Надежда для монстра

POV Александра  — Милый, дай Линн её бутылочку, — кричу я с кухни, переворачивая очередной панкейк. В последнее время — это любимый завтрак моего мужа, который сейчас собирался на работу, но может же найти пару секунд для дочки, которая сидела в манеже и играла с кубиками. — В очередной раз жалею, что мы попрощались с миссис Форвард, — говорит Райден, заходя на кухню с Линн на руках. Эта маленькая двухлетняя девочка была копией отца, забрав все его внешние черты, но, слава богу, характер пока что у нее не был такой испорченный, как у Каста. И, казалось, мужчина изменился за эти года, но его прошлое никак не может нас покинуть, отпустить… И оно напоминает нам о себе каждый день. Линн спокойно пьет из бутылочки, смотря на отца восторженным взглядом. Райден целует дочку в лоб, а потом смотрит на меня. — Не надо на меня так смотреть, Алекс, ты справляешься, но её помощь всё равно нам нужна. — Принцесса, иди ко мне на ручки, а папа продолжит готовку, — Каст не готов был к такому, поэтому, бросив что-то на подобии «не мешаю», уходит с кухни. Не его территория и, соответственно, не его правила.       Через какое-то время завтрак был готов, и я пошла в детскую, чтобы пригласить семью за стол. Не знаю, что началось, когда я поднималась на второй этаж. Ступеньки позади падали во тьму, что меня сильно напугало и я побежала быстрее в комнату. Райден стоял спиной ко мне и возился с чем-то. Линн в кроватке не было, что сразу же напрягает. Глухой удар о пол заставляет вздрогнуть. Мужчина поворачивается ко мне лицом, а в его руках была маленькая головка нашей дочки. Взгляд полный ужаса застыл на её личике. — Мы просто играли… Я и Линн… У неё заболела головка… — он смотрит на меня и протягивает руки вперед. Вязкая жидкость капает на пол, пропитывая белоснежный ковер. Когда я падала на колени, то слышала лишь собственный крик. — Алекс! Алекс, проснись! — голос Шери не сразу доходит до моих ушей. Я резко вскакиваю и бросаюсь к ней на шею, прижимая её так сильно к себе, что, казалось, я сейчас сломаю ей все кости. — Тихо, всё хорошо, я рядом. Ты так кричала, что мы с Майклом испугались. — Он везде со мной… — да уж, сквозь слезы не получается нормально говорить и получается какой-то несвязный бред, но Шери поймет. Всегда понимала. Её объятия снимали все остатки жуткого сна, который в очередной раз мне показывает этого мужчину в его истинном обличии. — Я такая дура… — Алекс, милая моя, — она целует меня в лоб, успокаивающе поглаживая мои волосы. — Хочешь я с тобой посплю?       В ответ она получает лишь кивок согласия. Моё тело все ещё было во власти легкой дрожи, а глаза наполнялись слезами, которые потом быстро сбегали вниз к моему подбородку. Я прижимаюсь к раскрытым объятиям подруги и утыкаюсь в её обнаженные ключицы. Райден Каст прочно сидел в моем сознании, становясь там самым страшным кошмаром. И даже мои демоны не могли убрать его из головы. Я бы выбрала то, что меня съедает на протяжении многих лет, а не пытку вечными кошмарами во снах и наяву. Сама влюбилась в него, поверила в то, что он так искренне пытается быть лучше (так и было, по сути), но на деле… Его нельзя поменять. Хотела стать его спасителем? Какая наивная чушь. Нельзя изменить мертвого человека, нельзя его воскресить и заставить его чувствовать. Чушь. Чушь. Чушь. Шери что-то шепчет, чтобы меня успокоить, но я лишь плачу и слышу исключительно своё сбитое дыхание и всхлипы. Наверное, жалко выгляжу со стороны.

***

      Родной запах Лондона даёт мне каких-то новых моральных сил. Родные улочки, и не важно, что я остановилась у Майкла с Шери. Они встречаются около пяти месяцев, мы втроем хорошо сдружились. Майкл два года назад закончил университет, но диплом ему так и не понадобился. У него есть дар к искусству, а не к скучным числам. Больше всего он преуспел в изобразительном искусстве. По всей квартире висели исключительно его картины, а в своеобразной студии были тонны чистых холстов. Всегда удивлялась и завидовала творческим людям. Они видят мир не так как все. Они могли найти красоту даже в маленькой детальке, которую обычный человек бы даже не заметил. И это удивительно. Меня родители пытались раз пять отдать в музыкальную школу, но я закатывала истерики на весь район. Сейчас, конечно, жалею, что не пошла туда. Кстати, жених моей подруги нарисовал и мой портрет, который висит у меня в спальне в моей старой квартире, куда мы сейчас и собирались. Как всегда, мне приходится ждать Шери, которая без десяти слоев макияжа не выйдет из дома. Глупая дурочка, которая не осознает, что без косметики ей только лучше. — Я должна всегда выглядеть на миллион процентов! — отвечает она на мой немой вопрос «зачем?». Когда разберусь со всем дерьмом в своей жизни, то поговорю с Майклом, чтобы он почаще делал комплименты моей подруге. Макияж лишь нужен для того, чтобы подчеркнуть красоту, а не прятать её. — Что тебе сейчас не помешает. Ужасные синяки под глазами! — Женщина, я плакала на протяжении двух дней и не спала столько же, думаешь, что я буду выглядеть нормально? — вишенкой на торте моего внешнего вида являлись синяки на шее. Хорошенький подарок от Каста. — Прости, — она виновато улыбается, и мы наконец-то покидаем квартиру.       На улице мне всё время казалось, что я видела силуэт Райдена, будто он следит за мной, а ещё вечные взгляды других людей, которые осуждают меня за какую-то несуществующую вину. Боже, у меня паранойя. Да, некоторые смотрели, так как наша фотография бывала в некоторых журналах, но это же не делает меня объектом такого пристального изучения. Сильнее укутываюсь в вязаный шарф и сажусь быстрее в машину, которая находилась чертовски далеко от дома. Или мне так казалось?       В нашей квартире всё осталось так, как было и до моего уезда, правда, вещи Шери были увезены. На меня накатили воспоминания, связанные с этими стенами. Но было странное ощущение того, что это место для меня сейчас чужое, что я уже не его хозяйка, и меня здесь не должно быть сейчас. Сжимаю кулаки, отбрасывая эту чушь подальше из своей головы. Это единственный мой дом. Быстро поднимаюсь в нашу комнату и подхожу к своему столу, на котором всё ещё стояла стопка непрочитанных мною книг, на стене рядом висели небольшие фотографии, на которых были запечатлены мои счастливые моменты с Шери и другими друзьями, папка с так и незаконченным проектом. Больше интересуют фотографии. Вот Шери плачет, сидя под пледом с упаковкой мороженого в руках, но и одновременно смеётся, так как я её рассмешила, на следующей фотографии уже изображена я вместе с Адамом, который решил надеть моё платье (без алкоголя этого бы не произошло), а на следующей мы с ним обнимаемся, так как он переезжал в Норвегию. Беззаботные времена, когда мы думали о вечеринках, экзаменах и, конечно же, парнях (даже в случае нашего общего друга, названного в честь первого человека). Тогда я представить не могла, что окунусь в тёмный омут чужого человека, которого в дальнейшем и полюблю. Если бы вернуть время… Я бы вела себя иначе, боролась за свою свободу, сбежала бы в конце концов. — Эй, ты чего? — Шери обнимает меня, прекрасно видя моё поникшее состояние. Хотелось вновь заплакать, но слёз уже не осталось. — Алекс, тебе нельзя возвращаться в это состояние. Ты сильная и всё преодолеешь.       «В это состояние» — отдается эхом в моей голове. Время, которое я постаралась стереть из своей памяти, но когда это часть тебя и твоей сущности, то такая задача становится невыполнимой. Уверена, что Каст также пытается совладать со своей грязью, старается забыть определенные моменты, просто выбросить их в корзину, как на компьютере. Конечно же, он многого мне не рассказывал, я лишь могу догадываться, что он творил в своей жизни. «Наркотики — лишь малая часть моей истории, Алекс» — сейчас мне на секунду показалось, что Каст сказал мне это прямо на ухо, но его здесь нет. А я и не желаю больше знать что-либо о тебе, Райден Каст. — Шери, иногда я всё же жалею, что тогда меня спасли, — я медленно отхожу от подруги и тяжело выдыхаю. Да, такие мысли приходили иногда по вечерам. Если бы меня не нашли так рано, то я бы наконец-то умерла. Дешевая верёвка бы забрала мою никчемную тогда жизнь. — Когда мама умерла, то, знаешь, я это почувствовала. Будто я потеряла часть себя, всё то хорошее, что было у меня от неё. А сейчас… Шери, я сама не знаю, кто я такая. Пару месяцев назад всё было так легко, понятно и правильно, а сейчас… Не знаю. И я думала, что Райден будет тем человеком, который хоть как-то поймет, сгладит ситуацию, но я лишь сильнее погрязла во всем этом. Нет, я увязла в нём, забывая про саму себя. Страшнее то, что я не контролировала ситуацию и совершенно не знаю, когда всё произошло. Будто я не участвовала, не владела собой… — Ты говоришь так, будто Райден действительно виноват во всех бедах, и ты сейчас со мной прощаешься, — девушка нервно смеется, стараясь улучшить накаленную обстановку. Я мило улыбаюсь, усмехаясь и смотря ей в глаза. Не стоит себя так вести при ней. Она не должна всё это слушать, ей это не нужно, Шери должна быть подальше от всего этого. — Нам пора к папе, — говорю я, доставая из тумбочки ключи от его квартиры. И покидаю комнату, стараясь справиться со своими эмоциями. Я не должна возвращаться в точку отправления. Нужно взять себя в руки.       Квартира моего отца находилась в Ричмонде. Милый район с богатой историей, как, в принципе, и всё Королевство, где отец хотел и провести всю свою старость. Он уставал от городской суеты и совершенно не преуспевал в познавании нового поколения двадцать первого века. Не только я пошатнулась после смерти матери. Грегор тщательно скрывал свои эмоции, так как я была на реабилитации и нужна была спокойная обстановка дома, но я видела, как он плачет по ночам, обнимая подушку, на которой когда-то спала мама. Он безумно любил Монику, но не смог справиться со своими долгами (да, для него это вечная проблема), и она предпочла уйти к молодому любовнику. Что я чувствовала? Я понимала маму и уважала её выбор. Кто же знал, что он станет роковым для неё. У её нового избранника были серьёзные проблемы с психикой, что по нему не скажешь. Мне он, лично, нравился. Ему тогда было лет двадцать пять, то есть старше меня на восемь лет. Мы быстро нашли общий язык и, можно сказать, подружились… Меня откровенно затошнило, и я еле сдержала себя, закрыв рот рукой. Картинка застыла перед глазами, что лишь ухудшало ситуацию, мне категорически не хватало воздуха, и я стала будто задыхаться, прощаясь с реальностью. Шери останавливает машину и легонько бьет меня по щекам, поворачивая моё лицо к себе. Её слова не сразу доходят до меня, но они прекращают это состояние. Взгляд метается по всей машине и не задерживается на чем-то конкретном. — Прости-прости, — шепчу я, делая пару глотков из бутылки с водой, которую Шери мне дала. — Я серьезно не знаю, что со мной. — Может, не стоит ехать туда? Мы можем вернуться домой. — Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.       А, в итоге, ничего. Квартира была идеальной. Казалось, что здесь прошел ураган, состоящий из уборщиц. Отец никогда не придерживался чистоты, а особенно после того, когда я от него съехала. Слишком идеально. Его здесь нет, а на что я надеялась? Увидеть отца с домашним пирогом? Я побежала в его кабинет в пустых надеждах узнать хоть что-нибудь. Какой-нибудь небольшой намёк. Он не мог так просто уйти ничего не оставив… — Хоть что-нибудь, — шептала я, судорожно выгребая всё, что только можно было. Одни документы, которые ничего не могли мне сейчас дать. — Он хранил его?       Я оседаю на пол, сжимая в руках потрепанный альбом для фотографий. Маленькая я, возомнив себя великим дизайнером, сама сделала обложку, естественно добавив туда единорогов и много блесток. Да уж, хороший подарок отцу, но что еще ожидать от ребенка десяти лет? Извините, мерседес не могла ему подарить. Я всегда думала, что папа его сразу же выкинул, так как не любил подобное даже от собственного ребенка. Строгость и дисциплина. От него — никаких нежных слов, лишь приказы. Но какой он бы не был — я его люблю. Это мой отец. Тот, кто дал мне многое, в том числе пример, как делать не стоит. — Его забрали отсюда, ты понимаешь? — я смотрю на Шери, которая стояла в дверном проеме. — Он не мог так просто исчезнуть. А Рик? Он не отвечает, как и его жена… Он бы мне сказал, если бы они с отцом куда-то поехали. Слишком всё идеально сделано. Шери!       По её щекам текут слёзы, и она прикрывает рот рукой, когда я срываюсь на крик, сильнее сжимая альбом. Казалось, что время остановилось, что вот сейчас меня разбудит Каст и скажет, что всё это — долгий кошмар. Проснись, Алекс! Проснись! Я кричу так, чтобы он слышал меня, чтобы он понял, насколько мне сейчас плохо, что это его вина. Это он медленно убивает меня, а я ничего не делаю в ответ. Терплю, сдерживая себя. Мелкие бытовые ссоры — лишь то, что нас развлекало, хоть иногда были серьёзные, но их можно пересчитать по пальцам. Эти ссоры нужны были для того, чтобы как-то выплеснуть всю энергию и в очередной раз понять, что мы не ошиблись, но в данный момент… Это не ссора, это конец.

***

      Сколько прошло времени с моего прилета? С посещения квартиры отца? Не знаю. Я давно не выходила из квартиры, из комнаты. Лежа на кровати и обнимая старенький альбом с нашим счастьем внутри, мне было вполне прекрасно. Не считая приходов Шери, которая пыталась меня хоть как-то вытащить из постели. Надоели разговоры о хорошем в такой ситуации. Да, я похоронила своего отца мысленно, стараясь не думать о причине его смерти. О том, кто его отправил в мир хаоса. Уверена, что он попал в Ад. Такой же паршивый человек, как и мы все. Никто не идеален, и все мы попадем в Ад, где нас будут мучать вечно. В последнее время я всё чаще думала о жизни и смерти, взвешивала все «за» и «против», неравнодушно поглядываю на бритву в ванной. Так просто достать лезвие и причинить себе боль. Что меня останавливает? То маленькое «за», которое именуется любовью. Нет, не к Райдену. К жизни. Понимаю, что сейчас это мало заметно, но я правда люблю эту жизнь. Со всеми её преградами, ведь они нам помогают стать только лучше. С некоторыми нужно уметь жить, а другие преодолевать. Только там ты будешь жить по-настоящему. — Точно? Мы вернемся завтра утром, — Шери в очередной раз повторяет эту фразу. Они с Майклом боялись оставить меня одну, чтобы я чего-нибудь не натворила. — Майкл, уведи уже эту женщину, — улыбаюсь я парню, который всем видом показывал своё нетерпение. — Удачного вам отдыха, голубки!       Весело закрываю за ними дверь и тяжело выдыхаю, чувствуя наконец запах отсутствия контроля и вечной заботы. Огромное количество опеки — не самая приятная штука. Всего в меру. Казалось, что я сейчас побегу скорее на кухню за ножом, но нет. Вместо это я иду в свою комнату и открываю шкаф, который был заполнен только наполовину. Но и этого хватит, чтобы подобрать соответствующий наряд. Рваные на коленях джинсы-бойфренды с высокой талией, лаконичный черный ремень, темная рубашка в белую полоску со шнуровкой вместо пуговиц, которая не подразумевает лифчика, и изюминкой становятся минималистические украшения в виде ожерелья и висячих сережек. Долго думала, как пустить шнуровку, но, в итоге, остановилась на более-менее приличном варианте. Пропустив несколько верхних дырок, я пустила шнурок крест на крест, оставив сверху свободно висеть приличную часть. Осталось дело за малым: замазать уже проходившие синяки и накрасить всё остальное. Не думала я, что на сборы у меня уйдет добрых два часа. Когда я уже в коридоре надевала пальто и оборачивала вокруг своей шеи шарф, мой телефон дал о себе знать, сообщив мне, что он находится в гостиной. Шери, прости, что загрязняю твой пол. На дисплее высветилось не желаемое имя.

Кому: Александра Ричардс От: Райден Каст Здравствуй. Нам надо поговорить, Александра. Когда тебе удобно? 23:49

      Мысль о том, что Райден в Лондоне лишь подогревает мою внутреннюю диву, которая хочет блистать и сыпать блёстки прямо ему в глаза. Пожимаю плечами, благополучно оставляя телефон на столике и ставя его на беззвучный режим. Волнуйся, взрывайся от гнева и ревности. Пусть они сжигают тебя изнутри. Страдай. Будет трудно без такого незаменимого девайса, но, господи, ради такого дела стоит чем-то жертвовать. Когда я стала типичной девушкой? Да простит меня великий Бог. Надо сходить в церковь и очиститься.       Этой атмосферы мне не хватало. Этой эйфории, которая овладевает тобой, когда ты только заходишь в помещение. Танцующая молодежь не старше меня самой, взрывная музыка, атмосфера главенства всех запрещенных вещей, душный воздух, к которому ты долго привыкаешь, и пелена дурманящего дыма сигарет. Адская смесь в таком «райском месте». «Рай Дьявола» — клуб, который принадлежит нашему ледяному принцу. Наверное, это будет последним местом, где меня будут искать. Так оно и есть. Обычный человек в глубокой депрессии не пойдет в клуб. Пускай так и дальше думают. А я просто напьюсь, чтобы отключиться от всех проблем.       Всё началось с напитка «унесенные ветром», после которого в бой пошли другие известные коктейли, которых можно встретить в каждом, наверное, клубе. Сидя за барной стойкой, я могла наблюдать за танцующей толпой, которая так и манила меня своим настроением, а учитывая количество выпитого алкоголя, то я не стала затягивать с танцами. Взрывная музыка била по ушам, ещё больше подогревая меня. Хаотичные движения в такт мелодии, соприкосновения с другими людьми и очередной алкогольный напиток в руках, который так и норовит вылиться на окружающих, что и происходит. Но никого такие мелочи не волнуют. Разум полностью сдался в плен алкоголю, не желая предпринимать попытки бегства. Я уже не контролировала свои действия. Так лучше. Главное завтра ничего не помнить. Забыть абсолютно всё. Это именно то, что мне сейчас нужно. Когда я оказалась на барной стойке? Так ещё и в обнимку с какой-то девчонкой? Но нам обеим хорошо. Чувствую непреодолимое желание поцеловать её. Поддаюсь этому влечению, а девушка даже не против. Нежные губы, привкус алкоголя и сигарет. Так приятно и соблазнительно. Её улыбка сохраняется у меня в памяти, но, уверена, она скоро сотрется. Я пьяно улыбаюсь ей в ответ, а потом, пошатнувшись в попытке отойти от неё, уверенно лечу вниз. Это замедленная волна боли, или я не упала? Смотрю на человека, который меня поймал. — Ты что здесь делаешь, волчара? — да, сейчас я расположилась на руках Нормана Шоу. Либо у меня глюки, либо это правда он. — Ну, вообще развлекаюсь, а теперь, похоже, тебя спасаю, — он усмехается, ставя меня на пол, который лично у меня в глазах стал куда-то плыть. А полы умеют это? — Тише, птичка. Ты еле на ногах стоишь. Может, тебе пора домой? — Всё х-хо-рошо. Я по-о-лна сил и готова дальше танцевать, — я посылаю воздушный поцелуй девушке на стойке и, схватив Нормана за руку, возвращаюсь в эпицентр всех событий. Не было никаких вопросов, мыслей и тому подобного. Сейчас казалось, что Шоу — лучшая компания на вечер. Он, кажется, был рад такому развитию событий и не сопротивлялся, давая волю своим движениям. Я была не против. Позволяла ему меня лапать там, где он хотел. В нём не было никаких сомнений. Не было страха перед Кастом, который страшен в порыве ревности. Когда его пальцы касаются оголенной ложбинки груди, меня будто ледяной водой облили, и я отталкиваю мужчину от себя. — Стой, мне нельзя… Это… нельзя. — Александра, я отвезу тебя домой, пойдем, — он берет меня за руку, и, казалось, ничего сейчас и не случилось. Он также надменен и ведёт себя, как последний мудак. Всё тот же Норман Шоу. — Я только пришла, — взвываю я, когда он меня уже, откровенно говоря, потащил к выходу. — Мне нужна моя одежда. Там хо-о-ло-дно. — Уверена? Почти три часа. — Ой, — никто из моих внутренних человечков, которые мною управляют и работают на мой организм, не проверяли время. Надо будет их уволить. Что за бред, боже?       Норман помогает мне с пальто и укутывает меня в шарф. Эх, заботливый такой. Так, конечно, может показаться только, когда в вашем организме огромное количество алкоголя. Наслаждаемся моментами розовой пелены и радужных единорогов перед глазами, а потом тебя накрывает волна темноты, которая убаюкивает и заставляет расслабиться.

***

      Боль. Ладно, душевную переживем как-нибудь, но вот физическая. Голова раскалывалась, а во всём теле была неприятная тяжесть, молчу про пустыню в своем рту. Обычное похмелье, которое нужно будет терпеть на протяжении всего последующего дня. Укутываюсь посильнее в одеяло, чтобы хотя бы ещё на час погрузиться в сон. Но потом идёт медленная загрузка осознания, что это не квартира Шери. Медленно убираю одеяло со своих глаз, и моему взору открывается вид на шкаф-купе стального оттенка. Точно не квартира моей подруге. Следующая проверка. Заглядываю под одеяло, проверяя наличие одежды. Одни лишь трусики. Прекрасно. Хочется остаться вот так под одеялом и не встречаться лицом к лицу с хозяином апартаментов. Но надо уверенно встречать противника, поэтому вылезаю из своего убежища и потом желаю вернуться обратно. Пара серо-голубых глаз смотрят на меня холодно и отрешенно. Сглатываю, стараясь быстро взять себя в руки и придать своему помятому виду уверенности и безразличия. — Доброе утро, Александра, — молчи, прошу. Ничего не говори мне. Покажи мне, что ты всё тот же монстр, которого я должна ненавидеть. — Доброе, Райден, — сажусь поудобнее, прикрывая грудь одеялом. Нельзя сейчас нарушать зрительный контакт. Нельзя показывать ему свой страх. — Пятнадцать пропущенных от твоей подруги, двадцать семь смс от меня, — он показывает мне мой же телефон, который должен был служить оружием мести для него, а не для Шери. Уверена, что меня ждёт выговор от неё. — Ну, тебя я уже не должна волновать, — так, стоять, голос, не дрожать! Соберись, тряпка. — Удивительно, что ты так спокойно смотришь мне в глаза. — А мне чего-то нужно стесняться? — Прости, забыла, что для тебя убийство ничего не значит и совершенно обычное дело, — нервно улыбаюсь, безнадежно пытаясь собрать крупицы своего разума во что-то приличное. Не получается. — Было бы легче, если бы ты признался во всём. — Ты хочешь знать как он умер? — мне этого хватает, чтобы убедиться в том, что именно Райден убил моего отца. Какая-то часть меня всё же надеялась на то, что это не он, но сейчас она полностью против него. — Да, Алекс, ты была права. Но, пойми, что его смерть была ожидаемой. Я не прощаю долги. — Когда он умер? — чувствую, что по моим щекам текут слезы, но я продолжаю смотреть в глаза убийце. — Той ночью была его кровь, — он встает, желая подойти ко мне ближе, но я останавливаю его, подняв руку в воздух. — И ты… ты смотрел мне спокойно в глаза. Умолял меня остаться… — я хватаюсь за свою голову, пытаясь осознать всё, что происходило со мной за последние несколько месяцев. Но я делаю глубокий вдох, вставая с кровати. Плевать на почти полное отсутствие одежды. — Я поверила тебе! Я поверила, что ты можешь измениться! Ты даже не представляешь, насколько я хотела тебя вытащить из всей этой грязи, в которой ты увяз! Всё, что ты говорил было ложью, Райден? — Алекс, я был честен с тобой. Всегда. Во Франции я сорвался, — он делает пару шагов мне навстречу, но останавливается, видя, как я пячусь от него назад. — Ты прижала меня. И у меня сразу же сработала защита, то есть нападение. Понимаю, что это не оправдывает моего поступка. И я буду вечно перед тобой в долгу. — Мне это не нужно. Мне нужен мой отец! — Он предал тебя! — когда он повышает голос, я вздрагиваю и уже ищу пути побега. Райден это видит и продолжает более спокойно. — Он бросил тебя, сделал тебя разменной монетой в нашем с ним деле. И ты его защищаешь? Ты всё ещё любишь его? — Конечно, он всегда будет моим отцом, которого я буду любить. Тебе этого не понять, Каст, — я смотрю на кресло, которое стало пристанищем моей одежды. Смотрю на мужчину, а затем начинаю одеваться. — Ты лишь способен забирать, но не отдавать взамен. Убивать, но не спасать. Ты живешь в темном мире, где нет места солнцу. И, знаешь, Райден, я теперь не собираюсь давать тебе надежду, чтобы ты увидел это солнце у себя в мирке. Я не собираюсь больше любить тебя. Ты мне противен.       Прохожу мимо него, стараясь остановить слёзы и показать своё отвращение к этому человеку. Трудно описать всё, что я сейчас испытываю. Я просто не нахожу подходящих слов. Больше неприязнь, чем ненависть. Наверное, всё же есть внутри меня наивная надежда на то, что он исправится. Какая глупость, боже. Сколько бы я не рассуждала на эту тему — никогда нет точного ответа. Он всегда у меня меняется. Какие-то теплые чувства не дают полностью охладеть к этому человеку. А он, кажется, не понимает, что вся моя вера в него может умереть. Он продолжает делать мне больно. Впервые один человек приносит мне столько страданий. Моральных. — Алекс, — он пытается меня остановить, взяв меня за руку, но я поворачиваюсь к нему и награждаю пощечиной, вкладывая в неё всю свою силу. — Не трогай меня, не произноси моё имя и не приближайся ко мне больше, — сквозь стиснутые зубы произношу я, а потом освобождаю свою руку и ухожу из комнаты.       В гостиной меня встречает Норман в очень даже хорошем настроении, но вот я не в настроении. Он хотел было что-то сказать мне, но я одариваю его испепеляющим взглядом, после которого он не захотел завязывать разговор. Уверена, он был бы довольно неприятным и едким. Когда двери лифта закрываются, я перебарываю желание скатиться по стене на пол и заплакать сильнее. Я вновь была опустошена. Вновь хотелось кричать, надрываясь и срывая голос. Вновь хотелось ощутить то чувство, когда ты находишься на грани смерти. Не знаю как преодолела все эти порывы, но, уверена, что они всплывут завтра или даже сегодня вечером. Кто знает…