Оттолкни меня поближе.

Сбитое дыхание, ноги уже почти не слушаются, путаясь между собой, заставляя чувствовать ноющую боль. Я бегу. Но куда? Темнота. Она вокруг, она поглотила всё, что можно было, и всё, что было нельзя. Впереди появляется свет, от которого болят глаза; он режет. Дорожка из камня, летние пейзажи и вода; я продолжаю бежать, совершенно не контролируя свои телодвижения; моё зрение фокусируется на хрупком силуэте маленькой девочки, которой на вид можно дать лет десять. Она в белом платьице с невесомыми рюшами и соломенной шляпке, её волосы цвета золота развиваются на ветру, а веселый смех разносится по всей площади. Девчонка бежит, я почти догоняю её, но она вновь ускользает…У нее до боли знакомое лицо. Где я тебя видел, кроха? Впереди большой мост, возвышающийся над водой, и блондинка сворачивает в его сторону, усаживаясь на перегородку. В голове единственная мысль: она может упасть. И это скоро подтверждается, ведь я наконец-то добегаю до нее, оказываясь рядом, а девочка отрывает руки от железной детали большой конструкции, неминуемо падая вниз. А самое удивительное то, что я ловлю её, опуская на твердую землю, но, слыша детский смех, чувствую, как толкают в грудь меня. Спиной назад я лечу с моста, соприкасаюсь с водой, острая боль пронзает всё тело, отчего кажется, что на самом деле это десяток ножей проникает под кожу, затрагивая каждый нерв под ней. Мне больно и холодно. Перед глазами появляется лицо...препода. Так выглядит смерть? Ха-ха, забавно. Даже в такой момент я пытаюсь шутить. Тяжелое дыхание, давно сбитое тем, что происходило; меня знобит. Я просыпаюсь в пустой аудитории. Кошмар? — Рихтер, Вы сегодня уйдете? — насмешливый голос «моей красивой смерти». Он знает, что я не впервые засыпаю на его скучных лекциях, и меня это совершенно не волнует, но…Один вопрос. Разве могут сны быть настолько реалистичными? Я незамедлительно поднимаюсь с места, совершенно игнорируя его пусть и отчасти риторический, но вопрос, и, наскоро схватив вещи, выметаюсь из кабинета, а после и из здания школы. Улицы привычно пусты, ветер привычно гоняет листву и мои мысли, которые путаются, не оставляя даже намека на возможную сортировку. С самого утра я был абсолютно бодрым, что действительно удивительно, ведь обычно я сплю хотя бы час, иначе же попросту не могу выползти из дома. Этот Кит будто бы дал мне ранее утраченную, но такую необходимую ныне энергию; своими разговорами он вылечил меня в моральном и физическом планах, - он избавил меня от скуки, - однако, ненадолго: эта неведомо как и откуда взявшаяся жизненная сила испарилась также быстро, как и появилась. Как итог, кошмарный сон. Невольно трогаю свои волосы и одежду. Они правда мокрые? Мама, я, кажется, стал совсем поехавшим. Или это просто неудачная шутка одноклассников. В любом случае я всё еще мечтаю скорее убраться отсюда в более привлекательное для моего взора место, и мой разум незамедлительно подсказывает посетить любимый парк. Шаг, еще один, а вот уже и первые до боли в груди знакомые деревья показываются. Я сразу же опускаюсь на лавочку и, закинув одну ногу на другую, достаю из рюкзака карандаш и блокнот. Музыка в наушниках успокаивает и заставляет расслабиться; реальность поспешно растворяется в моих грезах, плавится без шанса вернуться на свое место, ускользает от моего затуманенного взора, а после остается только мир моих фантазий. Мир, который я готов вечно расширять, детализировать до мельчайших нюансов, и всё это на бумаге, и всё это за счет воображения, которое всегда спасало меня и спасает до сих пор. Однако сейчас я не могу нарисовать что-то хотя бы отчасти привычное, родное — выходят киты. Синие, они заполняют всё небо и уносятся в бескрайний космос; они плывут вверх; они ищут спасения, более не желая находиться в своей обыденной среде. Так-так-так. Хватит. Перечеркиваю весь рисунок, вырываю лист и, комкая его в небольшой шарик, бросаю точно в урну. Я не хочу умирать, я не хочу сходить с ума, я не… Достаю телефон, тыкаю на иконку любимой социальной сети и захожу в диалоги. W W, 15:42. Йо. Руки дрожат, но…от холода ли? Я совершенно не понимаю, что творю. Мне не нужно общение с ним, мне не нужны эти ужасные наборы звуков и картинки с порезанными венами или повешенными людьми, мне абсолютно не нужны такого же рода видео или ссылки на новостные статьи. И я бы бросил всё это дело, но безумный интерес определенно точно съест меня, поглотит без остатка, и тогда я точно не выкарабкаюсь. Синий Кит, 15:42. Хай. :) W W, 15:42. Не занят? Глупый вопрос, но, мне кажется, весь наш диалог особой логичностью не отличается. Он набирает сообщение, а я убираю свои рисунки обратно в сумку. Буду искать вдохновение. А ведь до прихода сюда оно практически сочилось из меня. Синий Кит, 15:43. Нет, милый. Для тебя я всегда свободен. Не терпится умереть? Закусываю губу и не знаю, что меня из этого странного сообщения смущает больше всего: «милый», «для тебя всегда свободен» или «умереть». W W, 15:43. Да, конечно, жду не дождусь этого. Убей меня, мой кит. Синий Кит, 15:43. Ахах, обязательно. Но, прости грешного, не сегодня. У меня слишком хорошее настроение. ;) Как в школе? Не хотелось спать? Мозг сразу воссоздает перед глазами искривленное мерзотной ухмылкой лицо препода, отчего становится если не тошно, то точно не особенно приятно. Быстро набираю ответ, предварительно убрав волосы с глаз. W W, 15:43. Всё нормально, я заснул на последнем уроке. Синий Кит, 15:43. Что снилось? Мурашки табуном пробегают по коже, недавние картины со световой скоростью проносятся в памяти. Мира. Это была Мира. Моя Мира. W W, 15:44. Я не отношусь к числу тех счастливчиков, что запоминают сны. Руки вновь тянутся к чистому листу бумаги, воображение взрывает сознание. Оно изнывает, умоляет меня выплеснуть всё наружу. Нарисовать, написать, сказать, прокричать всему миру о том, что ему необходима разрядка. И вместо того, чтобы рискнуть показаться на голову отбитым, я просто делаю набросок. Я возвращаю китов в открытый океан, я дарю им новую жизнь на белой поверхности. На их фоне появляется маленький светлый комок. Длинные волосы заполняют пространство, переплетаясь между собой в крепкие косы. Глаза закрыты, золотая прядь лезет на лицо, не давая зрителю лицезреть ангельское создание, вышедшее из-под моей кисти. Стоп. Золотая? Даже чернота грифеля не может сокрыть сей неоспоримый факт от меня. Мира, Мира, Мира. Зачем моей сестре доставать меня и во сне? Mira Richter, 15:50. Тебя ждать дома, гулена? Я думала, занятия уже закончились. W W, 15:50. Скоро буду.

***

Уже дома меня встречает сестра, кружка утренней воды и...гора немытой посуды со вчерашнего вечера. Но у меня нет сил ругаться из-за этого с Мирой. — Голодный, — хитро улыбается сестра, стоя рядом. Тон ироничный, и это не вопрос, это утверждение в виде издевки. Пытается вывести меня на эмоции. Привычная практика. Практика, которая никогда не действует. — Ты ничего не готовила? Ты же весь день дома была, нет? Тяжело выдыхаю, ставлю чайник и достаю две пачки лапши быстрого приготовления. После отрицательного покачивания головой со стороны Миры, убираю одну обратно в ящик. — Прости, братик, но я гуляла. Кстати, бабушка скинула деньги. — А..? — я даже не успеваю задать вопрос, как меня прерывают. — Родители уехали в командировку, — голос Миры не звучит сильно расстроено, а вот мое состояние теперь можно угадать по одному лишь дернувшемуся глазу. — Разве они не обещали наконец-то объявиться дома не так давно? Сестра пожимает плечами и опускается на стул рядом со мной, когда я разбираюсь со своим поздним обедом. Когда-нибудь я убью свой желудок всей этой вредной едой. Возможно, очень скоро. И если так, надеюсь, это случится раньше того дня, когда Кит выдаст мне свое последнее задание. Мы сидим в тишине ровно до тех пор, пока я не собираюсь уйти в свою комнату. — Ты мне снилась сегодня, — остановившись в дверном проеме спиной к сестре, осуждающе шепчу я. — Ты слишком много думаешь обо мне.