Драконьи развлечения

Время пролетело быстро. Драконам не понадобилось много работать. Последние события убедили горных жителей, что драконов не прогнать. Всё, что парочке оставалось — летать от одного гнездовья к другому, чтобы осмотреться в новых владениях. Периодически Торель спускался к охраняемым перевалам Северной Империи Дань, где были расположены гарнизоны, обеспечивающие безопасный проход караванов. Днём эти крепости были закрыты и готовы к обороне, а ночью караваны выдвигались в путь. Так же, как и прежде, он посылал весточку Императорам-Близнецам, но и через неделю не получил ответа. Закрадывалась мысль даже, что солдаты вообще ничего не пересылали, но это было бы по меньшей мере нелогично: уж такая новость, как назойливый дракон, должна была достигнуть императорских ушей быстрее ветра. Впрочем, через неделю санаторного режима Торелю сообщили кое-что интересное. Оказывается, на востоке появился один человек, который основал гнездовье. Над ним не смогли одержать верх в бою, так что позволили остаться. Он позволил грифонам селиться у себя и даже обзавелся сильной последовательницей, Потеряшкой. Говорят, он творит с людскими убивальными палками чудеса, и что ему даже не нужно никого убивать, чтобы показать силу, так он уверен в себе. Его прозвали Парнем с Палкой. Торель возмутился было, что ему до сих пор никто ничего не говорил, но оказалось, грифоны не считали это чем-то важным. Территории Парня с Палкой были пограничными, дальше начинались леса и равнины, где двуногие были сильнее летунов. Сам он никуда не лез и проблем не создавал. К тому же, эта новость успела всем надоесть, так как Парень с Палкой пришёл раньше дракона. Слухи о драконе и его выходках оказались гораздо более интересными и ходовыми… Ага. Вот оно как. Император сделал свой ход первым. Заблаговременно. То, что человек появился здесь как раз незадолго до драконов, не могло быть случайностью. Пришлось думать да гадать, как же теперь быть. Очевидно, стоило с ним встретиться… но вот чего ждать от этой встречи? Новости были подобны неожиданно набежавшей туче, скрывшей ненадолго проглянувшее долгожданное солнышко. И тут же раскатами грома летуны принесли новую весть: Парень с Палкой хочет биться с драконом. — Тебе обязательно летать? — с сомнением отнеслась Изора к подобной перспективе, — Ежу понятно, что это подстава. — Это вызов… — Торель и сам был далеко не в восторге, но отказываться было нельзя, — Вызов нужно принять. Сама подумай. Если я намерен претендовать на трон, то как могу сбегать от подобного… — Ой, да как будто любой правитель в мире может один на один победить любого рыцаря, — не согласилась Изора, — Император Ринха сидит на своём троне только потому, что это место грела жопа его папаши. Разве он едет биться с Парнями с Палками, чтобы Дань его признали? — За Императором стоят Боги-Основатели Ринха. Если они признают его право править, то Боги-Императоры не будут спорить. А кто стоит за мной? — Торель неожиданно почувствовал предательский холодок, пробежавший по хребту. Он ведь действительно только вылез из песочницы, а уже хочет играть с большими дяденьками. И никто за него не заступится… — Я должен играть по их правилам. Чтобы у них не возникло мысли, что я опасен. По крайней мере, пока… — Как-то грустно звучит, — вздохнула Изора, — Ладно, полетели. Я, если что, подстрахую… * * * Грифоны проводили их, но не в деревню, а в другое горное гнездовье на западе. Там уже собралась огромная толпа зевак. Многие из них глядели на подлетающую пару с мрачным торжеством. Кажется, это были «беженцы». И кажется, они рассчитывали, что дракону ничего не светит здесь… Это гнездовье располагалось вокруг большой чашеобразной площадки, по краям которой были выклеваны и выцарапаны ступени. Невольно Торель восторгся упорством поколений грифонов, сооружавшим подобное без инструментов. Зрителей собралось, наверное, несколько сотен, и это не могло не поражать. От греха подальше Торель попросил Изору спрятаться пока, а то до сих пор о втором драконе речи не шло, так пусть и дальше не идёт… По центру плоского «донышка» стояла фигурка в даньском кимоно. Доспеха не было, да и логично — чем он поможет? Зато были два меча. Не короткий и длинный, как часто снаряжаются даньские рыцари, а два длинных в богатых ножнах. Выглядел он не слишком благородно, но осанка и взгляд выдавали в нём отменного бойца. Видимо, выходец из низов. Настоящий родовитый дворянин оделся бы гораздо богаче, положение обязывает. Но вот мечи… можно было не сомневаться, он шестым драконьим чувством ощущал исходящую из них силу. Это были божественные реликвии. С такими рыцари шли на драконов. Гораздо более страшных, чем Торель. И убивали их. Рядом напряженно стояла весьма занятная чёрнопёрая грифоница, но Торель был так напряжен, что даже полюбоваться не мог. Торель приземлился со всей царственностью, на какую был способен. Встречают по одёжке. И не оставляя ни секунды на попытку завязать бой, начал диалог: — Неужели это и есть тот самоуверенный воин, который хотел познакомиться? — спросил он, надеясь, что его языковой практики с купцами хватило, чтобы подтянуть даньскую речь до современной. — Именно так, змей. Мы с моей подругой Хэй Фон здесь, чтобы отвадить тебя от Грифоновых Гор. Нет… — на секундочку дракону показалось, что взгляд даньца просверлит ему голову, настолько сосредоточенным тот был, — Чтобы похоронить тебя здесь! В пору было орать матом. Если такой тип настроился биться, отвертеться не получится. Да, поболтать можно (даньцы вроде как пускают слюни по церемониям), но схватка неминуема. — А ты сразу к делу, — Торелю совершенно не улыбалось ощутить на себе остроту этих клинков, и он отчаянно пытался оттянуть неизбежное, говоря самым компанейским тоном, на какой был способен, — Только заживо не закапывай. И вообще, поспешишь — людей насмешишь. — Лучшему Поединщику Северной Империи Дань Ксин Куану не пристало спотыкаться. А даже если и случится такое, где я споткнусь, там меня подхватит подруга! — отвечал тот. Торель не сразу понял, о чем он, но потом осознал, что сказал не совсем то, что имел в виду. Впрочем, эта досадная неприятность была мелочью. Всё равно ведь биться. Надо было только эту его грифоницу подержать в сторонке. Судя по запахам, у них было предостаточно весёлой совместной активности. Если она ни за что погибнет, попав под огонь, то… то бой точно кончится чьей-нибудь смертью. Помимо её, то есть, но грифонов какой смысл считать… — Ну, знаете… Не по-рыцарски это вдвоём одного бить, как будто Лучший Поединщик сам не справится, — Торель запрокинул голову и громко позвал Изору на драконьем, надеясь, что второй дракон поумерит пыл бойца, но увы, человек ринулся в битву, вопя что-то о честном бое. Торель раздраженно выдохнул. Чертовы рыцари всегда кричат о чести. Обычно драконы уважают подобные убеждения, но всё же гораздо лучше, если к чести ещё и мозги прилагаются. По-правде сказать, в те времена, когда… Тореля спас инстинкт и реакция. Ещё миг раздумий, и пришлось бы худо: человек оказался настолько быстр, что у Тореля холодок по загривку пробежал. Единственное, что дракон успел сделать, так это махнуть крыльями, но это лишь слегка притормозило бойца. Быстро сориентировавшись, данец увернулся и от панических дрыганий растерявшегося Тореля, и если б тот не свалился вниз по ступеням, матерясь сквозь зубы, то мог бы и с жизнью расстаться. На этот раз отделался раной на лапе, но то ли ещё будет… — Да стой ты, неслух! Чего сразу мечами махать! — самец попытался все же восстановить диалог, но тут ему в бок влетела грифоница Потеряшка, мастерски уходя от рефлекторного взмаха хвостом и вцепляясь в шею. С трудом он удержался от желания оторвать ей голову, и просто смахнул её лапой, гаркнув: «Ещё тебя, блин, не хватало!» Уделять ей внимание было бы неплохо, но приходилось целиком сосредотачиваться на действительно сильном противнике. Проклятый человечек скакал, как заведенный, и чем дальше, тем выше росло искушение сжечь нахер эту чернопёрую дуру, поскольку каждый её выпад создавал вполне реальный риск обзавестись ещё парой шрамов, а то и просто оказаться зарубленным во имя забившей голову Парня с Палкой чуши. Любые же попытки контратаки повышали этот риск до предела, пока в конце концов Торель не остался без когтей на левой передней лапе. Ну всё, шутки кончились. В груди встал комок обиды на идиотов, которые никак не хотят по-хорошему отнестись к дракону, он-то ведь к ним со всей душой, но нет, каждый раз одно и грёбаное то же! К счастью, Торель знал, как справляться с такими комками: пыхнуть как следует огнём! Удивительно, но парень увернулся, вызвав рёв трибун. Правда, теперь позиции бойцов обратились: Торель гонялся за вертким человечком, умудрявшимся иногда в последний миг, но всё-таки уклоняться от испепеляющего рока. Долго так продолжаться не могло: раскаленный воздух и танцы на раскрасневшихся камнях источат выносливость бойца куда быстрее, чем устанет Торель. Хотя, кто знает, каких ещё сюрпризов ждать от подобного типа… — Да угомонись ты, дура! — крикнул дракон не унимавшейся Потеряшке, улучив момент, — Хотел бы вашей смерти — тебя бы вот так поджарил! В ответ он получил предложение пожевать говна; принял к сведению предположение, что мать сделала его то-ли пальцем, то-ли палкой (не расслышал) и обещание надругательства над его трупом. Трибуны подсказали ещё несколько дюжин вариантов оскорблений. Ну и как с такими невежами общаться, скажите на милость-с? «Ладно, — подумал Торель, — сделаем вид, что меняем тактику, » — и обратился к своему фокусу с пулями, закинув в пасть подвернувшийся камень. Первый же снаряд вылетел с такой скоростью, что глаз просто не мог бы уследить за ним. Торель это знал. Это было самое большое преимущество подобного оружия: предсказать точную траекторию пули было сложнее, чем потока пламени, а заметить её — почти нереально. Тем не менее, Парень с Палкой заметил. Кажется. Неуловимое движение мечом, и пуля со звяком отлетела. Трибуны замерли и затихли, пытаясь сообразить, что же произошло. Судя по его лицу, мечом он двинул по наитию, и сам удивился. Но вторая пуля отлетела точно так же. И тут до дракона дошло… Мечи. Его противниками были все трое (с половиной, если считать грифоницу). Эти мечи не просто были артефактами, а обладали собственной волей. Божественный дар Избранному, или даже Чемпиону. А глупый Ксин Куан, кажется, сам этого не понимал. Торель с перепугу зачастил, и в конце концов выдал картечный залп, но парочка металлических ублюдков с насмешливым звяканьем подставилась под каждый снаряд. Запас ещё не иссяк, но поняв бессмысленность подобного подхода дракон вернулся к изначальному плану — просто неожиданно снова переключился на пламя. Благодаря этому Ксин замешкался, не успел вовремя отступить, и дракон уже собрался испепелить его, но… смог лишь охуевать, глядя, как клинки, бешено вращаясь, отводят огненную смерть куда подальше. — Да еби тебя Тиамат, ебанат! — только и смог сформулировать сереброшкурый, лихорадочно соображая, как же теперь вообще с достоинством выйти из патовой ситуации. Так они и пялились друг на друга, в окружении молча охуевающих грифонов. Которые, кстати, вдруг зашевелились и защебетали что-то про Потеряшку. Которая, кстати, трепыхалась в когтях Изоры, решившей не лезть на рожон, а вместо этого тихой сапой взять заложницу (умница, девочка!). Вот теперь пора было начинать диалог на новых… Торель не успел додумать эту мысль, но в этот раз был уже настороже. Дурак-человек со всех ног понёсся к Изоре. Торель крикнул вслед: «Стой, долбонавт, и нахуя тебе боги голову дали?!», но особо не рассчитывая на адекватную реакцию перешёл на язык пламени. Пламя было ответом на все вопросы, и как можно было забыть… Вот только у Ксина была парочка контраргументов, после которых вопрос так и остался висеть в воздухе. Тело возмутилось, когда дракон одним махом заставил его выдать всю оставшуюся мощь и кое-что сверху. Реальность натянулась струной и оборвалась, но дракон даже не стал разбираться, что за пакость в этот раз породила отдача. Главное, что он на короткий миг вышел-таки за пределы возможностей физической оболочки, и это дало шанс встать на пути у безумного мечника. Лишь за тем, чтобы клинки вспороли непробиваемую шкуру, рассекли плоть и пробили кости. Сердце издало последний болезненный толчок и затихло. Слух пропал. В глазах потемнело. Смерть на вкус была как кровь. Однако последний косой взгляд принёс облегчение: парень замер. Коготь Изоры недвусмысленно был готов перерезать горло Потеряшки. Торель с облегчением выдохнул (в основном свою же кровь) и расслабился. Можно было не бояться за Изору. Этот дебил перепуган не меньше, чем сам дракон. Можно было и о себе подумать… Та-а-ак, это что за бардак?! Сосуды пережать, кислорода в мозг подать… Блин, а как дренаж лёгким обеспечить? Можно попробовать вытолкнуть кровь через горло, а с остатками потом разобраться. Ой, сердце! Хорош прохлаждаться! Вокруг велась беседа, но дракон уже не мог позволить себе слушать. Кажется, всё закончилось более-менее мирно. Когда Торель смог снова сфокусировать взгляд на противнике, тот уже вовсю тискался с грифоницей. Да так тискался, что Торелю всё стало ясно. Поёбывает он её, как пить дать (в других обстоятельствах самец бы ему поаплодировал, всё же для человека добиться взаимности от такой самки — тот ещё подвиг). Досталось ему сильно, что ни говори, но гонора он не потерял, и будто не замечая сожженной чуть ли не в головёшку руки ещё пафосно говорил: — Ну что, змеи, теперь вам ясно, кто в горах хозяин? Тело было на пределе, ресурсы необходимо было экономить, но Торель не смог удержаться — поднял голову и высказался со всей накипевшей эмоциональностью: — Мудак ты, а не хозяин. Пришёл на мою землю с мечом, налетел толпой, и даже когда моя сестра твою зазнобу за жопу взяла, подальше от меня подержать, за каким-то хером на них полез. Хуя се у вас «поединки». Тот смутился. И как-то неуверенно брякнул: — Я… я думал, вы чудовища. Торель хотел было ему объяснить, что «думать» подразумевает наличие хоть каких-нибудь процессов в головном мозге, превосходящих боевые рефлексы, но тут почувствовал, что у него почки отвалились. А. Так вот куда ударила отдача. Почки деградировали до стволовых клеток, которые сейчас пытались организоваться во что-то новое и не очень уместное. Пришлось срочно отвлечься на них, а то ведь потом переделывать гораздо сложнее будет. Только чтобы не прерывать выстраданного потом и кровью диалога, Торель уделил небольшую толику внимания, чтобы выдавить из себя нейтральную банальщину: — Ага. В обед три тыщи лет как чудовища. Но ты везунчик, нарвался на исключение. Сложно винить тебя в подходе смертных «увидел дракона — убей». Тот что-то отвечал, видимо возражая, но комок стволовых клеток как раз в этот момент пытался прописаться в мочевом пузыре на правах нахрен там не нужной щитовидной железы, и Торель даже не слушая отшил человека: — Вместо демагогии лети лечиться. И вот ещё что… Передай уже Императору Севера, что Торель, Тиран Великой Степи и хозяин Грифоновых Гор, хочет политических отношений. Я приструнил грифонов, ресурсов здесь должно быть немало, и нам их ещё делить. С уважением и что у вас там по этикету положено… Тот обещал передать и наконец отчалил, позволив дракону распластаться на камне и забормотать наконец концентрирующие волю мантры… Изора была рядом. Он чуял её запах через кровь и гарь, и даже махнул ей хвостом пару раз, чтобы не переживала лишнего. Когда он, наконец, справился со всеми неотложными процедурами, солнце уже садилось. — Какой же дебил, — проворчал он, поднимаясь на лапы и на пробу потягиваясь. — Ну хвала Небесам, — выдохнула Изора, с готовностью подставляя плечо для опоры, после чего с прищуром прошептала, — Когда он назвал тебя огненным змеем, я было подумала, что не обойдётся без худа. — Что?! — взревел Торель, — Когда?! Я что, прослушал?! Ах этот паскудник, прихлебала летающих шлангов Ци! И ты его отпустила?! — Ну, раз так разорался, значит в порядке, — заключила сестра, и сама упала на камень. Торель прилёг бок о бок с ней. — Испугалась? — виновато спросил он. Та горько хихикнула, и немного помолчав, сказала: — Я уж поняла, что если ты ещё двигаешься, значит выкарабкаешься. Но… да, испугалась. Кто бы мог подумать… — Дань весьма наглядно продемонстрировали силу, — проворчал самец, — Но кажется, мы дали достойный ответ. — Мы молодцы, — согласилась Изора. — Молодцы, — подтвердил дракон и поцеловал её в щёку. — Кстати, тут Затрещина чуть с ума не сошла, когда прилетела, я её еле угомонила, — Изора поморщилась, — И послала назад. И ещё… Когда разлетелась весть, что тебя так сильно ранили, многие решили… ну… Что без такого мудрого правителя и жить не стоит, и сожгли себя, — она указала на целую гору обгорелых тел, весьма мрачно довлевшую над пейзажем. — Ну да, по-другому и не скажешь, — философски согласился Торель, в нынешнем состоянии даже не думая переживать за каких-то идиотов, поймавших свой шанс убиться о дракона. — Не сердишься? — уточнила она. — Ты за это переживаешь? — фыркнул Торель, — Да пропади они пропадом; главное, что мы в порядке. — Ну вот и славненько, — улыбнулась Изора, — Всё хорошо, что хорошо кончается. — Завтра я полечу к нему, — выдал вдруг самец. — Это ещё за каким лядом? — встрепенулась сестра, — Тебе одного раза мало было? Тот только ухмыльнулся: — Сейчас я поем, помедитирую, немного посплю, и смогу повторить на бис. А вот он уже ещё раз так выступить не сможет. Так что завтра он будет слушать. А через него будут слушать Дань. Мои слова, да богу в уши, — он выпустил целые когти и процарапал глубокие борозды в успевшем остыть камне арены, — Это был тяжкий и опасный бой, но мы оба хорошо справились. Ты не лезла на рожон и вовремя прикрыла меня. Так что теперь пожать плоды мы просто обязаны. — Ну если ты так уверен… будешь жареного грифона? — предложила Изора. Торель хотел было ответить, что не хочет питаться разумными расами, но внезапно всплывшие воспоминания о трапезах предков заставили его усталую голову поступиться этим принципом: — Давай вон того! * * * Всё шло как нельзя лучше. Тело подчинялось, и скоро от ужасных ран остались только тонкие шрамы. Проблема с ними была та же, что с чёрными шрамами от когтей Морбика — след чужой силы не давал так уж легко свести их на нет, но Изора брякнула что-то в духе «шрамы украшают мужчин», и брат легкомысленно согласился, не особо-то и горя желанием избавляться от свидетельства тяжелого напряженного боя. Он даже позволил себе немного сна перед вылетом, как и рассчитывал. В этот раз он совершенно точно отправлялся один, потому что тащить любимую на территорию бога в смертном теле было чересчур рискованно. Боги-смертные, как говорил Торд, не связаны большинством ограничений по использованию своих сил, так что подставляться таким вот образом было бы глуповато. Встретила его плохо прикрытая суетой паника. Поселение оказалось небольшим по современным меркам, максимум сотня бескрылых смертных и возможно столько же грифонов. И те, и другие пришли в ужас едва заметив раннего гостя. Дракон описал пару кругов в небе, дав им возможность как следует проникнуться, и приземлился на небольшую полянку в ближнем лесу. Столб пламени в воздух — чтобы указать, где искать — и можно было ещё передохнуть. Не прошло и десятка минут, как к нему уже вышла делегация. Несколько прилично одетых крестьян (в которых, впрочем, невооруженным глазом была видна военная выправка) и представительного вида солидный полуорк в летах. Запах сразу давал понять, что одним страхом дело не ограничивается: они готовы сражаться, будь в том нужда. — Здравствуте, гость, — с ходу начал полуорк, — Моё имя — Бан Лань, и я замещаю цзы Ксин Куана. Говорю от его лица и во имя Богов-Императоров Дань, да длится их благоденствие во веки веков. — Приятно встретиться, достопочтенный Бан Лань, — довольно ответил дракон, — А я — дракон. Моё имя — Торель. Я — Тиран Великой Степи и хозяин Грифоновых Гор к западу отсюда. Вся делегация поморщилась. Только Бан Лань обладал достаточным самообладанием, чтобы не дрогнуть лицом, а ответить спокойно и по обстоятельствам: — Простите, почтенный Торель, но единственные драконы в этих краях — Небесные Хранители, а тебя нам привычнее именовать огненным змеем. — Нет, я не буду прощать подобное, — спокойно, без агрессии ответил тот, — Когда мои предки летали над этими землями больше двух тысяч лет назад, все местные жители знали, что они — драконы. Ни Империй Дань, Ни Империи Ци, ни Сотворённых богов, ни их Вестников ещё не существовало. Небесные Хранители захотели украсть наше имя, но они не умели красть имена так, чтобы прежние хозяева не могли ими пользоваться. Я не против того, чтобы Небесные Драконы разделяли название с моим родом, но полностью отнять его у нас не позволю. Возможно, я не был бы так категоричен в этом вопросе, если бы хоть кто-нибудь смог мне объяснить, почему это Небесные Драконы настолько зациклены на этой незначительной детали и почему при каждом удобном случае подданные Дань напоминают нам об этом, но никаких объяснений никто из моих предков так и не получил, а значит я остаюсь при своём. Бан Лань стоял молча, но Торель сомневался, что это стоит трактовать как знак согласия. Он и сам не горел желанием развивать эту конфликтную тему здесь и сейчас. Были и другие, гораздо более интересные: — Твой господин, надеюсь, жив? Возможно, я прилетел рановато, надо было дать ему больше времени отлежаться, — слукавил самец. — Соглашусь, — полуорк понимающе кивнул, — Ему ещё долго восстанавливаться. — Для меня это не беда, я могу починить его тело, как починил своё… Хотя нет, подольше, с чужим работать посложнее, — предложил Торель, вспоминая, как крепко всё ж досталось Парню с Палкой, руку практически заново отращивать придётся. — Господин Куан несомненно прибудет, дайте только срок, — пообещал полуорк, а до тех пор позвольте мне занять вас беседой. Не каждый день удается повстречаться с таким интересным существом, нужно ловить шанс, — он улыбнулся, даже не натянуто. Что ж, Торель был не против. Тем более, что вопросов была целая куча. Бан Лань отослал своё сопровождение и присел под деревом, достав из поясной сумки трубку, кисет табака и прочие принадлежности, деловито занявшись раскуриванием. — Так стало быть, вы считаете эти горы своими? — задал он ключевой вопрос. — Да. У меня возникла большая нужда в грифонах, — пояснил Торель, решив для начала поделиться немного своей информацией, а уже потом начать выспрашивать. — Воздушная кавалерия? — понимающе уточнил полуорк. — Не думаю, что именно кавалерия, седоков готовить слишком долго, но в общем-то да. А ещё быстрокрылые посыльные. К тому же, в этих горах есть, что добывать. — Интересно, отчего же у вас возникла такая нужда? Торель рассказал ему о своём дерзком плане по завоеванию Великой Степи, попутно интересуясь вопросами импорта и экспорта. Он хотел сразу показать, что сосуществовать намерен мирно. Бан Ланя его авантюра заинтересовала, и он даже дал несколько советов по переговорам с хогритами — даньцам нередко приходилось договариваться ради безопасного прохода караванов. Отсюда же Торель узнал то, что сам как-то не подметил: все купцы, ведущие караваны по суше, были по понятным причинам людьми. А потом он и сам перешёл к разведке, выспрашивая в первую очередь о Небесных Драконах. Потомство Тиамат знало о них не так уж много: империям-близнецам покровительствуют пять драконов, которые обитают на Небесах. Когда пала Старая Империя, они сбежали на запад и через несколько веков привели Хана, орочьего вождя, к победе над местными жителями. Они помогают Императорам и на дух не переносят «огненных змеев». Бан Лань сам не мог ничего добавить к сведениям об их мотивации, но зато выдал на-гора целую лекцию об их семьях, и Торель впитывал каждое слово. Драконов-Хранителей было пятеро: по одному на каждую сторону света и Срединный. Хранитель Запада, О’Шу — Дракон Полуночного Неба, охраняющий спокойствие, жил с двумя сыновьями, храбрым О’Деном и ученым О’Сифом. Хранительница Севера, Лу’Син — Дракон Непроглядной Вьюги, хранящая секретные искусства, жила с хладнокровной дочерью Лу’Чан и неустрашимым сыном Лу’Джи. Хранитель Востока, Ко’Лин — Дракон Переливчатой Радуги, превозносящий красоту, жил с четырьмя озорными дочерьми, которые все называли себя Ко’Фей и не раскрывали настоящих имён. Хранитель Юга, Фон’Чи — Дракон Морского Бриза, хранитель путей и перекрёстков, не только спасся сам, но и спас свою супругу, Фон’Хи, и жили они с двумя сыновьями и двумя дочерьми. Главным же считался Срединный Хранитель Оро’Ками — Дракон Цветущего Сада, даритель достатка и порядка. Он так же спас жену, Оро’Хин, и жил с двумя деловыми сыновьями, Оро’Паном и Оро’Ваном, и младшей любимой дочкой по имени Оро’Кира. Торель вслушивался в это задумчиво, напрягая память. Большинство имен не говорили ему ничего, но некоторые… Дракон Непроглядной Вьюги когда-то истребила немало драконов на севере Старой Империи, и она была первой в истории, чья магия оказалась способна легко преодолевать естественное сопротивление драконов. Оро’Пан в Старой Империи был не очень значительной фигурой, так, порученец при отце, но однажды сам вышел на контакт и заключил секретную сделку с прабабкой Тореля по материнской линии, обменяв километры разноцветных шелков на что-то, что потом было насильно стёрто из её памяти, делая сделку чертовски таинственной и интересной. Остальные вроде не вспоминались, но что ни говори, было очень волнительно слушать про существ, некоторым из которых было больше полутора тысяч лет, а они вполне себе неплохо устроились над смертными. Торель, разбудораженный новыми сведениями, начал было рассказывать о Старой Империи, но вдруг ощутил весьма болезненный удар по голове. Будто каменной пулей. Вскочив (и перепугав собеседника), он стал искать, что за засада, но обнаружил только шипящий в траве кусочек камня с очень странным запахом. Этот запах он с трудом узнал из-за гари, но всё же узнал. Запах луны. Его предок, Гревус Искатель Крови, когда-то пытался долететь до неё, и оказался остановлен целым дождём таких вот камней. Намёк был ясен. Боги-Творцы явно считали эту тему запретной и с охотой воспользуются поводом пришибить дракона за подобные речи. Было обидно, но Торелю ничего не оставалось, кроме как проглотить это и извиниться перед Бан Ланем за невозможность продолжать тему. Тогда полуорк поинтересовался семьёй, и Торель с удивившей его самого охотой начал рассказывать про своих девочек. Про чудесное исцеление Изоры, про необдуманное пленение Золушки, про чудесное сердце Кристы, про милую беспомощность Кэри, про теплоту Ани к другим девочкам, про показную независимость Речки и молодое любопытство Лапки, про падкость на комплименты Черрис, про пикантные интересы Мабы и даже про неожиданную стеснительность Риз и беспокоящую радикальность Кольвы. Бан Лань сперва слушал с неловкостью, но постепенно и сам потеплел. — Вы так об этом рассказываете… Да, пора бы и мне жениться, служба-то скоро кончится, — улыбаясь, говорил он, явно уже видя в мечтах будущую избранницу, — А вы — парень не промах. Того и гляди, к Драконам-Хранителям свататься пожалуете. Тореля как кувалдой по голове огрели. Такая мысль ему в голову не приходила. Она была слишком безумной, чтобы всерьез до неё додуматься. Но эта явно шутливая фраза дёрнула за те струны драконьей души, что заставляют искать пополнение для сокровищницы. И он понял, что эту струну теперь не заглушить. Так, какие там были варианты? Впрочем, тут из-за деревьев выбежал сам цзы этой земли, Ксин Куан вместе со своей чернопёрой подругой. Только глянув на них, Торель перепугался, что сейчас опять быть драке: в глазах у обоих читалась напряженная решимость несмотря на все раны. Дракон решил предвосхитить возможные проблемы: — О, вот и ты, Великий Поединщик Севера! Надеюсь, хоть сегодня не будешь лезть в драку? — А есть за что? А то ведь могу, — ответил тот вроде бы в шутку, но Торелю чудилась в ней доля правды. — Ты! Ты умеешь говорить с двуногими. Мне нужно поговорить с Парнем с Палкой — заявила Потеряшка на грифоньем. — Дай только убежусь, что он опять за железяки не схватится, — ответил самец расслабленно, — Я бы ещё вчера помог, но вы, дебилы, в драку полезли. Человек, ничего не понимавший в их щебете, заговорил о своем: — Я же ранил тебя, тяжело. Так как и зачем ты сюда явился? — Плоть слаба, — ответил Торель классной фразочкой, подхваченной от Торда, — Но магия исправляет недостатки плоти. Я залечил свои раны и прилетел, чтобы залечить твои. В конце концов, Император был бы недоволен, если бы я вышел сухим из воды, лишив руки его лучшего поединщика. — Хочешь реванша? — ни к селу ни к городу снова напрягся Ксин. — Что? Остынь уже. Я вообще не хотел боя с подданными Императора, — почти паникуя отвечал дракон. — Однако же ты силой захватил Грифоновы Горы, вынудив их обитателей бежать на наши земли… — Ты не хуже меня знаешь, что грифоны — разбойники и людоеды, когда выпадет случай добыть человечины, — закатил глаза Торель, — Я что, по-твоему, должен был терпеть рассадник беззакония у себя под боком? У меня тоже есть подданные, которых я должен защищать, а ещё — крылья и пламя, чтобы защитить их. Да, многие из грифонов не в восторге от мысли, что теперь им придётся жить по моему закону, хотя бы и самому простому. Ну там не убий, не укради и все такое. Они-то и покинули мои земли. Но что, у Императора мало клинков и стрел, чтобы защитить свои земли от них? Это по горам гонять армии — чистое безумие, а на ровных местностях он — полноправный хозяин. Так что я сделал свою часть работы, он сделает свою, и после этого краткого периода неспокойствия все пожнут свою выгоду. Речь, кажется, произвела какое-никакое впечатление, и в душе Торель сжимал кулачки за медленно бредущую к финишу разумную мысль в этой бедовой голове. — Ладно… ты гладко стелешь, змей Торель, — ура, мысль доползла, — Но если ты хочешь стелить Императору, готовь простыни из нежнейшего шёлка и не забудь сдобрить их подушками и парой наложниц. Я — простой воин, и от твоих речей меня клонит в сон, но вот Император на меня не похож. Для него ты останешься выскочкой, и на твои слова он ответит стократ мудрее. — О простейший из воинов, позволь своему Императору самому решать, кем я для него стану и останусь, — Торелю даже неловко стало. К его услугам были воспоминания о вербальном меряньи хуями с тысячами мелких правителей, которых предкам было слишком просто вот так взять и убить и очень весело заговорить, а этот не слишком отличался по стилю мышления от какого-нибудь геройского вождя свободного племени. — Господин Ксин, бросьте себя накручивать. Идёмте лучше сюда, к дереву отставших от жизни, — Бан Лань продемонстрировал, что мыслит поглубже этого горе-героя и хорошо читает между строк, — Возьмите с меня пример. Раз уж дожили до времени, когда нельзя просто взять и убить чудовище, предоставьте разбираться с этим тем, кто идёт со временем в ногу. А там уж, может, научитесь, как стоит поступать, на их примере… — Эх… — Ксин внял ему, к облегчению Тореля, — Только что вы сами не угонялись за мной, а теперь я — на вашем месте. — Я быстро бегаю, могу и угнаться. Но годы уже не те… надоело. Все. Уйду на пенсию. Бороду отпущу… — Бан задумчиво почесал подбородок, — Жену заведу. — Иди лучше сюда, Ксин. Мне нужно посмотреть на твою рану и залечить её, — решил ловить момент спокойствия Торель. Человек послушался, и явил дракону свою искалеченную конечность, — М-да, удивительно, что ты вообще выжил. И хорошо, что я прилетел именно сегодня. Хотя здесь не на один день работы… Неделя? Да, около того, — только теперь, разглядев всё поближе, дракон удивился, как этот тип вообще ходить умудряется. Его снедал жар, кровопотеря, и наверняка в сосудах тромбов набилось… некроз уже пошёл, заражение крови было не за горами. Что ж, снова за работу… — Свои раны ты залечил за ночь. — Ну так это мои раны и моё тело. Работать над кем-то другим сложнее, — Торель едва удержался от подзатыльника. — Ты вчера мог убить Хэй Фон. Почему же так церемонился с ней? — непонимающе спросил Ксин. Набрав в грудь воздуха, дракон запел сладчайшим голоском, изо всех сил подавляя гнев на этого дебила: — А сам как думаешь? Ты же так на неё смотришь, просто глаз радуется. Стоило мне тронуть её, ты вздрогнул — тут то я и смекнул, что она — твоё слабое место. Да, мог бы ударить по нему, но… но бить по кому-то, чтобы добраться до кого-то другого — это нечестно. Вне контекста поединка. Просто подло. — А… — кажется, парню стало совестно, — А потом… — А потом ты, слепошарый рубака, ударил в моё слабое место. И поразил меня, да как! Ещё никто меня так не ранил, никогда! — не выдержал самец. — Прости, — буркнул Ксин, — Я не знал. — Да и не мог знать. Ладно. Надеюсь, больше нам не биться. — Ты можешь говорить по-грифоньи? В чем секрет их языка? — такого наглого съезда с неловкой темы Торель ещё не видел, но охотно принял. — Высота звуков. Проще всего сравнить с музыкой. Последовательность нот — слово или фраза. Сами звуки значения не имеют. — Мы же пробовали такой подход с армейскими грифонами! — раскинул руками Бан Лань, — Это не работает! — Армейскими? Ты сейчас про гордых пленённых воинов? Да ведь из десятка только трое могут смириться и начать работать на пленителя, и из этих троих хорошо если один не сочтёт окончательным позором говорить с вами. Разумеется, они берегли хотя бы тайну языка! — В этом плане Торелю было удобнее. Он не менял структур грифоньего общества, лишь вычистил от самых отбитых членов, интегрировал и дал альтернативу. У грифонов оставался выбор — дурацкий, но выбор. — А выращенные в питомнике?! — А им-то откуда язык знать? Отдай своих детей в волчью стаю, где все друг с другом говорят, хоть и примитивнее некуда, и посмотри, обучатся ли они в ней родной человеческой речи! Вот только человечий детёныш может научиться хотя бы выть, рычать, и скалиться, как волк, а грифоний птенец к человечьей речи совершенно не способен. Так что их вы совсем без языка оставили. Ни родного, ни хозяйского — только скудный набор команд. — Вот же хренотьба… — сказал полуорк и задумался. — Могу я попросить тебя побыть переводчиком? — попросил Ксин, — Я хочу наконец поговорить с Хэй Фон. — Да, она о том же просила. Я сказал подождать, пока я не убежусь, что никто никого убивать не собирается. Вроде момент подходящий. Кстати, хорошее имя. Сам выбирал? — тут он даже не лукавил. Звучало действительно сильно. Уж посильнее «Потеряшки». Торель вдруг подумал, как же по-идиотски получается, когда имена выдаются по любому случаю и сохраняются со времён детских кличек на всю жизнь. — Да. Скажи ей… Скажи, что я её люблю. Торелю стало интересно. Такая занятная пара… они даже поговорить не могут, но вроде пока и так справляются. Он даже был готов помочь в этом деле. — Хм… — Торель задумался, — Сложно. Слово должно быть, но я его ни разу не слышал. Должно быть что-то вроде… — он перешел на грифоний, — На вашем дебильном языке нормально это не сказать, потому что вы все — идиоты. Короче, этот тип из всех гнёзд выберет твоё. Только он это красивее сказал. — Бля, — очевидно расчувствовалась та, — Я его… — следующее слово Торель не знал, и вообще подозревал, что она его на ходу сочинила, — Вот. И скажи красиво, что он крутой и вообще авторитет. Даже без крыльев. А кто из грифонов думает по-другому, я пизды прописываю, так что все так думают. И ебётся он тоже здорово, эти передние лапы… Ух! Дракон перевёл, пытаясь фильтровать базар… то есть, перекладывать непосредственность языка грифонов на более-менее приличный даньский. Впрочем, последняя ремарка про «круто трахаешься» смутила бывалого воина, заставив сдавленно кашлянуть. Их зашоренное общество не привыкло подходить к таким вопросам настолько открыто. — Чего тут кхымкать, — ехидно ухмыльнулся Торель, — Дай руку пожму, — и он ухватился за кисть, проверяя, нормально ли перетянул сухожилия и не отвалятся ли они от костей. Человек предсказуемо возмутился, но пальцами шевелить смог, хоть и весьма посредственно. Оно и понятно, Торель только самым важным успел заняться, до полного восстановления подвижности ещё далеко. Потеряшка тем временем продолжала расписывать как человек её дерёт, закончив тираду восторженным: -…Жаль, что раньше не знала, что можно так ебаться и не залетать! Торель пожалел, что рядом нет Изоры. Она бы заржала в голос. Сам Торель не мог так непосредственно и неприкрыто издевательски ржать, а было бы очень к месту. Посвятив Ксина в её ни на чем не основанные выводы, он с улыбкой поинтересовался: — И когда мы скажем ей, что залететь ещё как можно? Наблюдать за реакцией человека было ещё веселее. Изора бы живот надорвала. Пришлось просвящать его на тему особенностей размножения, так весело задуманных богами. А когда тот окончательно опизденел, повторил ещё и для грифоницы, которая аж за голову схватилась. Ксина её реакция отнюдь не позабавила, и он взволнованно стал выяснять причины. Дракону пришлось переводить целую лекцию об особенностях грифоньих гормональной и социальной системы. Ну и правда, откуда человеку было знать, что подлые гормоны исподтишка превращают любую грифоницу в несушку, которой кроме секса, еды и детей в общем-то ничего не интересно, а кто из самок долго держится, тот становится самой желанной «добычей» для самцов. Ответом же последовала лекция о том, что человек — царь природы, и даже если вручную чего-то не изменить, то вычислить путь звезды, и развести сады, и укротить тайфун — всё может магия! Дракон успел окончательно утомиться от перевода между столь непохожими языками, и решил умыть руки как от толмачества, так и от лечения: он уже наловчился ощущать близость отдачи, и та всё явственнее была готова выпрыгнуть как чертик из табакерки, а рисковать жизнью возможного Чемпиона Богов-Императоров не хотелось. Напоследок только обещал помочь если что починить играющий гормон и перевел романтический бред Ксина про свадьбу (блин, свадьба, надо же организовать столько свадеб!), и улетел восвояси. Настроение удивительным образом поднялось от всего того романтического бреда, который сочился из этой сладкой парочки. Захотелось даже подыскать каких-нибудь таких же идиотов и устроить что-нибудь подобное. В конце концов, если задуматься, дарить любовь — не обязательно свою. Помочь сойтись двум другим сердцам, уже влюбленным или даже ещё не подозревающим о подобной возможности, тоже можно считать прекрасным приключением. Изоре наверняка понравится такая идея! * * * Изоре, пожалуй, даже нравилось среди грифонов. Молодёжь от неё была в восторге, птенцы тоже, а старых ворчунов она перебила к чертям собачьим. Горный климат ей нравился (как и многим драконам, ценившим свежий воздух, прохладу, близкое небо и простор), разве что дичи было маловато, но ей было несложно слетать до степи, и даже кое-что подкинуть пушистым несушкам. Мягким, теплым, на все согласным несушкам! О, Изора отрывалась с ними по-полной! Здесь никто не смотрел на её особенности, только пихай поглубже. Затрещина вроде как следила за ней, но вполглаза. Кажется, она довольно быстро поняла, что устраивать разбой среди лояльного населения драконы и близко не собираются. Пару раз Изора пыталась побеседовать с ней, но быстро осознала, что круг интересов у грифонов узок и беден. Все темы — охота, спаривание, конфликты и многочисленные сплетни, большая часть которых сводилась к отколотой кем-нибудь глупости. На второй день Торель вернулся гораздо раньше, чем обещался, и с первого взгляда можно было сказать, что настроение у него аховое. Впрочем, громы и молнии он не метал, так что худшие варианты развития событий можно было отбросить. — Ты чего сердишься? — подскочила она сразу, оставив недовольной несушку, к которой подбивала клинья с помощью жирного кабанёнка. — Знаешь, что мне передал Император Севера? — прошипел тот. Изоре понятно было, что ничего хорошего, но она послушно спросила: — Что? — Что если я хочу встречи, то должен подать письменное заявление в трёх экземплярах! — жажда крови так и сочилась из брата, и самка нежно прижалась к его боку, чтобы немножко её унять. Торель действительно подуспокоился и добавил, — Но хотя бы своего Парня с Палкой он сам вылечит. — Ну, тогда у нас появилось много дополнительного времени! — заметила та, — Будем рады. — Да, ты права. В Бездну Императоров-Близнецов… нет, нет, я этого так не оставлю! — Торель честно старался, но просто проглотить такое оскорбление не мог, — Ладно. Я спросил, неужто все обязаны записываться на прием… — Уж наверно все, если суверенные правители даже… — предположила сестра и была перебита. — Нет. Небесные Драконы могут по важным делам прилетать без записи, — похоже, эта новость вносила значительную лепту в состояние Тореля. — Ты это к чему? — Видит Небо, я заполучу себе в гарем Небесную Драконицу! — вскинул голову самец, — Слышите, Творцы, сущие на Небесах! Века не пройдёт, а я предстану перед одним из Близнецов как член семьи Хранителя! — Ты чего такое орёшь? — почти шёпотом поинтересовалась струхнувшая Изора, — Жить надоело? — Они вчера бросили в меня камушек с Луны, — фыркнул Торель, — Я на них зол. — На них всегда есть, за что злиться, — согласилась самка, — Но давай без лишних глупостей. Я не хочу потерять тебя из-за этих додревних обиженок. По ясному дневному небу пронёсся предупреждающий гром. — Ага, смотрят, подсматривают! — Торель укоряюще ткнул пальцем в небо, — Смотрите-смотрите, то ли ещё будет! — на этом его запал, кажется, иссяк, и присев, он уже более спокойно решил, — Собирай желающих. Улетаем к Башне. Мы собрали все возможные силы. Остается только укрепляться, ждать, и готовиться обороняться и контратаковать. — Я вижу, ты уверен, что всё пройдет гладко? — Да. Теперь я уверен, — Торель понизил голос, — Дань предвосхитили наш ход с горами. Они послали сюда своего Избранного, или даже Чемпиона задолго до того, как прибыли мы. Если бы они считали, что я не справлюсь, то и пальцем бы не пошевелили. Империи-Близнецы держатся за статус-кво, и без такой надобности не стали бы водиться с грифонами — слишком большие перемены им претят. Стало быть, они ставят на мою победу. А что бы я не кричал в сердцах, уважать их есть за что, и на их мнение можно положиться. Мне осталось лишь не накосячить, и всё будет славно. — Жду не дождусь, — мечтательно прикрыв глаза, Изора обвилась вокруг его шеи, — Наконец можно будет заняться действительно важными вещами. Торель согласно погладил её по скуле и, не удержавшись, поцеловал.