Кальмар

      Оказывается, безнаказанность Билла за рисование на стенах значило, что сирен должен делать это чаще. Кажется, что каждый раз, когда Диппер выходил из комнаты хоть на секунду, стену украшал новый узор. Пусть большинство из рисунков было сделано немного топорно, но на них было приятно смотреть. Брюнет не возражал, потому что это занимало Билла и комната выглядела уютнее.       После слов пошли неправильно построенные предложения, пока Билл пытался понять язык. Гораздо легче было слушать и понимать, чем пытаться связать предложение само по себе. Чаще сирен просто заканчивал диалог вместо того, чтобы донести свою мысль, потому что ему недоставало слов. Порой Билл ловил себя на том, что со злостью смотрит на свои руки, словно они были причиной, по которой он не мог говорить.       Но корабль всё разрезал волны, и вскоре некоторые фразы были понятны без слов. Теперь Диппер проводил большую часть времени в каюте, задумываясь, скучал ли он по жизни на палубе, но напоминал себе, если бы его помощь была нужна, его бы позвали. Пока что никто не спустился за Пайнсом. Голоден. Свежая вода. Пожалуйста. Холодно.       Это были первые слова, которым научил Билла Диппер. Это помогало, когда сирен что-то хотел, но не знал, как это объяснить. Брюнет начал менять воду гораздо чаще, чем раньше. Человек и сирена впали в свой особенный жизненный ритм.       Порой Диппер говорил на разные темы, чтобы заполнить тишину, когда Биллу не хотелось говорить, и Пайнс не желал оставлять его одного. Он говорил обо всём, что есть на суше, задавал вопросы о сиренах, на которые Билл либо не знал ответа, либо не хотел говорить. Чаще всего разговоры сводились к дому Диппера. — Гидеон, мягко говоря, меня недолюбливает. Не думаю, что он подумал прежде, чем взял меня на борт. Уверен, он просто хочет меня помучить, — покачал головой Диппер, держа на колене открытую книгу, но не читая её. — Он сходит с ума по моей сестре Мейбл. Ни на секунду её не оставит. Он от меня не избавился только потому, что Мейбл поймёт: что-то не так и перестанет с ним говорить, хотя и сейчас она бы не согласилась на разговор.       Диппер тихо усмехнулся. — Этот идиот меня и близко к дому не подпустит, думаю, он достаточно смышлён и понял, что я сбегу и расскажу всем о секрете его корабля. Все дома считают, что это ‒ рыболовное судно.       Он хохотнул ещё раз, и Диппер увидел, как маленькая улыбка осветила лицо Билла. Под ногами чувствовались волны, но парень уже давно избавился от тошноты. Они уже были в море достаточное время, скоро будет прибытие в порт. — Ему не нравится об этом говорить, но, когда мы были маленькими‒       Диппера прервала распахнувшаяся дверь, и Пайнс уже думал застонать от того, что Гидеон снова помешал их разговору. Неужели им хоть раз нельзя побыть одним? Не то, что бы у Диппера было много тем для монолога, но ему нравилось говорить с Биллом.       Однако в дверном проёме стоял не Гидеон, но его два обожаемых лакея: Мёртвый Глаз и Камнерог. Брюнет в недоумении поднял брови, когда они вошли в каюту, но прежде, чем он смог сказать хоть слово, они подхватили ванную Билла и понесли на выход. — Что вы делаете? — резко встал Диппер, и на пол посыпались книги со стола. Он тихо охнул от удара, но ему было не больно. — Поставьте его на место! — Гидеон ждёт его на палубе, — сказал Мёртвый Глаз, даже не удостаивая Диппера взглядом, выходя из комнаты. — Кто-то может его увидеть! — последовал за ними Пайнс, но он мог только прыгнуть на пиратов, и тогда они бы уронили Билла, навредив ему. — Наверное, в этом и смысл.       Билл опустился как можно глубже в воду, которая расплёскивалась от сильной тряски, схватившись руками за бортики ванной, впиваясь в дерево ногтями. Диппер безуспешно пытался переубедить пиратов, пока те шли на верхнюю палубу. Пайнс подавился воздухом от увиденного, а Билл побледнел и опустился под воду с головой. — Плиходите, собилайтесь все! Такого вы больше никогда не увидите. Леди и джентльмены, я счастлив показать вам нечто невелоятное.       Гидеон стоял на носу корабля в своём старом бледно-голубом костюме, который Диппер не видел с того дня, как был взят на корабль. Они прибыли в новый порт, а на пирсе столпилось несколько сотен людей. В то же мгновение брюнет понял, что происходит, но Мёртвый Глаз и Камнерог уже схватили Билла. Руки сирены были связаны хитроумным узлом из верёвки, и ванну опрокинули, чтобы вся вода вылилась и сирен упал на палубу. — Гидеон! — крикнул Диппер, и почти все пираты взглянули на него. Капитан вздохнул и обернулся, не особо обращая внимания на протест Пайнса. Толпа ещё не увидела сирену. — Ну же, мальчик, не можешь с собой совладать, так я просто блошу тебя в камелу, пока мы не закончим.       Дипперу хотелось кричать. Он провёл руками по лицу и почувствовал на плече вес руки, удерживающей от нападения на Гидеона. Брюнет не знал, кто это был, но тут увидел крюк, проходящий через верёвки на запястьях Билла, чтобы подвесить сирену. — Ты не можешь так поступать! — в конце концов крикнул Диппер, и рука на плече обвилась вокруг его талии. Прежде, чем он смог что-либо ещё сказать, брюнет оказался на плече Камнерога, и его понесли на нижнюю палубу. — Гидеон! — Камнерог беззвучно нёс его вниз, пока парень испуганно извивался в его руках. Он вырывался, кричал, но ничто не заботило тащащего его гигантского пирата.       Сайфер провожал его голубыми глазами, и Пайнс пытался передать взглядом, как он сожалеет, но не смог. Брюнет умудрился несколько раз ударить Камнерога ногами по животу, но это никак не повлияло на пирата. — Потом выпущу, — сказал мужчина, когда они достигли недр корабля. В следующую секунду Диппера бросили в камеру, захлопывая дверь, замок автоматически защёлкнулся.       Диппер бросился вперёд, но дверь уже была закрыта, и его руки сомкнулись вокруг железных прутьев. Свет почти не проникал, и Пайнс не имел понятия, сколько он проведёт в камере, будет ли в порядке Билл. Диппер никогда ещё так не боялся.

□▪▫▫▪□

      Руки Билла уже обжигали верёвки, когда крюк начал подниматься вместе с сиреной. Он с трудом дышал без воды, и тёплое солнце уже начало его иссушать. У людей были легенды о русалках, которые могли получить ноги, выйдя из воды, но это не относилось к сиренам. Когда у сирен не было воды, они умирали.       Он бесчувственно повис на верёвках, но его хвост периодически дёргался, показывая, что он жив, но больше не шевелился. Светлая голова поникла, его подбородок лежал на груди, а ладони были сжаты в кулаки. Руки сирены дрожали от боли, а в толпе послышались ахи, когда люди его увидели. Он понимал, что его хвост не такой яркий, каким мог быть, потому что чешуя ещё не полностью отросла, и сирен надеялся, что Гидеон не попробует снова её забрать. — Не волнуйтесь, он вам не навледит, — сказал Гидеон, сидя на плечах пиратов и обращаясь к толпе. — Когда я его получил, он был почти мёлтв из-за циркачей. Они вылезали его голосовые связки, — выразительно указал он полным пальцем на шею блондина, — так что тепель он просто большая лыбка.       Люди ахали и восторгались Биллом, который мог просто висеть в воздухе. На пирсе ночью он мог наблюдать за магазинами из аквариума, когда не было людей, Сайфер видел выставленную на продажу мёртвую рыбу. И чувствовал себя так же. — Нет, он не для плодажи, — всё ещё не смолкал Гидеон, и Билл попробовал пошевелить руками, чтобы как-нибудь облегчить боль. — Но вы достаточно заплатили за шоу, что я могу ещё вам пледложить?       Билл не мог дышать, вобрать в лёгкие какой-либо воздух. Его кожа никогда не была такой сухой, а сейчас ему ничего не оставалось, как молча принять происходящее. Он упрямо старался вырваться, пока альбинос говорил с толпой, но силы иссякали. Сегодня Сайфер умрёт. — Минутку, длузья, он немного сухой, — сделал жест Гидеон одному пирату, и на Билла плеснули ведром воды. По жабрам прошла волна облегчения, но длилась она не долго. — Нужно позаботиться о лыбке, сами понимаете, — похлопал капитан по хвосту Билла, игнорируя, как тот изогнулся подальше от его руки. — Нельзя исполтить лучший экспонат.       На пирсе и среди людей Билл нередко слышал фразу. Он не понимал её значения, пока не увидел впервые огонь. Даже тогда он её не понял. Но сейчас Гидеон говорил с людьми, показывая сирену, как кусок мяса. Он действительно попал из огня в полымя.