Кальмар

      Часами позже, когда солнце село и люди из города отправились домой в восторге от мифического морского чудовища, кто-то наконец-то спустился за Диппером. В части корабля, скрытой в воде, почти не было света. Пайнс часами пытался взломать замок, а в перерывах пытался услышать хоть что-нибудь с верхней палубы. Но единственными звуками в тишине был шум бьющихся о корабль волн и стук сердца брюнета.       Мёртвый Глаз молча открыл дверь и не пошатнулся, когда Диппер пробежал мимо него. Тусклый свет заходящего солнца ослепил выбежавшего на палубу брига парня. Но он не остановился, спотыкаясь о ступени корабля, пока не оказался в своей комнате.       В ней никого не было. Ни яркой рыбы, ни Гидеона ‒ ничего. Рисунки всё ещё украшали стену, книги были разбросаны, Диппер смахнул их со стола, когда пираты пришли за Биллом, но сирены не было. Хорошо, что капитан не сидел в каюте парня, потому что он сразу получил бы хороший хук левой.       Вбежав обратно на верхнюю палубу, он увидел, как Билла спустили с крюка. Сирена выглядела полумёртвой с сухими плавниками, слабо дыша. Диппер оказался рядом через секунду, испуганно осматривая друга. Хотя он не был уверен, что слово «друзья» подходило их отношениям. Но он подумает об этом позже, его чувства важны гораздо меньше здоровья Билла.       Сирен был бледен, как полотно, и его губы потрескались. Диппер не знал, что сделать. Его руки ощупывали Билла, пока кто-то клал сирену в ванную воды, и пусть блондин стал выглядеть менее бледным, всё его состояние было ужасающим. Губы были сухими и потрескавшимися, и Пайнс неподвижно смотрел, как Билла относили обратно в каюту. Внутри брюнет кричал от беспомощности, наблюдая за тем, как остальные безмятежно готовились ко сну.       "И никто не попытался помочь ему? ‒ мысленно спросил Диппер. ‒ Вы все позволили его повесить, глазели на его боль, и никто ничего не сделал? У меня одного здесь осталась хоть доля совести?" — Что с вами всеми не так?! — выкрикнул Диппер, привлекая внимание всего молчаливого экипажа. — Вы причиняете боль разумному существу! То, что он не может говорить, не значит, что ему не больно! И вы слепо выполняете приказы Гидеона!       Капитан стоял у штурвала, наблюдая за действиями Диппера. Ему не было дела до слов парня, альбинос понимал, что его команда не пойдёт против него, но эти крики действовали на нервы. За спиной Глифула, смотрящего с высоты на брюнета, для пущего устрашения встал Камнерог. — Мальчик, тебе же лучше закрыть рот и спуститься вниз, — прикрикнул Гидеон, взмахом руки приказывая пиратам вернуться к своим делам. Пайнсу было всё равно, слушали его или нет, он не собирался молчать. — Ты, — выдохнул Диппер, в его взгляде отразилась готовность впервые в жизни убить человека. — Ты ужасный человек. Думаешь, что лучше всех, все тебе принадлежат. Что ж, знаешь, что? Ты безнадёжен. Я думал, что однажды ты найдёшь искупление, станешь лучшим человеком, который достоин любви. Ты ничего ни от кого не достоин. Ты заслуживаешь кипеть в адском пекле. Ты не заслуживаешь любви.       Мейбл могла бы увидеть его, со временем полюбить. Она всегда была готова дать людям второй шанс. К концу своей тирады Диппер уже задыхался, и все взгляды сомкнулись на нём и Гидеоне, который был в шоке от срыва Пайнса. — Я всегда думал, что в тебе есть что-то большее. Я думал, что, может-может быть, ты способен стать хорошим человеком, измениться, но это не так. Ты ужасен и жесток, и это никогда не изменится.       Восстановив дыхание после своей речи, Диппер повернулся на каблуках и оставил пиратов, собираясь позаботиться о Билле. Гидеон всё ещё поражённо молчал, неподвижно смотря на пол, где недавно стоял Диппер. — Гидеон? — наконец подошёл Мёртвый Глаз и положил руку на плечо капитана, чтобы убедиться, в порядке ли полный человек. — Всё хорошо?       Мёртвый Глаз не опровергнул заявлений Диппера. Несмотря на то, что пираты обожали Гидеона, в этот раз капитан зашёл слишком далеко. Билл был невинной жертвой, когда целью был Пайнс. Хотя Гидеон не думал, что столкнётся с таким ответом. — Я в порядке, — Глифул смахнул с плеча руку, отворачиваясь от того места, где стоял Диппер, и возвращаясь к своей команде.       Возможно, стоит сменить подход. В конце концов, это было наказание Диппера за прекословие, а не сирены, которая не могла говорить. Но им не стоит об этом знать, лучше они оба будут винить себя. К тому же, смотреть, как рыба извивалась на его крюке не в состоянии сбежать, было забавно.

□▪▫▫▪□

      После этого всё изменилось. В сирене было неугасающее напряжение, понимание, что Гидеон может повторить это наказание, и Диппер не сможет никак этому помешать. Пайнса же давила вина за то, что он не смог защитить Билла. Брюнет извинился бесчисленное количество раз, но это ничто не исправило. — Билл, — мягко сказал Диппер, когда сирен спрятался от него под воду. Они покинули порт, отправившись куда-то ещё, но Биллу было всё равно. Порт теперь не ассоциировался ни с чем хорошим. — Билл, — в этот раз сирен вынырнул из-под воды, но не взглянул на Диппера. Сайфер этого не хотел, не хотел быть здесь, даже думать о жизни на корабле. — Скажи, о чём ты думаешь, — в какой-то момент Диппер осел на пол, прислонившись к ванной, — пожалуйста.       Билл колебался, не хотел говорить, но и не желал игнорировать единственного друга. Возможно, они смогут стать нечто большим, но об этом не хотелось думать. Билл не должен желать быть с человеком. Дом.       Диппер немного нахмурился от прожестикулированного слова, не понимая, что сам научил ему Билла. Сайфер говорил про пирс? Вряд ли, и, хотя Диппер понимал, что Билл говорил о своём настоящем доме, это всё равно было удивительно. У Билла была семья? Неожиданно у парня появился миллион вопросов.       Но сейчас было не время. Биллу было грустно, и Диппер хотел помочь. Он понимал, что должен сменить тему, чтобы сирен не думал о грустном. Честно говоря, у Диппера было мало тем для разговора. — Я скучаю по сестре, — в конце концов прошептал нахмурившийся брюнет. Билл молча на него посмотрел, ничего не показывая руками.       И Пайнс начал говорить о сестре, растворяясь в рассказах о приключениях, через которые прошли близнецы, пока Диппер не попал на корабль. Но, стоит отметить, самым любимым приключением Диппера было то, которое происходило сейчас, с сиреной, которая не могла петь.