Дворняга

      Эмиль вернулся под утро и первым делом осведомился о своем оруженосце. Слуга, принимавший шляпу и плащ, сообщил, что юноша вернулся домой за четверть до полуночи («Успел» - отметил про себя Эмиль), очень довольный и привел с собой коня.       - А ну-ка, - и генерал направился в конюшню, полюбопытствовать, что за новый зверь в ней поселился.       Графа Лэкдеми не зря называли за глаза «лошадником». Эмиль мог не запомнить человека, но его коня, если таковой был, запоминал сразу и навсегда. И сейчас, глядя на короткохвостое недоразумение невнятной масти, Эмиль тут же вспомнил его владельца. А вслед за этим и то, где сейчас обитает владелец этого «чуда». Нехорошее предчувствие заставило графа неодобрительно покачать головой. Но бежать, прыгая через ступеньки и вытрясать из сонного оруженосца, откуда у него такой сувенир, Эмиль тоже не стал, разумно рассудив, что всё, что могло случиться – уже случилось, а остальное – подождёт.       На утреннюю тренировку Эстебан вышел бодрый и веселый. Маркиз буквально светился от счастья. А вот генерала снова посетило нехорошее предчувствие.       - Как провели вчерашний день? – поинтересовался Эмиль, после того, как они с оруженосцем обменялись приветствиями. – Я заметил прибавление в конюшне.       - Это выигрыш, - вскинув подборок и старательно пряча мстительную улыбку, произнес Эстебан. – Вчера я выиграл его в кости у Ричарда Окделла.       Случайно, а скорее всего, намеренно, юноша не упомянул ни нынешнего статуса Ричарда Окделла, ни его титула.       - И что же, оруженосец Первого маршала, - намеренно подчеркнул этот факт Эмиль (в конце концов, юноше нужно принять это, иначе в будущем это грозит большими неприятностями, причем самому Эстебану), - сразу поставил на кон своего коня?       Эмиль неплохо знал Алву и ни за что не поверил бы, что тот оставил своего оруженосца без денег, да ещё и в столице. Хотя, если вспомнить, с каким видом Окделл шел к своему будущему сеньору, то можно предположить он просто отказался от содержания. Если так, то … Рокэ можно только посочувствовать.       - Нет, сначала он проиграл деньги, но пожелал отыграться и поставил на кон коня.       Эмилю показалось, что юноша что-то недоговаривает.       - Это все ваши приобретения за день?       - Нет, - помявшись, ответил маркиз. – Потом Окделл поставил на кон….       - Ну? – У графа неприятно похолодело в желудке. Да ну, ерунда какая. Не честь же свою Ричард выставил на игру.       - Фамильный перстень, - буркнул Эстебан и Эмиль вздрогнул.       Создатель, как же тяжело иметь дело с детьми и дураками, а с дурными детьми – тяжелее вдвойне.       Что-либо сказать или сделать Эмиль не успел, потому что к нему подошел слуга и протянул записку от герцога Алвы. Первый маршал просил генерала Савиньяка немедленно прибыть в его особняк.       «Ну, вот и началось», - вздохнул Эмиль – предчувствия его не подвели.       - Отправляйтесь в библиотеку.       - А как же тренировка? – Эстебан был искренне расстроен.       - Позже.       - Вчера маркиз Сабве, - последние два слова Рокэ не произнес – выплюнул, - выиграл в кости один перстень.       Алва сидел в своем любимом кресле в кабинете, куда Эмиля провели, едва он переступил порог дома на улице Мимоз.       - Я знаю, деньги, перстень и коня. Чудовищного, нужно сказать.       - Коня и деньги он может оставить, а перстень должен вернуть.       Эмиль удивленно посмотрел на друга.       -Что значит «вернуть», Росио? Никто твоего оруженосца за стол силком не тянул. И ставки делать тоже не заставлял. Проигрыш есть проигрыш. Таковы правила. Он может предложить отступные…       - Игра была шулерской, - уверенно заявил Алва. Кажется, его несказанно удивило, что Эмиль защищает своего оруженосца.       - Откуда такие сведения? - Эмиль любил сыграть в карты, но если и делал долги, то небольшие, потому что всегда умел вовремя останавливаться, а главное на следующий же день возвращал их. Да, в карты часто передергивали. И если партнера ловили за подобным, то морду били, невзирая на титул. В кости тоже можно было сжульничать, но доказать это было сложнее.       - Что ж, - скривил губы Ворон, - изволь. Маркиз Сабве играл собственными игральными костями, и от предложенных хозяином заведения, отказался. Если они без утяжеления, я лично выкуплю у него перстень Окделла, но если нет… - озвучивать угрозу Алва не стал, но взгляд его не сулил ничего хорошего.       - Я выясню, - кавалерист поднялся, поклонился и вышел.       Эмиль шагал домой, чувствуя, как в нем растёт раздражение.       «Идиот малолетний, ради минутного триумфа он готов рисковать собственной шкурой. Даже если он играл честно, что уже сомнительно, Алва не забудет и не простит, если ему придётся выкупать перстень. Хотя, странно уже и то, что Рокэ так озабочен проблемами Окделла». Похоже, братец подсунул ему не большую, а просто огромную свинью.       Эстебан сидел в библиотеке. С того момента, как он поселился в доме Савиньяков, это стало его привычным местом обитания. То, чего не могли добиться ни домашние учителя, ни преподаватели в Лаик, сумел сделать граф Эмиль – юноша начал читать книги.       «Главное – правильная мотивация» - говаривал граф Арно, в нечастые свои приезды домой. Хотя как раз в это время близнецы вообще забрасывали учебу, потому что отец позволял им дурачиться и веселиться в волю. Зато матушка умела держать в ежовых рукавицах. Спокойно, не повышая голоса, не выходя из себя и улыбаясь, она добивалась идеального послушания, не только от слуг и неугомонных отпрысков, но даже от бесстрашного супруга- маршала.       Эту матушкину способность унаследовал Лионель, а вот Эмиль так не всегда мог и сейчас он понимал, что находится на грани и лучше бы не говорить в таком состоянии с Эстебаном, но времени было мало.       - А скажите-ка мне, юноша, - спросил граф, покачиваясь с пятки на носок и обратно, - вы честно выиграли вчера коня, кольцо и деньги у герцога Окделла?       Эстебан удивленно посмотрел на графа. Он же сказал, что выиграл, неужели граф думает, что он ограбил Окделла? Очень ему нужно было отбирать у поросенка это барахло, особенно коня, да и чужой перстень он носить не собирался – пусть лежит, как трофей.       - Конечно, - уверенно ответил юноша.       На скулах графа Лэкдеми заиграли желваки.       - Ваши игральные кости, кладите их на стол.       - Зачем? – опешил Эстебан.       - Немедленно.       Юноша подошел к столу, порылся в карманах и вытащил оттуда небольшой бархатный мешочек на завязке. Распустив её, маркиз вытряхнул на ладонь пару игральных костей, которые и положил перед Эмилем.       Не долго думая, граф взял подсвечник и со всего маху припечатал тяжелым основанием по аккуратным кубикам из слоновой кости - Эстебан даже охнуть не успел. Отставив подсвечник, Эмиль разгреб то, что осталось от пары костей, а затем равнодушно пододвинул к стоящему напротив юноше костяную пластинку с утяжелением.       Эстебан пошел пунцовыми пятнами. Так вот что имел в виду Эмиль, когда спрашивал… Додумать юноша не успел, тяжелый кулак графа Лэкдеми врезался в челюсть, откинув Эстебана назад, юноша перецепился через стоящую у стены козетку, на которую и рухнул, предварительно ударившись затылком о стену.       - Я спросил тебя – честно ли ты выиграл и ты ответил – да, - шулеров Эмиль не терпел. – Все выигранные деньги, коня и кольцо ты сейчас же доставишь в особняк герцога Алвы и лично отдашь Ричарду Окделлу с извинениями. Тебе всё понятно?       Никогда не принимай решений в гневе, никогда не давай обещаний в радости – так говорила матушка.       Проклятье! Да, мальчишка - дурак и идиот, и выиграл у Окделла только потому, что мстил тому за то, что надорца выбрал Алва. И если бы Эмиль просто попросил или хотя бы спокойно приказал, Эстебан, наверняка, отдал бы ему и кольцо, и деньги, и коня-доходягу, тем более, что ездить на выигранном, с позволения сказать, скакуне, он не собирался да и кольцо не нацепил. А потом… потом в особняк с воронами можно было послать слугу. С самим Алвой Эмиль уж как-нибудь объяснился бы. Но отменять свой приказ теперь было глупо. Этот гордец ещё чего доброго решит, что он, Эмиль, подозревает его в трусости и неспособности отвечать за свои поступки, и наделает еще больших бед. Выход был только один…       Они молча ехали по улицам Оллариии. Юноша сидел так, словно кол проглотил, только иногда чуть подрагивал щекой, на которую начал заползать синевато-лиловый развод со скулы.       У кованных ворот Эстебан остановился и, первым спрыгнув на землю, решительно постучал в ворота. Эмиль снова выругался про себя. Понятно, что юноша желает покончить с этим как можно быстрее, но было в его поведении и ещё что-то, чего граф понять не мог.       Слуга провел их в малую гостиную, куда через некоторое время вошли Алва и сопровождавший его Окделл. Видя, как полыхнули глаза юноши, Эмиль возблагодарил Создателя, что решил поехать со своим оруженосцем. Кажется, Эстебан готов был вызвать Ричарда на дуэль и умереть здесь же, считая, что это лучше, чем терпеть такой позор.       Холодно и четко он принес свои извинения Ричарду Окделлу, назвав его полный титул, и уже собирался добавить что-то от себя, но Эмиль вовремя положил руку ему на плечо и сдавил, безмолвно приказывая замолчать. Юноши стояли друг напротив друга. И если один не скрывал своей ненависти, то второй и не подумал скрыть выражение превосходства, так явно читавшееся на лице Повелителя Скал.       - Надеюсь, инцидент исчерпан? – осведомился Эмиль       - Вполне, - равнодушно обронил Алва.       - В таком случае, разрешите откланяться.       Всё так же, не убирая руку с плеча оруженосца, Эмиль развернулся и увлекая юношу за собой, направился к выходу.       Возвращались они тоже молча. Эмиль и сам не понимал, на кого он больше злится – на себя или на упрямого мальчишку, который услышав, что граф будет лично сопровождать его к Алве, ничего не сказал, только дернул головой и пошел седлать Гогана.       Пожалуй, на себя. В какой- то момент Эмилю показалось, что он нашел подход к своему оруженосцу и вот на тебе. Всё пошло прахом. Пожалуй, придется серьезно разобраться, что там у юноши на душе творится. Иначе он рискует потерять оруженосца раньше, чет тот окончит свою службу. Надо бы с Нелем поговорить, что он знает о семье Колиньяров, и вообще, с чего это братец просил его взять Эстебана в оруженосцы. Да и матушкина помощь не помешает. Эстебан ему чем-то нравился. Было что-то такое за этой бравадой, за этим вызывающим поведением, за всеми этими масками… что-то настоящее. Но почему же оно спряталось так глубоко? И как его оттуда достать?