Играя до конца

Вставать в ужасном настроении стало привычкой, которую Тсунаеши будет искренне и всем сердцем ненавидеть. И довольно долго ненавидеть. Проснуться в кресле, это не было такой неожиданностью. С ужасной болью в спине, из-за того, что ты спала в сидячем положении? Ладно, переживет! Но из-за того, что мыслительный процесс был и во сне, она не чувствовала себя, отдохнувшей, и желала прибить всех. Тем более, все еще спали, а мешать им желания не было. А еще нужно позвонить Верде и все рассказать… Девушка провела по комнате взглядом. Все так, как было еще вечером, все спят как младенцы… Не считая Скуалло, который спит под стенкой. Что же за оружие массового поражения, колыбельная Савады Тсунаеши? Она не будет пытаться это узнать, но возьмет себе на заметку. Сейчас девушка вызывает Спей и посылает мысленную команду: «Забери меня отсюда, но чрезвычайно тихо!», которую неприхотливый паук и исполняет. Уже стоя в коридоре на своих двух, потягивая ноющую спину, девушка задумалась о вечном: "Нужно позвонить Верде. Не только из-за их проклятия, но и для того, чтобы потрепать чьи-то нервы, а трепать их намного веселее аркобалено грозы. Потому что он еще и пытается трепать их в ответ". Тсунаеши схватила свой телефон, поправила свою тунику, под которой были лосины, и все-таки позвонила абоненту «Психолог и ученый». Она знала, что этот проклятый младенец спит мало и предпочитает создавать новые и интересные вещи, поэтому не волновалась, что могла его разбудить. — Хакка, звонить в семь утра бодрой и брать трубку в одиннадцать сонной, это нормально? — спросил ленивый голос зеленоглазой грозы. И как он не устает? — Конечно! — прощебетала девушка, довольно улыбаясь и идя на поиски небезизвестной ванны: — Все таки, утром я бодрее, особенно после хороших вещей или подарков. Например, мой милый психолог, я смогла поговорить с Шахматноголовым и стала обладательницей прекрасного плана по спасению аркобалено! — Вао, тебе нужно звонить по утрам. Вечерами ты менее бодрая, — хмыкнул Верде: — Ну, мой постоянный клиент, я вас внимательно слушаю. А точнее, слушаю твой план. О жизни пожалуешься потом. Тсунаеши судорожно вспоминала, где находится треклятая ванная, одновременно с этим вспоминая отредактированный план, выданный ей ее другом из сна. Конечно, сложное дело, но почему бы и не попытаться? — Нужно создать капсулу, которая сможет удерживать пламя и пустышки. Чтобы вытеснить ваше пламя из пустышек, мы накачаем их другим пламенем, тем самым освободив вас. — Для этого нужно много, повторюсь, много пламени, — заметил ученый серьезным голосом. Понятно, что ему это важнее, чем для нее! — Я знаю. Чтобы поддерживать пламя, нам нужно будет пламя мрака Вендичче, поэтому следующий мой визит к ним. Их пламя создаст портал, который будет телепортировать новое пламя на свое место, тем самым, мы создадим вечный двигатель. По словам нашего, отнюдь не любимого друга, вы сможете вырастить максимум к десяти годам, но если я дам свое домашнее пламя, вы сможете стать пятнадцатилетними подростками. Кстати, мне придется отдать этот механизм Вендичче, и иногда, чтобы пламя со временем не рассеивалось, нужно будет придерживать вокруг капсулы барьер, который иногда нужно будет подпитывать. Савада Тсунаеши нахмурилась, понимая, что выдала всю информацию, ибо скрывать что-либо, не было смысла. Либо он бы сам узнал, либо была бы поломка от недопонимания всего плана, а этого она допустить не могла. Ни разу в своей жизни, она не должна совершать ошибок. Ибо за них идет расплата, а ее дети этого не выдержат, в этом она уверена на все сто. — Хакка, ты гений. Создать капсулу мне не составит труда. Но, как я понял, мне придется связаться с Вендекаре, да? — Конечно, друг мой…

***

После пяти минут разговора о том, что Вендичче не должны появиться во время свадьбы Юни и Бьякурана, и споров, что капсула не должна быть создана еще, как минимум, неделю, оба гения попрощались. Тсунаеши все-таки смогла найти ванную, поэтому сейчас смотрела в зеркало и понимала, что жизнь — боль. С зеркала на Саваду смотрела бледная и усталая девушка, с мешками под глазами. Каштановые волосы были неимоверно длинные и, как бы она не хотела это опровергать, мешали своей законной хозяйке. На худом теле белая рубашка Кике, которая заменяет роль туники, и черные лосины на худых и босых ногах… И какой идиот в такое влюбится? Ну, уж точно не Реборн, а подростки просто ведутся на красоту тела. Ей это не подходит. Хмыкнув себе под нос, и посмотрела на ножницы, мирно покоившиеся на тумбочке. В следующее мгновение девушка без зазрения совести срезала довольно длинный локон волос, становясь еще более схожей к своему брату, но у него волосы светлее и короче. Обидно. — Савада Тсунаеши, да, время изменило тебя, — сказала она самой себе, миленько улыбаясь. Так же в ванной был найден черный костюм и девушка не побрезговала его одеть, хотя рубашку своего друга она не сняла. Мужской костюм, мужская рубашка, волосы короткие, глаза строгие, — с зеркала на нее взирала уже не миловидная девушка, а просто очень милый и женоподобный парень. Главное, чтобы ее дети не заработали инфаркт.

***

Тсунаеши лежала в большом, с красной обивкой, кресле. Ее ноги лежали на подлокотнике, как и голова, а взгляд карамельных глаз смотрел на дверь. В гостиной было тихо, многие еще досыпали свое время, это ее черт дёрнул проснуться. Или, видимо, не только черт. Но, она свое время просто так тратить не собирается, поэтому берет свой телефон и звонит любимому старшему брату, чтобы узнать подробности всего происходящего, а особенно свадьбы. — Бьяку-Бьяку, Бьякуран слушает, — пропел знакомый елейный голос ее друга. — Восемь утра, а ты поешь. Бьякуран, ты меня удивляешь, — веселеет девушка, уже видя улыбающиеся с хитринкой лицо перед глазами: — Я, кстати, чего звоню? Как там Юни, нет ли работы? Когда свадьба, кто подружка, а кто твой друг или как там его? — Тсуна-чан, ты постоянно работаешь! Знаешь, мне кажется, что ты запрограммированый робот, — выдал свою теорию Джессо, а Савада лишь рассмеялась: — Юни в порядке, хотя волнуется. Говорит, что есть для тебя сюрприз. Работа… Да, пожалуй, есть. Мне нужно найти информацию на одного человека, который сейчас уничтожает боссов в альянсе. Если его не посадили в Вендичче, но вот ты взять его можешь. А о свадьбе узнаешь завтра! — Это еще почему? — возмутилась, скорее наигранно, Тсуна, ибо знала, что примет в дом любого. Это подтверждается тем, что в ее семье живут мафиози, человек который уничтожил целую семью, лабораторный эксперимент и босс самой сильной мафиозной семьи. — По всем известным каналам, его зовут Хейзу Тенгоку, ему… четырнадцать. И он Гроза.

***

После получасового разговора с Бьякураном о том, что дети не должны драться и убивать, а играть в песочнице или, на крайний вариант, в телефоне, во время которого Джессо только угукал как сова, да добавлял что-то, Тсунаеши таки решилась искать информацию на столь талантливую Грозу. Почему талантливую? Потому что этот хитрец убивает только боссов, но никак не семьи. Может ли быть, что он сводит свои счеты? Хотя, Джессо сказал, что они ничем не связаны. Но, будто Тсунаеши это не заинтересует! Ноутбук в ее руках превращается в оружие, поэтому она быстро входит на мафиозный сайт, в поисках картинки с этим человеком. О, такой кричащей личности не может не быть информации. Как она и думала. На картинке четырнадцатилетний паренек, с красными, как кровь волосами и такими же глазами. Бледен, в черной толстовке, капюшон которой на его голове. Если не успеет его найти она, — его убьют. От этой мысли что-то похолодело внутри и стало ужасно больно. Несправедливо.

Хейзу Тенгоку. 14 лет Ничего о нем более известно. Убивает исключительно боссов альянса. Не несет ответственность за это, поэтому не попадет в Вендикаре. Если есть возможность взять его, поймать живьем на будущие расспросы. Больше информации можно найти, если найти Кийона Хакка.

— Тсуна, что читаешь? — голос Реборна вывел ее из неожиданной меланхолии. — Реборн, почему все самое ужасное всегда связано с детьми? Ее тихий голос нельзя было сравнить с чем-то материальным. Захватывает дух, сжимая душу в кулак, принося боль и одновременно с этим, какое-то непонятное удовлетворение от того, что такая сильная особа сломалась всего лишь от того, что кому-то больно. Не ей, а именно кому-то другому. Это сила и одновременно слабость. — Это не важно, Тсуна. Дети в мафии не сильно лучше взрослых, — его голос не изменился, но он понимает, что должен перевести тему: — Пошли встречать еще одного ребенка, ибо твой сын спит вместо того, чтобы работать. Савада удивленно посмотрела на репетитора своего брата и предмет своих тайных воздыханий, и, понятия не имея о ком он, пошла за ним. То, что Мистер Реборн ничего не спросил про ее волосы, вполне понятно, — не привык показывать, что увидел что-то. Будь это интересным или неинтересным, он не подаст виду. Теперь уже коротко стриженная Савада Тсунаеши идет за Реборном в полной тишине. Неизвестно, о чем думает проклятый младенец, да и не так важно, ведь девушка думает сейчас о том, что такими темпами, она соберет семью. Все таки, Небо без атрибутов когда-то потухнет, а его обладателю будет неимоверно больно. Интересно, а кто Небо Реборна? Считал ли он Арию свои небом? Или считает сейчас ею Юни? Сможет ли она стать кем-то важным, хоть для кого-то?.. Молодые люди выходят на улицу, там уже стоит компания из троих людей. Блондин с рваным шрамом на носу, парень в шапке, очках и штрих кодом на щеке, и девочка. Ей едва ли пятнадцать, она испуганно жмет к себе золотой трезубец, палку которого оплетают тонкие и изящные нити цветов, которые, ну, никак не мешают этой девушке. Ее волосы схожи за видом прически Мукуро, ее правый глаз скрыт под повязкой. И, что удивительно, она боялась всего, кроме тех двух парней. Снова сердце Тсунаеши пропустило удар. Она быстро схватилась и подбежала к компании. — Вы в порядке? По дороге ничего не случилось? — взволнованно спросила она. — Откуда ты знаешь, Бьен?! — возмутился блондин, явно не доверяя девушке, но это и понятно. И снова сердце в пятки. Когда-то она читала об одной из еще одних уничтоженных семей Эстренео, там были несколько выживших подопытных. Где-то тридцать людей. Там были эти двое парней. На вид им пятнадцать, так же, как и испуганно жавшимся к ним девушке, в которой можно узнать Докуро Хром из другой вселенной. Тсунаеши сделала шаг назад, а Реборн прыгнул ей на плече. — Что такое Тсуна? — спросил он, не смотря на нее. — Реборн, мне плохо. Присмотри за ними и попроси кого-то сделать для них что-то питательное, а я пойду, пожалуй… Конечно, видеть тех, над кем издевались, больно. Особенно тогда, когда она может просто так взять и выгнать их из-за плохого настроения. Она, конечно, не такая плохая, но все же… Мало ли ей стукнет в голову от Марса? — Хочешь со своим молчаливым психологом поговорить? — ехидно заметил он, а девушка дрогнула: — Иди. Хром, Кен и Чикуса, идите за мной…

***

Сидя в своем кресле, смотря на белый потолок, чувствовать своей головой мягкую красную обивку того же кресла… Если все так продолжится, Тсунаеши начнет таскать с собой табуретку, ибо носить кресло слишком тяжело. Но, все равно, она явно приелась к нему. Тсунаеши еще около часа пряталась от всей Вонголы и даже не позвонила Верде или Бьякурану. А все из-за чего? Из-за того, что она хочет попытаться разобраться в себе не только благодаря своим друзьям, но и сама. Попытаться понять саму себя, сообразить, о чем и почему она думает. И почему ее так напугали слова Реборна о том, что он знает о Верде. — Тсунаеши-сан… — в комнату зашла Хром. Девушка была немного покрасневшая и явно волновалась за Тсуну, и не только. Ей что-то мешало: — Можно, я присяду около вас? Савада удивленно посмотрела на Докуро, но кивнула. Она никогда не могла отказать в чем-то любому, кто был младше нее, тем более, в этой девочке она чувствовала что-то родное, теплое… Почти как в Мукуро или Васуру, но это было чем-то другим. Намного, намного сильнее оно разнилось с чувствами к детям. И все равно приравнивалось к этому. Она сама в себе запуталась или что? — Что-то случилось, Хром-чан? — спросила девушка. Докуро медленно подошла к креслу и села около него, опираясь на его стенку. Было видно, что она волнуется, и это волнение невольно передалось самой Тсунаеши. — Я… Тсунаеши-сан, можно стать вашим туманом? — совершенно тихо, еле слышно произнесла девушка. Кажется, она закрыла глаза и ожидала твердое или истерическое «Нет!». — Ох, ты об этом… — Тсунаеши мечтала об обычной жизни для себя и для каждого из своих знакомых мафиози: — Конечно, я не против… — А я? — в комнату вошел Юкине, улыбаясь робко, но в глазах было столько надежды. Почти как у ребенка: — Я стану вашим облаком, Тсунаеши-сан? — Пфф, конечно! — рассмеялась девушка: — Но я не хочу убивать людей, так что, мы будем жить как обычные люди, как семья в обычном понятии! — Да! — почти синхронно ответили подростки, от чего рассмеялись.