Джентльмены и игроки

      Следующие дни Шерлока было не узнать: он буквально летал по школе, улыбаясь своим мыслям, и не особенно вникал в то, что происходит вокруг. Джон быстро привык, Терри это обижало, Шерлок же ничего не мог с собой поделать. Все, что сейчас для него имело значение — это Джим, которого он навещал в больнице каждый день, проводя у его постели все свое свободное время. Дошло до того, что Шерлок умудрялся то и дело договариваться с некоторыми учителями давать ему внеклассную работу и отпускать с уроков: его настойчивость, граничащая с наглостью, пробивала самые толстые стены, к тому же Шерлок был лучшим учеником курса.       В больнице весь персонал поражался такой преданности: Шерлок, казалось, не нуждался ни в еде, ни в сне, ни в отдыхе. Он находился с Джимом все время, что ему было позволено, ухаживая не хуже сиделки или медсестры: следил за капельницами, помогал перестилать постель, напоминал про прием лекарств и пищи. Несколько раз к Джиму приходили из полиции, раз в день навещал психолог, но за все время Шерлок ни разу не видел никого из его друзей. Как и родителей. О последних вообще по-прежнему было известно крайне мало. Кроме того первого дня, когда Джим вышел из комы, Шерлок о них больше ничего не слышал. На удивление Джиму не грозило отчисление, как и другие меры наказания — руководство школы явно не желало огласки этого дела, а потому его благородно замяли, ограничившись увольнением коменданта и принудительной сдачей анализов всех учащихся на предмет наркотиков.       За время визитов Шерлока они с Джимом ощутимо сблизились: много говорили, иногда играли в разные игры, что приходили им на ум, читали книги или новости. Лишь когда Джим засыпал, а он, будучи еще слабым, не мог долго бодрствовать, Шерлок принимался за уроки.       Однажды Джим заметил, как Шерлок чертит на листке бумаги разные схемы, и поинтересовался у него, что это. В ответ тот, чуть смущаясь, рассказал, что следит за расследованием одного громкого дела и пытается сам вычислить преступника. Джима это неожиданно заинтересовало, и очень скоро они уже бились над этой загадкой вдвоем. Когда все аргументы и теории были исчерпаны, Джим потребовал новый ребус, и Шерлок с энтузиазмом принялся ему рассказывать все, что знал о криминалистике, ведении следствия и других вещах, что так увлекали его. Джим слушал с явным интересом, задавал дельные вопросы, а потом предложил сыграть в новую игру, где он бы придумывал преступления, а Шерлок вел следствие, пытаясь определить, кто преступник и почему. Это настолько увлекло их обоих, что очень скоро они занимались новой игрой все свободное время. Шерлок ликовал — с каждым днем, проведенным вместе, они все лучше узнавали друг друга.       Мориарти выздоравливал. Ему становилось заметно лучше — исчезли жуткие синяки под глазами, больной взгляд и перепады настроения. В больнице наедине с Шерлоком Джим казался спокойным, веселым, хоть и не терял присущей ему насмешливости в отношении Шерлока. Однако то, что теперь происходило между ними, определенно гораздо больше напоминало любовь, чем все, что было до этого в Шерборне, и каждое утро Шерлок встречал с улыбкой, понимая, что скоро снова увидит Джима, который будет ему рад, пусть и не сразу покажет это. Джим не проявлял никаких попыток​ заняться сексом или другими опасными вещами, и это тоже несказанно радовало. Шерлоку хватало невинных поцелуев и объятий, что позволяла больничная койка, гораздо важней для него была их духовная близость, наконец-то появляющаяся, хоть и благодаря такому страшному событию.       Единственным, кто омрачал его счастливые дни, был Майкрофт, неизменно осматривающий его при каждой случайной встрече. При этом на лице его всегда была странная смесь чувств: презрение, сожаление и будто даже боль. Шерлок не понимал его, да и не особенно стремился, всякий раз с независимым видом сообщая, что был у Джима, что у них все хорошо и что скоро Мориарти вернется. Майкрофт стоически переносил эти новости и никогда не комментировал их, но Шерлоку хватало и его взглядов, чтобы настроение портилось. Он не понимал, почему родной брат не желает ему счастья и так ведет себя с ним. В итоге он даже признался в этом Джиму, на что получил туманный ответ, что «Майк хранит в себе немало тайн», отчего окончательно запутался. Больше они с Джимом не обсуждали Майкрофта, продолжая жить в своем маленьком счастливом мирке, ограниченном палатой, и Шерлок был не против провести так еще несколько недель или даже месяцев.       Однако рано или поздно все заканчивается. Наступил день, когда Джим вернулся в школу.

***

      Утро не задалось с самого начала: и волосы торчали больше обычного, и галстук не желал складываться в ровный узел, и на любимой рубашке обнаружилось пятно. Шерлок забыл учебник, спутав расписание, получил подножку по пути в столовую и выслушал занудный выговор от Джона по поводу отсутствия у Шерлока иных забот, кроме забот о Мориарти.       Казалось, само мироздание было против того, чтобы Джим возвращался в школу. Нет, Шерлок больше всех на свете желал его полного выздоровления, но за пару недель, которые они провели только вдвоем, он настолько привык к царящему между ними взаимопониманию и спокойствию, что невольно боялся неизбежных перемен, как и возвращения Джима к наркотикам. Он привык быть рядом, знать о том, как Джим проводит время, о чем он думает и что чувствует, теперь же он опасался, что Мориарти снова станет для него закрытой книгой и что они отдалятся друг от друга; что, освободившись от больничного гнета, Джим станет уделять ему мало времени, будет иметь дела и мысли, которыми не станет делиться с Шерлоком; что станет что-то скрывать. Что может снова изменить ему. Одна мысль об этом заставляла его нервничать и ревновать.       Шерлок пытался завтракать, поглядывая то на часы, то на вход в столовую, но кусок не лез в горло, и он раздраженно отодвинул от себя тарелку.       — В чем дело, приятель? Я думал, ты будешь светиться от счастья, — как обычно, проявил внимательность Джон.       Правда, задавая свой вопрос, он даже не потрудился как следует прожевать, а оттого его речь разобрать было не так просто.       — Я переживаю, — озвучил свои мысли Шерлок, — боюсь, что в школе Джим сорвется, а ему сейчас нельзя никак себя скомпрометировать, иначе он вылетит из школы, попадет в колонию или еще что похуже.       — Ты опекаешь его, как мамочка, — вмешался Терри, поджав губы, а Джон гоготнул, оценив шутку, правда, тут же виновато глянул на Шерлока.       — Что я говорил? Вот, не один я так считаю, — пожал он плечами. — Тебе стоит подумать о себе…       Договаривать он не стал, потому что как раз в этот момент у двери появилась знакомая фигура, и Шерлок уже не слушал.       Джим замер в проходе и оглядел зал — видимо, чтобы насладиться с ракурса, открывающемуся от двери, всей разнообразной палитрой чувств, отразившихся на лицах, что заметили его появление. Впрочем, те, кто не заметил сразу, были вынуждены сделать это, потому что в столовой почти мгновенно повисла тишина. Это было даже как-то жутко — словно все увидели призрака.       Джим выглядел, как прежде, только приобретенная за время болезни худоба никуда не делась, но сейчас, когда он был здоров, это добавляло чертам его лица еще больше выразительности, заостряя их и подчеркивая, так же как отросшая челка, зачесанная назад — строгости и элегантности. Не оставалось сомнений, что в дверях стоял все тот же чертовски самоуверенный и красивый как черт Джим Мориарти, которого Шерлок встретил еще в поезде, на пути в Шерборн.       Шерлок подавился воздухом, глядя на него. В этот момент Джим казался особенно красивым и совершенно недоступным, словно знаменитость, посетившая детский дом в качестве благотворительной акции — человек из другого мира. Шерлок невольно засмотрелся, как и все, Джим приковал внимание всей школы. Послышался шепот — ученики явно оценили появление Мориарти, но определенно не знали, как на него реагировать, продолжая молча пялиться, ожидая, что он будет делать или говорить.       Джим, не торопясь, прогулочной походкой, даже что-то насвистывая, прошел через зал к своему столу и замер за спиной старшекурсника, имени которого Шерлок не знал, но который занял место Мориарти на время его отсутствия. Тому хватило одного взгляда через плечо, чтобы подорваться, освобождая стул, и Джим, словно нехотя, сел, критичным взглядом оглядел стол и, подцепив за край тарелку с еще не тронутым завтраком Майкрофта, вызывающе медленно подвинул ее к себе.       — Ты же не против, Майк? — его голос прорезал гнетущую тишину, Джим вскинул брови, ожидая ответа.       Майкрофт пару мгновений пилил его напряженным, откровенно ненавидящим взглядом и отвернулся, так и не предприняв попыток вернуть свой завтрак. Словно приняв это за своеобразный знак, остальные старшекурсники засуетились, стремясь обеспечить Джима всем необходимым — приборами, салфетками, а Моран красноречиво поставил перед Джимом свою чашку с чаем.       Шерлок напряженно следил за Джимом, ревностно отмечая все признаки прежнего Мориарти: надменный взгляд, ленивые движения, уверенность в себе. Болезнь изменила Джима только внешне, и Шерлок не знал, что ждать от него. Но вот зал постепенно снова заполнялся голосами, и Мориарти, найдя Шерлока взглядом, кивком головы указал на место рядом с собой, которое только что было занято, а спустя мгновение уже пустовало.       Шерлок облегченно выдохнул: Джим остался его Джимом, несмотря на напускную высокомерность. Через минуту он уже сидел рядом, стараясь не встречаться взглядом с Терри и Джоном, которых это наверняка задевало.       — Наконец-то ты вернулся, — он радостно улыбнулся Джиму.       — Дай мне свое расписание, — вместо приветствия требовательно отозвался Джим. — И я хочу знать о всех твоих перемещениях. Будешь отписываться мне, где ты и что делаешь.       Джим говорил это как что-то само собой разумеющееся, не меняя своей расслабленной позы и пренебрежительного тона.       — Зачем? — Шерлок удивленно посмотрел на него.       Слова Джима звучали так, будто Шерлоку грозит опасность и перемещение по школе связано с какими-то рисками.       — Затем, что я считаю это необходимым, — тут же огрызнулся Мориарти. — Ты планируешь спорить?       Шерлок тут же обиженно замолчал — резкий тон Джима расстроил его, сразу убивая только появившееся хорошее настроение.       — Как скажешь, — Шерлок пожал плечами и отвернулся, не собираясь делать вид, что согласен с Джимом, но и не споря.       — Ты делал то же самое, пока я был в больнице, в чем проблема делать это и сейчас? — на удивление Мориарти его обиду не проигнорировал, приводя аргументы и снова умело выворачивая ситуацию так, что Шерлок чувствовал мерзкий привкус неправильной вины, словно его реакция обижала в первую очередь Джима.       — Сейчас же ты здесь, — пробормотал он, сдаваясь, но все равно ощущая странное недовольство и не понимая причину такой просьбы Джима.       — Если это так сложно, можешь не трудиться, — Мориарти поджал губы. — Обойдусь.       — Мне не сложно, — Шерлок тут же примирительно улыбнулся. — Но каждый день я делаю одно и то же, как и все в Шерборне.       — Вот и отлично, — кивнул Джим, по-хозяйски приобняв Шерлока за плечи. — Мне не хотелось бы повторения ситуации с твоим дружком из оркестра.       — Ничего же не было, — тот просиял, радуясь ревности сейчас, когда все внимание школы было приковано к Мориарти, а его — к Шерлоку. — Ты зря переживаешь, Джим.       Мориарти, удовлетворившись его ответом, промолчал, и остаток завтрака прошел спокойно. Заручившись обещанием, что они увидятся вечером, Шерлок поспешил на занятия.

***

      День прошел без приключений. Возвращение Джима вернуло все в школе на свои места, словно не было этих дней без Мориарти. Шерлок же весь оставался на волне своей эйфории, теперь по-настоящему радуясь тому, что Джим вернулся, что они вместе, и без наркотиков и разногласий у них будет безоблачное будущее. Он совершенно забыл о том, что должен был писать Джиму о всех своих перемещениях в течение дня, его мысли были заняты какими-то романтическими мечтами ни о чем конкретном. Все готовились к Рождеству, и даже Шерлок будто ощущал пресловутый дух, что якобы делал людей счастливее.       Когда он шел вечером к Джиму, его сердце пело. Он весело распахнул дверь в спальню и с порога улыбнулся:       — Наконец-то ты дома, а не в палате!       Джим сидел за столом перед неизвестно откуда раздобытым ноутбуком и что-то быстро печатал. Появление Шерлока его явно не удивило, потому что он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на него, оставаясь сосредоточенным и серьезным.       — Джим? — Шерлок подошел к нему и обнял за шею. — Что делаешь? — он не удержался и заглянул в экран.       Это был первый случай, когда Шерлок застал Джима за чем-то кроме сна или наркотического прихода.       — Небольшой ребус, — тот вдруг ухмыльнулся и довольно резко захлопнул крышку. — Хочу продолжить нашу игру, — пояснил он, запрокидывая голову, чтобы взглянуть на Шерлока.       — Правда? — обрадовался тот. — Давай! Я неплохо справляюсь с твоими загадками, если есть подсказки, — он широко улыбнулся.       Шерлок гордился, что за время, которое они провели в больнице, он не раз умудрился удивить Джима своей находчивостью и живым умом. Это было приятно.       — Правда, хотя ты и не выполнил обещание, — тут же обвинительно выдал Джим, недовольно нахмурившись.       — Какое? — удивился Шерлок, тут же пытаясь судорожно вспомнить, что же он мог пообещать, но не выполнить.       Джим выразительно повел бровью, продолжая испытывающе смотреть и принуждая его вспомнить самостоятельно. Шерлок нахмурился, быстро прокручивая в голове все их разговоры.       — Расписание! — он хлопнул себя ладонью по лбу. — Точно! Я пришлю тебе вечером, — он невинно улыбнулся Джиму.       — Не знал, что ты страдаешь забывчивостью, — тут же съязвил Джим. — Договоренность была не только о расписании.       — Прости, я забыл, — Шерлок неловко пожал плечами, — на самом деле, я не понимаю, зачем тебе это. Я ведь только хожу на уроки и на репетиции, остальное время я либо с Джоном и Терри, либо с тобой.       — Не хочу слышать эти жалкие оправдания, — Джим отмахнулся, дёрнул Шерлока на себя, заставляя усесться к себе на колени. — Ты и так задолжал мне очень много.       — Ты о чем? — Шерлок тут же обнял его за шею, устраиваясь удобнее.       Когда он знал, что Джим в хорошем настроении и трезвый, то не боялся ни его вспышек гнева, ни возможной близости.       — О том, что я чуть не озверел, пока ты маячил передо мной в своих узких брючках и приталенных рубашках каждый день, а я не имел возможности даже тебя полапать, — Мориарти тут же принялся восполнять упущенное, оглаживая бедра и поясницу Шерлока и жадно оглядывая его. Пока он действовал спокойно и игриво, но взгляд обещал, что долго сдерживать себя Джим не планирует.       Шерлок нервно поерзал у него на коленях. Действия Джима будили в нем понятные желания, но волнение перекрывало их. Шерлок не знал, как далеко Джим может зайти и на что он сам готов решиться. Разумеется, Шерлок часто думал о сексе и уже не дергался от малейшего прикосновения, привыкнув к Джиму. Любопытство тоже играло свою роль, и Шерлок лукаво улыбнулся:       — Мы занимались очень интересными вещами в больнице.       — То, чем я предлагаю заняться сейчас, не менее интересно, — пробормотал Джим ему в губы.       Казалось, он сам с каким-то мазохистским удовольствием оттягивал этот момент, когда их губы соприкоснутся, а поцелуй из невинного превратится в импульсивный и напористый. Джим беззастенчиво шарил ладонями по телу Шерлока, комкая ткань пальцами, пытаясь забраться под нее, хозяйничал языком во рту, заставляя Шерлока самого склонять голову вперед, и то и дело предпринимал попытки переместить губы ниже — на шею и выступающие из ворота рубашки острые ключицы.       Шерлок, упираясь ладонью ему в грудь, чувствовал, как возбужденно частит его сердце и вздымается грудная клетка: Джим завелся очень быстро, и хотел он именно его — эта мысль кружила Шерлоку голову.       — Хорошо, — он выдохнул, когда губы Джима уже были у него на шее, сам не замечая, что сказал это вслух.       Все его тело сейчас отзывалось на каждый поцелуй или прикосновение особенно сильно, инстинктивно прижимаясь к Джиму сильнее и при этом открываясь, давая ему простор для деятельности. Шерлок не пытался остановить его, решив наконец отдаться на волю Джима. Он чувствовал, что хочет этого не меньше Мориарти.       — Мой сладкий мальчик, — горячо выдохнул Джим, чувствуя его податливость и ответное возбуждение.       Снова и снова вылизывая и покусывая шею Шерлока, он запустил обе ладони под пояс его брюк, сжимая ягодицы и красноречиво дергая бедрами.       — Ты же не станешь обламывать меня на этот раз? Я хочу тебя очень сильно! — невнятно проговорил Джим, расстегивая зубами пуговицу на рубашке Шерлока, чтобы таким же способом оттянуть ее и накрыть губами сосок.       Шерлока выгнуло так, что он чуть не упал с колен Джима. Похоже, он был согласен на все, так как в ответ лишь часто-часто задышал и, поймав потемневший еще больше от возбуждения взгляд Джима, посмотрел на него не менее шальными глазами — Шерлок тоже истосковался по ласке и близости.       Как они переместились на кровать, он почти не запомнил — лишь руки, губы и язык Джима, что не знали стыда и вытворяли с его телом такое, о чем Шерлок даже не мог подумать. Сам же он стыд чувствовал, но его перекрывало больше не сдерживаемое никакими обстоятельствами собственное возбуждение, и вскоре Шерлок осознал, что впервые находится перед Джимом абсолютно без одежды.       Он замер, выдыхая. Обычно Шерлок стеснялся собственной наготы, понимая, что его тело далеко от идеала, но взгляд Джима отметал все сомнения. Он смотрел так жадно и дико, что становилось сразу понятно: ему явно нравились и худые длинные ноги, и острые коленки, и выступающие ребра, и впалый живот. Тем не менее Шерлок все равно смутился и, чувствуя, что краснеет, попытался натянуть на себя одеяло.       Джим одернул его обратно, откровенно рассматривая Шерлока, и тут же накрыл его своим телом, почти укладываясь сверху и вжимая в матрас. Вывернувшись, он нашел его руку и потянул к своей ширинке, намекающе приподнимая бедра.       Шерлок завозился, пытаясь сперва удобнее вывернуть кисть, а потом, решившись, расстегнуть ширинку. Сейчас он был распален и не боялся. Он хотел зайти с Джимом так далеко, как только можно, и не думая запустил пальцы ему в брюки, тут же натыкаясь на твердый стояк. Шерлок замер, шокированный интимностью момента, но нетерпеливый толчок Джима в его руку, не дал ему времени для раздумий. Шерлок выдохнул и сделал первое несмелое движение.       Мориарти тихо застонал, и такая реакция изрядно воодушевила: Шерлок пытался приноровиться, найти нужный Джиму ритм, делая такие движения, что нравились ему самому. Видимо, неспешный темп этих незамысловатых ласк Мориарти не устраивал, потому что он то и дело дергал бедрами навстречу, а после и вовсе заявил хрипло:       — Оближи его.       Шерлок вспыхнул от такого предложения и попытался было отказаться, но передумал. Ему хотелось сделать Джиму приятное, ведь тот перенес совсем недавно столько ужасов, к тому же собственное тело толкало на эксперименты. Шерлок хотел сделать что-то пошлое, что-то из ряда вон, и минет очень подходил под это.       — Я не умею, — пробормотал он, кусая губы. — Ты мне поможешь?       Вместо ответа Джим вытянулся рядом с ним на кровати и широко развел колени, намекая, как Шерлоку нужно расположиться. Пока тот чуть неуклюже устраивался, Мориарти накинул ему на спину одеяло, видимо оценив его уровень паники и смущения.       — Только поосторожней с зубами, — предупредил Джим, нетерпеливо вздыхая.       Шерлок нервно хихикнул, облизнул в момент пересохшие губы и уставился на член, что призывно маячил у него перед глазами. Подобного с Шерлоком никогда не происходило, но страха почему-то не было. Он сейчас словно видел себя со стороны, как в каком-то порно-фильме, развязным и дерзким. Джим хотел его, и Шерлок собирался показать ему, что он может не только зажиматься и краснеть. Он хотел нравиться, возбуждать, быть крутым для Джима. Мысленно выдохнув, он наконец склонился и чуть резко ткнулся полуоткрытыми губами во влажную головку. В носу тут же защекотало от специфического запаха, Шерлок испугался, что вот-вот чихнет, и задержал дыхание. В этот момент Джим дернул бедрами, проталкивая свой член прямо ему в рот.       Шерлок тут же подавился и отпрянул назад, заставив Мориарти нетерпеливо рыкнуть. Вторая попытка оказалась чуть удачнее, потому что Шерлок не спешил сразу обхватывать головку губами, а высунул язык и лизнул. Джим рефлекторно дернулся, не сдержав стона, и Шерлок поспешил повторить произведенный эффект. Пару минут он старательно облизывал головку, невольно сильнее натягивая на себя одеяло, почти с головой прячась под ним. Между тем Джим все равно внимательно следил за его действиями, приподнявшись на локтях, и намекающе дергал бедрами, поощряя его снова насадиться на член.       — Ну же, Шерлок, возьми глубже, хватит дразнить меня, — проговорил он наконец, зарываясь одной рукой в кудри Шерлока и чуть надавливая на затылок.       Шерлок снова задержал дыхание и опустился ниже. Он тут же понял свою ошибку — дышать через рот с членом внутри было невозможно. Он двинулся назад, но, услышав вздох Джима, осознал, чего именно тот хочет. Мысленно собравшись, Шерлок принялся двигаться так, как, по его представлениям, этого требовал минет, наконец начиная дышать через нос. Член во рту не слишком приятно давил на небо, занимал слишком много места, был слишком твердым и будто пытался вытолкнуть Шерлоку язык, но он все равно упорно старался найти нужное положение, понимая, что если даже такие, как Сэм, умеют это, то он тоже может научиться. Мысль о возможной измене Джима придала ему сил, и Шерлок с большим энтузиазмом принялся двигать головой, не собираясь из-за своей неопытности снова подвергнуть Джима соблазну поискать удовлетворение на стороне.       Кажется, у него даже получилось поймать ритм, и, хотя Шерлок отчетливо понимал, что его движениям явно не хватает техничности, он намеревался окупить отсутствие опыта старательностью. Однако челюсть быстро затекла, руки, на которые он опирался, чтобы удерживаться в нужном положении, уже чуть подрагивали от напряжения, кровь стучала в висках, а под одеялом было душно. Джим же поощряюще поглаживал его по голове, то и дело надавливая на затылок, не давая Шерлоку отстраниться, и чуть подавался бедрами вперед — ему явно хотелось быстрее и настойчивее.       — Не могу, — все же отстранился Шерлок, понимая, что в глазах уже темнеет от напряжения, а от скопившейся во рту слюны начинает подташнивать. — Подожди, я устал, — он выдохнул, запрокидывая голову, чтобы размять затекшую шею.       Джим издал откровенно разочарованный вздох, но кивнул и потянул Шерлока на себя так, что тот почти уткнулся носом ему в грудь, а его влажный от слюны член прижался к животу. Джим огладил плечи Шерлока и выразительно приподнял край одеяла, беззастенчиво оглядывая оттопыренную сейчас задницу.       — Я могу сделать все сам, — нарочито деловитым тоном сообщил он и, потянувшись, вдруг ущипнул Шерлока за ягодицу.       Шерлок поднял на него лицо, где отразились все его сомнения. После минета он действительно устал и не был уверен, что готов сейчас к еще большим потрясениям. Из-за своей не слишком удачной попытки отсосать, он уже не ощущал себя звездой порно, собственное возбуждение пропало, Шерлок хотел покоя.       — Я мог бы рукой, — осторожно предложил он, выбирая из двух зол меньшее, понимая, что бросать Джима со стояком чревато изменами.       Не успел Джим ничего ответить на это, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Майкрофт. Из-за одеяла он не сразу смог различить, кто именно предавался разврату с Мориарти, а потому, оглядев их со смесью отвращения и брезгливости, прокомментировал недовольно:       — В первый же день притащил кого-то. Кажется, мы договаривались, чтобы никто не таскался сюда.       Шерлок неожиданно смутился и разозлился. Хоть он и не планировал заниматься сексом, он почувствовал себя так, будто это именно ему сейчас обломали весь кайф, а слова Майкрофта о том, что Джим привел «кого-то», задели за живое.       — Я не кто-то, — сердито сообщил он, поднимая голову от груди Джима.       Отчего-то, увидев его, Майкрофт резко дернулся и застыл, таращась так, словно Шерлок совершил что-то по-настоящему противозаконное и ужасное. Его лицо вдруг пошло некрасивыми пятнами, Майкрофт нервно потер шею и поспешно отвернулся.       — Тем более, вали отсюда. Не хватало мне еще лицезреть голую жопу своего малолетнего брата-уродца, — процедил он. — Мне в детстве хватило.       Шерлок ждал, что Джим скажет что-то, но тот как-то подозрительно внимательно смотрел на Майкрофта, совершенно не реагируя на его возмущения и продолжая как ни в чем не бывало неспешно поглаживать Шерлока под одеялом.       Неловкое молчание затянулось, и Шерлок, не зная, что сказать, как всегда было в таких стычках с Майкрофтом, предпочел нападение:       — Тебе-то что?! Это не твоя кровать, не нравится, не смотри! — выпалил он сердито.       — Правильно, — развеселился Джим, провокационно стаскивая с плеч Шерлока одеяло, оголяя спину и поясницу. — Ты нам не мешаешь, так что, если хочешь, можешь остаться, — нарочито дружелюбно проговорил он.       — Я сказал, уходи, — голос Майкрофта приобрел стальные нотки, которые Шерлок раньше слышал крайне редко.       Это означало, что Майкрофт в бешенстве и, судя по подрагивающим пальцам, был готов чуть ли не ударить. Шерлок не понимал, почему его так разозлило то, что они с Джимом оказались в одной постели, но выглядел он сейчас по-настоящему пугающе.       — Отвали, Майк, он никуда не пойдет, пока я этого не захочу, — Мориарти удержал дернувшегося было Шерлока и демонстративно оставил влажный поцелуй на его шее.       — Это мой брат, — медленно произнес Майкрофт, — и он уходит прямо сейчас, или, Джим, клянусь, ты пожалеешь.       — Лучше и правда пойти. Встретимся завтра, — пробормотал Шерлок, осторожно выскальзывая из рук Джима.       Он хорошо знал Майкрофта, и видимые им признаки ему совершенно не нравились. Казалось, тот сейчас либо упадет в обморок, либо вообще умрет: лицо было не просто бледным — каким-то серым, а багровые пятна, что проступали тут и там на коже, выдавали жуткое нервное напряжение. Шерлок подумал, что у брата, видимо, что-то случилось.       Мориарти обиженно фыркнул, но не стал препятствовать и позволил ему подняться. Пока Шерлок быстро одевался, Майкрофт демонстративно отвернулся, внезапно очень заинтересовавшись содержимым своего портфеля, возмущенно сопя и почти выбрасывая из него вещи.       Собравшись, Шерлок наклонился к Джиму за прощальным поцелуем, но вместо короткого и невинного касания губ снова получил язык в рот и нескромные поглаживания по заднице.       — Не хочу тебя отпускать, — пожаловался Джим громким шепотом. — Минет был отличным.       Шерлок нервно усмехнулся, стесняясь и этих развязных поцелуев, и подобной похвалы при брате, что, казалось, порвал половину учебников, так истерично выкидывал их из сумки.       — Увидимся завтра, — Шерлок напоследок чмокнул Джима и отстранился.       Майкрофт не смотрел на них, и Шерлок неловко махнул рукой, то ли прощаясь, то ли с досадой отмахиваясь от его внезапной вспышки гнева, и быстро вышел.