Магл

— Итак, молодые люди, спойте мне звукоряд, — сказал пожилой мужчина в очках, мистер Фергюссон. — Что спеть? — переспросил Гарри. — Вы знаете, что такое звукоряд?       Мы синхронно помотали головой. — Триоль, терция, диез, мажор, минор, септаккорд? — Чего? — спросил я, перебарывая желание расхохотаться. Я знаю все это, а Гарри нет. Будем равняться на него. — О Боже! Как вы играли и пели? — Просто взяли и спели, и сыграли. Разве это сложно? — огрызнулся я. — Молодой человек, вы вообще себя слышите? Люди годами учатся, играют, выступают на мелких концертах и только потом попадают на сцену. Скажите честно, сколько ваш отец заплатил, что бы вы оказались на концерте?       Че, б…ть @#*@@# (нехорошее слово)?! Ну, нет, старик, ты попал! — Мистер Фергюссон, я не знаю каких придурков вы учите, что те годами на сцену попасть не могут, но, видимо, мы одаренные дети. Если вам что-то не нравится, папа найдет другого учителя, вы не один такой, — меня реально распирало от злости! Маразматик старый! — Простите, мистер Дурсль. Я хотел сказать, что ваш случай необычен. — Мы это и без вас знаем, — процедил я сквозь зубы. — Еще раз прошу прощения, — вздохнул педагог, — Давайте начнем. Я видел ваше выступление. Для начала пройдем нотную грамоту.       Звукоряд. Четвертинки. Восьмые. Половинки. Триоли. Диезы. Бемоли. Бекары и тому подобное. За три часа Фергюссон вполне сносно объяснил нам теорию. Я видел, что Гарри она тяжело дается. Мне-то что? Итак, помню, что септаккорд — это аккорд из четырех звуков расположенных по терциям. А для Поттера — это китайская грамота. Дав нам задание и утвердив расписание (воскресенье, среда, суббота) нас отпустили восвояси.       На улице нас ждал Ингвар. Он должен сопроводить наши бренные тела на остановку автобуса. Отец Ингвара работал на Дурсля. Поэтому выбор провожатого не вызвал удивления. — Ну как? — Ничего не понял, — ответил Гарри. — Потерпи, поймешь скоро. А ты, Дадли? — Понятно все! Чего там не понять? Сложно только потому, что он нам устно все объяснял, а не на инструменте. — Ясно. А ты значит, на инструменте играешь, вот и понимаешь. — Ага. — Гарольд, чего грустный такой? — Тетушка Мардж уехала. — Так радуйся, больше нудеть не будет, — удивился я. — Бойца она тоже увезла. — У-у-у, как все запущенно… Ты же жаловался, что он спать мешает, гулять с ним надо, купать его нужно и вообще, ты кошек любишь! — Ты не понимаешь! — Да куда уж мне твердолобому! — разозлился я. — Раз так тебе пес нравился, почему не попросил его оставить?       Этот вопрос вызвал ступор у мелкого. Мардж и собаки уехали сегодня утром. Вернон отвез их на вокзал. — А можно было? — Не знаю. Попробовать точно стоило, — я решил перевести разговор в другое русло. — Ингвар, может прогуляемся. Там вроде сквер есть. — Ну… — Ну пожалуйста! Устали уже сидеть. — Ладно, мальки, уговорили!       За домом действительно находился небольшой сквер. Немного деревьев, аккуратные лужайки и скамейки. На одной из лужаек двое мужчин фехтовали бутафорскими мечами. Еще несколько человек подбадривали их криками. — Что это? — спросил Гарри. — Не что, а кто, — ответил Ингвар. — Это ролевики. Делают постановки на историческую тему. Вон видишь, в куче лежат костюмы? — дождавшись кивка от Гарри. — Они репетируют и делают постановки исторических событий или каких-то книжных героев. Судя по костюмам — эти играют короля Артура. Хотите посмотреть?       Он еще спрашивает? Конечно да! Я только со стороны видел такую постановку. «Бородино» называлось.       Мы подошли поближе. Мужчины увлеченно махали мечами, зрители подбадривали их, а я с Гарри таращился во все глаза. Мужчины разошлись, и на их место вышла другая пара бойцов. — Мальчики, нам пора. Я вас обещал на автобус посадить и мне на учебу надо.       Мы с сожалением направились к остановке. Дома я достал гитару и заново объяснил все Гарри, только доступным языком. Терция — это три нотки через одну. Диез — это вот этот прямоугольничек на гитаре, который немного меняет звучание. И так далее и тому подобное. Пианино бы сюда. До вечера мы прозанимались с Гарри музыкой, точнее теорией. Вечером Поттер переоделся в рванье и пошел лелеять свои цветочки. А меня Петунья отправила в магазин. — Здравствуйте, мисс Фигг, — сказал я женщине около магазина. — Здравствуй, Дадли. В магазин? — Уже из него. — Как твои дела? Как питомцы? — Тетя Мардж уехала за остальными собаками, а Гарри как обычно, розы поливает. — Я слышала, что у него есть своя комната. — Не-е-е, это комната собачек, а Гарри за ними присматривает, — хрен я тебе чего скажу! Вон как смотрела на меня! Видно, известия про то, что Гарри ни во что не ставят ее успокоило. Гадина! Я все же сомневаюсь, что местный «Гендальф» такая скотина и специально хотел, что бы над Гарри издевались. А вот старуха… Она же сквиб и, скорее всего, ей прям нравится, что какие-то маглы унижают волшебника. Сцука! — А как ваши котики? — Хорошо. Мистер Лапка рад, что собаки уехали. — Им не надо к нам заходить на участок. Гарри любит котиков, а мама с папой нет. Мне пора. До свиданья, — и, не дождавшись ответа, ухожу.       Дни летели со скоростью метеорита. Завтра первое сентября! За прошедший месяц Гарри выучил нотную грамоту, немного научился бренчать на гитаре и играть собачий вальс (правда, с ошибками). Мы оба стали «правильно» петь, а не драть связки. После занятий, я с кузеном, шел в сквер, полюбоваться на ролевиков. Мечи нам дали подержать и даже сфотографироваться, но на этом все и закончилось — малы мы еще. Коты мисс Фигг обнаглели, и я вновь достал рогатку.       Ничего не имею против кошек, но попытка залезть в дом — это уже слишком! Гарри ревел почти каждую ночь — он скучал по Бойцу. Недооценил я масштаб проблемы. Тетушка Мардж, по телефону, тоже жаловалась, что пес плохо ест и часто убегает. В одну из ночей с Поттером произошло то, чего я боялся — магический выброс. В его комнате разлетелось стекло. Дурсли списали все на хулиганов с камнями. Вот только хулиганы не разбивают стекла на ровненькие квадратики. Пришлось отчитать пацана и припугнуть спецслужбами. Вроде проникся.       Вернону на работу постоянно звонили агенты, которые хотели устроить наше будущее — модельные агенства, музыкальные «продюсеры», рекламщики и еще много-много кто. Дурсль не хотел связываться и давал от ворот поворот всем. Я его понимаю — предлагают копейки, а заработают миллионы. Плавали, знаем. Гарри дулся, что не дают сниматься. Я пытался ему вдолбить в голову, что все это только мишура и нужно работать — петь, учиться играть, учить теорию, но куда там! Обиделся он. Эх, ребёнок!       В сентябре нас ждет прослушивание в TRINITY. Это что-то типа музыкального колледжа, только в нем есть отделение для детей с трех лет. Мы подали документы на гитару и вокал. Я и Гарри недоумевали — зачем? У нас есть педагог, у нас есть группа «Делл», с которой мы репетировали песни и даже что-то там пытались написать. Вот нафига нам сдался TRINITY? Но Вернон уперся — надо!

***

      Сегодня прослушивание. Черные брючки, белая рубашка с длинным рукавом, жилетка в клеточку. Мальчики-зайчики, одним словом. — Ну что? Пошли? — я толкнул дверь и направился на поиски нужной аудитории. — Вроде сюда, — сказал Поттер, кивнув на кучку детей и родителей. Нас никто не провожал. Мы сами. Не хотелось нервов, слез и истерик Петуньи и Вернона. Нам стоило больших трудов уговорить их не ходить с нами.       Отсидев очередь Гарри первым вошел в аудиторию. Играть у него плохо получается. Он поет. Список песен стандартный, скорпов тут не поорешь. Необходимо спеть песню, и нотами пропеть с листа. Минут через двадцать Поттер вышел явно расстроенный. — Ну как? — Никак. Отвали, — ого! А у малыша коготки появляются. — Сильно плохо? — Дадли, отъеб*сь! — Значит плохо. Ну, видать не судьба, нам тут учиться. — Ты же еще не ходил. — А зачем? Если ты не прошел мне тут что делать?       Я зашел в аудиторию. Мне необходимо сыграть этюд, спеть песню и спеть с листа. За столом расположилась комиссия — четыре человека. Пропадать так с музыкой! Бах в гробу, наверное, перевернулся. Спел я тоже отвратительно. — Мистер Дурсль, вы, видимо, не горите желанием поступать к нам? — Если брат не пройдет, то мне здесь тоже делать нечего. — Несмотря на ваше кривляние, у вас есть возможность тут учиться. — Либо с братом, либо никак. — Знаете, мистер Дурсль, вы первый за мою практику, кто отказывается, несмотря на все шансы здесь учиться. Поймите, вашему брату нужно еще года два как минимум, чтобы играть и петь на уровне… — Значит придем через два года. — перебил я. — До свидания, мистер Дурсль. Спасибо за честность. Если надумаете — приходите.       Вот так. Наверное, я дурак, отказался. Поттеру было бы неплохо и без меня. Вот только данная школа мне реально не нужна. Не люблю рамки. Тут считают, что положено вот так играть, значит играй. Шаг влево, шаг вправо — провалил выступление. Это скучно. Ребята говорили, что проходили через это, а я не хочу. Может я дурак, не знаю. — Пошли домой. — сказал я Поттеру. — Плохо? — Давай мороженое купим, а? — Давай! Малиновое! — Шоколадное хочу! — я кинулся на улицу. Заметно повеселевший мелкий следом.       Через полчаса мы уплетали мороженное и болтали. — Дадли, а как ты думаешь, где мои родители? — Не знаю. Наверное их КГБ в лабораторию утащило или ФБР, или Скоттленд-Ярд. Ты, главное, не показывай свои способности, а то тебя военные могут забрать на опыты, — я сознательно пугал его. Мне тут выбросы ни к чему, — Ну или учись контролировать. Здорово будет двигать предметы взглядом или поджигать силой мысли или лечить. Вкусное мороженное… — А почему тогда мне говорили, что они наркоманы. — Странный ты, а что еще надо сказать? «Гарри, твои родители обладали паранормальными способностями и их за это убили!»? И как бы ты отреагировал? Папа с мамой тебя и отправили в чулан, чтобы не нашли и никто не увидел твоих способностей. — Все равно не понимаю. А где дедушка или бабушка или папины друзья. У меня даже нет фотографий мамы и папы. — Ну-у-у… — протянул я, — видимо они или умерли или боятся, что из-за тебя у них будут неприятности, — малой соображать стал! — Ты не волнуйся, объявятся они. — Когда? — Когда деньги заработаем выступлениями, сразу объявятся. Или когда наследство будут делить. Скажут, что ты их родственник, поэтому делись деньгами. — Но я не хочу! Их нет! Им плевать на меня! Я не буду с ними делиться! — Ага, а кто нас спрашивать будет?! Скажут, что у них тебе будет лучше, вот ты и уйдешь, — так, мелкий, думай, давай! — Не пойду. Они все меня бросили. — Ладно, пойдем папу порадуем. Пусть поорет на нас. А у мамы спросим фотографии.       Мы направились к офису фирмы Дурсля. Он не орал, он просто вздохнул и сказал, что будем заниматься дальше с учителем.

***

      Дома Петунья огорошила нас известием — Боец сбежал трое суток назад. Вот те раз! Мардж слезно просила помочь с поисками. Вернон, выматерился и собрался в Лондон — поискать собаку. Ну, а я решил прояснить вопрос с фотографиями. — Мам, а у тебя есть фото родителей Гарри? — Надо поискать, — Петунья ощутимо напряглась, взгляд стал холодный. — А что на самом деле произошло с ними? — спросил Гарри. — Тебе же сказали! — зло прошипела Петунья. — Они погибли в автокатастрофе! Отстань! — Значит, мы с Дадли правы. Их убили за то, что они обладали паранормальными способностями, а вы меня прячете, чтобы военные не нашли меня, и не забрали на опыты, — Поттер выпалил это на одном дыхании. Петунья стояла в шоке — такого бреда она не ожидала, а я боролся с желанием расхохотаться. — Мам, мы все поняли. Мы никому не скажем. Посмотри фотографии, может, осталось что-то.       Миссис Дурсль удалилась в гостиную, а я с Гарри потопал в комнату. То, что мы не прошли прослушивание, не отменяло уроков у педагога. Гитара у нас была по-прежнему одна. Поиграв этюды и произведения великих классиков, проорав знаменитый «Дым над водой» мы разбрелись по спальням. Дурсль еще не приехал, а Петунья что-то делала на кухне. Завтра в школу идти.       В четыре утра нас разбудило собачье поскуливание под окнами. — Дадли, Да-а-ад… Ты спишь? — Уже нет. — Пойдем, посмотрим, что там. — Иди. — Мне одному страшно. — Поттер, достал! Если там какая-нибудь фигня, я тебя задушу!       Мы спустились в кухню и через окно вылезли в сад. Под домом лежал пес. Его бок был розовый от крови, лапа выгнута под неестественным углом. Он скулил, из глаз текли слезы. — Боец! — крикнул Гарри. — Идиот! Разбудишь всех!       На втором этаже зажегся свет. Хлопнуло рама, из окна показалась голова Вернона. Ну-у-у, щас начнется! — Вы время видели? Мальчишка! От тебя одни неприятности! — кричал Вернон, при этом смотря на нас обоих. — Живо в дом!       Окно захлопнулось. Мы попытались взять собаку на руки, но пес слишком тяжелый. К нам вышел Дурсль. Он был зол, еще бы! Разбудили его величество. Увидев собаку, мужчина скривился, аккуратно взял скулящего пса на руки и занес в дом. Боец был плох: глубокая рваная рана на боку, сломанная лапа, погрызенное ухо, стертые подушечки на лапах. — Он не умрет? — в глазах Гарри стояли слезы. — Мардж будет в ужасе, — сказал Вернон. — Он не умрет? Не умрет? Он будет жить? — слова Поттера превратились в рыдания.       Мальчик обнял пса и рыдал. От его тела стало исходить бело-зеленое сияние. Раны бульдога затягивались, ухо стало целым, лапа вернулась на место, восстановились подушечки. Через минут десять Боец и Гарри спали на полу гостиной.       Я стянул с дивана накидку и укрыл Гарри. Вернон и Петунья, молча, смотрели на все. — Мам, пап… Никому ни слова. Если кто-то узнает, его запрут в лаборатории… и нас тоже. Мы родственники. Может нам имя сменить? — Мы поклялись вытравить это! — гневным шепотом сказала Петунья. — Мам, из человека паранормальные способности не вытравить. Это невозможно! А вот то, что нас могут засечь военные — это плохо. Если уже не засекли. Мне не нравится мисс Фигг. Слишком она странная. И гости к ней приходят… в плащах, — соврал я, не моргнув глазом. Надо сваливать отсюда. Желательно из страны. — Вернон… Вернон, — у Петуньи начиналась истерика. — Пап, давай маму чаем с мелиссой напоим и поговорим.       Вернон сноровисто сделал чай и быстро сунул Петунье чашку в руки. — Родители Гарри не в военной лаборатории, так? — Нет. Они были вол… волшебниками. Гарри нам подкинули под дверь. Он много болел и разбивал стекла и зеркала. В чулане их не было. Мы поселили его там, чтобы он не убил себя и нас. Он опасен! — Мам, не говори глупостей. Допустим, он волшебник. Значит надо найти других волшебников и попросить помочь. У Гарри нет бабушек-дедушек? — Я… я не знаю. — Дадли, тебе восемь! Что ты можешь решать и предлагать? — Может мне и восемь, но я не идиот! — огрызнулся я. — Нам надо смываться из этой страны. Или сделать так, что бы мое имя и имя Гарри каждая собака знала. Они побоятся что-то сделать нам, потому что это заметят все! А лучше и из страны свалить и имя заработать. — Он не наш сын! Наш сын был милым и добрым, он любил игрушки-и-и-и. — слова Петуньи перешли в рыдания. — Мам, а ты в коме полежи, сдохни, потом получи пинок под зад и вернись в тело! Я на тебя посмотрю! — я разозлился. Бесит! Идиотка, у нас проблемы вырисовываются из которых нам надо выйти с наименьшими потерями, а она тут «не ее сыночка-корзиночка»! Зла не хватает. — Пети, Дадли прав. Надо уезжать. Надо что-то делать с соседкой. Надо раскрутить мальчиков, чтобы их боялись тронуть. — С соседкой просто, — сказал я. — Тетя Мардж и ее собаки решат проблему. За Гарри ведь придут? — Да. За Лили пришли в одиннадцать. — Значит надо до одиннадцати лет получить славу и почет. Но нельзя получить его на имя Поттера. Они сразу же зашевелятся. Может достать документы на имя Гарольда Дурсля? В газете все равно так написали. — Это мысль. У нас вообще нет документов на Гарри. Директор школы за небольшое вознаграждение взяла его. — Как он вообще у нас оказался? — Его подбросили под дверь. С ним была записка, что Джеймса и Лили убили, а мы его родственники, должны приютить ребенка. Лили принесла себя в жертву и эта жертва его будет хранить. Потом письмо растаяло. — Меня подбросили как котенка? — хрипло сказал Поттер. А я и не заметил, что он не спит. — Ты все слышал? — спросил Вернон. — Нет, когда тетя заплакала, я проснулся. — Хватит! Гарри, бери собаку, и идите спать, Петунья, Дадли — по постелям. Слишком много всего. Вечером обсудим. Мы все слишком устали.       Гарри кое-как поднялся и шатаясь побрел к лестнице. Вернон подхватил собаку. Петунья поспешила поддержать Гарри. А я побрел в кухню. За окном занимался рассвет.