Кальмар

      Корона была снята с головы Билла тут же, как только пухлые руки Гидеона могли её схватить. С лёгкостью можно сказать, что больше всего капитану понравилась именно она, все остальные сокровища и рядом не стояли с золотой короной.       Дипперу ничего не досталось, но он об этом не жалел. Настоящим сокровищем и наградой был показавшийся над водой Билл, его возвращение. Диппер не осознавал, насколько удушающим было одиночество, когда у него не было выбора. Пираты хорошо к нему относились, но Пайнс был чужаком, и он это знал. Билл был единственным, кому нравилась его компания.       Сирена вновь поместили на нижнюю палубу, не давая им насладиться солнечным светом, и Гидеон направил корабль на новый курс. В этот раз в другой порт, но он пообещал, если Билл будет приносить сокровища, то его не нужно будет выставлять напоказ. Ванну побольше?       Это единственное, о чём попросил Сайфер за своё время пребывания на корабле, и Гидеон задумался. Билл принёс больше золота, чем необходимо, но капитан был ленив и не хотел тратить деньги на что-то ненужное ему. — Возможно, — смилостивился альбинос.       Больше Билл ничего не сказал, продолжая мельком бросать взгляды на Диппера, словно у брюнета были все ответы мира.       Пайнс молчал, пока они не оказались в его каюте наедине, как будто Билл и не был в море. Ванная стояла на месте, рисунки вырезаны на стене, а книги разбросаны по комнате. Биллу не было уютно в ванной, но он чувствовал себя, как дома. Словно он принадлежал этому месту. — Почему ты вернулся? — спросил Диппер, придвигая стул, чтобы сесть рядом с сиреной.       Билл пожал плечами, ему не хотелось говорить о ещё слишком свежих воспоминаниях. Окно?       Биллу всегда нравилось открытое окно, и Диппер молча выполнил просьбу. Приятно было впустить в каюту свежий воздух. Хоть он и понимал, что так Билл пытался избежать вопроса. — Ты вернулся, чтобы я открыл тебе окно? — саркастично спросил Диппер с ухмылкой и получил в ответ беззвучный смешок. Но глаза сирены всё ещё были полны грусти, и Диппер не знал, что с этим сделать. Он даже не знал, что могло это исправить. Да       Диппер не смог сдержать смеха, и шутливо ударил Билла по плечу. Сирена усмехнулась, и парень откинулся обратно на спинку стула. В нём горело любопытство, но он не знал, как мягко задать такой вопрос. — Серьёзно, Билл, почему ты вернулся? — мягко спросил Диппер.       Они оба знали, что Пайнс хотел услышать только один ответ. Это было написано на лице брюнета, и Билл был рад, ведь то, что хочет узнать Диппер, было правдой. Ты.       Лицо Диппера вытянулось от шока, пока он обдумывал увиденное, удивлённо опуская взгляд на руки. Он не знал, что сказать, одно слово Билла окрасило его щёки краской счастья. Он был настолько важен Биллу, что тот вернулся. Из-за него сирена вернулась в заточение. Никто ради него такого не делал. — Я рад, что ты вернулся, — в конце концов прошептал Диппер, все ещё не поднимая глаз от рук. Мейбл бы вернулась ради него, его прадяди, но остальным он не был важен, по крайней мере, так казалось парню.       Билл удовлетворённо наблюдал за человеком ещё какое-то время и затем похлопал Диппера по колену, привлекая к себе внимание.       Было интересно наблюдать, как люди смущаются правды. У людей были обряды ухаживания за остальными? Билл их не знал, но тут же захотел их узнать и предложить Дипперу.       Он мог только использовать методы ухаживания для сирен. Сайфер не был уверен, подойдут ли в качестве подарков драгоценные камни и жемчуг, но ему нравилась эта идея, а если Дипперу не понравится, Билл достанет что-нибудь ещё. Я тоже рад, что вернулся.       Сайфер начал гораздо лучше справляться со словами, и Диппер почувствовал гордость, что сирен смог построить целое предложение без ошибок. Билл совершенствовался каждый день, и Пайнс понимал, что это и его заслуга. Никто больше на корабле не знает языка жестов, насколько было известно парню. Но кто-то всегда мог оказаться тёмной лошадкой. — Ты многому научился в языке жестов, — мягко похвалил его брюнет.       Билл удивился и широко улыбнулся, гордясь собой. Если бы ты только услышал, как я пою.       Над правописанием ещё стоило поработать, но Диппер был не против. Так их диалоги длились дольше, и Билл сильнее старался говорить грамотно. Диппер мысленно поставил себе заметку, что ему нужно найти книги со словами, которым нужно научить Сайфера. — Тебе не хватает возможности петь? — неожиданно спросил Пайнс, едва ли не шокированный тем, что упустил этот вопрос. Билл был сиреной, разумеется, ему не хватает пения, но Диппер этого раньше не осознавал. Но, опять же, кто не будет скучать по тому, что было у них раньше?       Ответ на вопрос парень понял, как только задал его, и увидел, как погрустнело лицо сирена. Как будто вся радость покинула его, оставляя за собой скорлупку грусти. — Прости, глупый вопрос, — промямлил Диппер, смущённо повесив голову. Было нечего сказать. К Биллу вернулись болезненные воспоминания, и Пайнс не знал, как исправить сказанное. Он знал, что говорить Мейбл, но они были близнецами, а это не считалось.       Билл пошевелился, ткнув пальцем в колено Диппера и всплывая на поверхность. Брюнет смотрел на сирену, ожидая, что на него накричат или отругают, или ещё что-то, но ничего не произошло. Сайфер был доволен тем, что мог наблюдать за парнем. Да. Больше всего на свете.       Это не было абсолютной правдой, но теперь они снова говорили. Блондин открыл рот, словно собираясь спеть, но у него вышло только шумно выдохнуть, не издав больше ни звука. Диппер удержался от смеха, боясь расстроить сирену. — Моё пение точно не спасёт ничью жизнь, — в конце концов посмеялся Диппер над собой. — Я бы тебе спел, но я скорее испорчу все существующие песни.       Сайфер погрустнел, и Диппер вздохнул, раздумывая над тем, стоит ли ему петь. Он не имел ни малейшего понятия, подходящий ли сейчас для этого момент и был ли он ужасным певцом, но Мейбл всегда жаловалась, когда брат пел в душе. — Ладно, но если я испорчу твои воспоминания о пении, ко мне без претензий, — вздохнул Пайнс и невольно улыбнулся, когда глаза Билла засветились. Он быстро начал думать, что спеть. ‘I had a dream the other night About how we only get one life Woke me up right after two Stayed awake and stared at you So I wouldn't lose my mind And I had the week that came from hell And yes I know that you could tell But you're like the net under the ledge When I go flying off the edge You go flying off as well’*       Голос Диппера ужасно дрожал, и, хоть парень и хотел остановиться, он не мог этого сделать, когда Билл на него так смотрел. Не хотелось разочаровать сирену. Чем чаще срывался его голос, тем краснее становились щёки.       Когда песня закончилась, Билл выглядел счастливым, если не завистливым, а Диппер окончательно смутился. Он не знал, что творит, но надеялся, что пение не станет теперь частым событием. Неплохо, Диппер.       Пайнс притворился, что не заметил широкой улыбки на его лице, и Билл притворился, что не чувствовал жгучей горечи из-за того, что не мог петь.