолчала. Махнула хвостом, почесала затылок свободной рукой. — Ей ничего не надо, — наконец заключила она, — У неё ничего нет. — Да! — енотолюдка с благодарностью взглянула кентаврице в лицо, — Я говорила! — Она пытается придать своей жизни какой-то смысл. Убийства хогритов — план короткосрочный, подсознательно она это понимает. Что делать потом? Не знает. Вручить себя жереб… в смысле, мужчине — удобный способ переложить выбор этого смысла на чужие плечи. Всё? Я могу идти? Обрадовавшаяся было Кольва распахнула рот. Торель аж присвистнул: — Я ожидал от тебя большей деликатности. Перед ответом белая кобылица подошла к самцу и погладила его по шее: — Ей не нужна деликатность. Пока что. Ох, милый, ты совсем себя загонял! — от этих слов Торель аж занервничал, а она на это мило улыбнулась, — Хорошая работа с Изорой. Только глянь на неё! — Да, — сестра сама смущённо потупилась, — Я себя давно так здорово не чувствовала. Так и хочется теперь действовать и пользу приносить! — Слушай, если хочешь, можешь во мне что-нибудь поменять, — предложила Криста, — В конце концов, должен же ты получать удовольствие от своих способностей, которые так полезны оказались. — Чего? — Торель удивлённо поморгал, — Зачем? Я вас и так люблю, такими, какие вы есть. — Ну, то, что ты любишь жареное мясо, не значит, что не стоит добавлять к нему соус, — ещё шире улыбнулась она. — Не уверен, что это подходящая метафора, — пробормотал дракон, — К тому же, ты правда не будешь против? — Ну, это же всего лишь тело, — пожала она плечами, — Почему бы не сделать его более красивым для тебя? Всё равно настоящая красота — она в душе. И ты её видишь. — О чем они вообще? — непонимающе спросила Кольва Изору. — Долго объяснять, — ответила та. Криста, наконец, собралась уходить, на прощание сказав Изоре и Кольве: — Что касается вас: я не знаю, какие у вас к нему претензии, но держите их при себе. Кольва, слышишь? Мы должны поддерживать своего мужчину, потому что он ради нас себя не жалеет. А ты пока занята прямо противоположным. Вот когда спокойнее станет, тогда и можно будет разобраться. А сейчас берите пример с него: лицо кирпичом, вперёд и с песней! Изора, глядя вслед удаляющейся кобылице, выдохнула струйку дыма: — Она с каждым днём всё круче и круче. Думаю, когда хогриты придут к нам, можно будет просто послать её их всех отшлёпать и поставить в угол. Торель же перевел взгляд на енотолюдку: — Если дело обстоит и правда так, как она говорит, то слушай, все смотрится совсем некрасиво. Если и правда считаешь себя моей должницей по законам чести, то оставь меня в покое, пока обстановка не станет благоприятнее. А то как-то странно: ты мне должна, и поэтому что-то от меня требуешь. Та насупилась, даже слегка оскалилась. Изора же сказала: — Ладно, я ещё хотела тебя отчитать, что ты перед послом сцену устроил, но Криста права. К чему цепляться к промашкам, если ты и так выкладываешься на полную. Извини. — Ой, брось, — Торель махнул крылом, — И кстати, в моих планах вылететь в Грифоновы горы в ближайшие дни. Будь готова, хорошо? — Было бы к чему готовиться, — фыркнула она, — Гонять этих свистунов для нас с тобой дело плёвое. * * * — А ты точно… — Анни с подозрением осматривала гиенолюдку. — Точно! Я женщина! — раздраженно ответила та, но тут же виновато понурилась, — Извини. Что-то я разнервничалась. Девушки как раз собрались мыться, раздеваясь в фонтанном зале, и у Анни, только недавно шокированой Изорой, тоже нервы были натянуты. — Ты имеешь в виду типа… ну… как «женщина в мужском теле»? — не смогла удержаться она от уточнения. — Нет! У нас все женщины такие, — Риз закатила глаза, — Блин, я ведь хотела сделать себе бумажку с объяснениями, чтобы каждый раз не повторяться. — Тогда как ты… с мужчиной… — Анни махнула рукой, придя к выводу, что похоже, придётся просто смириться с тем, что вокруг становится многовато женщин с членами. Риз смиренно вздохнула, и принялась ласкать свой сложенный орган, пока он полностью не налился кровью, заставляя Анни краснеть на глазах и отводить взгляд. — Вот так, — пояснила она, запуская внутрь палец, а затем и второй, — Эх, боюсь, господин Торель так легко не влезет… — Ну, он и в меня легко не влезал, — усмехнулась Анни, щупая собственную растянутую дырочку, — Но это дело наживное. В зал вбежала Лапка, скучающе обойдя помещение по периметру, обнюхивая стены. Пробегая мимо Анни, она мимоходом лизнула её в лицо, дрюжелюбно помахивая хвостом, после чего принялась исследовать Риз. Анни внимательно присматривалась к реакции волколачки, но действительно, это было совсем непохоже на то, как та вела себя, увидев новый член Изоры. Лапка придирчиво осматривала мясистую трубку, задумчиво обнюхивала её, щупала со всех сторон, вызывая посмеивание со стороны хозяйки псевдопениса, и наконец прошлась по упругой чуткой коже горячим плоским языком. — Ох! — Риз чуть дёрнулась, — А ты сразу к делу, да? Та, однако, отпрянула, сев на зад и широко расставив лапы, и стала изучать собственную промежность, периодически возвращаясь носом к гиенолюдскому органу. — Кажется, ты задала ей сложную загадку, — усмехнулась Анни, подходя ближе, — А мне можно? — Как-то в последнее время я стала чересчур популярна, — заметила Риз, гостеприимно вкладывая член в протянутую руку Анни. Та завороженно пощупала его, а затем, присев на колени, робко запустила внутрь пальчик. — Не больно? — обеспокоенно спросила она. — Нет конечно! Даже наоборот! В конце концов, затем эта штука и нужна. Анни с облегчением кивнула и поцеловала широкий кончик необычного приспособления. Один поцелуй, другой, а потом её губы присосались к влажному отверстию страстно и жарко, а язык заскользил внутри. — Ого! — Риз завиляла хвостом и погладила девушку по волосам, — А ты знаешь, как порадовать подругу! Та прервалась, чтобы сообщить: — Мы с подружками и друг друга радуем постоянно, да и у Тореля есть что взять в рот, знаешь ли. Так что добро пожаловать в семью! — с этими словами она обхватила бёдра гиенолюдки, прижимаясь грудью к её мохнатому лобку и потираясь об эрегированный псевдопенис щекой. — О-очень приятно, — ответила та, — Кто бы мог знать, что приветствие будет таким жарким! Мало того, что господин Торель великолепен, так Изора не хуже, а к ним прилагается целая толпа милых девочек! — Кстати, если у вас все женщины такие, то… Я тебе, наверное, кажусь жутко странной? — смущенно спросила рыжая. — Нет, я ж давно среди гиен не живу, — пояснила та, — Но как по мне, вы все и правда маленькие хрупкие миленькие девушки даже без члена. В хорошем смысле! — Ладно, — Анни встала, не переставая прижиматься к гиене, так что ей оказалось очень удобно тереться носом о грудь более высокой партнерши, — Я так понимаю, что наши любимые Торель и Изора в тебя пока не влезают? — Ну как сказать, — Риз обняла её, и красноречиво сползла ладонью по спине, ухватив за попу, — Смотря с какой стороны подойти. Изора вот вполне влезла… — Ого! — Анни вздрогнула и заёрзала, — Эх, я всё никак не могу взять в голову, что она теперь тоже мужчина… — Ну, не обязательно брать это в голову, — Риз уже достаточно осмелела, чтобы начать отпускать всё более смелые пошлости, — Можно взять в другое место… — Ну ты скажешь… — Анни зажалась, — Мой мужчина — Торель. — Там, откуда я родом, мужчины вообще не считаются частью семьи, — рассказала гиенолюдка, — Так, рабочая сила и необходимость, чтобы завести ребёнка. Редко какой удалец становится фаворитом парочки жён и попадает в их семью на постоянной основе. Так что мне проще. Ну, понимаешь: ты любишь женщину, женишься на ней, но чтобы завести детей, одной из вас всё равно придётся трахнуться с кем-то другим. А раз уж у вас здесь всё наизнанку, членов у женщин нет, то получается, что двое мужчин во главе, и много женщин под ними, а я — одна из них. Сложно, да? — ухмыльнулась она. — Просто непривычно, — ответила та, — У нас так не принято. — У вас вообще же не принято иметь гаремы? — уточнила Риз. — Ну как сказать? — Анни отлынула от гиенолюдки, увлеченная разговором, и обе они присели друг напротив друга, оставив член гиены разочарованно опадать, — У знати очень даже принято. Знать покупает рабов, содержит их как наложников и наложниц. Для меня вполне понятно, что иностранный правитель решил сделать меня частью гарема. Я пошла на это по любви, но если думать о выгоде, то я отлично устроилась, — она наклонила голову и задумчиво хмыкнула, — Большинству девушек и мечтать о таком нельзя. Хм. Раньше как-то об этом и не задумывалась… — Вот как? Я ещё многого не знаю о Ринхе, — признала Риз, — Я-то думала, у вас там строгая моногамия. — Ну, в Глендане не совсем. У нас говорят, что нелюди — почти животные, поэтому они не считаются. — То есть, ваша знать спит с животными? — Риз расхохоталась. — Ты удивишься, какую моральную гибкость они проявляют, когда хотят оправдать свои капризы, — подключилась к её смеху Анни, — Мой отец говорит, что давно бы убежал от этих отсталых расистов с закидонами, если бы эти отсталые расисты с закидонами не причисляли его к высшей расе и не дали бы ему землю под хутор. — Вот это я понимаю, патриотизм! — продолжала хихикать Риз. — Да, друг за друга гленданцы горой, — чуть ли не с гордостью кивнула рыжая, — И даже если какой-нибудь гленданец — человек так себе, то всё равно, какой ни есть — а он за нас. — Но ты при всём при том сбежала оттуда в драконий гарем? — Риз недоверчиво прищурилась, — Как так вышло-то? — И ты ещё меня спрашиваешь? — вскинула брови Анни, — Увидела красавчика с глубоким голосом, заботливого, рачительного, сильного и умного. — И горячего, как пустыня в полдень? — Анни смущенно кивнула, — Тогда мы с тобой — два сапога пара, — согласилась Риз. — Да по-другому и быть не могло. Они ведь такие… хорошие, — Анни неловко обняла свои колени. — Ну да, точно. Когда это наставления старших могли хоть что-то противопоставить молодой любви… — гиенолюдка почти растроганно засмотрелась на фонтаны. — Слушай, давай помоемся скорее, а то я что-то замерзаю, — спохватилась Анни, — Я простыть не боюсь, меня сразу вылечат, но всё-таки… А где Лапка? Риз оглянулась и пожала плечами: — Убежала, видать. — Ну, ладно, она и сама себя помыть может, — махнула рукой Анни, поднимаясь с каменного пола. - Бр-р-р! Заболтались мы. — Хорошо поболтали, — ободряюще ответила гиена, тоже вставая на ноги, — Я слегка боялась, что плохо с вами сойдусь, но ты меня приободрила. Анни прижалась к её мускулистому мохнатому телу, заметив: — Ты тёплая… Риз промолчала, обняв её. Анни немного постояла так, погревшись, после чего отстранилась и чмокнула её в нос: — Давай вечером продолжим знакомиться нашими… ну… ты поняла, да? — А ты правда хочешь? — с подозрением уточнила та. — Любовница моего господина — моя любовница, — ответила та, — Если мы можем стать ближе друг другу, да ещё и получить в процессе удовольствие, то глупо этого не сделать. * * * Бумаги Торелю понравились. Очень понравились. Если цифры не обманывали, его армия стабильно росла и прилично снабжалась, и даже прошедшая по кентаврам чума Хтонической Плоти сама же компенсировала причинённые потери предоставленными мутантами. Он сам-то нервничал от вида некоторых из них, а уж как должны запаниковать от зрелища подобной кавалерии степняки! Пока он убалтывал зверолюдов и тусовался с феями, а после работал над телом сестры, здесь явно не сидели сложа руки. Приятно было знать, что без него всё не развалится к чертям собачьим. — Ты славно постаралась, — погладил он по лошадиной спине Золушку, которая никак не могла решить, то ли скромно потупиться, то ли гордо расправить плечи. — Криста очень сильно помогала, — сказала она, — И мерины Кальпера. — Кальпер? От него не было проблем? — уточнил Торель. — Да на нём тут почти всё держится, — вступилась за того вороная, — Если бы не он, организовать армию было бы куда сложнее. — Признаться, это-то меня и пугает. Не произвёл он на меня впечатления достойного доверия. — Я бы сказала, что превращение из фаворита вождя в зависящего от общего блага чиновника пошло ему на пользу, — убеждающим взглядом уставилась на Тореля Золушка, — Позволило раскрыться. — А что касается разведки? — спросил дракон, — Я не вижу здесь донесений. — А их мы собрали для совета, — сказала кобыла, — Там все очень… странно. Скоро собирались обсудить с вами. — Ух, сегодня вечером я гуляю с дочерью посла, — загрузился Торель, — Вот сейчас собирался идти. — Ну, значит, как закончите, так совет и устроим. Торель прижался головой к её животу и немного помурчал, пока она, улыбаясь, гладила его по рогам и подбородку. — Прости, что приходится так много работать, — вздохнул он, — Устаешь, наверное? — Устаю, но не жалуюсь, — она польщенно отвела взгляд, — Я рада, что мой вклад так важен. Так что в конце дня я обычно довольна. Торель посидел немного молча, любуясь ей, пока она, окончательно смутившись, не отвернулась. — Ну что ты, — он подобрался поближе и потерся о её бок, — Зачем прячешься? — Не знаю, — ответила она. — Ну ладно, пойду тогда, чтобы не смущать, — решил Торель, — А любоваться тобой буду ночью, пока спишь. — Вы бы лучше тоже спали. А то я за вас беспокоюсь. Вы то и дело себя загоняете, — с укоризной заметила кобылица, — Берегите себя. — Постараюсь, — пообещал дракон, и направился к посольскому шатру. Стоило ему показаться, как дежуривший у входа слуга-сатир шмыгнул внутрь, и когда Торель подошел вплотную, из распахнувшихся пол плавно вышла молодая слониха. Девушка была одета в платье из довольно простой материи, прямо как девичье платье Золушки, но её оно не закрывало с ног до головы. Наоборот, оно обладало весьма смелым декольте и разрезами, красноречиво демонстрируя самцу её объемистую грудь и аппетитные бёдра. — Ваше величество, — она склонилась в реверансе, моргая длинными ресницами вокруг испытующе глядящих глаз, — Я — Маба из племени Крутого Бивня, дочь Ондбены. Мой отец просит вас позаботиться обо мне на протяжении вечера. — Премного польщён, госпожа Маба, — Торель важно кивнул в ответ, — Как вашим чудесным обществом, так и оказанным мне доверием. Дракон приблизился к ней и сел рядом, взяв её ладонь в свою и галантно поцеловав. — Право, вы меня смущаете, — сказала та, однако во взгляде её блеснула задорная искра, — Так куда же мы направимся? — Увы, моя временная столица бедна на культурные заведения, — самоиронично усмехнулся он, — Однако могу предложить полюбоваться видами с вершины башни. Там никто не помешает нам устроить пикник и пообщаться вдоволь. — Ваше предложение интригует, — признала слонолюдка, — Тогда отправимся туда? — Следуйте со мной, моя леди, — Торель неторопливо побрёл в сторону своей резиденции, — Здесь недалеко. У самой башни его уже ждал короб, наполненный снедью для пикника. Кобольдша-служанка ещё сновала туда-сюда, подкидывая то бутыль, то горшочек с чем-то. — Увы, башня не предусматривает возможности выхода на крышу изнутри, — сказал Торель, — Вы позволите мне доставить вас туда лично? — О, — Маба растерянно взглянула на него, — Каким образом? Дракон красноречиво распахнул крылья и подошел поближе, снова сев рядом и распахнув ей объятья: — Просто и быстро. Вы не против? Она смерила его взглядом. Действительно, картинка могла показаться странной: она была ростом с него самого, но при этом немного объемнее. Было от чего засомневаться. — Ну, разве что вы уверены в своих силах… — промямлила она. — Если бы я не был уверен, я бы не стал рисковать вами, иначе каким бы я был мужчиной? — добродушно вскинув брови сказал он, — Так что идите ко мне и держитесь крепче. Маба, нервно потискав руками хобот, всё же решилась и вошла в его объятья, обхватив его руками, и дракон, покрепче перехватив крупное женское тело, пошёл на взлёт. Слонолюдка была велика, к тому же лучилась здоровой женской полнотой. Отдельные детали, например, внушающие уважение груди, он бы изучил отдельно, но сейчас не собирался портить момент. Может быть, месяц назад он бы и не потянул такой вес, но с тех пор он много над собой работал, и сейчас его крылья могли бы играючи поднять в воздух и куда больший. Маба испуганно стиснула его, когда земля ушла из-под ног, но Торель заботливо обвил её ноги хвостом, чтобы дать ощущение дополнительной опоры. Полёт был недолгим, спустя всего десяток секунд дракон бережно опустил свою ношу на крышу башни, не отпуская её, пока слонолюдка не вернула себе уверенность в твёрдой поверхности под ногами. — Интересный опыт, — призналась она, часто дыша от волнения, — О! Отсюда открывается замечательный вид! — Потому я и выбрал это место. А теперь прошу прощения, я мигом вернусь с припасами, — сказал Торель и спрыгнул с края крыши, чтобы несколько секунд спустя снова вынырнуть снизу, приземляясь с собранным коробом. Скоренько разложив дастархан, пара приступила к беседе. — Рискну предположить, что как дочь посла, вы много времени проводили в славной Артании? — начал беседу Торель. — О да, — кивнула та, осматривая изобилие яств, среди которых были как простые и сытные кушанья кентавров, так и орочьи блюда, и даже кулинарные изыски рибасков, пусть и воссозданные не из нужных ингредиентов, а из подвернувшегося под руку, — Возможно, прозвучит слишком смело, но я была бы рада назвать своей родиной Перекрёсток Мира, а не Пять Оазисов. На родине своего отца я последний раз была ещё совсем девочкой. Сколько мне тогда было? Семь лет, кажется… — Перекресток Мира, — дракон усмехнулся, — Прозвище, данное теми, кто узок взглядом и мыслью. — Почему же? — чуть ли не уязвленно отреагировала слониха. — Мир не ограничивается двумя материками, — ответил дракон, — Да, Океан ограждает… — загремевший гром среди ясного неба прервал его и заставил с укором взглянуть на небо, — Прошу прощения. Боги-Творцы не очень любят эту тему. — Раз сами Творцы против знания о лежащих за Океаном землях, то значит наш мир, пусть возможно и более широкий, на практике и правда ограничен этими материками, и Артания — истинно его перекрёсток, — без особых раздумий ответила Маба. — Разумно, — согласился дракон. — Меня всегда восхищало, что можно познакомиться со всем светом, не покидая городских стен, — призналась она, — Чем я и занималась. Это что? — она с любопытством принялась рассматривать что-то вроде бутерброда в лепёшке, — Выглядит как вольная фантазия на тему рибасской кухни. Весьма любопытно… — Ума не приложу, — честно ответил дракон, — Я мало что знаю о кухне, кроме того, что смертные в ней гораздо изобретательнее драконов. Так что я лишь начинаю раскрывать перед собой её изыски. — М-м-м, весьма интересно. Конина вместо козлятины… — Маба смущённо оборвала себя, и вернулась к теме, — В Артании можно встретить представителей всех культур, даже самых диких. Наблюдать за тем, как они смешиваются, завораживает. — Должно быть, покинуть этот чудесный город ради того, чтобы стать женой незнакомого мужчины где-то в отсталой Великой Степи — не лучшая судьба, — прищурился дракон, — Но не переживайте. Я не хотел бы принуждать вас к чему-либо. Этот вечер… он ни к чему не обязывает. Вы, конечно, прекрасны, но у меня достаточно и женщин, и дел, чтобы не утруждать себя погоней за той, что сама не хочет моего общества. — Всё много сложнее, — вздохнула слонолюдка, — Боюсь, отцу мои увлечения показались чересчур прогрессивными. А ведь я всего лишь систематизировала культурные обычаи народов мира, — она потупилась, снова хватаясь за хобот, — Моя книга, посвящённая им, пользовалась успехом, ещё не будучи издана. — Правда? Как она называлась? — заинтересовался дракон. — Полагаю, это уже не важно, — отмахнулась слониха, — Ей уже не суждено выйти в печать. — Печать? — спросил Торель. — Да. Недавно Гильдия Механиков соорудила машину для быстрого создания книг, — с загоревшимися глазами заговорила Маба, забыв о еде, — Они используют подвижные металлические буквы, которые называют «шрифт», и с их помощью можно быстро подготавливать к печати любые тексты. Книги — это лишь часть возможностей печатного станка. Теперь вместо долгого переписывания можно размножить текст за считанные дни! — И как быстро можно создать список книги? — уточнил Торель. — Не список, а печатную копию, — поправила Маба, — Хороший наборщик может набирать текст так же быстро, как читает. А после этого печатать… Сотни, тысячи копий текста в день. Была бы бумага. Переплетать их было бы дольше, чем печатать, но теперь есть машины и для этого. — Ого! — Торель выглядел впечатлённым, — Некоторые мои родичи собирают библиотеки. А теперь, выходит, их сокровища могут быть воссозданы бездушными механизмами. Я всегда думал о машинах, как о игрушках, но кажется, что в нынешний век они становятся чем-то серьёзным. Интересные настали времена. — Это да… Если уже и драконы хотят влиться в мировое сообщество, то по-другому их и не назвать, — пряча улыбку под хоботом смущённо заметила слонолюдка. — И как называлась ваша книга? — заинтересованно спросил дракон. Маба почему-то смутилась ещё больше, промямлив: — Теперь это уже не важно… — Почему же? В конце концов, может я хотел бы прочесть её черновики. — Отец всё уничтожил… — отнекивалась та. — Что же там такого было? — окончательно загорелся дракон. Слониха немного помолчала, после чего безошибочно ухватила хоботом пахнувшую алкоголем бутыль, залила себе в рот и выдала: — «Брачные обычаи народов мира». — Звучит довольно безобидно, — чуть разочарованно отметил Торель. — Ну, это оригинальное название. На самом деле… я писала не только о брачных обычаях, но и о… физиологических подробностях и… разных аспектах личных отношений… — исподлобья она взглянула на дракона, и заметив удивление, смешанное с интересом, вдруг выдохнула, после чего разом изменилась. Из её движений ушло смущение. Плечи расправились. Уши выпрямились. Хобот перестал нервно подергиваться и твёрдо ухватился за мех с тёплым ещё чаем. — Поверить не могу, — сказала она, — Вы такой же, как они. — Как кто? — уточнил дракон. — Как мои друзья, — пояснила она, — Вас это всё не смущает. Торель не совсем понял, что она имеет в виду, но кивнул. — Мы устраивали вечера. Ну, мы их называли «вечеринками», — она усмехнулась, — Приводили рабов, да и просто добровольцев, и изучали их тела. Я всё записывала, и с зарисовками. Пикантное развлечение. Но я и о культуре не забывала, — спохватилась она, — Просто… У каждого из нас есть тело. И мне было очень интересно познавать эти тела. Меня всегда бесило то, как распространенные книги замалчивают эти темы. Детальное описание веры и быта ящеролюдов-приморцев? Да, пожалуйста, но когда дело доходит то того, что и чем они делают со своими жёнами — нет, это тайна, покрытая мраком. Тут даже на «дать волю фантазии» не спишешь, нет, просто деликатное обхождение. Как спариваются со своими женщинами гиенолюды? В труде по моей исторической родине этому отведена пара скудных фраз, которые сами же гиенолюдки вынуждены каждый раз разжёвывать любому чужаку, чтобы не распугать, снимая штаны, — Торель понимающе усмехнулся, — Правда ли бонки спариваются с собаками? Да любой из бедного квартала может разъяснить, а кое-кто и в красках расписать, но в серьезном научном труде это заявлено как сомнительный слух. Вопросы скрещивания кентавров с прямоходящими — это вообще тема, от которой может зависеть здоровье рискнувшего узнать на практике, но разве кто станет расписывать этот процесс? А между тем, тело каждого из нас имеет приспособление для подобных процессов, но нет, их предпочитают игнорировать, будто бы они не столь же естественны, сколь и встающее на востоке поутру солнце. — Уже не терпится прочитать, — восторженно ляпнул дракон, — Бездна побери… Что ж. Вопрос, почему же ваш досточтимый отец так спешит выдать вас за меня, перестал быть тайной за семью печатями. Если подумать, то и правда, что может быть лучше, чем пристроить дочь с такими неудобными интересами в гарем, состоящий из множества девушек разных рас. — С драконом во главе, — добавила Маба, — Драконы у меня ещё не описаны. Честно говоря, я и не надеялась. Но теперь, полагаю, у меня есть все шансы раскрыть эту тему? — её взгляд, растерявший смущение и обретший пытливость, выжидающе уставился на серебрянного самца. — Ваш взгляд на естественность подобных вещей находит у меня самый живой отклик, — признался Торель, — Драконы никогда не табуировали эту тему, хотя особенно и не уделяли ей лишнего внимания. — Любовные игры — способ получить удовольствие, стать ближе и завести потомство, так? — кивнула Маба, — А что касается самой любви, или даже романтики в общем, то разделять ли их с этой темой, или переплетать — дело личного подхода, который не должен быть преградой для исследования, так я думаю. — Ну, не совсем так, — заметил Торель, — Драконы не слишком стремятся стать ближе. Удовольствие — да, потомство — это тоже важно. Любовь и романтика же — понятия, к моему роду слабо применимые. К счастью, я являюсь счастливым исключением и бесконечно благодарен судьбе за возможность познать всю радость единения с близкими, — он не удержался и мурлыкнул, вызвав улыбку у слонолюдки. — Не терпится описать всё в подробностях, — сказала она, и дракон подумал, что та уже флиртует. — Я был бы рад сотрудничать с вами, — решил он, — И чего греха таить, мне не терпится узнать вас поближе. Однако есть один момент, который не дает мне покоя. — Какой же? — осторожно поинтересовалась Маба. — Будучи драконом, я не лишен некоторых слабостей своего происхождения, — разъяснил Торель, — Как любой дракон, я избрал себе объект вожделения. Сокровище, которое я собираю — девушки. Гарем. И от мысли, что на моё сокровище может посягнуть вор, я начинаю закипать. Моим любимым сейчас никто не нужен кроме меня, но принимать к себе ту, что… — он поморщился. — Я поняла, о чём вы, — прервала его Маба разочарованно, — Грустно слышать, но глупо осуждать. — Боюсь, как бы жизнь со мной не показалась вам скучной, — понурился дракон, — Так что я бы предпочёл видеть в вас подругу. — Боюсь, отношение моего отца ко мне таково, что дружить выйдет разве что по переписке, — вздохнула слонолюдка, — Если наш брак не состоится, то до скончания дней я останусь на Пяти Оазисах. И это будет просто ужасно, — она сжала опустевший мех, — В любом случае меня ждёт замужество. И оказаться под вашим крылом куда предпочтительнее. Так что… я готова на ваши условия. Клянусь духами, — её голос дрогнул, — Если ваше условие — быть моим единственным мужчиной, то это меньшее, что вы можете требовать. — Вопрос в том, хочу ли я требовать этого, осознавая, насколько вас это ограничивает, — нахмурился дракон. — Один мой друг сказал: «Истинная свобода — это химера, выдумка. Лучшая свобода, которая нам доступна — свобода выбирать свои оковы.» И я согласна с ним. Никто не свободен в полной мере, — Маба уставилась на небосвод, — Связи, боги, чувства, законы мира, общество — всё ограничивает нас, и освободившись от этого всего, можно лишиться смысла в существовании. Так что нам остаётся лишь одно — выбирать, что именно лишит нас свободы. И эта свобода выбора оков — самое дорогое, что есть у нас. Торель не торопился отвечать. Он задумался, тоже направив взгляд вверх. В его голове проносились мысли о том, что он сторговал неволю драконьей природы на неволю социальных связей. И это была лучшая сделка в его жизни. И так с каждым: истинно свободный, не связанный ничем, скучен. Если ни у чего нет цены, ни за что не нужно платить ограничениями, то любые достижения бессмысленны. Ограничения свободы придают ценность решениям. И разве возможность выбора этих ограничений — не величайшее благо? — В общем, — прервала его откровение Маба, — Я выбираю вас. — Твой друг необычайно мудр, — пробасил Торель, приходя в себя, — Ты точно хочешь быть моей? — «Ты»? — слонолюдка хитро улыбнулась, — Тогда можно и мне на «ты» перейти? — дракон нетерпеливо кивнул, — Для меня это станет спасением. Откровенно говоря, я так и думала, что рано или поздно стану чьей-то женой. Вышло чуть раньше, чем хотелось бы, но достаточно и того, что ты — не ретроград из моего племени. — Уверен, что тебе понравился, — улыбнулся самец, — В конце концов, у меня много девочек, которые обеспечат тебе какое-никакое разнообразие. — Так это не считается? С ними можно? — удивилась Маба, — О, чудесные новости. — Нет, не считается, — подтвердил Торель, — Пока они сами хотят спать с тобой, я только за. А дюжины через полторы лет подрастут мои дети. — А это-то к чему? — не поняла собеседница. — Как это к чему? Среди них наверняка будут сыновья, которые вряд ли откажутся от парочки уроков в твоём исполнении, — дракон ехидно ухмыльнулся, — Ох, видела бы ты себя. Вот это удивление! — Я не поняла, ты предлагаешь мне спать с твоими детьми? — уточнила та. — У меня очень нетипичные представления о семье, — ответил Торель, — И как по мне, если моя жена хочет разных мужчин, то мои сыновья — прекрасный выбор. В конце концов, они же моя плоть и кровь. Некоторое время Маба молчала, не зная, что ответить. Торель дал ей время переварить услышанное, искоса наблюдая, как она снова нервно теребит хобот. — Это… это странно… Но я не боюсь странного, — она неуверенно усмехнулась, и хотела добавить что-то ещё, но Торель тревожно вскинул голову и остановил её жестом. Несколько секунд Маба непонимающе молчала, озираясь, а после из-за края крыши взлетела небольшая драконица мшистого цвета, изящно спустившись на крышу. — Черрис, — как можно более расслабленно обратился к ней самец, — Рад тебя видеть. Ничто не могло бы украсить этот пикник лучше твоей неотразимости! Драконица фыркнула в ответ: — Мне надоело слушать вашу болтовню. Так что я решила принять участие. Маба вежливо склонилась перед ней: — Рада приветствовать вас, почтенная! Я — Маба из… — Мне плевать, как там зовут очередную дырку для пацана, — перебила её Черрис, — Торель! Я хочу знать, что происходит и где ты пропадаешь целыми неделями. — Словами не передать, как я польщён вашим беспокойством! — скорчил умиленное лицо самец, — Как насчет того, чтобы я наведался к тебе попозже, чтобы моё внимание ничего не отвлекало от твоего великолепия? — Хочешь сказать, что сейчас что-то отвлекает? — исподлобья уставилась драконица. — Я… — продолжить Торель не успел, поскольку тут же на башню вспорхнула его сестра. — Добрый день! — заявила она, — Черрис, ты… — Тебя я не спрашивала! — отрезала драконица. — М-м-м, — Изора в замешательстве обежала взглядом обстановку, — Прости, зря я тебя перебила. За такое нужно наказывать… — хвост Изоры игриво метнулся из стороны в сторону, но Торель с удивлением заметил, что та явно отыгрывает. От неё не пахло обычной страстью. Черрис немного подумала, после чего ухмыльнулась: — Ну ладно. Потом поговорим. А ты… — она оскалилась на Изору, — Сейчас получишь своё наказание. С этими словами маленькая драконица ухнула с края крыши. — Ладно, пойду за ней, — сказала брату Изора, ухмыльнувшись, — Пора ей как следует удивиться. — Ох! — Торель обеспокоенно дернул крыльями, — Ты уверена, что это хорошая идея? Изора пожала плечами крыльев: — Я уверена, что она останется довольна. Поверь, я знаю, каково это, когда кто-то берет тебя в свои когтистые лапы и проникает внутрь, желая доставить удовольствие. Маба сглотнула. — Я всё же не знаю… — вздохнул брат. — Да брось. Ей нравится здесь, — заверила его Изора, — И я ей нравлюсь. И ты. Да, она та ещё вредина и язва, но… внутри она тёплая, мягкая, склизкая и ароматная. — Это метафора или?.. - не понял самец. — И то, и другое, — улыбнулась Изора, в свою очередь сигая с башни. — Интересные у вас девушки, — смущенно заметила Маба, — Я ранее уже успела поразиться тому, как Изора смотрит на мой хобот. Торель немного помолчал, глядя в небо, после чего вздохнул: — Ты мне нравишься, если быть честным. Обычно когда кто-нибудь пытается напроситься мне в гарем, я чувствую странное отторжение, но с тобой такого нет. Знаешь, многие смертные просто женятся друг на друге, потому что больше не с кем, или по расчету, и случается, что прекрасно уживаются друг с другом и даже начинают всерьез любить. Так что… почему бы не попробовать? — он вопросительно взглянул на слонолюдку. Та сразу задышала глубже от волнения, но скоро совладала с собой: — Ну… Красоты у тебя не отнять, — Торель польщенно выпятил грудь, — И говорить с тобой приятно. Очевидно, ты умный. Умнее многих. И сердце у тебя на нужном месте. Мне кажется, с тобой я буду счастлива. Если ты сам этого хочешь. Торель посмотрел на неё оценивающе. Все, что она сказала о нем, он мог бы вернуть ответным комплиментом, ничуть не покривив душой. Ум у неё несомненно был. Тело не только было красивым, но ещё и прекрасно подходило ему по размерам. Да и сердце чувствовалось. — Давай попробуем, — решил он. * * * — Чего так долго?! — возмущенно рыкнула Черрис, когда Изора приземлилась на её балкон. — Я… беседовала с братом, — попыталась было оправдаться она, но на всякий случай виновато припала к полу. — Пацан всё не уймется, — фыркнула Черрис, — Только и думает о том, как бы засунуть свой член в очередную самку. Изора знала, насколько это суждение неоправданно, но промолчала. Маленькая драконица, тем временем, продолжала: — Ты видела эту тушу? Будь у меня такие сиськи, я бы летать не смогла! Бронзовошкурая самка начала раздражаться. Во-первых, грудь она считала очень полезным органом: подержаться, поласкать, пососать — всё это было очень приятным. Во-вторых, для слонолюдов полнота вообще была обычным делом, такой уж обмен веществ. И вообще, может для дракона худоба была и более удобна, но слонам-то летать не приходилось. Но немного подумав, она решила не сердиться, поняв, что Черрис в очередной раз уязвилась своими размерами, да ещё и со стороны какой-то смертной, и теперь просто пыталась перед самой собой выставить чужую величину недостатком. — Может, я смогу скрасить вам время и поднять настроение? — жалобно спросила она. — Даже не знаю, — Черрис явно соврала, поскольку тут же развалилась на лежаке, пошире расставляя лапы и начав уже привычными жестами ласкать живот, — Но… Такая бесполезная сучка, как ты, только на это и способна. Давай, начинай работать языком. Если будешь хорошо стараться, я, может быть, позволю тебе потереться своей щелью о мою! Изора удивилась. Такого предложения от той редко можно было дождаться. Ей даже стало немного неудобно за то, чем подобное трение теперь должно кончиться. Однако скрыв смущение, она с готовностью и без лишних слов прильнула к междулапью любовницы. Оно уже было влажным. Черрис явно предвкушала их игру. Изора жадно слизывала капельки соков и забиралась языком в глубину страждущего влагалища, потирая носом клитор партнерши. Та удовлетворенно порыкивала и даже потянулась передней лапой, чтобы погладить бронзовошкурую по голове. Изоре стало совсем неудобно. Черрис нечасто проявляла к ней такие знаки внимания, так что отвечать на это своим «сюрпризом» становилось морально сложно. Но от плана отступаться тоже не хотелось. Выгнувшись и глубоко задышав, Черрис напоила Изору бурным потоком своих оргазменных жидкостей, после чего довольно уставилась на неё, подперев лапой голову. Немного полюбовавшись на выжидающе смотрящие глаза Изоры, она ухмыльнулась и пальцем поманила ту, приглашая забираться на себя. — Ну что, сучка, дождалась? — спросила она, когда Изора аккуратно заползла сверху, прижавшись своими половыми губами к её. — Я так благодарна, госпожа! — наигранно заявила Изора. Черрис с сомнением нахмурилась: — Нет. Что-то с тобой не так. Все в порядке? Большая драконица непонимающе уставилась на меньшую. — Ты выглядишь не как обычно, — сказала та, — И пахнешь ещё страннее прежнего. Хотела тебя порадовать, разрешив кончить, но ты и этого, похоже, не хочешь. Колись, что не так, иначе выгоню. Изора молчала. — Неужели брат тебя обидел? — с сердитым подозрением спросила Черрис, — Что ещё может быть для тебя важнее меня? — Нет, — ответила большая драконица, удивляясь интересу зеленошкурой, — Наоборот. Он вылечил меня. И сделал это так, как я просила. Хотя сам был против. Теперь я уже не так уверена в своем решении… — Ха, так оно и бывает, когда даешь тупой сучке право выбора! Сопляк понятия не имеет, как надо с тобой обращаться! — похоже, Черрис сказала это всерьез. И Изора мигом растеряла все сомнения. Лапами она ухватила лапы Черрис. Хвостом обвила её хвост. Та мигом занервничала: — А ну отпусти! — Значит так. Я готова перед тобой пресмыкаться. Я готова тебя удовлетворять в ущерб себе. Я готова терпеть от тебя оскорбления. Но! Ты не смеешь говорить так о моём брате! — рыкнула она. Черрис растерялась. Она настолько не ожидала такого поворота, что даже не сообразила сразу выдать ей в лицо струю морозного дыхания, вместо этого попытавшись ещё раз утвердить свою власть: — Что ты себе позволяешь! Я запрещу тебе кончать до конца твоей жизни! — Ты ни разу и не разрешала, — ответила Изора, — Прости, но за Тореля я заступлюсь, чего бы мне это не стоило. Впрочем, тебе нечего бояться, — Она поцеловала Черрис под подбородком в шею, явно дав понять, что резкое движение приведет к её захвату челюстями, — Торель дал мне одну штуку, которая оставит тебя довольной. Тут Черрис поняла, что все уже совсем вышло из-под контроля. В её половую щель что-то проникало… Да, это было приятно, но… что, бездна подери, это было?! Изора задвигала бёдрами, и сопротивляться стало поздно. Разошедшийся в воздухе запах смущал и дезориентировал мшистую драконицу: в нём были как женские, так и мужские ароматы, причудливо смешавшиеся в одном коктейле… пьянящем и притягательном, этого не отнять. К счастью, когда до Черрис дошло, порыва к буйству не возникло. Наоборот, она растерянно замерла, будто со стороны наблюдая, как Изора таранит её тело членом. Это выглядело настолько нереалистично, что все инстинкты пропали, не представляя, какому же из них должно работать. Изора помурлыкивала, постанывала, и когда поняла, что Черрис не собирается буянить, стала ласкать её, так что та расслабилась и помаленьку принялась получать удовольствие. Картина была удивительной: драконица, даже не в течке, отдается сама почти что самцу. Впрочем, Изора и сама понимала, что если бы не их долгие сношения перед этим вечером, и если бы не её двойной пол, то всё было бы совсем иначе. В конце концов Изора не выдержала, с протяжным стоном напустив в меньшую партнершу семени. Оргазм был непередаваем: он начался как обычный мужской, но тут же эхом отозвались женские части тела, вступив в хор и почти снеся крышу драконице двойной волной удовольствия. Что было бы, если бы оба набора органов ласкали одновременно, можно было только предвкушать! Черрис не сразу пошевелилась, когда Изора поднялась с неё, тревожно осматривая результат своей работы. Мшистая самочка пораженно рассмартивала ещё подрагивающий член Изоры. Потом протянула шею к своей промежности, обнюхивая капли семени, вылившиеся наружу. Потом обнюхала уже органы Изоры. Наконец, снова уставилась на неё молча. — Ты… зря я так, да? — виновато улыбнулась Изора, понимая, что натворила. — Что? Конечно! — оскалилась Черрис, — Как ты вообще посмела! Ладно, я сама собиралась дать тебе кончить, но кончить в меня?!. Ты кем себя возомнила, сучка?! Думаешь, отрастила член, и теперь всё можно?! Немедленно вылизала всю свою жижу, дрянь! — велела она, ухватив Ихору за рога и притянув её голову к своей щели. Реальность перестала быть такой уж реалистичной, и Черрис чувствовала себя немного неуютно, но… У неё все ещё была Изора, покорно лакавшая собственное семя из её нутра. И даже более того. Теперь она была ещё и самцом. Да, самкой быть не перестала, но… тем не менее. Черрис поняла, что… теперь ей подчиняется самец. Которого можно дразнить, наказывать и вознаграждать, помыкать им, использовать и… Какие только возможности не открывались! Сказать, почему бешеной слепой ярости от близости гермафродита не возникало, Черрис сама не могла, но не возникало же, а значит… — Что ж, теперь наши встречи станут немного интереснее! — улыбнулась она, щекоча Изору хвостом по животу.