Этот мир будет пылать

— Секта? Ты уверен? — в очередной переспросил Кадгар, буравя Джейса пристальным взглядом. — Я же сказал, что да, — раздражённо пробормотал охотник. Перед внеплановым Советом ему удалось немного отдохнуть, и вновь обретённая демоническая регенерация принялась постепенно заживлять сломанные кости и затягивать раны. Но, несмотря на это, выглядел Тёмный Ткач по-прежнему неважно. Он категорически отказался обращаться к целителям, заявив, что только слабаки нуждаются в обезболивании. Иллидан не мог не уважать его за это решение, но для одного из командиров подобный поступок был слишком легкомысленен. Не время тешить свою гордыню. — Они называют себя «Свидетелями Падшего титана». И это не обычная секта, понимаете? Я видел, как глаза их проклятого короля из жёлтых стали зелёными! Как будто… — Джейс, тебе показалось, — мягко проговорил маг. — Ты провёл несколько недель в чудовищных условиях, практически без еды, на твоих глазах умирали твои друзья… — Я не сумасшедший! — с жаром возразил Джейс, пытаясь встретиться взглядом с Кадгаром, который будто бы намеренно сверлил взглядом пол. — И я говорю о том, что видел сам лично, плен тут совершенно ни при чём. — Никто не считает тебя сумасшедшим. Тебя могла ввести в заблуждение игра света. — Нет! — Прекратить споры, — приказал Иллидан, до этого молча наблюдавший за перепалкой своих союзников. — Меня не интересуют ни глаза, ни любые другие части тела этого ублюдка. Вопрос в другом: как можно быстрее уничтожить этот рассадник зла, пока зараза не перекинулась на остальной континент. — Дорогуша, Растахан — их король, — протянула мать Злоба, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Убить короля целого народа, это тебе не мурлока раздавить. Её никогда не пугали резкие смены настроения Иллидана, и сейчас шиварра оказалась единственной, кто смог возразить ему. В свойственной для себя манере. — Сильвана будет недовольна, Повелитель, — испуганно подтвердила тень Акамы. — Мы с таким трудом сплотили Альянс и Орду перед лицом общего врага, боюсь, это хрупкое перемирие будет нарушено. — Он прав, — мрачно подтвердил Кадгар. — Ветрокрылая не переносит Альянс, ей только волю дай, и она обрушит свою ярость на всех живых. — И что я, по вашему, должен делать? — рявкнул Иллидан, подскочив на ноги. — Отправить ещё один отряд с дипломатической миссией? Просто сделать вид, что дикари не вырезали моих воинов, словно ягнят? Что мне сделать, Кадгар, чтобы ты был доволен?! — Сообщить о случившемся Сильване, — маг говорил так спокойно, как если бы Иллидан сейчас не выглядел так, будто собирался переломать кому-нибудь кости. — Тролли принадлежат Орде, и с ними должен разбираться их Вождь, а не ты и твоё войско. Иллидан резко отвернулся. Он уже успел пожалеть о своём решении собрать Совет, ведь Кадгар не мог предложить ничего другого. Мысли, исполненные праведным гневом, очень некстати навеяли другие воспоминания — о том, как было чуть больше десяти лет назад. Для тех, чья жизнь исчисляется сотнями тысяч лет, эти годы ничего не значили, но даже столь малому количеству времени оказалось под силу изменить практически всё. Тогда Иллидану не нужно было спорить, что-то доказывать, собирать идиотские сборища болтунов, чтобы создавать видимость действий. Тогда были приказы, и были доклады об успешном исполнении. Тогда была Аша, готовая броситься в самое пекло и безоговорочно положить свою жизнь на алтарь их общего дела. Его Аша, нежная и преданная… Нет, только не сейчас. Пока ещё слишком больно. Иллидан досадливо встряхнул головой, с сожалением прогоняя образ улыбающейся зеленоволосой эльфийки. Тем временем, окончательно выбраться из омута воспоминаний ему помог взволнованный голос Аллари: — Владыка Иллидан прав, мы должны наказать троллей! Вы думаете, Сильвана воспримет всерьёз наше сообщение о том, что одни из подчинённых ему народов — предатели, переметнувшиеся на сторону демонов? Да она просто не поверит в это! А если и поверит, то спустит всё на тормозах. Нет-нет, ждать нельзя, Растахан должен ответить за свои злодеяния! Закончив свою пламенную речь, охотница села обратно, слегка зардевшаяся. Иллидан впервые почувствовал искреннюю благодарность по отношению к ней. — Умница, девочка, — полудемон кивнул, и ещё сильнее порозовевшая эльфийка робко улыбнулась ему в ответ. — Для меня вопрос чести всегда был на первом месте, Кадгар. Тролли унизили меня, унизили моих охотников, и я не собираюсь писать кляузы и ждать, пока какая-то дохлая эльфийка решит за меня мои проблемы. Оставь для другого раза свою дипломатию, демоны бы её побрали. Иллидан смотрел на проекцию карты, зависшую в воздухе, однако он видел и чувствовал их всех: раздражение Кадгара, испуг тени, удивление Злобы, и, что сильнее всего подкупало, неподдельное восхищение Джейса и Аллари. Не встретив больше возражений, он продолжил: — Мне нужны маги, которые смогут обеспечить качественные щитовые чары. Также я возьму двух целителей и один отряд охотников. Хотелось бы и Стражей прихватить, но, насколько мне известно, у них какие-то свои проблемы. А этого вполне хватит, чтобы зачистить проклятый остров по всему периметру. Кадгар, на время моего отсутствия я назначаю тебя главнокомандующим, — Иллидан обратился к хмурому магу, который в ответ коротко кивнул. — Следи за порядком на континенте, контролируй работу воинов. Больше ничего не предпринимай без крайней необходимости. Связываться с Сильваной я запрещаю. — Повелитель, позвольте мне отправиться с вами? — Джейс с надеждой посмотрел на Иллидана, но тот решительно покачал головой. — Нет, ты должен полностью восстановиться, а у меня нет времени ждать. Аллари, прикажи своим охотникам собираться, через день, максимум - два мы отплываем на Зандалар. Злоба, ты подготовишь остальных. Всё, все свободны.

***

Она в задумчивости замерла возле запертой двери, отделяющей узкий коридор от покоев Владыки. Аллари часто приходила сюда, сама не зная, зачем — ночами эльфийку часто мучила бессонница, а ощущая близость Иллидана, она чувствовала себя почти спокойной. Глубокое внутреннее умиротворение нисходило на уставший разум, и можно было вернуться к себе и попробовать уснуть. Когда-нибудь она преодолеет последние барьеры и постучит в эту дверь, убеждала себя Аллари, но не сегодня. В следующий раз. Сквозь толстую стену не проникали никакие звуки, но эльфийка всё равно любила представлять, чем сейчас занимается Иллидан. Наверное он, по своему обыкновению, набрал из библиотеки очередную стопку пыльных фолиантов, и коротает ночь за чтением и расшифровкой древних рун. А может быть, Владыка спит? Представив, как он лежит на кровати, небрежно разбросав длинные чёрные волосы по подушкам, Аллари мечтательно заулыбалась. В груди снова туго стянулся комок из самых противоречивых чувств, отдаваясь тоскливой нежностью с лёгкими нотками разочарования. Быть может, время пришло? Она уже собралась сделать решительный шаг по направлению к двери, как вдруг внимание охотницы привлёк тусклый блик, скользнувший по стене. Аллари замерла от неожиданности, но почти сразу же спряталась за высокой статуей воина в тяжёлых доспехах. Из-за его щита было хорошо видно всё происходящее. По коридору плыло эфемерное существо, походившее на призрак, полностью лишённый очертаний. Это облачко серого дыма несло на себе тяжёлую сумку, и у эльфийки, уже схватившейся за оружие, отлегло от сердца. Всего лишь почтальон. Она не видела их в живую, но знала, что около четырёх часов утра наступает время для почты. К удивлению Аллари, существо остановилось в коридоре Иллидана, сжимая в подобии руки измятый конверт. Это было очень странно. Владыка практически никогда не получал личную почту, а для всего остального в главном холле Цитадели стоял почтовый ящик, предназначенный именно для официальной корреспонденции. Эльфийка сама лично разбирала сотни писем, приходящих ежедневно со всех концов Азерота, отделяла важные от бесполезных и докладывала Иллидану. Может, глупый почтальон ошибся этажом? — Эй! — крикнула она, покидая своё убежище. — Что там у тебя? Покажи. Почтальон, уже протянувший конверт к прорези для писем, испуганно отпрянул и с негромким хлопком растворился в воздухе, словно его и не бывало. Подбежавшая Аллари успела жадно подхватить падающее письмо. Она поднесла его поближе к свету, исходящему от одиноко горящего факела со стены. Почерк отправителя был небрежным, словно письмо писали на коленях и впопыхах, и эльфийка, прежде чем приступить к чтению, перевернула конверт. Увиденное заставило её зажать рот ладонью, чтобы не закричать. Откуда: Круговерть Пустоты. Иллидану от Аши. — Нет, нет… — прошептала Аллари, дрожащими руками раскрывая письмо. — Этого просто не может быть… По мере чтения кровь то приливала, то отливала от её лица. Дойдя до последней строчки, эльфийка смяла бумагу в кулаке, обессиленно прислонившись к стене. Её по настоящему трясло. Казалось, из лёгких в один момент выпустили весь воздух, и Аллари оставалось только делать частые судорожные вдохи, чтобы оставаться в сознании. Мир пошатнулся перед её глазами. — Он не должен это увидеть… — тихо бормотала охотница, поднося письмо к горящему факелу. Языки пламени облизывали пожелтевшие листы, но ничего не происходило. Письмо и не думало гореть. — Нет! Только не это… Пожалуйста, исчезни, да что же это такое?! — Что происходит? Аллари подпрыгнула на месте, неловко спрятав свою находку за спину. Сбылись самые худшие опасения — перед ней стоял Иллидан. Неизвестно, сколько прошло времени, раз Владыка уже покинул свои покои. Должно быть, наступил рассвет? Эльфийка потеряла счёт минутам, как только подняла этот проклятый конверт. — Что ты там прячешь? — уже более грозным тоном поинтересовался полудемон, подходя ближе, и Аллари только сейчас поняла, что до сих пор прижимается к стене, словно она хотела слиться с её каменной поверхностью. Отпрянув, эльфийка постаралась улыбнуться, но вышло неважно. — П-письмо, Повелитель. Я забрала свою почту и, пока читала, случайно прошла свой поворот. Голос предательски дрогнул, и Иллидан нахмурился. — Покажи. — Мне написали из Луносвета. Оказывается, моя сестра — единственный родственник, оставшийся в живых после нашествия Легиона на нашу деревню… — она выждала короткую паузу, жалобно всхлипнув. — …была убита сегодня ночью. Несколько Презренных напали на неё возле руин… Мне захотелось сразу же уничтожить письмо, чтобы больше никогда не читать эти сухие строки. Стражи пишут об этом так, словно ничего не случилось, понимаете? Как будто погиб не эльф крови… Простите, всё это слишком ужасно. Вы хотите прочитать? Аллари очень рисковала, протягивая Иллидану измятый листок. На кону стояло всё, включая её жизнь. Должно быть, Владыка принял нездоровую бледность и мелко подрагивающие руки за проявления шока от печальных известий, потому что черты его смягчились, и Иллидан мягко отвёл руку эльфийки в сторону. — Нет, не нужно. Соболезную твоей утрате… — мгновение, когда широкая ладонь полудемона касалась протянутой руки Аллари, продлилось на миг дольше, чем должно было быть, и охотница с трудом поборола искушение потянуться следом, когда Иллидан отстранился. — Я прикажу своим воинам отправиться в Леса Вечной Песни и уничтожить всех Презренных, и подобный им сброд. Твоя сестра будет отомщена. — Благодарю вас, Повелитель. Вы слишком добры ко мне. Эльфийка склонила голову в знак почтения, и Иллидан, кивнув, скрылся за поворотом. Когда его высокая крылатая фигура пропала из виду, Аллари, прислонив ледяные ладони к горящим щекам, позволила себе шумно выдохнуть. Неужели пронесло? — Твоя сестра умерла ещё во время нашествия Плети, — вдруг совсем рядом раздался мужской голос, словно звенящий от злости. — Неужели у син’дорай принято сообщать об этом в каждую годовщину? Аллари медленно развернулась, уже зная, кого увидит перед собой. Элрохин стоял неподалёку, облокотившись об стену. В лице этого дерзкого охотника эльфийка заимела непримиримого врага ещё с самого первого дня, когда получила в своё распоряжение отряд погибшей Аши. Он отказывался принимать нового командира, и Аллари платила эльфу той же монетой, даже в двойном размере. Их вражда длилась уже одиннадцатый год, и к чему только не прибегал Элрохин, чтобы скомпрометировать своего командующего… Правда, до подслушивания разговоров он ещё не доходил. Воинственно уперев руки в бока, Аллари смерила охотника взглядом, полным презрения. — Это другая сестра. — У тебя нет другой сестры. — Значит брат. Племянница. Двоюродная тётка, ты доволен? — едко поинтересовалась она, чувствуя, как недоверие и ненависть Элрохина разжигают в ней холодное пламя ярости. — Я прекрасно знаю, что у тебя нет живых родственников. Твою мать казнили за предательство — вроде бы, сговор и передача информации Алдорам? Или Куренай? Проще говоря, за дружбу с дренеями, не суть важна, — он жёстко усмехнулся, отчего Аллари поменялась в лице. — А отца никогда и не было, тебя воспитывала попечительница сирот Батлвейл. Ну что? Будешь лгать мне дальше? — А я смотрю, ты осведомлён о том, как прошло моё детство, — только и смогла произнести она, лихорадочно размышляя, откуда проклятый охотник располагает такой информацией. — Вот только об этом никто не знал. Скажи, ты следишь за мной? Разнюхиваешь про мою жизнь, как пёс? — Я живу на этом свете очень долго. Ты не сможешь прожить и трети от этих лет, если не научишься справляться со своими пороками, девочка. Зачем ты украла почту Иллидана? Что в письме? — Я согласна с тем, что ты живёшь слишком долго, — рассерженно прошипела Аллари. — Надеюсь, вскоре мне удастся исправить это досадное недоразумение. И с чего ты взял, что я забрала письмо Владыки? — Почтальон приходит в наше крыло гораздо позже. Чтобы научиться искусно лгать, нужно продумать все детали. Думаю, Иллидану будет интересно узнать о мелких не состыковках в твоей родословной… — Элрохин сделал вид, что задумался, однако его пронзительный взгляд продолжал сверлить эльфийку насквозь. — Попробуешь доложить Повелителю, и я отправлю тебя на службу в Борейскую тундру. Навечно, солдат. Там нет демонов, и остаток жизни ты проведёшь в компании Клыкарров, отражая набеги жалких драккари. Как тебе такая перспектива? Не убавилось желание понапрасну открывать свой рот? Аллари знала, что блефует. Она уже давно пыталась отослать неуправляемого Элрохина в компании чокнутой Лиссы куда-нибудь подальше, на север — но Иллидан воспротивился и запретил их трогать. Скорее всего, эти двое были дороги Повелителю, как последнее напоминание об Аше, ведь они знали её хорошо, как никто другой. После того неприятного разговора Аллари предпочитала больше никогда не размышлять об этом. Она решила действовать иначе — отправляла Элрохина в самую гущу сражения, давала подчас невыполнимые задания в надежде, что однажды получит весточку о его гибели, но охотник всегда возвращался, рано или поздно. Израненный, исхудавший, со следами жестокой битвы на и без того испещрённом шрамами лице — но неизменно живой. К её великому сожалению. Но сейчас эта угроза, кажется, возымела действие. — Я всё равно узнаю, что ты скрываешь, Аллари, — угрожающе проговорил он. — Попробуй, — равнодушно бросила эльфийка, вновь ощущая власть в своих руках. — Только думаю, я отправлю тебя к твоей ненаглядной Аше раньше, чем ты сможешь до чего-то докопаться. — Очень сомневаюсь. Ты не первая, кто жаждет моей смерти, ты не последняя. Сколько вас ещё будет таких жалких син’дорай, уверенных в своём превосходстве и исключительности? — А ведь она была паршивым командиром, ты согласен? Не удивительно, что Воронья Песнь сдохла, причём так бесчестно, — словно не замечая его слов, медленно проговорила Аллари. Она жадно наблюдала за тем, как белело лицо этого калдорайского выскочки, и как сжимались его кулаки. — Признаться честно, я благодарна Майев… Если бы не она, рано или поздно мне пришлось бы самой перерезать глотку этой суке. А так, Стражница выполнила за меня грязную работу. Прелестно, правда? — Ты недостойна даже произносить её имя, лживая дрянь! — прорычал Элрохин, выхватывая кинжал из ножен. Его грудь тяжело вздымалась, а ноздри раздувались от гнева — и хотя лезвие практически касалось её щеки, Аллари знала, что охотник ничего больше не сможет сделать. Принесённые клятвы, кодекс чести, военный устав — всё было против него. Нападение на командира всегда каралось смертью. Размахнувшись, она отвесила ему звонкую пощёчину. — Это за оскорбление. Если ты посмеешь поднять на меня руку, пойдёшь под трибунал. Я ясно выражаюсь? Охотник сжал зубы так сильно, что на его скулах заходили желваки. На мгновение Аллари испугалась, что перешла допустимую черту, но затем быстро взяла себя в руки. Для таких идиотов, как Элрохин, честь значила слишком много — эльфийка даже прониклась невольным уважением к нему, на какое-то время. Она бы сама так не смогла, Аллари была в этом уверена. — Завтра мы с Повелителем отплываем на Зандалар. Иди и готовься к битве, солдат. Свободен.

***

Корабль отплыл несколько часов назад, но погода успела разительно перемениться. Неспокойные воды Великого моря зловеще бурлили, словно кипящее зелье, грозя в любой момент накрыть волной палубу вместе с капитанским мостиком. Крепкий дворф, стоящий у штурвала, умело справлялся с непогодой. Только благодаря мастерству капитала судно продолжало скользить по волнам вперёд, медленно, но верно приближаясь к Зандалару. Иногда порывы резкого ветра со всей силы обрушивались на корпус, высекая из мокрой древесины жалобный скрип. Корабль кренился, но каждый раз возвращался в исходное положение. Где-то совсем рядом раздался оглушительный раскат грома, и Иллидан с недовольством отложил свиток, который взял с собой для чтения в пути. Каюта Владыки хоть и была наиболее защищённой от буйства спятившей стихии благодаря своему расположению в нижнем отсеке корабля, сильнейшая качка не позволяла разобрать из написанного ни слова. Вздохнув, он прилёг на узкую койку, надеясь, что его команда переживёт эту сумасшедшую ночь. Звуки грома приближались. Должно быть, капитан вёл их в самое сердце разыгравшейся бури — если и так, другого варианта не было. По пути в Зандалар море разделялось на многочисленные мелководные проливы из-за обилия необитаемых островов. Тролли устроились очень хорошо, мелькнула в голове мысль — по воде незамеченными до них было не добраться. Сквозь свист ветра до его слуха донёсся слабый звук. Как будто кто-то жалобно стучал в дверь. Но кому Владыка мог понадобиться в столь поздний час? Тук-тук-тук. Звук вновь повторился, и Иллидан, удивившись, отодвинул щеколду и отворил дверь. — Простите, Повелитель. Я не хотела беспокоить вас так поздно, просто… На пороге стояла Аллари. Насквозь промокшая, она переминалась с ноги на ногу, словно не решаясь заговорить. Не говоря ни слова, Иллидан посторонился, пропуская её внутрь. - …я панически боюсь грозы. Вы позволите переждать бурю у вас? Клянусь, я не помешаю…