Глава 4. Странный друг
6 августа 2017 г., 19:32
***
— СЛИЗЕРИН! — Гарри как ни в чем не бывало встал с табурета и передал примерзшей к месту Макгонагалл Распределяющую Шляпу. Зал ошарашено молчал. Никто из присутствующих даже не видел возможности подобного исхода. От преподавательского стола до чуткого слуха Гарри донесся едва различимый сдавленный хрип. Темноволосый профессор, прожигающий до этого момента дырку в его спине, подавился вином, но этого почти никто, кроме преподавательского состава и самого Поттера, не заметил. Директор же почему-то в тот самый момент показался Гарри абсолютно несчастным, почти больным. Поттер спокойно пошел к своему столу, и именно это отрезвило весь зал. Со стороны слизеринского стола донеслись редкие хлопки, в основном от уже распределенных первокурсников, а остальные столы, кто тихо, а кто и не очень, начали обсуждать это событие. Были среди таких и приверженцы теорий заговоров: однако предположение, что слизеринцы заколдовали Шляпу, показалось странным даже соседям выдумщика. В общем, все факультеты, помимо Слизерина, были не в лучшем расположении духа — кажется, каждый из них хотел, чтобы Мальчик-который-выжил был с ними. Старшекурсники теперь уже его факультета тоже отнеслись к подобной ситуации неоднозначно. Кто-то поглядывал на Гарри с недоверием, кто-то с настороженностью, а кто-то и вовсе с неприкрытой враждебностью, однако в каждом теплилась искорка злорадства. То, как непоколебимо были уверены грифы в том, что «великий герой всея Британии» окажется с ними — теперь же они были абсолютно разбиты… Все это было, скорее всего, одним из самых положительных моментов вечера. Что же до Поттера, то он пока являлся загадкой. И у них еще будет достаточно времени для того, чтобы сформулировать свое отношение к нему. За столом Гарри встретил ухмыляющийся Малфой, уже отодвинувший от себя подальше Крэбба с Гойлом, чтобы освободить место рядом с собой. Пэнси сидела по другую сторону стола прямо напротив них и тоже улыбалась. Несколько старшекурсников сдержанно поздоровались с Гарри, но большего они себе за столом не позволили. Наконец зал успокоился и распределение продолжилось. Как Гарри и предполагал, меньше всего человек было распределено именно на Слизерин. Возможно, этому посодействовала не только прошедшая война, но и отношение самих слизеринцев к остальным факультетам. Змеи были обособлены и шли по головам для достижения своей цели, чаще всего сами не осознавая этого. Это было обратной стороной слизеринских достоинств — амбициозности и хитрости. — Я почему-то и не сомневалась, что ты будешь с нами, Поттер! — Голос Паркинсон отвлек Гарри от размышлений. — Хотя, был ещё вариант с Рейвенкло. Признавайся, что ты так долго там сидел? Отбрыкивался от факультета всезнаек, да? Большую часть дороги Гарри перечитывал свои книги, поэтому такой характеристике не удивился. Его только покоробил тон девочки. Медленно переведя взгляд на Пэнси, ожидающую ответа с искорками веселья в глазах и, ответив ей скупым «нет», он тут же повернулся лицом к директору Хогвартса, который в этот момент встал со своего места и вышел немного вперёд, обращая на себя внимание зала. Дамблдор радостно улыбался ученикам, широко раскинув руки, как будто хотел таким образом обнять весь Большой зал. — Добро пожаловать, — воскликнул он. — Добро пожаловать в Хогвартс на новый учебный год! Но перед тем, как мы приступим к нашему первому в этом году торжественному ужину, я хотел бы сказать несколько слов. Вот они: олух, пузырь, остаток, уловка! Всё, всем спасибо! Весь слизеринский стол попытался скривиться как можно незаметнее. Все остальные радостно хлопали в ладоши и кричали, посчитав подобное за вполне себе неплохую шутку. Дамблдор, оценив произведенный фурор, со спокойной душой уселся обратно в своё золотое кресло. Гарри понял, что находится в дурдоме. — Говорят, первое впечатление обманчиво, — тихо пробормотал Гарри Малфою, краем глаза заметив, как на абсолютно пустых мгновением назад тарелках, появляется еда, — абсолютная ложь. — Хоть Гарри и говорил Драко, как своему практически несменному собеседнику еще с купе, несколько людей, сидящих рядом с ними, тоже услышали это высказывание. — Ого, так ты встречался с ним раньше? — недоуменно спросил мальчик, похожий на итальянца, сидящий слева от Пэнси. — Ты же первокурсник. Когда успел? — Забини, неужели ты думал, что Мальчик-который-выжил может не знать гриффиндорского Святого? — с насмешливым отвращением перебила того какая-то русоволосая девчонка на год или два их старше, с явной неприязнью взглянув на Гарри. Поттер на этот выпад никак не отреагировал, лишь пожав плечами, положил себе на тарелку немного картошки. — Помолчи, Уайт, сойдешь за умную, — надменно фыркнул Малфой. Гарри, уже жующий и совершенно не обращающий на эти хилые подколки внимания, слегка приподнял бровь на подобную попытку его защитить. — Предположения свои оставь при себе. Забини не к тебе обратился. Может, все же Поттер сам ответит. Уайт обиженно хмыкнула, но спорить не стала и перевела насмешливый взгляд на Гарри. Тот безразлично посмотрел в ответ и, проглотив еду, просто сказал: — Дамблдор передавал мне письмо из Хогвартса. — О-о-о, надо же, совами для великого Гарри Поттера работают директора Хогвартса. Кто бы сомневался, — насмешливо развела руками Уайт под неодобрительный взгляд Малфоя. — Зачем же тебе вообще нужно было отдавать письмо лично? Как какой-то грязнокровке, — девочка замерла, словно поразившись мысли, всплывшей в ее голове. — Точно! Твоя мамаша ведь и была грязнокровкой! Поттеры опустились до того, чтобы смешивать свою чистую кровь с маггловским отребьем, я помню. После такого и рождаются такие вот ублюдки с огромным самомнением. Шляпа, как я погляжу, совсем из ума выжила, раз ставит такого в один ряд с остальными слизеринцами. Всю эту гневную тираду, девочка произнесла почти на одном дыхании, под конец шипя не хуже любой змеи. Гарри старался думать о том, что его не задели эти слова. Точно, ему абсолютно плевать. Только вот холод, предательски скользнувший по дрогнувшим рукам, говорил об обратном. Несколько ближайших тарелок покрылись тонким слоем инея, Гарри раздраженно пошевелил покалывающими пальцами, успокаивая взбунтовавшиеся эмоции. — Мерлин, почему стало так холодно? — недоуменно прошептал Малфой и поежился, пытаясь закутаться в мантию сильнее и беспомощно ища ответы на таких же изумленных лицах однокурсников. — Вы посмотрите, мой сок замёрз! Это что, шутка такая? Кто так по-дурацки шутит вообще? Все это продолжалось недолго, лишь несколько секунд, но за это время многие за столом успели перепугаться. Прекратил это, как ни странно, спокойный старшекурсник с шестого или седьмого курса. — Никаких разборок за столом! Все решите в гостиной! — подойдя к девочке со спины, строго прорычал он, а после бросил рассерженный взгляд и на Гарри. — Тебя это, Поттер, тоже касается! Все выяснения отношений в гостиной, мы, Мордред тебя раздери, не гриффиндорцы! Гарри кивнул и перевел пустой взгляд, так пугающий даже взрослых, на Уайт. Девочка вздрогнула и слегка побледнела. — Потом поговорим, — не сдержав угрозы в голосе тихо прошептал Гарри. Уайт побледнела еще сильнее, но все равно вздернула нос и окинула Гарри надменным взглядом. Отменное самообладание. — Да, дракклов вам в бабушки, что это было?! — воскликнул Драко, еще раз встряхивая свой замерзший стакан с соком. — Реально не смешно! Я его выпить хотел! — Не знаю. Может, действительно кто-то из старших пошутил, — произнес Гарри. Его руки все еще болели от холода, но он не осмелился их даже потереть, чтобы согреться, чтобы не навлечь на себя подозрений. — Может быть… — с сомнением протянул Драко, подозрительно покосившись на Поттера. — Ладно, проехали. Вы как хотите, но я проголодался, — с этими словами он придвинул к себе блюдо со сладостями и, положив себе на тарелку сразу пять пирожных, принялся есть. Гарри тоже, старательно контролируя свои порывы, взял себе еще немного еды и уже обстоятельно приступил к ужину, когда перед ним прямо из стола выплыло что-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось привидением. Его пустые глазницы смотрели прямо на Гарри, а мантия была вся залита серебристой кровью. Кусочек курицы, уже насаженный на вилку, с тихим звуком упал опять на тарелку. — Разрешите присесть, молодой человек? — спросил призрак жутким могильным голосом, пробирающим до костей человека даже с самой стойкой психикой. Драко, только заметивший неожиданного гостя, закашлялся, подавившись пирожным. Гарри же уже ничему не удивлялся, поэтому успел взять себя в руки. — Да, конечно, присаживайтесь… сэр? — Кровавый Барон. Я привидение Слизерина, так что мы увидимся еще не раз, мистер Поттер. — Присаживайтесь, Кровавый Барон, — произнес Гарри чуть хрипя и подвинулся ближе к все ещё кашляющему Малфою. Неизвестно, правда, зачем — Барон «уселся» прямо на стол рядом с тарелкой Поттера. Привидение молчало. Гарри казалось, что Барон внимательно рассматривает его. Точно он этого сказать не мог, потому что у призрака, по сути, не было глаз. Так и не дождавшись, пока Барон что-либо скажет, Гарри снова принялся за еду, стараясь не обращать внимания на несуществующий призрачный взгляд, хотя, если честно, его он очень нервировал. Весь стол Слизерина, а также и половина Хогвартса уже внимательно следили за развитием событий. Даже преподаватели тайком поглядывали из-за своих кубков именно в ту часть зала, где сидел Гарри. Поттеру вообще часто казалось, что за ним наблюдают слишком много для того, чтобы это считалось нормой. — Нам стоит многого ожидать от Вас, мистер Поттер, — наконец, произнёс призрак, ещё раз окинув Гарри взглядом с головы до ног. Мальчик с трудом отбросил мысли, что это относилось к его приютским способностям заглатывать картошку не жуя. — Не знаю, почему Вы так решили, господин Барон, — ответил Гарри, оторвавшись на секунду от еды, — но я бы не стал ожидать от меня слишком многого. Вы меня не знаете, а я ненавижу оправдывать чьи-то пустые ожидания. — Ответ в духе нашего факультета, мистер Поттер. Шляпа никогда не ошибается, — мужчина улыбнулся жутковатой улыбкой, — Вы рады, что Вас распределили в Слизерин, мистер Поттер? Право, никто этого не ожидал… Вы выросли среди магглов, не так ли? Картошка встала поперек горла. Он не знал где этот Кровавый Барон откопал эту информацию, он говорил об этом помимо Дамблдора с одним лишь Драко. Гарри много читал про чистокровные семьи, их жизнь и обычаи, в том числе и про их отношение к остальным массам: полукровкам, магглорожденным и к самим магглам. Если первые были не в почете, но все же терпелись, то магглы или магглорожденные у аристократии считались существами, не заслуживающими жизни. Читая все это, Гарри в душе кипел от ярости и негодования, всячески пытаясь понять смысл подобного пренебрежения. И если вначале, скривившись, он думал, что чистокровные маги, возможно, намного сильнее его и заслуженно занимают такую высокую ступень в иерархии магического общества, то теперь, глядя на их детей, сидящих с ним за одним столом, был уверен лишь в том, что те не больше, чем идиоты с раздутым самомнением. Что может быть важнее силы и магии? Какая к черту разница, сколько в твоем роду поколений волшебников, если ты сам собой ничего не представляешь без своих денег и влияния? Нет, Гарри ни в коем случае не защищал магглов. За те годы, что он провел в своем «приветливом» приюте, он успел их возненавидеть всей душой, но он и не понимал, из-за чего его статус ниже статуса того же Драко Малфоя. И именно в этот момент, сразу после мелкой, но довольно неприятной стычки с одной из чистокровок из-за статуса крови, призрак услужливо напоминает Гарри и всем остальным, что причина ссоры с Уайт — совсем не выдумка. Его статус ниже почти каждого глупого ребенка, сидящего за этим столом. И живет он, к тому же, с магглами. Здорово, ничего не скажешь. — Верно, — выдавил Гарри, приподняв слегка уголки губ в насквозь фальшивой вежливой улыбке. Глаза его оставались такими же холодными, как и ранее. Ему не нравился этот призрак. Ему не нравились все эти мрази, окружающие его и считающие его лишь грязью под своими начищенными ботинками. — Удивительно. Если бы не знал заранее, подумал бы, что Вы выросли в чистокровных традициях, мистер Поттер. — Вы не первый, кто мне это говорит, — ответил Гарри сухим тоном в абсолютной тишине. Весь зал с замиранием сердца ловил каждое сказанное слово. — И, я уверен, не последний. Вы так и не ответили, мистер Поттер, как Вам мой факультет? — допытывался призрак. Гарри холодно усмехнулся и ответил: — Время покажет, господин Барон. — Действительно. А времени у нас много, — Кровавый Барон странно улыбнулся и наклонился к Гарри, смотря глаза в глаза, практически касаясь его лица. Шепотом он добавил: — И поверьте, у меня этого времени целая вечность. Кровавый Барон вдруг захохотал своим леденящим душу смехом и, взлетев в воздух, резко нырнул сквозь взвизгнувшую от холода и испуга Пэнси, уйдя куда-то в пол. Еще несколько мгновений весь зал слушал отголоски ужасающего хохота. — Ох, ну и странное же чувство юмора у этих призраков, — нервно хохотнул кто-то за соседним столом. Все, кто это слышали, тоже начали смеяться, но очень быстро все успокоились и вернулись к своим разговорам и приему пищи. Гарри же задумался, что именно только что произошло, но так ни к каким выводам и не пришел, в конце концов позволив себе отпустить ситуацию. Когда все уже поели и начали что-то обсуждать между собой, с места снова поднялся Дамблдор. Постучав пару раз ложкой по своему бокалу для привлечения внимания, он прокашлялся и сказал: — Теперь, когда мы все наелись и напились, скажу ещё пару слов. Перед началом учебного года для вас у меня есть несколько объявлений! Первокурсники должны принять к сведению то, что лес на территории школы запрещено посещать всем воспитанникам. Было бы неплохо, если бы некоторые из наших старших учеников тоже об этом не забывали. Дамблдор с намеком в глазах посмотрел куда-то в центр гриффиндорского стола, туда, где было самое большое скопление рыжего цвета. — По просьбе мистера Филча, нашего смотрителя, также напоминаю, что запрещается использовать магию в коридорах в перерывах между занятиями. В противном случае, с вас будут сняты баллы, — он опять строго окинул взглядом весь Гриффиндор, незаметно переглянувшись с несколькими профессорами. — Набор в команды по Квиддичу состоится на второй неделе семестра. Любой, кто желает играть за свой Дом, должен обратиться к мадам Хуч. За столом преподавателей женщина с короткими серыми волосами и желтыми глазами — очевидно, мадам Хуч — кивнула залу, как бы подтверждая всю сказанную информацию. — И наконец, я обязан сообщить вам, что в этом году коридор в правом крыле на третьем этаже закрыт для всех, кто не хочет умереть очень мучительной смертью. — Спорим, грифы будут первыми жертвами, — тихо захохотал кто-то из старших слизеринцев, когда Дамблдор замолк. — Для них же это как красная тряпка для быка. О чем думает этот полоумный старик? — Странно, обычно директор о таком предупреждал префектов заранее, сообщая причину… — пробормотала староста. Мальчик, сидящий рядом с ней, нахмурился и кивнул. — Надо будет спросить у декана. — Спросим, когда он зайдет в гостиную сегодня вечером. Гарри, уже давно закончивший ужин и, от нечего делать, рассматривающий учительский стол, с интересом посмотрел в сторону говоривших: — Не подскажете, кто из учителей наш декан? Ребята одарили Гарри странным взглядом и переглянулись. Девочка пожала плечами и заговорила первой: — За столом преподавателей сидит рядом с учителем в тюрбане. Брюнет во всем чёрном. Увидел? — Гарри кивнул, рассматривая мужчину. У него были тёмные сальные волосы, крючковатый нос и желтоватая кожа, но вся его одежда была строгой и аккуратной, а непроницаемое выражение лица придавало профессору грозный и неприступный вид. — Вот он. Северус Снейп — наш декан, а также преподаватель зельеварения. Он сегодня зайдет в гостиную после ужина, чтобы познакомиться с первым курсом. — Ясно, благодарю. — Не за что, Поттер. Обращайся, — сказала староста и вернулась к прерванному разговору. — А сейчас, прежде чем мы отправимся спать, давайте споём школьный гимн, — вдруг объявил Дамблдор. Улыбки на лицах других преподавателей тут же стали натянутыми. Гарри заметил, что профессор Снейп слегка дернул рукой, пытаясь, наверное, закрыть лицо ладонью в жесте отчаяния, но все же сдержался и остался сидеть с тем же выражением полного безразличия на лице. Дамблдор легонько тряхнул палочкой, словно сгоняя муху, усевшуюся на её конце, и из палочки вырвалась длинная золотая лента. Она поднялась высоко над столами и, извиваясь подобно змее, сложилась в слова. — Выберите каждый свой любимый мотив, — в восторге воскликнул Дамблдор, — и начали! Вся школа заголосила гимн Хогвартса. Кто-то пел медленно, кто-то быстро, кто-то не пел, а смеялся. Гарри же просто молчал, пытаясь абстрагироваться от этой какофонии звуков. В итоге, конечно же, все закончили петь в разное время, а когда почти весь зал уже замолчал, из-за стола Гриффиндора все ещё доносились слова песни. Рыжие близнецы, с которыми Гарри пересекся на платформе этим утром продолжали тянуть гимн на мотив очень медленного похоронного марша. Дамблдор дирижировал им палочкой несколько последних строк, а когда они закончили, был одним из тех, кто хлопал громче всех. — Ах, музыка, — сказал он, утирая слезу фиолетовым кружевным платком, выуженным неизвестно откуда. — Её волшебство гораздо выше всего, чем мы тут занимаемся! А сейчас — спать. Бегом — марш! В приюте Дамблдор показался Гарри совсем не таким. Он производил впечатление сильного и опасного незнакомца, а когда Поттер изучал купленную литературу, в книгах было описано довольно много об этом человеке. И чаще всего его позиционировали как самого сильного светлого мага современности. В книгах не было ни слова о нелепых мантиях и колокольчиках в бороде. — Отец постоянно говорит, что Дамблдору уже давно пора оставить такой серьезный пост и успокоиться, — будто прочитав его мысли, тихо произнес Драко, перекидывая ноги через длинную лавку, чтобы вылезти из-за стола. Староста начала строить первогодок в одну колонну. — Ты только посмотри, кого он нанял на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств! Этот идиот трясётся при разговоре с деканом. Лучше бы директор отдал эту должность крестному, он давно хотел ее получить. — Крестному? — Профессор Снейп, — ответил Драко, слегка смутившись. — Уверен, Дамблдор выбирает специально бездарностей на этот пост, чтобы поддержать свою идиотскую легенду о проклятой должности. — Проклятой должности? Что за легенда? — Снова спросил Гарри, чувствуя себя не очень комфортно от того, что приходится узнавать информацию из живого источника. Обычно, вся информация доставалась ему без посредников, из книг и от учителей, чьей работой и было предоставлять людям знания. Вот так вот расспрашивать одноклассника было немного унизительно. Для Гарри вообще было унизительным быть неосведомленным, особенно, когда люди его возраста, знали намного больше. Поттер мог лишь «поблагодарить» Дамблдора за то, что ему пришлось жить так далеко от места своего рождения. Впрочем, Поттер не пытался подружиться с Малфоем, тот сам проявлял инициативу в их общении — почему бы и не использовать эту возможность, чтобы узнать как можно больше о волшебниках именно от него. Драко — друг, ему — знания. Выгодная сделка, в стиле его факультета. Правда, Поттер не совсем понимал, зачем Драко был нужен он сам. — Считается, что должность преподавателя от Тёмных Искусств проклята Тёмным Лордом. Ни один преподаватель не задерживается на ней больше года. Не представляю, как это возможно, — Драко покачал головой, а потом, спохватившись, пояснил: — Проклятье, я имею в виду. Я понимаю, проклясть человека, но должность… Отец считает, что старик специально из года в год набирает таких преподавателей, чтобы те не вернулись обратно. Склонен с ним согласиться. — Занятно, — хмыкнул Гарри, обращая внимание на то, что колонна уже двинулась к выходу из зала, — пойдём, мы уже отстали. — А, да, пойдем, — ответил тот и зашагал к выходу, туда, где девушка со значком старосты Слизерина собирала всех новеньких. Шумный Гриффиндор уже всей толпой вывалился из зала, галдя при этом, громче всех остальных факультетов, вместе взятых. — Слизерин! Первокурсники! За мной! — заговорила староста громко, чтобы все слышали, когда весь первый курс собрался перед ней. Поттер с Малфоем пристроились где-то позади всех. Гарри очень хотелось быть подальше от толпы, а Драко остался с ним просто за компанию. — Сейчас мы направляемся в комнаты Слизерина. Они находятся в подземельях. Запоминайте дорогу сразу, я и ещё несколько старшекурсников вас будем водить первые пару дней, но дальше вы будете ходить самостоятельно. Небольшая группа первокурсников во главе с девушкой, пройдя через двери большого зала, отправились к лестницам. — Аккуратнее на лестницах, они имеют привычку менять свое расположение вне зависимости от того, переходите вы по ней или нет. Так что не отстаем, а то половина попадёт в одно место, а остальные в другое. Декан мне голову оторвет. И еще, будьте осторожны со ступеньками, некоторые из них могут очень неожиданно исчезнуть, так что смотрите под ноги, — продолжала инструктировать староста, пока они шли вниз по огромной лестнице. На стенах висело множество удивительных картин: на некоторых были лишь пейзажи или натюрморты, где-то были изображены люди, но самым странным в них было то, что все они были живыми. Люди на них разговаривали между собой, иногда даже переходя с одного холста на другой, трава на картинах шелестела и слегка шевелилась, словно от дуновения ветерка. — Хогвартс огромен. Тут с легкостью можно заблудиться, но самым таинственным его местом являются подземелья. Они холодны и пугающи, но, если вы научитесь ориентироваться в них, то покорить остальной Хогвартс для вас точно не будет проблемой. Мы слизеринцы, и нашим гербом является змея. Мы проберемся везде и нас не найдут наши враги. Наши подземелья в любой момент помогут скрыться нам от недоброжелателей. Они надежно хранят нас и наши идеалы. Они спускались все ниже и ниже. На стенах появлялось все меньше картин и все больше факелов. Здесь было спокойно и тихо, а приятный полумрак напоминал Гарри его привычный коридор, в котором он вырос. Да, тут он чувствовал себя в своей тарелке. Хоть он и ненавидел свой приют, но его комната служила ему убежищем уже очень много лет, он слишком привык к отдаленности от других людей. Слизерин располагал именно тем, что ему было нужно едва ли не больше всего — спокойствием, уединением и доступностью тех знаний, к которым он сейчас так стремился. Поворот за поворотом, и они уже идут по темному каменному коридору, освещаемому лишь факелами, горевшими каким-то потусторонним огнем. Изредка из стен выплывали призраки. Пару раз вся группа сворачивала в тупики, где могла висеть лишь одна картина, а потом проходила через нее, когда староста сдвигала какой-то камень. Подземелья и правда были таинственны. — Мы пришли, — староста остановилась перед самой обычной стеной, не отличавшейся от других абсолютно ничем. Разве что в углу, на одном из камней была выгравирована маленькая серебристая змейка, но ее в полумраке коридора было сложно заметить. — Здесь проход в гостиную. Обратите внимание на крайние кирпичики, на одном из них изображена змея, не пытайтесь запомнить ее расположение, она может, как и люди на картинах, передвигаться. Наш привратник не станет спрашивать у вас пароль, как это делает, я слышала, Полная Дама у Гриффиндора, но змея откроет проход, когда вы его назовете. Итак, пароль: стрекозиные грудки. — Верно, — тихо прошипела змейка, переползая на соседний камень. По абсолютному отсутствии реакции, Гарри понял, что оказался единственным, кто понял, что она вообще что-то сказала. В сумке заинтересованно пошевелился Шеша, тоже услышавший родной язык. Стена исчезла, и первокурсники зашли в гостиную. Проходя мимо камня, на котором была в тот момент змея, Гарри незаметно провел по ней пальцами. Змейка грозно зашипела, и переползла на свое прежнее место, закрывая проход. — Прошу, сюда. Встаньте вокруг меня, пожалуйста, — девушка остановилась в центре большой гостиной в серебристо-зеленых тонах. Гостиная как будто бы светилась зеленоватым светом, потому что в каждой стене находилось окно, выходящее… на дно озера. Снаружи проплывали стаи маленьких рыбок, куда-то спешащих, а само дно было усыпано разноцветными камушками. Это было очень красиво. В углах комнаты стояло множество стеллажей с разнообразными книгами, а прямо напротив входа, через который они только что прошли, располагался огромный камин с небольшими креслами и диванчиками вокруг него. В некоторых из них уже сидели старшие ребята, пришедшие сюда немного раньше. — Я староста Джемма Фарли, и я рада приветствовать вас на факультете Слизерина. Наш герб — змея, мудрейшая из существ. Наши цвета — изумрудно-зеленый и серебряный. Вход в нашу гостиную спрятан в подземельях, а окна гостиной, как вы уже видите, выходят на подземные озера замка. Мы часто видим, как мимо нас со свистом проносится гигантский кальмар, а иногда и более интересные существа. Нам нравится думать, что наше пристанище окутано атмосферой таинственности и подводных кораблекрушений. Есть несколько вещей, о которых я хотела бы вам рассказать перед тем, как вы разбредетесь по своим комнатам и ляжете спать… Именно этот момент выбрал декан, чтобы зайти через проход. Его чёрная мантия развевалась, пока он шел, тем самым придавая ему сходство с летучей мышью или вампиром. Взгляды всех первогодок перевелись сразу на него. — Добрый вечер. Мисс Фарли, — обратился он к девушке, — Вы можете быть свободны, я сам скажу им все, что необходимо. — Фарли благодарно кивнула и пошла к своим одногодкам к камину. Остановившись там, где только что стояла девушка, профессор резко крутанулся на мысках, оказываясь теперь лицом к новеньким. Внимательно обведя взглядом детишек перед собой, особо задержавшись взглядом на Гарри, Снейп сложил руки на груди и сказал: — Я буду довольно краток. Во-первых, представлюсь. Меня зовут Северус Снейп, вы будете обращаться ко мне «профессор Снейп» или «сэр». Я являюсь преподавателем науки зельеварения, а также деканом факультета Слизерин. По всем вопросам, возникающим в течение года, вы будете обращаться ко мне или мисс Фарли. — Профессор начал прохаживаться по гостиной, внимательно наблюдая за реакцией первогодок. Гарри не очень понравилось, каким странным взглядом тот его одарил — было впечатление, что учитель уже его ненавидит и сейчас старательно удерживает себя от чего-то неприятного. Для Гарри, конечно же. — Возможно, до вас доходили слухи о факультете Слизерина — будто все тут тёмные маги, которые считают остальных лишь грязью под своими ногами. Волшебники, которые общаются лишь из-за выгоды. Все это чушь. Нельзя верить всему, что говорят остальные, особенно тому, что слышите от соперничающих с нами факультетов. Конечно, мы выпустили свою долю Тёмных магов, но их также выпускали и остальные три факультета — просто они слишком трусливы, чтобы признаться в этом, даже самим себе. — Профессор с отвращением поморщился. — Салазар Слизерин считал, что его факультет должен отбирать волшебников из чистокровных семей, но это не значит, что на нашем факультете нет магглорожденных или полукровок. Их меньше, чем в других Домах, но они все же есть. Салазар ценил острый ум, изобретательность и хитрость. Каждый из вас особенный, раз попал на этот факультет. В вас есть потенциал, чтобы стать великими людьми. Остановившись, Снейп посмотрел Гарри прямо в глаза и тихим, угрожающим голосом сказал: — Именно за то, что мы особенные, нас и ненавидят. Остальные считают нас злыми, отвратительными снобами с манией величия и пристрастием к пыткам. Не удивлюсь, если половина школы думает, что мы по ночам устраиваем кровавые ритуалы в Запретном Лесу, — несколько старшекурсников, внимательно слушающих декана, не смогли сдержать смешки, — они считают, что мы ненавидим всех и можем перегрызть друг другу глотку, пока никто не видит. Но они сильно ошибаются. Мы змеи, а не львы. Все мы — семья. Каждый из нас в любой момент поможет другому, потому что в Слизерине нет «чужих». Наш факультет — это факультет-одиночка. Мы бьемся против всей школы, выгрызая себе место под солнцем. Нас все ненавидят, но мы не сломлены. Потому что мы вместе. А если зарождается какой-то конфликт, то он никогда не должен покинуть этой комнаты. Это наше правило. Сказав это, профессор нашел глазами Уайт, а после строго взглянул на Поттера. — Хоть многие нас и не любят, но нас приходится уважать. Не отрицаю, это уважение носит некий оттенок страха из-за нашей тёмной репутации, но, порой, эта самая репутация может спасти жизнь. Как вы думаете, станут ли вас задирать, зная, что вы слизеринец с якобы огромной библиотекой проклятий? Люди могут обсуждать нас за спиной, но мало кто из них осмелился кинуть камень в лицо. Многие говорят, что слизеринцы с гриффиндорцами — стороны одной медали. И Годрик, и Салазар действительно ценили в своих учениках похожие качества, но нас нельзя назвать друзьями. Уже очень долгое время мы являемся главными соперниками с факультетом Львов. Если вы что-то решили натворить, ни в коем случае не попадитесь. Мы заботимся о чести и репутации Слизерина. — Ещё некоторые вещи, которые, может быть, вам понадобится знать: штатное привидение нашего факультета — Кровавый Барон. Если вы с ним поладите, он всегда поможет вам. Мои комнаты и рабочий кабинет с лабораторией находятся дальше по коридору от кабинета зельеварения. Его местоположение вам покажут старшекурсники, когда завтра будут отводить на занятия, вы можете обращаться, но попрошу не злоупотреблять моим гостеприимством. Свое расписание вы получите завтра во время завтрака. Пароль от гостиной Слизерина меняется каждые две недели. Следите за доской объявлений. Никогда не приводите никого с другого факультета в нашу гостиную и не сообщайте им наш пароль. Никто из посторонних не заходил к нам уже более семи веков. — Профессор задумчиво окинул взглядом всю гостиную. — Что ж, думаю, на сегодня, все. Старосты вам покажут ваши комнаты. Поскольку наш факультет самый малочисленный из всех, у нас есть возможность проживания с меньшим количеством человек в одной комнате. Вы спокойно можете жить даже поодиночке, такие комнаты меньше, но они так же удобны, как и остальные. Уже поздно, поэтому познакомиться ближе у нас будет возможность лишь на моем уроке. Всем спокойной ночи, располагайтесь. Сделав резкий жест в сторону указанных комнат, профессор развернулся и стремительно направился к выходу из гостиной, а Гарри все пытался понять, чем он так не понравился учителю в свой первый же день. Обычно его не любили за что-то, а тут просто так… Пообещав себе подумать об этом позже, Поттер посмотрел на старосту, вернувшуюся обратно к ним. — Комнаты для девочек слева от камина, а для мальчиков — справа. Ваши вещи стоят все в коридоре, но если возникнут какие-нибудь проблемы, мы вам поможем. Надеюсь, вы сможете самостоятельно заселиться? — Конечно, Фарли, — важно ответил Драко за всех и первым пошел в сторону спален мальчиков, приглашающе кивнув при этом остальным. Поттер направился вслед за ним. — Ты какую комнату хочешь? Гарри задумался. Если честно, не будь одиночных комнат, он не представлял, каким образом он бы жил со змеей. Особенно ужасным стало бы то, что его соседи узнали бы, что он змееуст. Из книг Гарри понял, что подобный дар в обществе не приветствуется, а слухи — это меньшее, что сейчас ему нужно. — Один, — холодно ответил Гарри. Только бы Малфой не напросился жить с ним. Драко хмыкнул и понимающе кивнул головой: — Почему-то так и думал. Я тоже хочу один поселиться, буду в соседней, — сказал он с улыбкой. Гарри направился вглубь коридора к самой дальней двери. Как он и думал, она была пока не заселенной, а ещё, к тому же, одиночной. Идеальный вариант. Драко выбрал себе похожую комнату напротив. Она, на удивление, тоже была свободна. — Кстати, советую пролистать учебник перед первым уроком декана. Северус имеет привычку забегать сильно вперед, — сказал Драко, когда Гарри уже почти скрылся за дверью. Гарри остановился и обернулся: — Спасибо за предупреждение, — сказал он сухо, но с полуулыбкой, так сильно удивившей Драко. Учебник зельеварения был прочитан в первые несколько дней после его покупки. А потом перечитан. — Спокойной ночи, Драко. — И тебе спокойной ночи… Гарри, — немного смущенно проговорил Драко вслед закрывшейся двери.***
После приютской железной раскладушки, щедро предоставленной ему «из лучших побуждений» миссис Коул и больше похожей на пыточный аппарат, чем на пригодную для жилья мебель, хогвартская кровать оказалась ожидаемо идеальной. Несмотря на то, что она не была двуспальной, ее нельзя было назвать ни узкой, ни слишком короткой, да и выглядела она, к тому же, как настоящее произведение искусства. Резная спинка и ножки — если приглядеться, можно было заметить, что в резьбе присутствуют элементы в виде маленьких змеек и разнообразных цветов; средневековый балдахин изумрудного цвета, закрывающий кровать от внешнего мира; расшитые серебряными нитками покрывала: все это выглядело роскошно и очень дорого. Как и говорил декан ранее, комната не была очень большой, но, все же, она была немного больше той, в которой Гарри жил до этого. Обставленная довольно скромно в плане мебели, она позволяла новому владельцу самому обустроить ее, как вздумается. Здесь не было ничего лишнего: кровать с небольшой тумбочкой справа от нее, рабочий стол у окна, выходящего на воды озера, стул и обычный платяной шкаф-гардероб. Абсолютно ничего лишнего, но намного больше, чем Гарри когда-либо имел. Спать, конечно же, на такой кровати было великолепно. Эта ночь была для Поттера, наверное, одной из самых спокойных. Никаких подозрительных шорохов из-за дверей, лишь успокаивающее бульканье за окном, приятный шелк одеял и чистый воздух, буквально искрящий магией. Шеша в ту же секунду, как очутился на свободе, облюбовал себе дальний угол у стены, но на ночь все равно вернулся к Гарри. Тот был только рад. За те четыре года, что Шеша жил с ним, мальчик слишком привык засыпать, ощущая гладкое тело змеи под боком. Таким образом, он понимал, что он уже не один в этом жестоком мире. Единственный минус комнат в подземельях, по мнению Гарри, был в том, что было сложно понять, когда же наступает утро. Именно этот аргумент Поттер выбрал для оправдания, когда встал на следующий день на час позже обычного. Как он понял позже, оправдываться было не перед кем — почти все еще спали, а завтрак был лишь в восемь часов, а это через целых два часа! Пришлось развлекать себя всем, чем можно. Он успел сходить в душ, умыться, одеться, побродить по гостиной. В итоге, именно с книгой в руках на мягком диване у камина его и нашел заспанный Драко этим утром. — Поверить не могу, я еле отодрал себя от подушки, а ты уже тут! — подойдя к дивану, Малфой плюхнулся и блаженно откинулся на подушки, протянув ноги вперед. На самой обычной еще вчера мантии теперь красовался герб Слизерина со змеей, а на шее был повязан серебристо-зеленый галстук. Гарри очень сильно удивился, когда этим утром нашел этот набор в своем шкафу рядом со школьной формой. Он был точно уверен, что за ночь к нему в комнату никто не заходил — он всегда спал очень чутким сном. — Ты что, кстати, так встал-то рано? — Я всегда так встаю, — ответил Гарри, переворачивая страницу и жадно вчитываясь в текст перед собой. — Ммм… — С сомнением протянул Малфой и заглянул в книгу, которую читал Гарри. — Что читаешь? Это ведь не учебник. Ты что, целую библиотеку с собой притащил? — Нет, взял в одном из стеллажей, — Гарри, оторвавшись от книги, кивнул в сторону шкафов, стоящих вдоль стены, полностью забитых всевозможными книгами. Драко, наклонившись, смог прочитать название на обложке: «Знаменитые зельевары первой половины VI века» Аскель Дикрас. — Муть какая, — поморщившись, Малфой пару секунд смотрел в книгу, пока Гарри не перевернул страницу. После этого Драко перевел взгляд уже на Поттера. — Ты на завтрак вообще идешь? Он уже скоро начнется. Гарри закрыл книгу, заложив страницу пальцем, и посмотрел на Драко в упор, абсолютно не меняясь в лице. — Сколько сейчас времени? — Без двадцати восемь, — ответил тот, немного напрягшись, — Фарли сказала, что пойдет в Большой зал через десять минут, ты что, не слышал? Посмотрев по сторонам, Гарри понял, что опять увлекся книгой настолько, что не заметил, как гостиная наполнилась людьми. Неожиданно встав и оставив растерянного Драко на диване, Поттер пошел к стеллажам. Поставив свою книгу на полку, он направился к комнатам мальчиков. — Ты куда? — донесся ему вслед вопрос Малфоя. — За сумкой с учебниками, сейчас вернусь, — ответил Гарри, уже скрываясь за арочным проходом в коридоре общежития. По правде говоря, сейчас главным были даже не учебники, а голодная змея, которую он планировал отпустить как можно скорее на охоту. Шеша не ел уже пять дней, а когда он голоден, он становится крайне агрессивным. Чего Гарри не хотелось, так это жертв — особенно на своём факультете. — Шеша, я после завтрака отпущу тебя на улицу, — прошипел он лениво растянувшейся в углу змее, как только переступил порог и захлопнул дверь, — здесь есть лес, думаю, там должна быть какая-нибудь живность. Людей не трогать ни в коем случае. Это приказ. — Быстро сложив все вещи в сумку, Гарри резко схватил не ожидавшего такого к себе обращения змея и пихнул туда же. — Прости, но я спешу, — извинился Поттер и быстро вышел за дверь. Прямо около комнаты его уже ждал недовольный Малфой в компании Крэбба, Гойла и весело щебечущей Пэнси. Скорее всего, именно последний элемент больше всего и раздражал Драко. — Доброе утро, Паркинсон. Крэбб. Гойл. — Кивнув каждому, Гарри поправил сползающую с плеча сумку. — На завтрак? — Идём, староста уже звала, — ответил Малфой, раздражённо дёрнув плечом, когда Пэнси вцепилась ему в руку.***
— Нет, ну ты представляешь, они отправили меня на крайнюю кровать, хотя я хотела быть посередине! Эта жирная Булстроуд — не только тупица, но еще и стерва! — жаловалась Паркинсон, пока они шли по коридорам подземелий за старостой Фарли к Большому залу. Драко, наконец, оторвавший девчонку от своей руки, теперь шел как можно дальше от нее. А именно, почти вплотную к Гарри, которому такое нарушение личного пространства очень не нравилось. — Боже, интересно, она хоть когда-нибудь молчит? — страдальчески закатив глаза, спросил Драко у самого себя. — Не думаю, — сказал Гарри, просто чтобы потом не говорили, что он все время молчит. — Эти двое прекрасно гармонируют с Паркинсон, — указав на Кребба с Гойлом, бредущих за Драко, Гарри усмехнулся, — она говорит, они молчат. Идиллия. — Они невыносимы, — простонал Драко, — Придурки же, особенно, когда пытаются что-то сказать. На самом деле, лучше бы всегда молчали. — Вспомнив вчерашний разговор с ними, когда они вломились к нему в купе, Гарри только хмыкнул. Действительно, лучше бы всегда молчали. — Сочувствую. Наконец они подошли к Большому Залу. Странно, но по пути они почти никого кроме привидений не видели. Зайдя в зал, Гарри понял, что единственным факультетом, осилившим ранний подъем в первый день учебы, оказался Слизерин. В зале присутствовали лишь учителя, слизеринский стол очень быстро пополнялся уже бодрыми учениками, а остальные столы демонстрировали лишь самых стойких. Все остальные, видимо, еще спали. Завтрак прошел довольно спокойно, и Гарри, на удивление быстро, уже почти начал привыкать к своему новому окружению. Расслабился он слишком рано. — Мистер Поттер, — едко процедил голос за спиной, пока Гарри ел яичницу с беконом. Это оказался профессор Снейп. — Возьмите свое расписание. И не опаздывайте на уроки, если не хотите опозорить и себя, и свой факультет. — Столько яда не извергала при общении даже злобная старуха Коул. — Благодарю, профессор, сэр, — вежливо ответил Гарри, принимая бумагу. — И за предупреждение тоже. Буду предельно осторожен. — Бесстрашно заглянув в черные непроницаемые глаза, возвышавшегося над ним человека, Гарри вежливо, но с прохладцей улыбнулся. — Уж постарайтесь, Поттер, — сказав это, Снейп рывком развернулся и продолжил раздавать расписания, только уже молча, изредка здороваясь с некоторыми студентами. — Не подумай, обычно он совсем не такой… — сказал уже получивший свое расписание Драко и внимательно наблюдавший всю сцену от начала до конца. — Чем-то ты ему не понравился. — Это я заметил, — безразлично ответил Гарри, доедая бекон. — Ты пойдешь еще в общежитие за учебниками? — Да, я же не знал расписание на сегодня, поэтому никаких книг и не брал с собой, — ответил тот, неопределенно пожав плечами. — Насколько я понял, ты уже все взял? Пойдешь выкладывать лишнее? Тяжело же, наверное. — У меня на сумке чары уменьшения веса, — бросил Гарри, беря сумку и отправляясь на выход из зала. — Прости, Драко, иди без меня, мне надо еще кое-куда зайти. — Так ты же здесь ничего не знаешь, как дорогу-то найдешь?.. — хмуро возразил Малфой, но Гарри был уже почти у выхода и ничего не слышал.***
— Ты где так долго был?! Это было первое, что Гарри услышал, когда пришел на урок. Отпустить змею на территории школы, так чтобы еще никто этого не заметил, оказалось не такой простой задачей, как он думал ранее. Повсюду были окна, и все везде прекрасно просматривалось; не добавляла позитива и экзотическая окраска змея — он слишком сильно выделялся на фоне серой плитки, выложенной перед Хогвартсом. Решив, что лучше Шеша будет добираться до него каждый раз сам — в подземельях змея уж должна найти лазейки, — Гарри сказал ему возвращаться как можно скорее и пошел на первый урок, которым сегодня должна была быть История Магии. Оставалось еще довольно много времени, но Малфой, конечно же, уже был тут. — Как ты вообще добрался? — продолжал гневно вопрошать блондин, так и не получив ответа на предыдущий свой вопрос. — Для начала, Драко, я не обязан перед тобой отчитываться, — скучающим тоном сообщил Гарри, подходя и садясь рядом с ним за парту. — А если ты заблудился, можно попросить призраков проводить — они прекрасно знают Хогвартс. Кровавый Барон показал мне короткий путь. — Тогда советую предупреждать в следующий раз, а то может случиться так, что тебя будет искать половина школы, — ядовито выплюнул Драко, все еще злясь на то, что Гарри оставил его тогда одного. Гарри на эту гневную тираду даже бровью не повел. — Я найду дорогу, — вытащив нужные книги и тетрадь, Поттер вальяжно откинулся на спинку стула и посмотрел на большую школьную доску. На Малфоя он так ни разу и не взглянул. И того это очень раздражало. — Знай, Драко, если ты когда-нибудь сделаешь что-то подобное, я не стану тебя благодарить. — Разумеется, куда тебе, — хмыкнул Драко и тоже отвернулся к доске. Тут не надо было быть гадалкой, чтобы понять, что тот обиделся. Вообще, Малфой оказался тем еще заносчивым и капризным ребенком, которых Гарри ненавидел всей душой. Это он понял еще вчера, но надеялся, что привыкнет. Не тут-то было. Поттер не был точно уверен, что протерпит его следующие два часа, не то что целых семь лет. В класс медленно начал стекаться народ. Эта пара должна была быть совместной с факультетом Рейвенкло, поэтому проходила очень тихо. И довольно нудно. Историю Магии преподавал единственный профессор-призрак. Профессор Биннс читал лекцию тихим монотонным голосом и не делал никаких пауз между темами. Студенты усердно пытались успеть все записать и при этом не заснуть. В итоге, к концу пары Гарри мог поклясться, что этот учитель был намного хуже даже Припадочной Хлои, которая вела курс географии в его старой школе, и время от времени падала на пол с пеной у рта. Тем не менее, даже некомпетентность преподавателя не помешала ему стать единственным, кто записал абсолютно всю лекцию и в следующий раз знать, о чем говорит профессор — как оказалось, библиотека имела очень большой выбор различной литературы. Остальные предметы оказались немного интереснее, но все же не тем, чего ожидал Гарри, приезжая в лучшую, по словам его одноклассников, школу волшебства. Ночью вторника весь первый курс Слизерина в компании Хаффлпаффцев поднимался на самую вершину астрономической башни, чтобы изучать звезды и запоминать их расположение. Учитель уверяла всех, что в будущем, когда они станут старше, вся эта информация станет ключом ко многим расчетам на таких предметах, как Древние Руны, Нумерология и даже Прорицания. Гарри верил в ценность информации и запоминал абсолютно все, каждый раз удивляя одноклассников тем, что может ответить на любой вопрос преподавателя, даже если казалось, что он прослушал лекцию, думая о чем-то своём. Драко Малфой на это завистливо вздыхал и тыкал его в бок, будто обвиняя в чем-то. Также трижды в неделю вся группа выходила на улицу, чтобы в теплицах, находившихся за замком, изучать волшебные растения и все, что с ними было связано. По мнению Гарри, они просто ковырялись в земле — в книгах, найденных в библиотеке для изучения в свободное от уроков время, была информация о довольно интересных растениях. К сожалению, половина из них изучалась лишь на старших курсах, либо не изучалась в школьной программе вовсе. Поэтому Гарри не особо интересовал этот предмет, но было довольно просто знать его на необходимом уровне, не прилагая к этому особых усилий. Чары тоже не произвели на Гарри должного впечатления, хотя было очевидно, что такой важный предмет станет намного интереснее со временем. На первых порах же он был абсолютно бесполезным, потому что Поттер еще до своего приезда в Хогвартс успел изучить все то, что профессор Флитвик рассказывал на первых уроках. Не говоря уже о том, что с многими заклинаниями он уже был знаком на практическом опыте, когда еще даже не знал, что магия существует. Не проучившись и недели, Гарри уже чувствовал невероятное разочарование во всей этой ситуации, ведь, по сути, почти ничего не изменилось: он не получал того уровня, который ему был так сильно необходим. Выручала лишь библиотека, да стеллажи в гостиной. Так он хотя бы не помирал со скуки. Малфой доводил его с каждым днём всё больше.***
— Ми-мистер П-поттер… Вы м-меня слушаете? — Профессор Квиррелл в своем нелепом фиолетовом тюрбане застыл около Гарри и теперь стоял там, не зная, что делать, в то время, как Гарри согнулся к самой поверхности парты в новом приступе боли. — Вам плохо? М-может, лучше с-с-сходить в бо-ольничное крыло? Когда сегодня они шли на первый урок Защиты от Темных Искусств, Гарри никак не ожидал, что вместо того, чтобы учиться, он будет корчиться от невыносимой боли. В самом начале урока он чувствовал лишь привычное уже разочарование из-за того, что его самые скромные надежды на эти уроки разбиты вдребезги — учитель оказался полным бездарем, как и упоминал Малфой в самый первый день. Профессор Квиррелл был заикой, а также очень странным человеком, шарахающимся от собственной тени и невероятно сильно пахнущий чесноком. В душном, провонявшем классе находиться было практически невозможно. Но дело было даже не в этом: профессор рассказывал лишь о том, как однажды во время путешествия он повстречался с вампиром — на этом его урок и базировался. В середине занятия Гарри был вынужден прекратить слушать «лекцию», потому что у него очень неожиданно заболел шрам: изначально почти неощутимо, но с каждой минутой все сильнее и сильнее. К концу лекции, Поттер, который всей душой ненавидел проявление слабости у кого-либо, а особенно у себя, скорчился от боли уже почти не скрываясь. Удивительно, но, когда преподаватель подошел ближе, стало еще хуже. Намного хуже стало, когда профессор встал уже вплотную, интересуясь все ли с ним в порядке. — Я провожу его до больничного крыла, профессор Квиррелл, — Малфой, сразу же отметив для себя неплохой шанс сбежать с нудной лекции, мгновенно вызвался помочь. Грубо схватив Гарри под локоть, он практически сдернул его с места и поволок по направлению к выходу из классной комнаты, пока профессор не успел передумать его отпускать. Поттер, сразу заметивший, что их дружба с Драко выглядит несколько нездорово, сейчас убедился в этом еще раз, даже несмотря на агонизирующий разум. Не то, что бы он так много знал о дружбе, — друзей-то у него никогда не было — но так ли часто статус личной игрушки без какого-либо права голоса можно назвать приятным? Нет, Гарри считал, что нет. Такое отношение было крайне оскорбительно для него. И если первые несколько дней он мог, сцепив зубы покрепче, промолчать, то сейчас его терпение, кажется, кончилось. У него была, кажется, вывихнута рука. — Руки убрал, — тихим угрожающим шепотом приказал Поттер. Наверное, не будь ему сейчас так плохо, он бы трижды подумал, прежде чем грубить или угрожать кому-то с такими же связями, как у Малфоя, — или рискнешь остаться без них. Что-то тихо зашипело и Драко вскрикнул. Резко отдернув руку от предплечья Гарри, словно это была горячая сковородка, а не прикрытый тканью кусок плоти, он в одну секунду отскочил от Гарри на добрых полметра. Его глаза были широко раскрыты от ужаса, а нижняя губа мелко подрагивала, когда он стоял, прижавшись задницей к краю одной из парт. Все это произошло так быстро, что ученики, оторвавшиеся от конспектов, чтобы посмотреть, что случилось с Поттером и почему его пытаются отправить в больничное крыло, были совершенно сбиты с толку странным поведением Малфоя. Немного покачнувшись без исчезнувшей опоры, Гарри все же восстановил равновесие и, в полной тишине добравшись до двери, молча вышел, чтобы прямо за дверью, тяжело дыша, привалиться к стене на следующие минуты три точно. Если бы только Гарри видел, насколько заинтересованным взглядом его провожает учитель, то непременно бы насторожился и стал бы впредь приглядывать за профессором ЗОТИ. Но он не видел, а потому и не стал свидетелем яркой искры, отразившейся в самой глубине глаз учителя. Искры ярко-алого цвета, столь не свойственной для человека с бледно-голубыми глазами.
