Кальмар

      Ранние лучи солнца осветили порт, и крики людей придавали атмосфере оживлённости. Дипперу абсолютно не хотелось покидать корабль, когда самый главный объект его интереса был в его комнате. И что, если Билл тоскливо смотрел в окно? И что, что Сайфер оживлялся каждый раз, когда слышал песни о море, и двигал ртом в такт словам? — Билл, — вздохнул Диппер, маша рукой перед лицом сирены. Медленно моргнув, блондин поднял на него глаза, кладя голову на край ванной. — Ты в порядке? Знаю, тебе тяжело, мне закрыть окно? Нет.       Три буквы были выведены с космической скоростью в сравнении с тем, как вёл себя Билл весь день, и внимание сирены вновь было отвлечено окном и звуками снаружи корабля. Диппер невольно вздохнул ещё раз, в этот раз от того, что Биллу был интересен не он. — Хорошо, — тихо промолвил Диппер, проверяя воду в ванной. Её нужно было поменять, но Пайнс с этим не справится в одиночку. Он заставил себя не замечать проявляющиеся на золотых чешуях синяки, тёмные метки и отёки на спине Билла от постоянного лежания в ванной в одной позе.       Медленно, Диппер сел на пол, облокачиваясь о ванную, и в следующую секунду мокрые руки сирены обняли его за плечи. Пайнс положил на колени книгу, которую собирался прочесть Биллу, чтобы развеселить сирену и отвлечь от желания вернуться на волю. — Ты скучаешь по жизни на пирсе? — шёпотом спросил Диппер, когда сбился во время чтения в шестой раз, и Биллу пришлось ткнуть его в щёку, привлекая внимание. Ты сожалеешь? — Нет, — выпалил Диппер, кладя голову на плечо блондина, пока тот устроил свой подбородок на плече парня. — Ты выглядишь таким грустным, хотя бы там ты мог осмотреть окрестности. Боль. Много боли.       Неуверенно, пару раз чуть ни передумав, Билл оторвал руку Диппера от книги, прижимая к своему горлу, проводя по неровному шраму. Пайнс задержал дыхание от оказанного ему доверия, переплетая свою руку с рукой Билла. — Что они с тобой сделали? На пирсе? — брюнету было всё равно, поймают его или нет, он отомстит им за боль Билла. Диппер защитит своего единственного друга ценой своей жизни. Пират. Не пирс. — Пират? Тебя поймали пираты? — кем и был Диппер. Неудивительно, что Билл ненавидел корабли. Пайнс не мог поверить, что Сайфер вернулся к своим страданиям и боли от постоянного заточения. — Что с ними случилось?       Билл пожал плечами, утыкаясь лицом в плечо Диппера, которое было к нему ближе всего. Понятно, почему ему не хотелось знать, что произошло с поймавшими его пиратами, и Диппер просто надеялся, что они страдали. Эти люди заслужили худшего за то, через что провели сирену, и на какой ад обрекли. — Мне жаль, — прошептал Диппер, его голос дрожал от вины, стресса и печали. Билл ничего не сказал, только крепче сжимая плечи парня и отказываясь поднимать взгляд. — Мне стоило там быть, я должен был заботиться о тебе, тебе не стоило возвращаться. Почему ты не ушёл, когда была возможность? — спросил Диппер, не ожидая ответа, сворачиваясь калачиком вокруг обвивающих его рук. Он не знал, что делать сейчас, ему просто хотелось побыть с Биллом.       Он не получил ответа, Сайфер лишь ближе прижался к нему, ванная неожиданно стала преградой и ничем ещё. Он хотел услышать, что Билл его ни за что не оставит, ему многое хотелось услышать. И этого никогда не произойдёт, потому что Билл не мог говорить. Блондин никогда не мог сказать, что нужно было Дипперу.       Билл наконец отстранился, и брюнет обхватил себя руками, стараясь прийти в чувство. Он вёл себя глупо, нужно было радоваться возвращению сирена, а чувствовал он только вину.       Словно держал птицу в клетке. Клетка была красивой, родной, но всё же клеткой, несмотря ни на что. Билл не мог исследовать океан, увидеть семью, он мог только лежать в затхлой воде и смотреть в книгах на картинки мест, где никогда не побывает.       Наконец поднимаясь на ноги и медленно вытирая слёзы, которые незаметно катились по его щекам всё это время, Диппер обернулся и взглянул на Билла, который пустым взглядом смотрел в потолок. Долгое время Пайнс молчал, не зная, что сказать, но тут подёрнутые пеленой голубые глаза взглянули на него, внимательно рассматривая, одна рука сирена водила пальцами по шее. Я недостоин тебя?       Диппер мог с уверенностью сказать, что его сердце разорвалось от выведенных слов. Пайнс бешено покрутил головой, вытирая слёзы и стараясь успокоиться, прекратить плакать. Он и так пролил слишком много слёз. — Нет, нет, Билл, дело не в этом, — мягко произнёс Диппер, наклоняясь и беря руки Билла в свои. Книга была оставлена, скорее, отброшена в сторону, чтобы не отвлекать внимание Билла, хотя этого не было нужно. — Извини, просто… — Диппер не мог этого даже объяснить, он сел на край ванны и залез в холодную воду. По его коже побежали мурашки, отчего парень вздрогнул, пока сирен крепко обнимал Пайнса, но брюнет не мог выпрямить ног. Тяжело, наверное, постоянно так лежать в воде, совестливо подумал он. — Ты достаточно хорош для меня, правда, Билл. Это я не заслуживаю тебя, — мягко сказал Диппер, чувствуя, как руки сирена сжимают его крепче, и это был первый раз, когда они могли побыть вместе без преграды стенок ванной.       Тишина повисла в комнате, нарушаемая шумом пирса из-за открытого окна. В каюте было уютно с объятьями, и это была любовь. Пальцы касались кожи и влажной одежды, чешуйки, слышалось мягкое дыхание и обещания, что всё будет хорошо.       Часами позже команда наконец вернулась на корабль, и крики базара на пирсе пропали, но они всё ещё сидели вместе в ванной, держась за руки, пока Билл спал на плече Диппера, его дыхание шевелило коричневые локоны. Что-то изменится, что-то нет, но Диппер мечтал, чтобы этот момент длился вечно. Он не хотел ничего, только лежать здесь, в холодной воде, от которой бегут мурашки по коже, думать о том, что принесёт новый день, но он уже знал, что случится ночью. Этой ночью всё изменится.