Дворняга

      Эстебан никогда не любил книжную премудрость. Он готов был потратить время на чтение описания битв, но все эти уложения - распоряжения – это для окделлов. А Эстебан Колиньяр рожден для великих свершений. Именно в мечтах «о великих свершениях» юноша и пребывал, удобно устроившись в большом кресле светлой уютной библиотеки особняка и пристроив голову на тяжелый том Уложений Франциска Великого.       Эмиль стоял над сладко посапывающим оруженосцем и решал сложную воспитательную задачу – будить или не будить. С одной стороны, он дал мальчишке конкретное задание и откровенное игнорирование приказа сеньора требовало решительного вмешательства со стороны этого самого сеньора. А с другой…       - Ли, да брось ты эту ерунду? Ну что такого интересного в этой нудятине. – Эмиль изнывал, сидя напротив брата. Ну, разве можно сидеть над книгами в такой день! Яркое весеннее солнце рассыпалось радужными брызгами в оконных стеклах, деревья парка звали обследовать каждую ветку, наглые птицы буквально нарывались на выстрелы из рогатки, а пруд в дальней части парка уже давно что-то скрывал.       Осенью их ждёт Лаик, они ещё успеют начитаться - а что ещё делать в старом аббатстве. Хотя если с умом подойти, то дела найдутся. Но это не повод игнорировать сегодняшний день.       - Ли, ну заканчивай уже. Вечером дочитаешь, - для большей убедительности Миль встал, подошел к брату и навис над ним отнюдь не немым, а как раз весьма говорливым, укором.       - Вечером нужно будет не читать, а отвечать по прочитанному, - как всегда спокойно ответил Лионель, посмотрел на брата, затем посмотрел в окно, что-то прикинул и решительно отодвинул книгу. – Идем. Как думаешь, - Ли был сама серьезность, - если наловить лягушек и сунуть их в кастрюлю для супа, крик Аннет услышат по всему дому или только на первом этаже?       - А вот это мы и проверим, - сверкнул белозубой улыбкой близнец.       Эмиль вздохнул, набрал полную грудь воздуха и рявкнул во всю мощь легких: - Па-адьем!!!       Только очень близкие знакомые, да те несчастные, кому довелось это испытать на себе, знали, что генеральский рык мог запросто заставить лошадей припадать на задние ноги от страха. Что ж, Эстебан мог гордиться – он попал в круг избранных.       Где-то рядом, по ощущениям – прямо в ухе, взорвался пороховой склад. Эстебан подскочил, неловко зацепился ногой за ножку стола, грянулся на пол, предпринял ещё одну попытку встать, треснулся макушкой о столешницу и выругался, искусно мешая кэналлийские и дриксенские ругательства.       - Какое похвальное знание языков, - зазвучал откуда-то сверху веселый голос, - да вы просто лингвист.       Эстебан тупо уставился на носки сапог, находящиеся прямо перед ним, перевел взгляд на голенища, поднялся чуть выше, скользнув по бедру, остановился на поясе и резко подскочив, вытянулся перед стоящим напротив мужчиной:       - Виноват, господин Эмиль.       - Я так понимаю, - кавалерист окинул насмешливым взглядом красные следы от тисненного переплёта книги на щеке юноши, - что вы изобрели новый способ усваивать тексты.       Эстебан покраснел.       - Следуйте за мной, - усмехнулся Эмиль.       Проклятье, это ж надо было так опозориться перед генералом! Эстебан, украдкой потер лицо, прогоняя остатки сна.       Комната, в которую они вошли, когда-то была детской. Эстебан закусил губу – это что, намек, что он ведёт себя, как ребенок? Да прочитает он эти треклятые Уложения, прочитает! Эх, не такого ожидал он от генерала Савиньяка.       - Выбирайте, - Эмиль указал на внушительную стопку карт.       Юноша вытянул первую попавшуюся.       - Расстилайте, - генерал взмахом руки предложил располагаться прямо на ковре, а сам направился к стоящему к стены шкафу и снял с полки внушительных размеров деревянную шкатулку.       Юноша развернул большую карту. Судя по всему это было одно из сражений Двадцатилетней войны. Размеченные тонким грифелем стрелки, надписи, цифры. Стоя на четвереньках Эсте пытался понять, что же там такое написано. Эмиль опустился рядом, раскрыл шкатулку и достал оттуда небольшие, искусно выполненные фигурки всадников, пехотинцев, мушкетеров, пушкарей с пушками и даже телеги. Фигурки были раскрашены в красный и синий цвета.       - За кого будете играть, за красных или за синих?       - За синих, - не задумываясь, ответил юноша.       Эмиль хмыкнул.       - Узнали сражение? Местность?       - Д-да, - немного неуверенно начал юноша. – Вот Эпинэ, вот Гайифа...       - Отлично. Синие – Талиг, красные – Гайифа, - генерал уверенно расставлял фигурки на карте. Если Эмиль решил воспроизвести сражение, то юноша помнит его почти наизусть. В том сражении Талиг победил. Юноша самодовольно улыбнулся – гайифскую армию ожидал полный разгром. – Не сомневаюсь, что вы знаете, что произошло в этом сражении, и сейчас мы его разыграем, вот только… внесем некоторые коррективы. Итак…       Одним мановением руки генерал Савиньяк заменил сухую погоду на сырую и слякотную, дороги развезло, обозы отстали, пушки увязли в пути.       - Вы, командующий талигойской армией. Действуйте, юноша.       В течение следующих четырёх часов талигойская армия под командованием маршала Колиньяра была разбита десять раз. Менялись условия, менялся численный и качественный состав армии – неизменным оставался лишь результат. Хотя в тех же условиях и с тем же составом талигойская армия под командованием маршала Эмиля Савиньяка иногда успешно громила врагов, а иногда очень даже не плохо вела позиционные бои, дожидалась подкреплений и переходила в контрнаступление.       Эту игру придумал для сыновей Арно Савиньяк.       - Можно выучить всё, что делал каждый солдат, каждое воинское соединение в минувшем сражении, но это не будет гарантировать победы в будущем, - говорил маршал. - Ничто не повторяется – люди, место, погода. Хорошего военачальника отличает именно это - умение подстраиваться под изменяющиеся обстоятельства и использовать их себе во благо.