Сердце Грегори

Every now and then You hold me And now and then You're there Every now and then You show me That now and then You care Now and then You love me Now and then Means everything to me Archive — Now and Then

Грегори прошёл в туалет, где умылся холодной водой и замер, опершись о раковину и так и не глядя на себя. Он не собирался предлагать ничего подобного, он не планировал менять свою жизнь… и всё-таки отказ сделал ему больно. Как будто его отношение к Эду каким-то образом успело измениться, включить в себя вероятность их… сближения? И это было чертовски неожиданно. Когда хлопнула дверь, впуская ещё одного жаждущего, Грегори не повернул головы. И потому вздрогнул, почувствовав прикосновение тяжёлой горячей ладони к плечу. Открыв глаза, он увидел в зеркале озабоченное лицо Эда. — Прости, — сказал тот. — Не хотел, чтобы до такого дошло. Знаю, ты никак не можешь забыть о том, что я тогда говорил… Если хочешь… — он не закончил, только болезненно прикрыл веки, явно стараясь сдержаться. — Если хочу — что? — переспросил Грегори, разворачиваясь к нему. — Если хочешь, я вспомню о субординации, — Эд сглотнул. — Ты что, ёбу дался? — нахмурился Грегори. — Нахрена мне это? — А что на самом деле тебе нужно? — Эд опустил руку, взглянул на своё отражение. — Пойдём отсюда, нет ничего пошлее, чем объяснения в общественном сортире… Грегори знал ответ на озвученный вопрос, но всё равно усмехнулся и хлопнул Эда по спине. — Наверное, мне нужен ты. Даже если такой ценой, — хмыкнул он, подталкивая его к двери. — Мне всё кажется, что я чего-то не понимаю, — отозвался Эд, но послушно вышел. Они оставили оплату на столе и вернулись к машине, и некоторое время Эд смотрел прямо перед собой, уложив руки на руль. Только когда молчание стало совсем уж невозможным, он произнёс: — Хорошо. Мне по-прежнему не ясно, что ты хочешь попробовать, это сводит с ума, и не могу сказать, что мне сейчас внезапно полегчало. Но мы можем встретиться у меня. Скажем, завтра? Тебе подойдёт завтра? Вечером, — он шумно выдохнул. — И если окажется, что я тебя понимаю неправильно, то… это не со зла… Он говорил что-то ещё, но Грегори вздохнул и прикрыл глаза, уже не слушая. Он поймал Эда за ворот рубашки и сильно, даже резко дёрнул на себя, тут же касаясь губами его губ. Вряд ли это можно было назвать в полной мере поцелуем — всё произошло слишком быстро и было совершенно лишено какой-либо эмоциональности. Немного отстранившись, Грегори раздражённо спросил: — Теперь мы понимаем друг друга правильно? Эд ответил не сразу, но в его голос вернулись прежние краски, а глаза снова посветлели, как будто то, что снедало его изнутри, отступило: — Ну если ты так целовал Марту, то ясно, почему она предпочитала держать тебя во френдзоне. Но… с этим можно работать, — и теперь он сам поцеловал Грегори — не так резко, не так коротко, но мягко и властно сразу. И хотя Грегори едва не вспылил — у него и так от напряжения слишком сильно заходилось сердце, но замер от неожиданного поцелуя, а потом всё же неуверенно ответил. После десяти лет воздержания такое простое прикосновение отозвалось с внезапной силой, и Грегори почувствовал, как возбуждение скользнуло по пояснице, а в паху стало тяжелее. И когда Эд собрался отстраниться, он удержал его, не желая сейчас упустить такие яркие, почти забытые ощущения. — Нет-нет, — сказал Эд несколькими мгновениями спустя, когда они всё-таки чуть отодвинулись друг от друга. — Я отвезу тебя домой. И ты обдумаешь ещё раз. Мы взрослые люди, а не подростки, Грегори, и разочарования у нас тоже получаются взрослыми. Поэтому продолжим мы завтра, у меня, в восемь. Грегори, усмехнувшись, кивнул, невольно касаясь груди, сердце сейчас стучало чересчур быстро. — Значит, завтра придётся на работу добираться на такси, — заметил он, пытаясь отвлечься от того, что только что произошло. — Я заеду за тобой, — чуть торопливее, чем следовало бы, отозвался Эд. — Это ведь я виноват, что твоя машина осталась на стоянке у мастерской, — он тронулся с места, и Грегори взглянул на него, отмечая, как подчёркнуто внимательно Эд вглядывается в дорогу. — Идёт, — сказал он и прикрыл глаза, стараясь унять сердцебиение. — Таблетки… в бардачке, — вдруг произнёс Эд. — И бутылка воды тоже. Выпей сейчас же. Грегори хмыкнул, но действительно потянулся к бардачку. — Откуда тебе известно, какие таблетки я пью? — он закинул в рот две капсулы и проглотил. — Эти так вообще отпускают по рецепту, — он с подозрением глянул на Эда. — У меня есть даже дубликат выписанной тебе диеты, — дёрнул плечом тот. — Хоть я сам иногда подталкиваю тебя нарушать предписания врача. Мне казалось, ты прекрасно знал, что находишься в области моего особого интереса. — Не думал, что он продлится так долго, — усмехнулся Грегори. — И что будет таким обстоятельным. Эд коротко обернулся к нему и тоже не сдержал улыбки. — Я не из тех, кто вчера увлекался одним, а сегодня уже заинтересован другим. — И всё равно, — Грегори внимательно посмотрел на него. — С того момента как ты признался, прошло больше двух лет, я уж не знаю, сколько это длилось прежде. Но… было бы понятно — даже естественно — если бы ты нашёл кого-то ещё. — Напомни мне, сколько прошло, прежде чем у тебя случилась первая и, если ты мне не лгал, единственная интрижка, пока была жива Марта? — осведомился Эд любезным тоном. — Семь. Но ты сам заметил — мы не в браке, — поддел его Грегори, хотя на самом деле ему было не особенно смешно. Скорее, он был почти смущён. — Это не мешает мне хранить верность, — фыркнул Эд. Грегори покачал головой, но никак не прокомментировал. Он действительно не понимал, почему выбор Эда остановился именно на нём, не понимал и когда его чувства успели стать настолько сильными, но спрашивать об этом посчитал глупым. Эд свернул на знакомую улицу и остановился напротив подъездной дорожки. — Я заеду около половины девятого, — сказал он и взглянул на Грегори спокойно и тепло. — Идёт, — Грегори кивнул и уже было взялся за ручку двери, но вдруг остановился: — Чуть не забыл, — он подался вперёд и легко коснулся губ Эда. — Просто чтобы ты не решил, что я передумаю, — а затем вышел из машины. Что бы он ни говорил о том, как не любит рисковать, всего несколькими часами ранее, сейчас Грегори вынужден был признать, что почувствовал себя неожиданно молодым и… нужным. Но он не успел довести мысль до конца, потому что услышал из-за спины: — Отец, — солнце уже начинало садиться, и Алекс с Патриком, очевидно, как раз возвращались. Сын сощурился: — Тебе нельзя столько работать. Врач ведь предупреждал... — Мы с Эдом съездили в бар, — усмехнулся Грегори. — Он тоже решил, что мне нужно отдохнуть. Алекс недоверчиво посмотрел на него, но кивнул. — Ну хорошо, только Эду я бы тоже не стал доверять, он тот ещё трудоголик. — Да уж, — не мог не согласиться Грегори, и вместе они прошли в дом. Уже за ужином, поглядывая, как Алекс с Патриком обсуждают свою прогулку, Грегори вернулся мыслями к тому, как повернулся разговор с Эдом. Удивительным образом у него действительно не было сомнений — хотя он был уверен, что завтра не раз попадёт в неловкое положение и непременно скажет что-то совсем уж неуместное. Но за последние годы он целиком сосредоточился на работе, даже не пытаясь найти кого-то на стороне. Поэтому решись он встречаться с женщиной или поехать к Эду — разницы, в сущности, не было никакой. Или даже наоборот — Эд по крайней мере не был ему чужим и прекрасно понимал потребности мужчины. — Какие у тебя планы на завтрашний вечер? — вдруг спросил его Алекс. — Мы обдумывали, не пригласить ли тебя прогуляться с нами. — Я заеду пообедать после работы, но после, — он сделал глоток воды, подбирая слова, — должен уйти, — остановился он на нейтральной формулировке. — Эм… Куда это? — удивился Алекс и улыбнулся, внимательно вглядевшись в него: — Хочешь сказать, у тебя свидание? Патрик кашлянул. Грегори мысленно отметил, что чувство такта сын явно перенял у него, и постарался как можно спокойнее кивнуть. — Вроде того, — вышло довольно прохладно, наверное, потому, что Грегори прежде не приходило в голову называть завтрашнюю встречу с Эдом свиданием. — Вроде того?! — Алекс едва не привстал. — И кто эта счастливица? Патрик уже не стесняясь толкнул его локтем: — Ну перестань, так нельзя. Грегори отложил приборы, потому что у него дрогнули пальцы. Надо сказать, что после больницы любая нервная встряска неизменно вызывала неприятные последствия, с которыми было не так уж легко справиться. Патрик, похоже, сообразил, в чём дело, почти сразу и резко поднялся. — Я принесу лекарство… — Нет, я уже пил. Просто… оно действует не так быстро. Теперь и Алекс насторожился. — Что тебя так разволновало сегодня? Может, ты завтра не пойдёшь на работу? Тут же представив, какую картину сложит Эд, Грегори с усмешкой ответил: — Нет уж, схожу. Я, знаешь ли, не в том возрасте, чтобы… — Ты не в том возрасте, чтобы пренебрегать своим здоровьем, — серьёзно возразил Алекс. — У вас какие-то проблемы с бизнесом? Что-то случилось? — Да нет же, успокойся, — Грегори взглянул на них с Патриком. — И сядьте наконец. Всё со мной в порядке. — Как-то не похоже, — проворчал Алекс, но Патрик действительно сел. — Вы должны лечь сегодня раньше, — сказал он. — Теперь точно ясно, от кого у тебя, Алекс, такое пренебрежение к своему здоровью. Грегори улыбнулся и сделал глоток воды. — Я лягу, — пообещал он, ощущая, как навалилась усталость. — В любом случае завтра я не смогу составить вам компанию. — Ладно, — Алекс тоже успокоился, — но будь осторожен. Грегори уже хотел пошутить, что уж кто-кто, а Эд об этом позаботится, но в последний момент поймал себя за язык и только неопределённо пожал плечами. После ужина они ещё немного посидели в гостиной, а потом Алекс и Патрик поднялись к себе, и Грегори тоже решил, что пора попробовать отдохнуть. И пусть ему казалось, что он совершенно не сумеет заснуть, сон пришёл очень быстро и был по-настоящему крепким, чего не случалось уже давно. Утром Эд забрал его, как и обещал. И даже успел обменяться с Алексом парой слов — Грегори с неудовольствием услышал, что сын просит следить за его состоянием. Впрочем, по этому поводу Эд ничего не сказал, а когда они приехали, то почти сразу же наткнулись на новенького менеджера, у которого была заготовлена сотня вопросов. Эд кивнул Грегори, что сам с этим разберётся, и оставалось только отправиться в кабинет, где привычная рутина закружила его с головой. Так и прошёл весь день, и только ближе к вечеру Эд всё же заглянул к нему. — Так что? — спросил он. Грегори оторвал взгляд от бумаг, мгновенно угадывая, чем именно тот обеспокоен. — Всё в силе. — Ну и прекрасно, — и Эд тут же исчез, а Грегори вздохнул, возвращаясь к работе. На стоянке они разминулись, домой Грегори приехал даже немного раньше обычного и поймал себя на том, что слегка волнуется. Времени было не так много, поэтому он поспешил принять душ — обычно это помогало снять напряжение, и сегодня он тоже почувствовал себя лучше. Обед уже ждал на столе — Алекс и Патрик были удивительно предупредительными, но когда Грегори закончил с едой, Алекс попросил его задержаться. Вернулся он с букетом цветов: — Знал, что ты не вспомнишь об этом, — сказал он. — Когда ты последний раз был на свидании? Разве так можно? Букет был небольшой, но пышный, и Грегори мысленно выругался, представив, что скажет Эд, когда откроет дверь. Кажется, на его лице было подозрительно мало энтузиазма, потому что Алекс нахмурился и уточнил: — Ты ведь и вправду идёшь на свидание? — Да, — Грегори поднялся и взял у него букет. — Спасибо, я действительно забыл. — Удачи, — искренне пожелал Алекс. Грегори опустил цветы на переднее сиденье и всю дорогу невольно бросал на них взгляды. Их с Эдом договорённость была простой и ясной, но букет казался символом чего-то гораздо большего, и хотя Грегори понимал, что, в сущности, это мало что меняет, всё равно занервничал сильнее. Он припарковался за пять минут до назначенного часа, но не стал выжидать оставшееся время, а просто подхватил сомнительный подарок и вышел из машины. Конечно, Эд уже заметил, что он приехал, и появился на крыльце. Эд был одет по-домашнему просто — в голубые джинсы и белую футболку, и Грегори стало ещё более неловко — Алекс настоял, чтобы он прилично оделся, как для ресторана. Проходя по подъездной дорожке, Грегори надеялся только на то, что не покраснел, впрочем, лицо горело так, что и эта надежда, скорее всего, была тщетна. — Ничего не говори, — сказал он, приблизившись, и Эд понимающе пропустил его в дом. Едва за ними закрылась дверь, Грегори протянул ему букет, надеясь, что выглядит не совсем полным идиотом. — У Алекса отличный вкус, — прокомментировал Эд, принимая цветы. — И ты явно не сказал ему, с кем собираешься встретиться. — Я вообще ничего не хотел объяснять, — Грегори перевёл дыхание. — И потом не исключено, что ты мне в итоге откажешь, — попытался он разрядить обстановку, но, увидев, как оторопело на него смотрит Эд, вздохнул: — Это была шутка. Я не собираюсь ничего скрывать, но считаю, что ещё рано делать заявления. — Пойдём, — Эд повёл его в гостиную, на ходу прихватив со стеллажа в холле вазу. — Сначала тебе в любом случае нужно перестать так нервничать. Оставив его в комнате, Эд скрылся, чтобы налить воды, и эти несколько минут Грегори рассматривал знакомую комнату, сдерживая всё нараставшее волнение. Он вдруг понял, что понятия не имеет, что делать дальше — и на любом свидании с девушкой это значило бы полнейшее фиаско. Эд вернулся и, водрузив букет на полку над камином, заметил: — Романтично. Нет, на самом деле. Грегори усмехнулся, ему было откровенно жарко в плотной рубашке, и в конце концов он всё же расстегнул пару верхних пуговиц. Эд поспешно отвёл взгляд. — Выпьешь что-нибудь? — спросил он. — Мне, наверное, не стоит, — Грегори неуверенно качнул головой. — Могу предложить безалкогольный мохито, — пожал плечами Эд. — Да и не только его, знаешь, в свои восемнадцать я подрабатывал барменом. И такое, хочу тебе сказать, не забывается. — Чёрт с тобой, пусть будет мохито, — Грегори прошёл к дивану и наконец сел. — Только, пожалуйста, не тяни. — Не волнуйся, — отозвался Эд от барной стойки, которая делила гостиную на две зоны. — Я пригласил тебя не для изощрённого убийства. Когда Эд подавал готовый коктейль, стало заметно, что и у него слегка дрожат пальцы. Потом он устроился рядом, не так близко, чтобы это можно было счесть переходом к чему-то большему, но и не так далеко, как садился, когда они… пытались оставаться друзьями. — Вкусно, — оценил напиток Грегори, хотя сейчас его абсолютно не интересовали прелести или недостатки мохито. Он бросил на Эда взгляд, оценивая, что тот думает делать дальше. Эд забрал у него бокал и отставил на кофейный столик, будто расценил это как приглашение. — Знаешь, — сказал он, — я же забыл поцеловать тебя сегодня утром. И он вдруг нежно, едва коснувшись, поцеловал его, словно проверяя реакцию. Грегори выдохнул, невольно смешивая их дыхания. Сейчас он был недостаточно смел, чтобы углубить поцелуй, поражён ощущениями, которые всколыхнулись в нём от такого лёгкого, по сути, касания. И потому замер. Эд оторвался от него, но не отодвинулся, глядя прямо в глаза. Он, наверное, хотел что-то сказать, но передумал, только чуть улыбнувшись, и осторожно дотронулся кончиками пальцев до его шеи, провёл вниз, обрисовывая ключицы. И Грегори сам прикрыл веки, потому что тело откликалось даже слишком откровенно. В горле внезапно пересохло, и он сглотнул. — Поднимемся в спальню? — тихо спросил Эд, было ясно — он видит и чувствует, что происходит с Грегори. Не рискнув отвечать вслух, он лишь кивнул и встал. Эд тоже поднялся, но удержал его ладонь и мягко погладил пальцы. Он снова будто бы хотел добавить что-то ещё, но только мотнул головой. — Что? — не выдержал Грегори. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — ответил извиняющимся тоном Эд. — Но я не знаю, как ты отнесёшься к комплиментам. — Без понятия, — взволнованно и оттого несколько нервно бросил Грегори. — Попробуй. — Ты потрясающе сексуален, особенно в этой рубашке, — помолчав, сказал Эд. — Раньше я её не видел. Грегори не знал прежде, что и такие простые слова могут почти опалять кожу. А может, дело было не в словах, а во взгляде, которым Эд скользнул по его груди. — Алекс привёз, — коротко пояснил он чуть позже, взяв себя в руки. — Я не успел в ней никуда выйти. Эд увлёк его к лестнице. — Ты вообще в отличной форме, — говорил он почти непринуждённо. — Подтянутый, стройный для своего возраста… — Эд сбился, но через несколько шагов продолжил: — Даже хорошо, что раньше ты этого не подчёркивал. Но с Рождества многое переменилось. — О чём ты? — спросил Грегори, хотя и так угадывал, к чему клонит Эд. — Когда Алекс вернулся, ты словно засиял изнутри, — Эд оглянулся на него. — Но я чувствовал, что так и будет. — Ты меня сильно поддерживал, — не сдержался Грегори, Эд как раз толкнул дверь спальни. — Это и твоя заслуга. — Я всего лишь говорил то, что ты знал и сам, — возразил Эд. — Нет, — Грегори был не согласен с этим. — Всё, что я знал, это что остался один. Хорошо, ты не видел, в каком на самом деле состоянии был дом. — Видел, — усмехнулся Эд в тот миг, когда они вошли. В спальне царил уютный сумрак — плотные шторы скрывали окно, а постель была расстелена, простыни оказались неожиданно тёмными, с вычурным рисунком. Свет дарила небольшая лампа, стоявшая на прикроватной тумбочке. Здесь же Грегори заметил собственную фотографию в простой рамке. Эд, похоже, отследил его взгляд и замялся. — Это… Но Грегори не дал ему договорить, а подтолкнул глубже в комнату и закрыл за собой дверь. — Это потом, — сказал он твёрдо и посмотрел Эду в глаза. — Как скажешь, — откликнулся тот и провёл ладонями по его груди, а затем принялся расстёгивать рубашку. — Должен сказать, что… Ты волен остановиться в любой момент, если вдруг почувствуешь, что не хочешь чего-либо. Грегори промолчал, наблюдая, как быстро одна за другой пуговицы выскальзывают из петель. В том, как Эд касался его, он угадывал что-то, с чем не встречался никогда прежде. И именно это заставляло дыхание становиться тяжелее. Наконец Эд высвободил его плечи и осторожно, будто чего-то опасаясь, провёл пальцами по обнажённой коже — от ключиц к животу. Прошла целая вечность с тех пор, как кто-либо дотрагивался до него. Однако Грегори всё равно помнил, что никто не делал этого так. Он сдержался, но живот в ответ на прикосновение всё равно дрогнул, и тогда Эд взялся за ремень брюк, одновременно подаваясь вперёд и целуя Грегори в губы. Грегори не знал, можно ли было не ответить на такую ласку, но сам не мог не отреагировать и опустил ладони Эду на плечи, позволяя ему проникнуть в рот языком. Не переставая целовать, тот увлёк к постели, и когда Грегори опустился на неё, сел рядом, теперь уже очень близко — сквозь тонкую ткань чувствовался жар его бедра. Грегори едва заметил, когда именно он расправился с застёжкой брюк, просто в какой-то миг обжигающе горячая ладонь легла на его уже вставший член, поглаживая через ткань белья. И он даже не успел предупредить, что от такого напора совсем скоро окажется за гранью: Эд, так и не прервав поцелуя, пробрался пальцами под резинку, и почти сразу Грегори вздрогнул, чуть слышно застонав ему в губы. — Чёрт… — отозвался на это Эд. — Ты точно забыл, как это бывает… Грегори уткнулся лбом в его плечо, пытаясь восстановить дыхание, потому что всё это было слишком волнительно и сладко, и то, насколько желанным он себя чувствовал, буквально вышибало дыхание. Он даже не был смущён, что кончил так быстро. — Я не шутил, когда говорил, что десять лет жил только работой, — хрипло сказал он позже. — И ты не против продолжить? — уточнил Эд. Грегори хмыкнул и всё же поднял на него глаза. — А что, в твоей практике не встречались мужчины, у которых вставало второй раз? Или ты полагаешь, что в моём возрасте это невозможно? — В моей практике никогда не встречалось натуралов, которые решили вдруг поменять ориентацию, — поправил Эд, немного настороженно улыбаясь. — Беспрецедентно, знаешь ли. — Напомню, что я натурал, который воспитал гея, — напомнил Грегори и посмотрел на Эда теперь уже не затуманенным возбуждением взглядом. — Кажется, ты забыл раздеться, — он, немного поколебавшись, коснулся его плеча, а затем медленно проскользил вниз, подмечая, какой мягкой была на ощупь ткань и каким напряжённым под ней оказалось тело. — Так когда у тебя последний раз был секс? — внезапно спросил он, коротко глянув Эду в глаза. — Пять… пять лет назад. — Ну, тогда мы, конечно, стоим друг друга, — усмехнулся Грегори и, более не сомневаясь, скользнул рукой под футболку. Горячая кожа обожгла его пальцы. — А почему так долго? — уточнил он, и Эд вздрогнул то ли из-за этого вопроса, то ли из-за прикосновений. — Пять с половиной лет назад я познакомился с тобой. Грегори хотел было провести ладонями по его спине, но замер. — Ты ведь не имеешь в виду… — начал он, но замолчал. — Я думал, мой брак был беспросветным, — заметил он через несколько мгновений и всё-таки погладил ладонью поясницу, притягивая Эда к себе — тот выдохнул, обнимая Грегори. — Я не считаю это время беспросветным, — сказал он, почти прикасаясь губами к коже обнажённого плеча Грегори. — В конце концов, секс — далеко не главное… — Ну да, конечно, — Грегори знал все эти отговорки — сам не раз повторял их, когда понял, что Марта так и останется для него недосягаемой. — Не главное, но и не последнее, — он медленно проследил пальцами позвоночник. — Или, скажешь, я не прав? — Когда я спорил со своим начальством, ответь мне… — дыхание Эда сбилось. — На самом деле почти каждый день, — Грегори притянул Эда ещё крепче. Он невольно входил в раж, чувствуя, каким податливым тот становился в его руках. — Первое, что ты сделал, когда мы познакомились — начал спорить со мной. — Тогда ты ещё не был моим начальством. Наоборот, я был твоим, — Эд сжал его плечи. — Тоже верно, — Грегори было всё равно, что говорить, потому что он продолжал поглаживать поясницу Эда, а второй рукой принялся расстёгивать его джинсы. Он бы сам не подумал, что решится на это, но прямо сейчас не хотелось размышлять о причинах и последствиях. Тепло Эда, его дыхание, обжигающее кожу, прикосновения, полные нежности и доверия — всё это значило для Грегори гораздо больше, чем потенциальная логичность. — Хочу тебя, — сдался вдруг Эд. Грегори замялся. — Ты ведь понимаешь, что я не знаю, как… это принято у мужчин. — Ничего, ты разберёшься, — уверил его Эд и поднялся. Расстёгнутые джинсы сами скользнули к полу, но это ему, похоже, было уже безразлично. Склонившись, Эд потянул вниз его бельё, и Грегори привстал, опираясь о кровать. — Что ты хочешь сделать? — прозвучало это отчего-то очень тихо. — Садись удобнее, — вместо ответа посоветовал Эд. Всё это время они действительно были на краю постели, и Грегори сел глубже, ладонями продолжая касаться Эда и следя за каждым его движением. Тот с сомнением глянул на тумбочку и спросил: — Не против презерватива? — Не против, — Грегори провёл ладонью по горячему бедру. Каким-то образом он снова был возбуждён и, в общем-то, был готов согласиться на что угодно, лишь бы Эд снова оказался так же близко и доверчиво обнял его. Кивнув, Эд потянулся к тумбочке. Упаковка явно была приготовлена заранее, и уже скоро Эд умело раскатал латекс по сразу же откликнувшемуся на прикосновения члену Грегори. — Только не торопи меня, — попросил он, почти опускаясь к нему на колени. Грегори растерянно кивнул, не особо понимая, чего именно Эд пытается добиться, но в ту же секунду почувствовал, как он сжал член у основания, направляя в себя. Ощущения жара и тесноты были настолько внезапными и сильными, что он выдохнул, обнимая его за талию. Эд чуть слышно простонал, медленно насаживаясь, его ладони огладили плечи Грегори и замерли у него на груди. — Чёрт… — потерянно прошептал он мгновением позже и резко двинулся, принимая целиком. Грегори крепко удержал его в руках. — Не спеши, — сказал он. — Ты ведь не хотел… — он поймал его губы и огладил его ягодицы. Эд поцеловал его в ответ и некоторое время совсем не шевелился, похоже, привыкая к ощущениям — и заодно почти сводя с ума — а потом мягко качнулся, подбирая ритм, и Грегори понял, что снова слишком близок к оргазму. Было почти невозможно не подаваться навстречу, не поглаживать пальцами — но больше всего Грегори захватило, как Эд в какой-то момент уткнулся ему в плечо, запуская пальцы в волосы и прижимаясь, позволяя Грегори самому определять и скорость, и глубину. Им обоим не требовалось многого, и вскоре Эд обхватил свой член пальцами, почти сразу кончая. А Грегори кончил вслед за ним, потому что стерпеть, как жарко тот сжимал его, не было никаких сил. — Нам… нужно в душ, — едва отдышавшись, сказал Эд. — Ну уж не прямо сейчас, — Грегори, шумно вздохнув, повалился на кровать, так и прижимая Эда к себе и прикрывая глаза. Сердце стучало быстро, но, кажется, это было совершенно нормально, и он позволил себе расслабиться в тёплых объятиях, восстанавливая дыхание. Эд тихо рассмеялся. — Ты входишь во вкус. Грегори взглянул на него, чуть улыбнувшись. — А ты? — А я… — Эд посмотрел на него серьёзно. — Ещё не поверил до конца. — Мне… нужно что-то сделать? — Грегори не был уверен, что это значит. — Это нечестный вопрос, — Эд качнул головой. — Ты вынуждаешь меня попросить о том, о чём у меня нет никакого права просить. — Это о чём? — Грегори не сомневался, что в любой другой ситуации Эд бы нашёл возможность уйти от ответа, но сейчас, когда он лежал у него в руках, немного растрёпанный и разгорячённый после оргазма, это было невозможно. — О чём бы ты меня попросил? — он мягко погладил его бедро. Сначала Эд словно хотел избежать его взгляда, но в таком положении это было почти невыполнимо, поэтому, помолчав, он всё-таки ответил, прямо глядя Грегори в глаза. — Останься со мной. — А ты думаешь, я собираюсь уходить? — удивлённо спросил Грегори. — Разве похоже? — он довольно красноречиво двинул бёдрами, а потом скользнул ладонями по спине и вздохнул. — Конечно, я останусь. — Не на одну ночь, — уточнил Эд. — Ты предлагаешь мне переехать? — Нелогично, — расслабился наконец Эд. — Я снимаю этот дом, он мне не принадлежит… — Что касается моего дома, то по крайней мере нужно дождаться, пока уедет Алекс, — пожал Грегори плечами. — Но я всё равно не понимаю, зачем такая спешка. Эд только засмеялся. — Ты разрушаешь всю драму таким рациональным предложением. Грегори снова прикрыл глаза, продолжая касаться его спины. — Не люблю драмы, — хмыкнул он. — Мне гораздо больше нравятся семейные рождественские комедии. — Запомню, — пообещал Эд, устраиваясь удобнее. — Мне нужно будет позвонить Алексу, чтобы он не волновался, — Грегори почувствовал, как Эд укрыл их простынёй, но не стал выбираться из кровати. — Позвонишь, — Эд выглядел сонным. — Совсем не спал этой ночью, — пожаловался он, и Грегори, тихо усмехнувшись, поцеловал его. — Отдыхай. — Спасибо за цветы, — почти засыпая добавил Эд. — Я люблю цветы… Грегори погладил его плечо и подумал, что в следующий раз непременно подберёт букет сам.