Летняя ночь

Первое, что ощущает Кларк, медленно приходя в себя и возвращаясь в реальность — жуткий холод. Еще она слышит шум машин, звуки города доносятся до ее ушей. И ветер. Холодный ветер и метель. Приоткрыв глаза, она понимает, что в комнате темно. Она лежит на диване. Слишком темно. Лекса, где Лекса? Дверь, ведущая на балкон распахнута во всю ширину. Вот она — причина леденящей мерзлоты, что окутала тело блондинки. Осторожно приняв сидячее положение на диване, Кларк делает вывод, что чувствует себя лучше и вполне готова встать. Она берет плед, и, укутавшись в него с головы до ног, плетется на балкон. Она уже было хотела закрыть дверь, как заметила силуэт. Лекса сидела на бетонном полу с бутылкой…виски (?) и отрешенно смотрела куда-то вдаль. — Что ты тут делаешь? На полу… Здесь холодно. В ответ тишина. — Лекса? Брюнетка, выйдя из ступора, медленно повернула голову в сторону Кларк. Она не сказала ни слова, но ей и не нужно было. Этот взгляд. Увидев его, Кларк почувствовала, будто внутри что-то сломалось. Прямо сейчас ее грудную клетку словно разорвали на части. Под лопаткой внезапно начало резко покалывать. Это не преувеличение и не фальшь. Ей правда больно, физически. Боль в спине стала усиливаться и Кларк, поморщившись, чуть шикнула. Она не совсем понимала, чем были вызваны столь неприятные ощущения. Брюнетка тяжело вздохнула и поднялась с пола, отряхивая свою пятую точку от снега. Их балкон был открытым. Девушка просидела там…сколько? Час? Два? А может и весь вечер. Она не помнит. — Здесь холодно, Кларк, пойдем — усталым голосом произнесла она, аккуратно подталкивая Кларк к выходу. — Который час? — Понятия не имею. Вероятно, уже глубокая ночь. — холодным тоном произнесла девушка, закрывая дверь. — Сколько я была…без сознания? — Больше суток. Зрачки Кларк расширились, ей казалось, что она отключилась максимум на 15 минут. Сутки? Бедная Лекса, что она делала все это время? Почему не вызвала скорую? Судя по всему, она пила и приторный запах алкоголя, доносящийся от нее, говорит о том, что она очень даже неплохо с этим справлялась и влила в себя внушительный объем едкой жидкости. Кларк снова присела на диван. Какое-то время Лекса молча стояла у окна, но затем присоединилась к блондинке, присев на другой конец дивана. — Когда ты… — она запнулась. — Когда ты собиралась мне рассказать? — все же озвучила это сквозь затуманенный разум брюнетка. Ей тяжело давалось сохранять спокойствие. — Рассказать что? — Вопрос Лексы вызвал у Кларк волну страха. Неужели она знает? Откуда? Для уверенности нужно проверить совпадают ли ее предположения с реальностью. — Ты издеваешься? — вот оно. Голос, полный отчаяния, как бы она не пыталась, она не могла скрыть все то, что сейчас испытывала. Да и к тому же она пьяна, это вдвойне усложняет задачу мыслить здраво и вести себя адекватно. И она сдается. — Нет, скажи, ты меня за дуру держишь? Ты, блять, упала в обморок на моих руках, а потом сутки провалялась без сознания. Я не знала, что мне делать, я не… Что я должна была думать? Ты собралась уехать, без объяснения, оставив идиотскую записку. А потом…потом я узнала, что ты…ты больна, Кларк? Когда ты собиралась сказать мне? Правда настигает Кларк слишком неожиданно, как гром среди ясного неба. Густая слюна заполняет рот и она в отчаянных попытках сглотнуть ее понимает, что ее сейчас стошнит. Ей страшно, ей страшно, что Лекса узнала. Она знает. Сейчас Кларк уже не сможет соврать, ей придется рассказать. Рассказать что? Как много Лекса знает? Откуда она узнала? Похоже Лекса и не рассчитывала на ответ. Молчание Кларк лишь подтверждает ее правоту, и она ломается, ломается прямо сейчас. Она смотрит куда угодно, только не на Кларк. Ее взгляд направлен во мрак, покрывающий всю комнату, куда-то далеко в темноту, в которой, она, вероятно, находит силы продолжать говорить дальше. — Ты эгоистка Кларк, гребанная эгоистка. Возможно, я не…я не имею права злиться на тебя сейчас. Но я злюсь!!! — выкрикивает она, оборачиваясь и встречаясь взглядом с блондинкой. Кларк понимает, она понимает, что сейчас ей лучше молчать. Она опускает взгляд, потому что ей стыдно, стыдно и страшно. Она тяжело сглатывает, а затем снова обращает внимание на Лексу. Каждый раз, когда брюнетка начинает говорить, Кларк вздрагивает. Ее голос такой жесткий, он грубый и…тяжелый. Речь девушки немного невнятная из-за выпитого алкоголя, и под конец предложений ее голос срывается до шепота. — Я скажу тебе, почему я злюсь, Кларк. Как ты могла решать за меня, за нас обеих? По-твоему, я заслуживаю этого? Ложь во спасение? И кого бы ты спасла? Ты должна была сказать мне. Ты должна была. — ее голос меняется. Он такой тихий и отстраненный, полный боли и печали, но брюнетка находит в себе силы продолжить, она должна высказать все. — Ты хотела оставить меня? Серьезно? Ты хотела бросить меня и уехать! Думаешь, от этого мне стало бы легче? Прекрати меня жалеть!!! — снова она переходит на крик. Кларк от страха сжимает колени и впивается дрожащими руками себе в бедра. В глазах напротив она видит столько злости, они переполняются яростью и … отчаянием. Лекса держится из последних сил, Кларк думает, что еще немного и брюнетка ударит ее. Но она продолжает.  — Да, Кларк, мои родители погибли, они, блять, умерли, дааа! Но это не значит, что после этого я не могу жить нормальной жизнью. Их нет, но я — жива! Есть хоть один человек в этой вселенной, с кем я могу быть собой?! Хоть кто-нибудь в этом мире может относиться ко мне, как к обычному человеку, без своей сраной жалости?! Я будто гребанный инвалид в кресле-каталке. — По щеке девушки скатывается слеза и она моментально вытирает ее ладонью, затем делает жадный глоток из полупустой бутылки виски и рвано выдыхает. Кларк думает, что еще мгновение и ее сердце остановится. Лекса сломлена и Кларк не может вспомнить, когда видела ее такой в последний раз. Она плачет. Лекса никогда не плачет… Какой бы ни была ситуация, брюнетка всегда сохраняла спокойствие и все чувства прятала глубоко внутри. Были моменты, когда она не выдерживала, когда взрывалась, но это было так давно… Кларк пытается удержать себе от того, чтобы кинуться в ее объятия в эту же секунду. Она смотрит, как в полумраке ее девушка рвано дышит, пытаясь прийти в себя. И она сжимает руки крепче, пытаясь побороть всю ту боль, что разрывает ее на куски. Она боится представить, что чувствует Лекса. Что сейчас происходит внутри нее. Она знает, что там борьба. Борьба между злостью и отчаянием. Лекса не знает, как себя вести. Она злится не на Кларк, она злится на саму ситуацию. Она пытается отбросить все мысли о том, что жизнь блондинки под угрозой. Агрессия и крики — ее защитная реакция. — С чего ты взяла, что умрешь? Хрена с два. Ты не умрешь, Кларк. Я знаю, что тебе нужны деньги. Я дам тебе их, я оплачу эту операцию. Твоя мама уже ищет хирурга. Ты не умрешь, ты придумала всю эту драму у себя в голове и…ты не жертва. Ты просто… Мы справимся и ты поправишься, мы вместе сделаем это и ты… — ее голос дрожит, она говорит так тихо, что Кларк с трудом удается понимать ее слова. Блондинка аккуратно накрывает ладонью руку Лексы и это граница, которую она переходит. Это контрольная точка. Лекса не может больше держать себя в руках и спустя всего секунду она содрогается в рыданиях. Ее голова ложится в ноги Кларк, а руки крепко сжимают колени блондинки. — Ты не умрешь… — шепчет она. Кларк не может подобрать ни единого слова, чтобы описать то, что чувствует в данный момент. Она пустая. Она не чувствует своего тела, ее конечности словно вата. Комната сужается, а воздух словно медленно испаряется. Стены давят на нее, дышать слишком сложно, кислород в легких становится таким липким и тяжелым. Они будто в вакууме и единственные звуки, отчетливо доносящиеся до ушей блондинки — это хриплый и тихий плач Лексы. Руки Кларк сжимают спину девушки, и она чувствует дрожь и вздрагивания каждый раз, когда Лекса пытается сделать вдох. Кларк не может быть уверена, но ей кажется, что внутри Лексы также пусто. Пальцами рук она ощущает, как горит тело брюнетки сквозь ткань футболки. Сил блондинки хватает лишь на то, чтобы опустить свою каменную голову (именно такой она сейчас ее ощущает) на тело Лексы. Они сворачиваются в клубок, сотканный из их тел и тихого плача. В таком положении они проводят около часа, и затем, чуть успокоившись Лекса шепчет в колени Кларк: — Кларк, скажи, что ты меня не оставишь. Мы будем вместе и все наладится. — Я не оставлю — слишком твердо и слишком уверенно произносит блондинка, чему сама удивляется. Она наклоняется и вдыхает запах волос брюнетки. Лекса разворачивается, и они встречаются взглядами красных глаз с лопнувшими сосудами, все еще полных слез. Расстояние между их лицами не больше и пары сантиметров и Кларк молниеносно его сокращает. На вкус Лекса как виски и клубничная жвачка. Она пыталась спрятать запах алкоголя от Кларк? Это также забавно, как и глупо. И Кларк ухмыляется в поцелуй. Касания Лексы столь мягкие, будто она пытается запомнить этот поцелуй, запомнить ту мягкость губ Кларк, ее опаляющее дыхание. Лекса так близко, Кларк буквально вжимает ее в собственные колени, но им хочется быть ближе, еще ближе друг к другу. Это тот момент, когда ты так близко к тому, кого любишь, ваши тела соприкасаются, и нет и малейшего расстояния между вами, но тебе мало, тебе этого мало и этот поцелуй — отчаянная попытка влиться друг в друга, стать единым целым. Осторожно отстранившись, Лекса встает и кладет Кларк на диван, нависая сверху. Она целует девушку в щеку, вжимаясь губами в кожу с такой силой, что причиняет боль, Кларк не удивится, если найдет завтра следы на том участке. Она чувствует, чувствует все то, что испытывает Лекса, вся ее боль и переживания передаются Кларк сквозь поцелуи и касания. Брюнетка сползает чуть ниже и кладет голову на грудь Кларк. Она прижимает ухо сильнее к груди и слышит стук сердца. Ровный и отчетливый. И это тот звук, который она готова слушать вечно. Она счастлива лишь оттого, что слышит, как сердечная мышца Кларк сокращается каждую секунду и она чувствует жизнь, Кларк жива. И она будет жить. Брюнетка поворачивает голову и нежно целует девушку в грудь прямо в районе сердца.