Этот мир будет пылать

Подвальные отсеки темницы непочтительно обдали вошедшего своим смрадным дыханием — запах застарелой крови смешивался с затхлостью давно не проветриваемого помещения, а резкая вонь немытых тел, мочи и разложения нещадно пробивалась в ноздри, вызывая приступы неконтролируемого кашля. Узкий коридор беспорядочно петлял, уходя вглубь подвала. Тюремные камеры, стальные клетки, простые кандалы, прибитые к стене — здесь нашлось пристанище каждому пленнику. Отовсюду раздавались крики, полные ужаса и отчаяния, едва слышные стоны, недвусмысленные угрозы и безумный смех. Заключение и одиночество сломят любого, вопрос лишь во времени. Иллидан, не торопясь, шёл вперёд. Камера, где держали Майев, располагалась в самом конце, охраняемая двадцатью часовыми. Каждые двадцать ярдов занимали пост двое охотников на демонов — бедняги не смыкали глаз ни днём, ни ночью. Часовые сменялись каждые двадцать четыре часа, строго по времени, и за малейшее опоздание им полагалось суровое наказание от главнокомандующих. Приказ самого Владыки, исполнение которого он контролировал лично. Столь бесполезная растрата сил, конечно, вызывала недовольство и недобрые пересуды среди войска. Дежурство у великой и ужасной Майев, как саркастично прозвали его иллидари, служило санкцией для проштрафившихся. Кто-то говорил, что Иллидан сам лишился рассудка, но дальше тихих перешептываний на посту дело не заходило. Владыка по-прежнему был страшен в своём гневе. Чтобы дойти до её камеры, нужно было сделать сто двадцать три шага. Иллидан часто спускался сюда, доходил до глухой решётки и, помедлив, разворачивался обратно. Эта подлая тварь не должна умереть так быстро — твердил он всякий раз, оказываясь в непосредственной близости от Песнь Теней. Их разделяла одна лишь гранитная стена, но полудемон всегда чувствовал — он не справится. Просто не сможет взглянуть Майев в лицо и не переломить её тощую шею. Иногда Иллидан часами бродил здесь, считая шаги и изнемогая от желания увидеть её мучения своими глазами. Внутренний зверь рычал, требовал крови, изнутри разрывал его когтями от бессилия и ненависти. Но страх всегда побеждал. Пока побеждал. Шестьдесят седьмой шаг. Часовые почтительно склонили головы, ничуть не удивлённые привычным визитом Владыки. Сможет ли он? Быть может, время для этой встречи ещё не пришло, и он снова вернётся восвояси, не в силах переступить порог? Девяносто третий шаг. Времени на раздумья оставалось всё меньше — вдали показалась здоровенная фигура демона-прислужника, сторожившего сам вход. Поговаривали, с молчаливого позволения охотников он частенько наведывался к своей пленнице, и страшные крики, доносившиеся из-за закрытой двери, ещё долго звучали в этом спёртом воздухе. — Приветствую, Владыка Иллидан, — почтительно прорычал прислужник на языке эредаров, с трудом преклоняя своё грузное тело. Всеобщего он не знал, а значит, вероятность сговора с Майев исключалась практически полностью. Иллидан едва заметно кивнул в ответ на приветствие, остановившись перед входом. Остались последние три шага. «Я должен убедиться, что она получила сполна за то, что сделала с тобой, Аша» — он мысленно обратился к погибшей эльфийке, а рука сама нащупала в кармане принадлежащий ей медальон. За прошедшее десятилетие память практически полностью стёрла лицо Аши, но то, что Иллидан никогда не смог бы забыть — какими мягкими и нежными были её руки, и как опьяняюще пахли жасмином и ягодами мягкие волосы и бархатная кожа. Когда-то его сердце принадлежало Тиранде Шелест Ветра, но то противоречивое чувство болезненной, практически одержимой привязанности не имело ничего общего с тем, что Иллидан испытывал теперь. Любовь к Верховной Жрице напоминала изнурительную борьбу, извечное противостояние — что бы он ни делал, Тиранда лишь отдалялась, заставляя его чувствовать себя ничтожным. А с Ашей Владыка мог оставаться самим собой. Она всегда была рядом — верная, любящая, одно лишь её присутствие окрыляло, позволяя совершать невозможное. Казалось, так будет всегда. Но разве можно поверить, что злодеи тоже имеют право на счастье? «Я могу ненавидеть тебя лишь за одно — что ты позволила убить себя» Задумчиво усмехнувшись своим мыслям, Иллидан сделал последний — сто двадцать третий шаг, и оказался внутри тёмной и душной камеры. Совершенному зрению охотника на демонов не пришлось привыкать к непроницаемой темноте, царившей в этом месте, и всё же Ярость Бури не сразу заметил ту, которую он боялся увидеть вот уже десять лет. В дальний угол забилось существо, напоминающее скелет, обтянутый израненной бледной кожей. Полудемон долго приглядывался, но никак не мог узнать в нём Майев Песнь Теней, Смотрящую в ночь, Первого Стража. Она никак не отреагировала на нежданный визит. Исхудавшие руки Майев, закованные в кандалы, подёргивались в попытках сильнее обнять собственные колени — длина цепи с трудом позволяла это сделать. Она прятала лицо, покачивалась из стороны в сторону и издавала какие-то нечленораздельные звуки и глухое мычание. Внутренний зверь затих. Он требовал крови Стражницы, но перед Иллиданом оказалась не жестокая и подлая убийца, а живой труп. Всего лишь кусок плоти, оживший будто бы по велению чёрной магии некромантов. Голова Майев была практически лысой, лишь изредка на гладкой коже встречались неровные клочки свалявшихся серых волос. Казалось, эльфийка сама вырывала у себя пряди, поддаваясь приступам необъяснимого безумия. Внезапно она выпрямилась, уставившись куда-то в пустоту; повязки на лице не оказалось — внутри пустых глазниц хаотично мелькал зелёный огонь. — Я слышал, ты не произнесла ни слова за всё это время, — Иллидан сделал несколько шагов навстречу, брезгливо поморщившись. Майев со свистом втянула воздух сломанным носом, но ничего не ответила. Она поднесла ладони к своему лицу, будто хотела получше рассмотреть их, и полудемон скривился от отвращения. Пальцы эльфийки представляли собой неровные окровавленные обрубки, словно она методично стирала фаланги о камень. Подтверждая его догадки, Майев принялась бешено скрестись ими по полу. Оголённые кости, соприкасающиеся с твёрдой поверхностью, издавали отвратительные звуки, от которых по спине пробежал холодок. — Прекрати, — приказал Иллидан, когда душераздирающий скрежет как будто резанул по оголённым нервным окончаниям. Майев подчинилась, растянув порванные губы в беззубой улыбке. Она смотрела прямо перед собой, разглядывая стену — камни, испещрённые глубокими трещинами, интересовали Стражницу куда больше, чем встреча со своим старым врагом. Где-то глухо капала вода, и слышалось надсадное свистящее дыхание эльфийки. Гнетущее молчание затягивалось. — Может, ты всё-таки хочешь что-то сказать? Проклинай меня, умоляй, проси о смерти, расскажи, как ненавидишь и презираешь… Хотя бы что-нибудь? Неужели нечего? Я же вижу, как ты страдаешь, и как тебе больно. Иллидан предпринял последнюю попытку её разговорить, но Стражница была непреклонна. Что ж, всё-таки ему удалось удовлетворить собственное любопытство и немного притупить ненависть и жажду мести, увидев воочию страдания Майев. Оставаться здесь дольше было бессмысленно. Когда полудемон развернулся и уже дошёл до выхода, сквозь треск открывающихся замков до его ушей донёсся хриплый надтреснутый шёпот: — Тебе всё равно больнее.

***

С тех пор, как большая часть войска вместе со своим предводителем перебрались в Цитадель Ночи, шпиль стал для Иллидана излюбленным местом для отдыха. С высоты башни открывался величественный вид на окрестности замка — среди буйно цветущей зелени щедро рассаженных деревьев журчали многочисленные фонтаны, а по аккуратным тропам чинно прогуливались ночнорожденные. После гибели Гул’дана практически все шал’дорай присоединились к ново-провозглашённому властителю Цитадели, предпочтя изгнанию пошатнувшуюся гордость. Когда удавалось выкроить время, Иллидан поднимался на вершину и в одиночестве наслаждался каждой минутой душевного покоя — он медитировал и жёг благовония, обращаясь своим совершенным внутренним зрением к отдалённым, недоступным мирам. Близость Сердца Света вселяла внутреннее умиротворение. Иногда полудемон, навещая Зе’ру мог часами прислушиваться к мелодичным напевам Предков и далёким отголоскам прошлого, что наполняли пространство вокруг хранилища сущности его наставницы. Исполненный тяжкими думами, Владыка преодолел подъём и оказался наверху. Ему пришлось задрать голову, чтобы увидеть Сердце Света — огромный сверкающий осколок плавно левитировал под потолком. — Иллидан, — радушно поприветствовал его женский голос с мягким певучим акцентом. — Я знала, что ты придёшь. — Здравствуй, Зе’ра, — усмехнулся он, удобно устроившись на полу и скрестив ноги. — Ты как всегда проницательна. — Тучи сгущаются, — неопределённо отозвалась Наару лишённым эмоций голосом. — Я вижу смуту и сомнения в твоём сердце. Что за тяжкие думы посеяли эту Тьму? — Мне действительно нужен твой совет… — Иллидан замялся, не до конца осознав, какой из мучивших его вопросов следовало задать сейчас. Желание навестить наставницу было неосознанным и появилось из ниоткуда, Владыка лишь знал, что кроме неё никто больше не в силах облегчить его душевные терзания. Тяжкое бремя власти порой казалось невыносимым. — Ты ведь не о троллях хочешь поговорить? — поинтересовалась Зе’ра, и полудемон не смог сдержать слабой улыбки. — Да, ты права. Я всё чаще размышляю о том, что за последние годы мы ни на шаг не приблизились к нашей конечной цели. Бессмысленная война на континенте будто мышиная возня — всё равно, что черпать воду стаканами из тонущего корабля. На мне лежит ответственность за этот мир, за тысячи жизней, а я до сих пор не предпринял никаких решительных действий. Знаешь, почему? — Ты не можешь сделать выбор, — просто ответила она, словно это лежало на поверхности. — Артефакт Аман’тула, завоёванный тобой в последнем сражении, обладает поистине великой мощью, но её хватит, чтобы открыть дорогу лишь в один мир. Круговерть пустоты или Аргус, обитель мёртвых или сердце зла, прошлое или будущее… Настало время принять решение. Медлить более нельзя. — Я знаю, Свет никогда не вмешивается в дела смертных, но… Просто дай мне знак. — Необходимость выполнить свой долг почти всегда требует предать собственные интересы забвению. Помни о прошлом, но не забывай о будущем — его ты ещё можешь изменить… Иллидан задумался, но Зе’ра не торопила его, давая возможность как следует осмыслить сказанное. Возникшее молчание не казалось напряжённым — каждый из них витал где-то очень далеко отсюда. — Мне кажется, я принял верное решение. Прошло всего несколько минут, когда он поднялся на ноги и с неподдельной теплотой в голосе поблагодарил наставницу. На сердце по прежнему давила тяжесть сомнений и какой-то невыразимой тоски, но мысли преисполнились решимостью. Быстро попрощавшись с Наару, Иллидан поспешил спуститься вниз, в библиотеку — он не сомневался, что обнаружит Кадгара именно там, за чтением очередного пыльного фолианта или древнего свитка. Пора было на полном серьёзе объявить о своём распоряжении. Временами Верховный Совет забывал о своих полномочиях — давать советы, а не принимать решения. Нужно было положить этому конец. Время для штурма Аргуса уже пришло.

***

Через несколько дней все уже знали, что в скором времени армии предстоит отправиться на родину эредаров — весть о принятом Иллиданом решении очень быстро облетела Цитадель. Воины, уставшие от мелких разборок, вроде тех, когда им приходилось разгонять стаю бесов в Пустошах или уничтожать нескольких инферналов в окрестностях Силитуса, не знали себя от радости — со всех сторон слышались оживлённые разговоры, громкие споры и горячие обсуждения предстоящего боя. То, что он обещал быть грандиозным, и должен был оставить жирный след в истории Азерота, не сомневался никто. Всеобщую радость не омрачало даже известие о том, что атака будет отложена до того момента, пока не разрешится спорная ситуация с троллями. Кадгар не давал никаких прогнозов относительно предстоящих переговоров, но весь его вид говорил о том, что у них нет поводов для беспокойства. Дипломатическую миссию возглавил Джейс Темный Ткач, взяв с собой отряд из нескольких адептов иллидари — их имён Владыка не знал. Отплытие назначили на сегодня. — Если всё пройдёт гладко, вернёмся через неделю, максимум — две, — беспечно заявил Джейс и закинул на спину увесистую котомку, почтительно поклонившись подошедшему Иллидану. Владыка кивком ответил на приветствие. Провожать лично своих подданных на задание — добрый знак и отличная возможность укрепить боевой дух воинов, как недавно заявил ему Кадгар. Последнее время он слишком много на себя брал, порой с недовольством подмечал Иллидан, но даже сквозь раздражение Владыка не мог не признать — в этих словах была толика истины. Недаром маг занимал пост Первого Советника. — А если нет? — с любопытством поинтересовалась Верховная мать Злоба, которая тоже не преминула возможностью отвлечься от рутинной работы и поучаствовать в проводах. — Что тогда? — Тогда… — Джейс сделал вид, что крепко задумался. — Тогда через неделю, максимум — две, я привезу нашему повелителю череп короля Растахана. — Как самонадеянно, — фыркнула Аллари, подошедшая вместе с Иллиданом. — Твои идиотские шутки никого здесь не смешат, — не дав возразить шиварре, возмущённо всплеснувшей всеми тремя парами своих рук, охотница извлекла из наплечной сумки увесистую стопку свитков, и энергично потрясла ими перед лицом Джейса. — Готова поспорить, ты не знаешь о культуре троллей ровным счётом ничего, и не читал труды Цу-Странника «Нравы и обычаи Зандалари»? Так вот, в их повседневной жизни имеют место быть самые разнообразные обряды и таинства, например, чужаки обязаны проявить уважение и… Стоявшая позади мать Злоба сделала страшное лицо и провела указательным пальцем поперёк своей шеи, что вызвало приглушенные смешки, замаскированные под приступы внезапного кашля. — Уймись, Аллари, — Джейс добродушно похлопал её по плечу. — Мне не нужно читать занудные трактаты о дикарях, чтобы правильно указать им их место. Ну всё, мне пора. Эй, кто со мной, не отставайте. Тор илисар’тера’нал! * С этими словами он, в сопровождении нескольких адептов иллидари, бодро зашагал в сторону причала — на волнах плавно покачивалась двухмачтовая шхуна, ожидающая своих пассажиров. Матросы поднимали её серебряные паруса, украшенные изображением эльфийских рун, а стоящий у штурвала седовласый капитан что-то громко кричал и жестами призывал опаздывающих поторопиться. Иллидан провожал взглядом рослую фигуру охотника до тех пор, пока та не скрылась из виду. Казалось бы, ничто не предвещало беды, но на душе у него было не спокойно. — Слухи не лгут? — внезапно спросила мать Злоба, когда корабль, опасно накренившись, отплыл от причала и стал постепенно превращаться в маленькую светлую точку среди зеленоватых вод Великого моря. — Мы всё-таки отправляемся в Аргус? — Если тебе удастся отговорить его от этой опрометчивой затеи, я пожму все твои шесть рук, — отозвался молчавший до этого Кадгар, чем вызвал недовольство на лице Иллидана. — Сейчас не лучшее время для наступления, воцарившийся хрупкий мир и миром-то назвать нельзя… — Я не собираюсь ждать вечно подходящего момента, словно какой-то жалкий трус, — рявкнул полудемон. — Да, Злоба, мы уладим последние конфронтации с Зандалари и перейдём к активным действиям раньше, чем к тому же мнению придёт и Саргерас. Мне не нравится это затишье. — А как же Круговерть? — шиварра многозначительно прищурилась. — Значит, мы не пойдём за твоей девочкой? Кадгар, неожиданно вспомнивший о каких-то очень важных делах, не терпящих отлагательств, учтиво удалился, словно он не желал присутствовать при столь личных разговорах. Но мать Злоба, конечно, не обладала деликатностью Верховного мага. С тех пор как Иллидан вернулся из Цитадели в руках с телом убитой охотницы на руках, среди воинов пронеслась война самых невероятных слухов — вплоть до того, что Владыка собрался создать новый подвид охотников-нежить. Некоторые клялись, что самолично видели как он проводил в подземной лаборатории чудовищные эксперименты над бездыханным телом. Но шли годы, а безумные догадки не подтвердились. Первое время Иллидан часто спускался на нижние этажи, и возвращался оттуда мрачнее тучи. На собраниях Совета он иногда вскользь упоминал о неком важном деле в Круговерти Пустоты — истинную причину знал лишь Кадгар, но разве от женщин что-то можно утаить? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, — сжавшиеся кулаки и раздувающиеся ноздри Иллидана предупреждали об опасности. — И вообще ни с кем из моих подчинённых, заруби себе это на носу. — Очень зря, — шиварра осуждающе покачала головой, ничуть не испугавшись угрожающих ноток в его голосе. — Неужели ты сдашься? Должен быть способ… — Владыка Иллидан ясно сказал тебе — мы отправляемся в Аргус, и точка, — неожиданно взвилась Аллари. — И я, знаешь ли, поддерживаю это мудрое решение! — Деточка, не влезай в разговоры взрослых, это некультурно, — процедила сквозь зубы мать Злоба, даже не взглянув в сторону разъярённой охотницы. — Подумай как следует, Иллидан. Пока ещё можно всё изменить. — Ещё одно слово, и ты отправишься к своим бывшим хозяевам вот в этом коробке, — полудемон продемонстрировал небольшую деревянную шкатулку, которая умещалась в его карман. — А тебя, Аллари, я тоже не спрашивал. За дерзость вы обе сегодня понесёте наказание — дежурство в подземелье у Майев. Через полтора часа смена караула, так что я бы советовал поторопиться. Сказав это, он развернулся и пошёл к себе, оставив раздосадованных иллидари одних.

***

Прошло несколько недель, а вестей от Джейса и его отряда до сих пор не было. Нехорошее предчувствие всё чаще возникало в голове Иллидана, и теперь даже Кадгар казался необычайно встревоженным. В этот вечер Владыка заперся в библиотеке, бегло изучая историю и происхождение древних артефактов. Он сидел на полу в окружении разбросанных рукописей и время от времени делал пометки в своих записях. Глубоко погрузившись в раздумья, Иллидан не сразу обратил внимание на раздавшийся робкий стук в дверь — когда он повторился чуть громче, полудемон с неохотой оторвался от чтения и наскоро собрал разбросанные свитки. — Войдите. Дверь тяжело отворилась, и внутрь скользнула чья-то робкая тень. Приглушённый свет факела развеял ночные сумерки, освещая лицо незваной гостьи — ею оказалась Аллари Пожирательница Душ, эльфийка нерешительно переминалась с ноги на ногу, будто бы не решалась заговорить. — Простите, Повелитель, я не хотела вас беспокоить в столь поздний час, — смущённо пробормотала она, подходя чуть ближе. — Но это единственная возможность поговорить с вами наедине. — Я слушаю, — Иллидан выглядел несколько раздосадованным, и прошло ещё какое-то время, прежде чем охотница смогла продолжить говорить. — Кадгар и остальные не одобряют ваше последнее решение, — она внезапно замолчала, увидев, как переменилось лицо Владыки. — Но я… Я хотела сказать, что вы правы, как никогда правы… Если мы отправимся в Круговерть Пустоты, где нет ничего, потратим силу артефакта, добытого с таким трудом… Владыка почувствовал, как внутри поднимается буря. Несносная девчонка ослушалась его приказа, и снова заговорила на ту тему, непозволительную и навсегда закрытую. Неужели полученного наказания для неё оказалось мало? Он рывком подлетел к испуганной эльфийке, горя негодованием и бешеной злобой, но, глядя на её умоляющее лицо, вдруг осёкся. — …то её смерть окажется напрасной, — Аллари твёрдо закончила свою мысль, не поднимая головы. — Это будет мучить вас до скончания веков. Аша Воронья Песнь была замечательной, она бы не хотела… — Достаточно, — Иллидан резко прервал её монолог, отворачиваясь лицом к книжным полкам. — Я услышал тебя. Что-то ещё? — Рядом с вами так много верных последователей, готовых умереть за вас, — голос охотницы почти скатился до шёпота. — Но вы не даёте им ни малейшего шанса… Полудемон почувствовал, как её холодные пальцы робко коснулись его руки. Замешкавшись от удивления и неожиданности, Иллидан замер, но ответить ему не удалось — с треском распахнулась дверь, и в библиотеку влетел запыхавшийся Сломленный. Он тяжело дышал и хватался за грудь, по видимому устав от долгого бега — кажется, произошло что-то ужасное. — Плохие новости, Владыка, — прохрипел дреней срывающимся голосом. — Меня срочно послали за вами…