Сердце Грегори

Pain isn’t whole, A hole in the light, Can’t be broken, Split it alive So live for the time Feel it No vacuous souls, Souls in the light Emotions igniting, Can’t put out the fire Feel it A hole in the light, Keep it alive Break in your mind Feel it Archive - Feel it

Грегори проснулся на плече Эда — кажется, это постепенно начинало складываться в милую утреннюю привычку — и, поразмыслив, что от долгого лежания в постели ему всегда становится только хуже, всё же поднялся. Болезнь и предписания, так угнетавшие накануне, теперь уже воспринимались куда спокойнее. Накинув рубашку — сегодня, похоже, было небольшое похолодание, и утро дышало свежестью и прохладой, чему Грегори был откровенно рад — он спустился и, сделав чай, остановился в гостиной. У него по-прежнему не было идей, как провести отпуск с пользой для сердца, при этом не скатившись в хандру, но, следуя наитию, Грегори подошёл к одному из шкафов и вгляделся в корешки. В отличие от самого Грегори, получившего лишь прикладное техническое образование, Эд имел экономическую степень и по-настоящему хорошо ориентировался в процессе управления бизнесом. Конечно, они уже довольно давно работали вместе, и Грегори невольно перенял ряд приёмов и принципов, которыми нужно руководствоваться, и всё же были очевидны пробелы в знаниях, и… почему было не посвятить внезапный отпуск именно этому? Пришлось сходить к машине и забрать рабочий дипломат, где лежали таблетки — сейчас, к слову, не рекомендованные к употреблению, — а также очки, в которых Грегори работал с документами. Зрение у него всегда было хорошим, но с возрастом и увеличением количества бумажной работы показалось не лишним обзавестись очками для чтения, потому что щуриться он устал, да и за руль садиться с резью в глазах было небезопасно. Он устроился прямо в гостиной — подложив под спину подушки и погрузившись в первое попавшееся руководство по менеджменту, когда появился Эд. Влажные волосы были небрежно растрёпаны, а футболку он нёс в руках, точно не решил ещё, стоит ли её надеть. — Доброе утро, — отвлёкся Грегори и посмотрел на него поверх стёкол. Стоило поймать тёплый взгляд, и он почувствовал отголоски смущения, которое владело им ночью, но сейчас, при свете дня, желания не туманили голову, и он легко отбросил слишком неудобные размышления. — Выспался? — Почти, — чуть улыбнулся Эд и сел рядом с ним, так и забыв о футболке. — Как ты сегодня? Грегори на мгновение задумался, а потом пожал плечами. — Нормально. Лучше, — ответил он, хотя особой разницы в состоянии пока не было. Эд смерил его внимательным взглядом и только качнул головой. — Ведёшь себя как ребёнок, — заметил он. — Почему? — Грегори хотел удивиться, но потом снял очки и виновато улыбнулся, повторив: — Я нормально себя чувствую. Не лучше, но нормально. В любом случае эффект от новых лекарств не наступит сразу. — Ладно, — согласился всё-таки Эд. — Ты проголодался? — Не особенно, — Грегори зачастую не испытывал голода по утрам и перекусывал уже на ланче. — Тогда придумаю что-то лёгкое… А ты заканчивай с работой, пока я не отобрал у тебя очки, — Эд мягко коснулся его колена. — Понимаю, непросто сразу отказаться от трудоголии… — Между прочим, я не работаю, — Грегори нахмурился и кивнул на папку, которая так и лежала нетронутой. — Или ты мне и читать профильную литературу запретишь? Так художественную тем более нельзя — там всегда драма. Подумал, ты будешь не против, если я позаимствую пару книг. Эд заметно удивился и даже потянул за обложку, чтобы прочитать наконец, что за том лежал у Грегори на коленях. — Надо же, не знал, что тебя это заинтересует, — сказал он чуть позже. — Есть более толковое издание, если хочешь… я могу тебе порекомендовать, — он явно смутился из-за своей ошибки. — Порекомендуй, — Грегори улыбнулся уголками губ. — Можешь даже принести, чтобы я не вставал. — Принесу, — легко согласился Эд и поцеловал его. Грегори ответил и погладил его грудь — кожа на ощупь была прохладной и нежной. И снова на ум пришли воспоминания о прошлой ночи, и снова он отогнал их, чувствуя, как краснеет от одной только мысли. В этот момент мобильный залился трелью. Эд неприязненно посмотрел на него и сказал: — Он же обещал не звонить тебе и дать отдохнуть. — Алекс? — взял телефон Грегори, продолжая скользить пальцами по груди Эда. — Привет… Не хотел тебя беспокоить, но у нас… неприятная гостья, — Алекс заметно нервничал. — Не понимаю, что ей нужно. Она требует твой номер мобильного или тебя лично. Грегори тяжело вздохнул и потёр переносицу. — Люсиль… — Так, дай-ка сюда, — Эд перехватил у него мобильник. — Утро, Алекс. Что происходит? Он поднялся и вышел из комнаты, на ходу выслушивая сбивчивые объяснения. Уже из холла донеслось: — И какого чёрта ты звонишь не мне, а Грегори?.. — но дальше Эд понизил голос, и было ясно только, что он раздражённо отчитывает Алекса. Грегори хмуро глянул на книгу перед ним. Надежда, что Люсиль, требовавшая огромную сумму денег якобы в качестве компенсации за потерю сына, наконец оставит его в покое, оказалась тщетной. Даже воспоминания о ней, её интонациях и голосе вызвали неприятное волнение, и Грегори взял себя в руки, успокаиваясь. В конце концов, Эд знал ситуацию и вполне мог помочь Алексу спровадить вздорную женщину из дома… И, возможно, даже понимал, что можно сделать со всей ситуацией сразу. Раньше Грегори не особенно позволял другу ввязываться, но с учётом того, как изменились их отношения, вряд ли стоило сомневаться, что теперь Эд решит взять контроль и над этим. Его не было довольно долго, но когда он всё же вернулся в гостиную, по лицу его читалось, что он отнюдь не спокоен. — Не волнуйся, всё улажено, — однако сказал он. — Вернёшь мне мобильный? — слабо улыбнулся Грегори. — Он тебе пока не понадобится, ты же не собираешься звонить кому-нибудь прямо во время завтрака, м? — улыбка Эда казалась хищной. Грегори какое-то время смотрел на него, а потом кивнул на диван. — Иди-ка сюда. Вздохнув, Эд опустился рядом и поймал ладонь Грегори, мягко погладив запястье и пальцы. — Всё действительно улажено, об этом нечего говорить, — повторил он. — Я не о том, — заверил его Грегори. — Послушай… понимаю, тебе кажется, Алекс слишком сильно волнует и расстраивает меня. Но, — он посмотрел в сторону, — но здесь всё сложнее. — В каком смысле? — Эд всё-таки не сдержал нотки раздражения. — Ему нужно быть к тебе внимательнее… — Ему нужен отец, — Грегори взглянул на Эда, — как ты и говорил, ему нужна опора. Но я сейчас о другом. На Рождество я рассказал ему о нас с Мартой, как всё начиналось. И… она была уже беременна, я женился, чтобы помочь ей скрыть это. Алекс не… — Грегори не договорил, ему всегда было тяжело подбирать для этого слова, — не мой ребёнок. Хотя для меня это ничего не меняет, — какое-то время он молчал, продолжая смотреть куда-то вглубь комнаты. — Он, кажется, тоже особенно не придал этому значения, но стал ранимее. Поэтому, пожалуйста, не дави на него слишком сильно. — Алекс — не твой сын? — Эд был ошеломлён. — То есть как? — Он мой сын, — Грегори помнил, как точно так же поправил Патрика и самого Алекса. — И у него нет другого отца — тот, что был по крови, умер ещё до его рождения. — И, наверное, смерть у него была на редкость пакостной, — почему-то сразу догадался Эд. — Ладно, я понял… Постараюсь. — Спасибо, — Грегори погладил его ладонь. — Однако ты альтруист, — Эд нахмурился. — Я думал, ты так себя растрачивал в браке во имя сына, а оказалось… Теперь совершенно ясно, почему Люсиль умудрилась сесть тебе на шею. — В зачатии Роберта я хотя бы принимал участие, — заметил Грегори. Эд осёкся, будто не знал, как сказать то, что хочет. — Что? — Грегори тихо усмехнулся. — Ты уже пил сегодня свои лекарства? — уточнил Эд, но было непохоже, что он таким образом пытается уйти от ответа. И Грегори угадал всё по его глазам. — Пил. Предупреждая твои слова, я почти уверен, что Роберта Люсиль тоже нагуляла от кого-то другого. Но понимаешь, какая штука… Я изменил. С таким же успехом отцом мог быть я, и… — он пожал плечами. — Надо уметь нести ответственность за свои поступки. Так я, по крайней мере, не чувствовал себя дважды подонком. Эд провёл ладонями по лицу. — Ты потрясающий… — сказал он наконец. — Ну, брось, — Грегори только поморщился. — Ничего потрясающего в моих решениях нет, кроме разве что умения загнать себя в угол. — Перестань, — Эд внезапно притянул его к себе, и Грегори улыбнулся ему в плечо, оказавшись в крепких объятиях. — В любом случае она больше не позвонит. — Интересно, чем ты ей пригрозил? — Знаю, что она делала экспертизу ДНК. Попросил предъявить её результаты в качестве доказательства. Грегори усмехнулся и прикрыл глаза. — Понятия не имел, что она так потратилась. — Женщины… — выдохнул Эд. И Грегори в ответ только поймал его губы. Сейчас он уже почти готов был признать, что в женских руках никогда не находил такого покоя, не обретал утешения. Когда Эд обнимал его, становилось уютно и тепло, и это было тем, от чего Грегори не собирался отказываться. В итоге воскресенье они провели тихо — Грегори в основном читал, а вечером Эд разговорился и начал сам рассказывать ему про свои университетские будни, какими предметами интересовался сильнее всего, как проходил стажировку… И Грегори снова уснул в его объятиях в постели, слишком уставший, чтобы о чём-то размышлять. В понедельник утром Эд действительно отвёз его домой, но сразу же предупредил Алекса, что собирается снова забрать после работы. Грегори не успел поспорить, да в общем-то и не хотел, и, легко коснувшись его губ, Эд сел в машину и уехал в офис. Автомобиль Грегори при этом по-прежнему стоял припаркованный на подъездной дорожке Эда, так что нечего было и думать куда-то отправиться. Впрочем, Алекс быстро увлёк его беседой, и вместе с Патриком они прекрасно посидели утром, а после Грегори уже сам решил отдохнуть — только сейчас, когда ему буквально пришлось обратить внимание на своё здоровье, он заметил, что приступы раздражительности действительно зачастую связаны с тем, что ему становится хуже. Сердце начинало почти неощутимо сбиваться с ритма, а в груди появлялась не тяжесть, но всё же неприятное давление. Отъезд в Дейтон был намечен на четверг, и к этому моменту Грегори почувствовал себя значительно лучше. Возможно, начали действовать лекарства, возможно — постельный режим всё же принёс свои плоды, но сердце перестало так беспокоить, и казалось, что оно вообще пришло в норму. Дорога выдалась непростой — слишком жаркое лето не позволяло в полной мере насладиться поездкой, однако в Дейтоне было настолько тихо и мирно, что Грегори почти забыл о последних неприятностях. Разговоры с Элен и Виктором на террасе, выходящей в сад, знакомство с Адель и Сэмом, который скоро должен был улетать на родину, но всё никак не хотел покидать любимую девушку. Новая встреча с Крисом… В жизни Грегори внезапно появилось настоящее ощущение семьи: сын был рядом и, похоже, всё же справился со взваленной на плечи виной — как Грегори полагал, не без помощи Патрика; Эд звонил несколько раз на дню, и, слыша его голос, Грегори чувствовал тепло, и заботу, и любовь — от которых по спине поднимались мурашки. Элен, кажется, совершенно не сомневалась, что они в итоге породнятся, и тоже относилась к нему радушно, даже по-семейному. Крис же понимающе улыбался. В итоге, вернувшись в Кроухарт, Грегори ощущал себя моложе на несколько лет. Самочувствие серьёзно выровнялось, и оказалось, он уже давно перестал замечать и усталость, и тупую ноющую боль, и недомогание. А отдых, о котором поначалу он отзывался столь пренебрежительно, стал прекрасной возможностью не только разобраться в себе, но и подготовиться к работе. Так, Грегори изучил несколько книг, порекомендованных Эдом, и теперь уже прикинул парочку нововведений, которые бы можно было с ним обсудить. Но когда Алекс припарковал машину около дома, Грегори едва ли мог размышлять о бизнесе. Он волновался перед встречей с Эдом, пусть даже и понимал, что это бессмысленно. За то время, что их не было в городе, Эд должен был переехать к нему — и хотя Грегори именовал происходящее “поспешным безумием”, Эд так и не отступил, и втайне Грегори был благодарен ему за это. Сейчас, напряжённо поглядывая на дверь, Грегори пытался представить, как стала выглядеть гостиная, если Эд расставил свои книги на полупустом стеллаже, и гадал, перестелил ли он постель в спальне, заменив прежний скучный белый на свой любимый тёмный комплект... Пока Алекс доставал вещи из машины, а Патрик поджидал его на крыльце, Грегори прошёл в холл и почти сразу же наткнулся на Эда, который спускался по лестнице. — Привет. Как провёл время? — спросил тот, будто они виделись только сегодня утром, и тут же притянул к себе за талию. — Отлично, — серьёзно ответил на это Грегори. — Правда отлично. Даже не ожидал, что всё пройдёт так замечательно. — Я рад. Есть несколько рабочих вопросов, где требуется твоё внимание, но они потерпят до завтра, — Эд посмотрел на него, и в его взгляде отчётливо читалась нежность. — Ты хорошо выглядишь. — Это комплимент? — Грегори усмехнулся, скрывая смущение. — Помнится, ты уже получил разрешение… — Это факт, — прервал его Эд и хмыкнул. — Сердце не беспокоит? — Ты ведь знаешь, что нет, — Грегори всё-таки поморщился. — Ты звонил Алексу с этим чаще, чем разговаривал со мной, — а потом он вгляделся в его лицо. На контрасте с ним самим Эд казался уставшим. И Грегори лучше кого-либо другого понимал почему: управление салонами требовало много сил, а ведь за эту неделю Эд ещё и решил вопрос со своим домом, и успел перевезти — и наверняка расставить — вещи. За дни, проведённые в Дейтоне, Грегори многое обдумал и сейчас, подхватив за локоть, потянул Эда наверх. — Знаешь, я хотел кое-что с тобой обсудить. — Что именно? — удивился Эд такому напору. — Раз уж мы теперь живём вместе, нам придётся пересмотреть ряд повседневных привычек, — они вошли в спальню, и Грегори закрыл дверь, отмечая, что постель всё же была перестелена в тёмных тонах. — Например? — всё ещё растерянно поинтересовался Эд. — Например, — Грегори серьёзно, даже строго посмотрел на него, — ты скрупулёзно следил за моим отдыхом, но никогда не отдыхал сам. — Я это исправлю… позже, — настороженно ответил Эд. — Зачем же позже. Я думаю исправить это прямо сейчас, — и он всё-таки шагнул ближе, наконец теряя всякую сдержанность, позволяя себе жадно поцеловать, провести ладонями по бокам, поймать губами невольно сорвавшийся стон… Грегори подтолкнул Эда к кровати, настойчиво, почти резко разделываясь с ремнём его джинсов и тут же принимаясь за молнию. — Алекс и Патрик тут… Что ты задумал… — интонация не была вопросительной, Эд потерялся и только опустился на покрывало. — Уверен, они поймут, — Грегори уже успел приспустить бельё и сейчас, встав на колени между ног Эда, жарко обхватил головку его члена губами. Эротические сны приходили ему в Дейтоне настолько неприлично часто, что он больше не желал терпеть, как не собирался пресекать собственные порывы. В конце концов… разве не волен он был проявлять любовь так, как ему того хотелось? Эд попытался возразить, но вместо слов опять вырвался только стон. У него дрожали пальцы — Грегори заметил это, когда Эд смущённо, слишком осторожно запустил ладони ему в волосы. Было ясно, что он сдерживается из последних сил, и Грегори сжал его бёдра, а сам принял глубже — и хотя ещё месяц назад это ни за что не пришло бы ему в голову, но теперь он действительно наслаждался ощущением отзывчивого, напряжённого члена во рту и мягко приласкал языком головку, прежде чем чуть отстраниться и принять снова. — Грейг… — Эд всё же двинул бёдрами и скользнул кончиками пальцев по щеке Грегори, невесомо лаская. Делать минет было непривычно, и размеры Эда нисколько не упрощали проблему, Грегори обхватил член у основания, продолжая увлечённо отсасывать, пока не почувствовал, как тот напрягся, а потом дрогнул, и горячая терпкая струя ударила в нёбо. Это произошло почти внезапно —поглощённый процессом, Грегори не ожидал финала так скоро — но он всё же не закашлялся, а сумел проглотить и снова приласкал головку языком. Эд сжимал побелевшими пальцами покрывало и, кажется, потерялся ещё сильнее. — Зачем ты… — прошептал он. Грегори не стал отвечать, а лишь поднялся и увлёк Эда на постель, крепко прижимая к себе. Вдыхать его запах оказалось необычайно приятно, и даже возбуждение отступило на второй план по сравнению с надёжной тяжестью на плече. — Ты должен был предупредить, — спустя минуту возмутился Эд, и стало понятно, насколько глубоко он смущён. — Не должен был, — усмехнулся Грегори, удерживая его в своих руках. Эд только упрямо качнул головой. — Я соскучился, — в конце концов тихо сказал Грегори, разрывая мягкую тишину, повисшую в комнате, и провёл ладонью по спине Эда. Тот едва ощутимо вздрогнул — видимо, успел задремать. — Нас, наверное, потеряли. — Не потеряли. А мне всё равно следует отдохнуть после дороги, — Грегори улыбнулся ему в волосы. — Спи. — Я даже не успел поздороваться, — вяло возразил Эд, но не стал выбираться из объятий. — Главное, что ты поздоровался со мной, — и Грегори прикрыл глаза, притягивая Эда теснее. — Домашний тиран, — прокомментировал это Эд и расслабленно устроился удобнее. — Хоть бы простынь на нас набросил. Усмехнувшись, Грегори действительно накинул простынь на его обнажённые бёдра, а потом они оба уснули, и Грегори проснулся, лишь когда на улице уже окончательно стемнело. Эд пока ещё дремал, и выражение лица его было удивительно умиротворённым. Грегори не хотелось его беспокоить, и он какое-то время лежал, прикрыв глаза. Было приятно думать о том, что он снова дома, и что в этот раз, даже если Алекс с Патриком уедут, ему не придётся заново привыкать к неожиданно пустым и тихим комнатам. Кроме того, ему по-прежнему было интересно, как Эд расставил свои вещи, и потому, едва в висках начала появляться боль — как это всегда бывало после долгого сна — он попытался аккуратно выбраться из постели. Эд тут же пошевелился и открыл глаза. — Уже так поздно? — сонно произнёс он. — Представляю, что нам выскажет Алекс. Грегори усмехнулся и погладил его спину. — Как ты? Отдохнул хоть немного? — Немного, — Эд притянул его к себе и поцеловал. — Спасибо. — За что именно? — улыбнулся ему в губы Грегори, желая не столько узнать ответ, сколько снова увидеть смущение. — Что заставил меня поспать, — Эд всё-таки смутился, и его голос прозвучал глубже, чем обычно. Не видя причин сдерживаться, Грегори поцеловал его опять и всё же сел на постели. Эд последовал его примеру и словно только сейчас осознал в полной мере, в каком виде уснул. Кашлянув, он поднялся, поправляя джинсы и застёгивая ремень. — Интересно, мы ещё успеваем к ужину? — спросил в общем-то риторически Грегори, будто не обращал особого внимания на происходящее. На самом деле он с трудом мог отвести взгляд, так сильно ему хотелось коснуться. — Я в любом случае не оставлю тебя голодным, — пообещал Эд. — И ты из-за меня пропустил приём лекарств. — Ты ведь знаешь, что сейчас я пью не по такому жёсткому графику, — Грегори прошёл к шкафу, собираясь переодеться, но когда открыл его, то невольно на мгновение замер. Все полки были полными. Одежда Эда аккуратными стопками заполняла пустоту, которая прежде так угнетала, и Грегори улыбнулся. — Извини, что похозяйничал без твоего ведома, — коснулся его плеча Эд. — Нет, всё в порядке, — Грегори обернулся. — Мне нравится. И твои любимые чёрные постельные комплекты тоже, — он хмыкнул, всё же вытаскивая домашнюю рубашку и брюки. — Они не чёрные, просто тёмных тонов, — поправил Эд, но тоже улыбнулся. — Извини, не успел разглядеть, я исправлюсь, — он мягко поцеловал его, а затем отстранился и быстро переоделся. — Пойдём. Алекс и Патрик отыскались в гостиной, где смотрели какой-то концерт. Грегори не особенно понимал такую музыку, но всё равно не сдержал улыбку — он не переставал по-своему умиляться взаимопониманию, царящему в отношениях сына. Они с Эдом остановились на пороге, и на них далеко не сразу обратили внимание — Алекс как раз чересчур увлёкся поцелуем. Но потом всё-таки заметил и тут же потянулся за пультом. — Отец, Эд! Мы ждали вас и пока не ужинали. Там всё готово. — Нужно только разогреть, — добавил Патрик. — Смотрите, мы разогреем, — хмыкнул Грегори. — Толкаться на кухне вчетвером ни к чему. — Ну хорошо, — согласился Алекс, немного поколебавшись. Ужин прошёл мирно и даже оказался вкусным — или Грегори привык к своей диете. Патрик настолько вошёл в его положение, что теперь все были вынуждены придерживаться исключительно здорового питания, но готовил он по-настоящему хорошо, так что жаловаться никому не хотелось. После Грегори снова отправил Алекса с Патриком отдыхать — хотя Алекс всё же не удержался и прокомментировал: — Кажется, ты очень соскучился по Эду. Грегори подчёркнуто строго взглянул на него исподлобья, и Алекс рассмеялся, увлекая Патрика из кухни. — Соскучился, — всё же подтвердил Грегори, не отвлекаясь от уборки стола, когда в гостиной зазвучала музыка. — Я заметил, — чуть смущённо отозвался Эд. — И тоже скучал по тебе. Грегори посмотрел на него, но тут же поймал откровенный взгляд, от которого стало жарко, и поспешил снова заняться грязной посудой. Нельзя было оставлять кухню неприбранной. Поставив последнюю тарелку в посудомойку, Эд спросил: — Думаешь присоединиться к сыну? — Не стоит, — Грегори уже протёр со стола и сейчас выключил воду. — Им наверняка хочется побыть вдвоём. — В этом я с ними совершенно солидарен, — усмехнулся Эд и внезапно обнял его. — Мне тоже хочется побыть с тобой вдвоём. — Так пойдём, — Грегори погладил его бёдра. — Тебе нужно в душ, — Эд мягко улыбнулся. — А я пока приготовлю спальню. Грегори хотел переспросить, что там готовить, когда всё уже было прибрано и готово, но только пожал плечами и действительно отправился в ванную, чтобы смыть с себя очередной жаркий день и долгую дорогу. Он вышел, вытирая мокрые волосы полотенцем, другое было обёрнуто вокруг его бёдер — и остановился, потому что в спальне царил полумрак и темноту рассеивал лишь мягкий свет свечей, расставленных на тумбочке возле кровати, подоконнике, полках стеллажа. Грегори не успел даже удивиться этому — Эд шагнул к нему и обнял, касаясь ещё слегка влажной кожи особенно нежно. — Решил подчеркнуть свою сексуальность? — спросил он на ухо. — Я всегда так выхожу из душа, — Грегори положил руки ему на плечи, чувствуя, как телом тут же завладевает возбуждение. — Да я счастливчик, — отозвался на это Эд, скользнув ладонями ему на талию. Грегори ничего не ответил. Одно полотенце он уже выпустил из рук, и теперь оно лежало на полу, а второе отобрал Эд, увлекая его к постели. — Я обещал тебе идеальную ночь, — напомнил он, целуя Грегори в шею. Не сказать, что Грегори забыл о тех словах, но воспоминания были невыносимо возбуждающими, и он старался не обращаться к ним лишний раз — и так было почти невозможно справиться с желанием, а Эд после той ночи мягко, однако с завидным упорством пресекал любые попытки более откровенных прикосновений. И только сегодня днём Грегори удалось поймать его врасплох. Теперь же Эд касался иначе, чем прежде. Он оставался потрясающе нежен, но словно перестал сдерживаться, и это опьяняло. Грегори вряд ли был хоть когда-нибудь возбуждён так же сильно, как сегодня. Они расположились на постели, Эд был в одном белье, и Грегори прекрасно видел, насколько он тоже заинтересован в происходящем. Вовлекая его в откровенный поцелуй, Эд провёл пальцами от груди к животу, огладил член, заставив Грегори шумно выдохнуть, а потом прошептал: — Я точно знаю, чего ты хочешь. И Грегори поцеловал его снова, пытаясь скрыть смущение. За дни разлуки у него было время принять собственные желания, и он понимал, что вести — вовсе не то, о чём ему мечталось на самом деле. Когда в ладонях Эда мелькнул знакомый флакон, он был взволнован, но благодарен, что не пришлось объясняться словами — на это его могло не хватить ещё по крайней мере несколько месяцев. Легко подтолкнув к подушкам, Эд снова поцеловал его в губы, и его нежные пальцы скользнули между ягодиц. Грегори почувствовал первое — ещё совсем не настойчивое — проникновение и, не сдержав стона, крепко сжал плечи Эда. Тело откликалось мгновенно, и он прикрыл глаза, но не подался навстречу, хотя хотел. — Зачем ты сдерживаешься? — спросил Эд тихо, и его ласки стали настойчивее. — Даю тебе простор для действий, — выдохнул Грегори, утыкаясь лбом — и всё же дрогнул, подавшись к пальцам сам. Эд опять поцеловал его, а потом вдруг остановился, и Грегори с ещё большим смущением понял зачем. И снова смог только прикрыть глаза, сдерживая дыхание — возбуждение было почти нестерпимым. Если прежде Эд контролировал себя и медлил, касался подчёркнуто осторожно и аккуратно, то в эту ночь он стал намного решительнее, и заводило это ещё сильнее. Грегори, конечно, не был готов к тому, что почувствовал, когда Эд толкнулся в него — не слишком сильно, но совершенно точно не собираясь останавливаться. Однако хотя в первое мгновение необычное ощущение не показалось приятным, стоило Эду двинуться глубже, и Грегори застонал, уже не в силах не подаваться навстречу. Чувствовать себя заполненным оказалось восхитительно, и острое удовольствие заставляло подрагивать, сжимая пальцами спину Эда. Медленный, плавный темп, с которого тот начал, очень скоро сменился быстрыми ритмичными толчками, от которых Грегори коротко постанывал Эду в плечо. И в какое-то мгновение он понял, что наслаждение затопит его, сколько бы он ни пытался остановить момент — и затопит довольно скоро, если Эд продолжит так же настойчиво вбиваться в него. И Эд не прекратил, хоть и старался замедлиться, но его тоже вело, и он не мог оттягивать больше. И когда он в очередной раз вошёл до конца, Грегори выгнулся и непроизвольно сжал его в себе, кончая сильно и стремительно. Эд вздрогнул всем телом и тоже кончил, обнимая Грегори и прижимая к себе даже слишком крепко. — Чёрт… — прошептал он немногим позже. Грегори жарко и сбивчиво дышал куда-то ему в шею. У него не было слов, у него и мыслей не было — он лишь понимал, что жаждет продолжения. Скользнув ладонями на бока Эда, он мягко приласкал их и сжал коленями его бёдра, не давая отстраниться. Он услышал тихий смешок. Эд мягко коснулся его члена, пока всё ещё не двигаясь. — Настаиваешь? — Ты против? — Грегори всё равно смутился, взглянув на Эда, который сейчас смотрел ему в лицо. — Разве я могу быть против, — их губы соприкоснулись, и в тот же момент Эд двинулся — чуть резче, чуть решительнее, чуть глубже, чем прежде. Он снова был возбуждён до крайности, а Грегори снова пропал в желании, которое отозвалось во всём теле разом. И он едва не попросил “сильнее”, но Эд сам почувствовал, что ему необходимо, и сорвался. Несдержанно и сильно вбиваясь, он крепко удерживал Грегори, который выгнулся в его руках, отдаваясь и выстанывая его имя. Время потеряло значение, и когда они опять кончили — Грегори даже не мог бы сказать, произошло это одновременно или нет — Эд, тяжело дыша, уткнулся ему в шею. Поглаживая подрагивающими — в этот раз вовсе не из-за проблем с сердцем — пальцами его плечи и лопатки, Грегори прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. — Тебе понравилось, — и это был не вопрос. — Даже слишком, — тихо усмехнулся Грегори ему в плечо и невольно двинул бёдрами снова. Вспышка удовольствия заставила его сжать спину Эда, и он едва слышно застонал. Эд выдохнул и нежно придержал его за бёдра. — Не торопись… Тебе стоит отдохнуть, — и всё же выскользнул из него и устроился рядом, обнимая. Грегори хотел было сказать, что с сердцем всё в порядке, но в последний момент угадал, что речь совсем о другом отдыхе, и, снова смутившись, так и остался лежать в его руках, поглаживая бок и живот. — А тебе понравилось? — спросил он, больше чтобы сказать хоть что-то. Эд недоумённо посмотрел на него, но потом всё-таки ответил: — Да. Мне казалось, ты почувствовал насколько. Грегори кашлянул и поцеловал его шею, избегая взгляда. — Почувствовал… Эд ласкающе коснулся его спины, скользнул ладонями к пояснице, но ничего не сказал. — Я к тому, что, — Грегори неловко замолчал, — ты будешь не против и дальше… — подбирать слова казалось сущим мучением, и он не договорил. Эд поймал его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. — Как ты захочешь, — ответил он на этот не до конца высказанный вопрос и снова коснулся губ — очень нежно, очень мягко. — Хочу, — всё же сказал Грегори, признаваясь, и поцеловал, пробежав пальцами по груди. Они целовались, не требуя больше друг от друга слов, а затем так и уснули, даже забыв укрыться. Последним, что Грегори запомнил, было как Эд осторожно целовал его за ухом, прижимая к себе. А утром он так и не смог понять, произнёс ли хоть раз вслух признание, о котором думал снова и снова.