Дворняга

      В Ноху они отправились вместе. Недалеко от входа в старое аббатство, а ныне излюбленное место дуэлей для всей столицы, Эмиль остановился.       - Ступайте вперед.       - Э… - Эстебан удивленно посмотрел на графа. Неужели генерал Савиньяк решил нарушить так трепетно любимое им Уложение?       - Вы же не хотите, чтобы к месту дуэли я привел вас за руку? – хмыкнул Эмиль.       «Дурак ты, Эсте. Эмиль прав, там же «друзья», кошки их раздери. И Окделл. Интересно, а он Алве рассказал о дуэли?»       Юноша коротко кивнул и решительно направился к воротам. Выждав какое-то время, Эмиль направился следом.       Появление генерала Савиньяка вызвало у присутствующих разные чувства. Окделл явно вздохнул с облегчением, а вот на губах некоторых «друзей» Эстебана появилась презрительная улыбка, которая очень быстро завяла, как только на сцене появилось новое действующее лицо – Первый маршал собственной персоной.       - Роскошно. Семеро. Какая неосторожность, почему так мало? - усмехнулся Алва, спрыгивая с коня. – Странно, что вы стояли лицом к лицу – это положение для дуэли, а не для убийства.       - Это и есть дуэль, - произнес Эмиль, до этого стоящий в тени дерева.       - Вот как, - лениво растягивая слова произнес герцог. – Генерал Савиньяк, на пару слов.       - Ты называешь это дуэлью, Эмиль?       - Совершенно верно.       - Их семеро.       - Не их вина, Рокэ, что твой оруженосец вызвал их всех.       - Но он без секундантов.       - Ричард при свидетелях отказался от них.       - А что здесь делаешь ты?       - Согласно Уложению оруженосец может участвовать в дуэли…       - То есть, - перебил генерала Рокэ, - ты собираешься смотреть, как эти … будут убивать Окделла? В таком случае, - холодно произнес маршал, - я хочу напомнить тебе, что любой дворянин, став свидетелем неравного боя, обязан поддержать слабейшего.       - Боя – да, но не дуэли, - уверенно сказал Эмиль. – Напади они на Окделла в подворотне и я бы первый встал на его защиту. Но не сейчас. Ричард сам выбрал количество своих противников. А условиями дуэльного кодекса количество дерущихся не ограничивается. И он сам отказался от секундантов.       - Мы – оскорбленная сторона.       - Не «вы», а Окделл, и оскорбления были взаимными, Рокэ. А первым вызвать на дуэль может и оскорбивший.       Взгляд герцога способен был заморозить все живое в радиусе хорны вокруг. Но почему все решили, что черные глаза тоже не могут быть холодным? Тот, кто это сказал, просто никогда не смотрел в бездну.       - Зачем тебе этот щенок? – процедил Алва, не скрывая отвращения ни во взгляде, ни в голосе. – Шелудивая дворняга, из которой обещает вырасти препротивная псина.       - Господин Первый маршал, - твердо произнес Савиньяк, - я ни с кем не собираюсь обсуждать достоинства и недостатки своего оруженосца. К тому же, не стоит заставлять молодых людей ждать.       Синие глаза сверкнули яростью, но Эмиль уже решительно шагнул в сторону стоящих в растерянности юношей.       - Ричард Окделл, очень жаль, что вы не удосужились выучить что должен, а что не должен делать оруженосец. Ваше поведение ввело в заблуждение вашего сеньора. Вам следовало рассказать ему обо всех обстоятельствах, приведших к нынешней ситуации. А потому хочу напомнить – дуэль оруженосцев может происходить только с разрешения их сеньоров. Герцог Алва, разрешаете ли вы своему оруженосцу принять участие в дуэли?       Даже если Алва и не разрешал, сказать «нет» он не мог. Отказ от дуэли, даже по запрету эра, ляжет несмываемым пятном на репутацию Окделла.       - Да, - процедил сквозь зубы Рокэ.       - Тогда предлагаю следующие условия. Дуэль ведется до «первой крови». Ричард Окделл, вы деретесь по очереди с каждым из присутствующих здесь молодых людей. В случае, если один из них нанесет вам ранение, дуэль считается завершенной и остальные участники дуэли не будут иметь к вам никаких претензий. Как оскорбленная сторона, вы можете сами выбрать очередность своих противников, либо она будет определена жребием.       - Я сам выберу. - Ричард знал уровень владения шпагой Эстебана и виконта Монро, и Северина. А потому, если уж кто и должен быть первым, то пусть это будет Колиньяр. По крайней мере, с ним лучше драться, пока Ричард ещё свеж и у него достаточно сил. – Первым будет Эстебан Колиньяр.       - На позицию, - скомандовал граф.       Эстебан и Ричард встали друг напротив друга, а остальным пришлось посторониться.       - Ангард! – произнес граф Савиньяк и тишину старого парка разбил звон стали.       Впервые Эстебану не хотелось драться. Разговаривая с Эмилем, Первый маршал и не думал понижать голос, и юноша, жадно ловивший слова своего кумира, услышал то, что предпочел бы никогда не слышать.       «Дворняга. Шелудивая дворняга. Щенок и мерзкая псина». Так вот кто он для герцога Алвы.       Никогда ещё шпага не казалась маркизу такой неподъемно тяжелой. Может, стоит дать Окделлу убить себя?       «Перестань смотреть в прошлое, Эстебан. Живи сейчас. Не знаю, станешь ли ты Первым маршалом, но толковым генералом ты можешь стать. Это точно. Но если будешь цеплять за прошлое – не станешь и теньентом».       Слова генерала Савиняка вспыхнули в памяти, словно солнечный луч в пасмурный день и заставили встряхнуться. Вернувшись в реальность, юноша обнаружил, что Окделл его нешуточно теснит.       «Желаешь драться, Ричард? Ну, так будет тебе драка!»       Собственно, ничего особенного Эстебан предпринять не успел. Окделл слишком увлекся, идя вперед. Колиньяр принял его выпад на эфес. Следом должен был идти поворот кисти, который позволил бы юноше оттолкнуть шпагу противника, и резкий выпад в подседе с ударом в грудь. Сменить позицию Ричард не успевал, как и взять защиту. Проще говоря, Окделл сам подставился.       Наблюдавшие за поединком сеньоры тоже поняли, что сейчас произойдёт.       Время растянулось медовой каплей.       Как же много можно увидеть за один миг.       Вот синие глаза, полные отчаяния и боли – после такого удара чаще всего не выживают, потому что он приходится в сердце. Боль и отчаяние сменяются яростью.       А вот черные – в них упрямая решимость и какая-то горькая обреченность.       Да, мстить «шелудивому щенку» за дуэль Первый маршал не будет – это ниже его достоинства. Но он найдет способ вызвать на дуэль генерала. Как бы ни был хорош Савиньяк, Алва – первая шпага Талига.       Отчаянным движением кисти Эстебан сместил летящую в грудь противника сталь влево – в плечо, заваливаясь на бок и открываясь Ричарду для удара.       Обе раны были нанесены почти одновременно. Удар в плечо развернул Дика почти на девяносто градусов, а Эстебан упал на колено, чувствуя, как взорвалось болью левое бедро.       - Стоп! – Эмиль и Рокэ тут же оказались рядом со своими оруженосцами.       Эстебан лежал у себя в комнате, глядя в потолок сквозь соленую пелену слёз.       Ворон примчался спасать Поросенка. Ричард Окделл ему действительно важен и у Первого маршала, несомненно, были причины взять надорца в оруженосцы. А ты, Эстебан, всего лишь «дворняга», «шелудивый щенок» и «мерзкая псина», которую и убить не жалко.       Дверь отворилась. Юноша натянул одеяло повыше и попытался сделать вид, что спит. Шаги у самой кровати, теплая рука ложиться на лоб, затем легко ерошит волосы.       - Дней десять тебе придётся полежать. Но ничего. Первая дуэль. Мои поздравления, юноша, - Эмиль не смеется и не издевается.       - Поздравления? С чем?       - Ты победил.       - Нет, - маркиз не удержался и всхлипнул, сглатывая слёзы.       - Нет, ты победил. Победил себя и свое прошлое. Ты – молодец.       - Почему же тогда так больно? – тихо спросил юноша.       - Знаешь, - Эмиль вздохнул и снова растрепал черные волосы, - когда идёшь сквозь Закат, главное – не останавливаться. И… спасибо.