Кальмар

      На заучивание алфавита ушло почти два часа, причём большую часть времени Диппер проверял, запомнил ли сирен жест перед переходом к новой букве. Небольшая разница в движении рукой означала абсолютно другую букву. Всё было бы быстрее, если бы Диппер не настаивал на чётком изучении движений. Порой в нём просыпался перфекционист, а возможность говорить была новой и неоднозначной. Пайнсу не хотелось всё испортить. — Твои чешуйки уже отрастают? — внезапно спросил Диппер, указывая на едва заметные золотые чешуи на коже сирены.       Тот пожал плечами, зная, что чешуйки отрастают довольно быстро. Хоть бы в этот раз у него они не были отодраны, а остались целыми. Но Билл понимал, что это сродни невозможному, потому что Гидеона явно очаровали блестящие чешуи. — Рад, что они вернулись. Тебе больше идёт чешуйчатый хвост, — рассмеялся Диппер, словно пошутил, и наконец закончил обучение алфавиту. На всякий случай он оставил книгу открытой, положив её на пол рядом с собой. — Как тебя зовут?       Сказать, что Диппер нетерпеливо ждал, когда они смогут опробовать новый способ общения ‒ ничего не сказать. Сирену потребуется больше времени, чтобы выучить слова и нюансы немого языка, но Пайнс был полон решимости помочь ему с этим. Б – И – Л – Л — Билл? — мягко спросил парень, уверенный, что неправильно прочитал знаки. Сирена, Билл, оживлённо кивнул, его глаза засветились жизнью в первый раз за его знакомство с Диппером. — Хорошее имя.       Честно говоря, Пайнс ждал непроизносимое имя, которое будет непереводимо на человеческий язык. Он не знал, похож ли подводный язык Билла на их, но, раз сирены пели по-человечьи, они знали язык суши.       Билл, явно довольный собой, отклонился на спинку ванной и попробовал скопировать позу Диппера. Он, готовый неподвижно лежать под водой часами, никогда не был уверен, что считалось приемлемым поведением в понимании людей, и Билл осознал, что большую часть времени копировал телодвижения Диппера. Д – И – П – П – Е – Р — Это я, — кивнул брюнет, когда Билл закончил жестикулировать. Сирен был таким довольным, что Диппер мягко рассмеялся.       Впервые молчание между ними было приятным и спокойным, и Пайнсу это нравилось. Впервые он не чувствовал нужды заполнить тишину голосом, и Билл тоже был этому рад. Билл. Диппер никак не мог это принять тот факт, что теперь он знает что-то о сирене, о чём не знает ни один ещё человек или сирена. Он хотел узнать о Билле всё. — Диппел, — неожиданно сказал голос, не принадлежащий ни сирене, ни брюнету, и оба их взгляда метнулись к двери. Там стоял Гидеон с хмурым взглядом и скрещенными руками, которые едва сцеплялись поверх его широкой груди. — Нам нужно поговолить.       Билл нахмурился, как и Диппер. Они выглядели до комичного похоже, и, если бы у Гидеона было настроение получше, он бы рассмеялся. Но хмурость осталась на лице мужчины, его настроение было полностью испорчено из-за поступков Диппера. — Сейчас.       Ни сказав больше ни слова, капитан повернулся на каблуке и оставил Билла с Диппером, словно и не заходил в комнату. Парень вздохнул, бросая Биллу прощальный взгляд перед тем, как подняться на ноги. Разговор не обещает быть приятным, но он должен был рано или поздно состояться. — Я вернусь, — Диппер протянул Биллу книгу, и тот заинтересованно её осмотрел, пытаясь перевернуть страницы. — Не клади её в воду.       Толстяк ждал в коридоре, у комнаты Диппера, и выходя Пайнс убедился, что дверь за ним была плотно закрыта. Без сомнения, Билл слушал бы их разговор, а брюнету не хотелось подслушивания. — Ещё лаз так со мной заговолишь, и я выблошу тебя за болт, — прорычал Гидеон, толкнув и прижав Диппера к закрытой двери. — Оно не может оставаться на колабле бесплатно, у меня на эту штуку планы. — Он не "штука", — огрызнулся Пайнс в ответ, отталкивая от себя Гидеона. — Он не игрушка! Ты продолжаешь ранить его, и ты не получишь с этого денег. — Знай своё место, мальчик, — выплюнул капитан. — Плодолжишь, и я сам плослежу, чтобы эта лыба больше не увидела белый свет. Это моя лыба, ты плосто о ней заботишься.       Они немигающе смотрели друг другу в глаза и зашли в тупик, потому что никто не собирался уступать. Диппер провёл руками по лицу, трясясь от разбирающей его ярости. — Ты выбил ему три зуба и очистил ото всех чешуек. Что ты собираешься сделать, продать его? Дипперу хотелось как-то воззвать к человечности Гидеона, если у него та вообще осталась. — Ещё раз сделаешь что-то подобное, и я скажу Мейбл.       Мейбл была единственным козырем Диппера, и он не брезговал им пользоваться. Глифулу всё ещё хотелось добиться расположения близняшки Пайнс, он уже сказал нескольким пиратам, как сделает её королевой и они будут править морем. Одним хорошо поданным письмом брюнет мог разрушить все эти планы. — Говоли, что хочешь, я всё лавно получу желаемое, — ухмыльнулся Гидеон, его губа изогнулась в рыке. — Что я собилаюсь с ним сделать тебя не касается. Если не можешь не совать свой нос в чужие дела, я найду длугово, кто плисмотлит за силеной.       Нужно ли было больше слов? Гидеон так не считал, и Диппер ничего не сказал, когда альбинос удалился по коридору. Глифул не хотел заботиться о Билле, но он не хотел оставлять сирену под уходом Пайнса. Все остальные были слишком важны для работы на корабле.       Кроме того, сплетничать Мейбл действительно было бесполезно. У Гидеона были большие планы на экипаж и сирену, и близнецы Пайнс не помешают ему. Давно пора было лишить Диппера его пьедестала среди пиратов.       Войдя в комнату, брюнет какое-то время мерил её шагами, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. Как же ему не нравилось говорить и ссориться с Гидеоном, потому что они всегда оставляли его вымотанным, а ведь всё это время он мог потратить на более полезные вещи. Билл всё ещё лежал в ванной, хотя куда бы он ещё делся. Чешуи сверкали под солнечным светом, и сирен держал в руках книгу, правда низом вверх. — Ты её читаешь вверх тормашками, — Диппер взял книгу, перевернул её и вернул блондину. — Ты умеешь читать?       Сирена покачала головой, рассматривая картинки вместо слов. Диппер ничего не сказал, садясь на пол по-турецки рядом с рыбой. Наконец тишина между ними была комфортной и не неловкой, когда они не знали, что сказать.       Билл помахал рукой перед лицом Диппера, привлекая внимание парня, и Пайнс очнулся от своих раздумий. Он был готов посвятить свободное время сирене, учитывая то, что брюнету хотелось узнать о Билле всё. М – Э – Й – Б – Л       Диппер был удивлён, но не тому, что сирен написал имя с ошибкой. Скорее тому, что Билл услышал их с Гидеоном разговор, и ему было, что сказать. — Мейбл, — подтвердил Диппер, показывая Биллу, как пишется имя. — Она моя сестра-близнец. У тебя есть семья?       Улыбка сирена упала, и он повернулся к книге. Сначала Пайнс не понял, что он сделал не так, он просто пытался начать разговор, но тут до него дошёл смысл произошедшего. Возможно, у Билла не было семьи, а если и была, Диппер не мог представить, как тяжело быть вдали от семьи такое время.       У Сайфера не было слов, чтобы объяснить, что у него есть семья, и как он по ним скучает. Человеческие слова были странными, и вряд ли он правильно их произнесёт. Не стоило и пытаться. — Билл? — мягко спросил Диппер, и едва заметный поворот головы Сайфера был единственным знаком, что сирен слушал и не игнорировал парня.       Но брюнет не знал, что сказать, и между ними вновь повисла тишина. Диппер не знал, как показать Биллу, что он сожалеет о сказанном, и не был уверен, что какие-либо слова помогут сирене.       Билл положил книгу на пол и свернулся калачиком, поворачиваясь спиной к Дипперу и не обращая больше внимания на Пайнса. Брюнет заметил красные пятна на спине Билла из-за того, что он постоянно лежал в одном положении, но Диппер не знал, как ему с этим помочь. Сделав шаг назад, брюнет убедился, что книги были в зоне досягаемости для сирены, возвращаясь к гамаку, чувствуя, как корабль тронулся, покидая порт.