Этот мир будет пылать

Я могу… могу… могу… Эти слова разорвали сознание ярчайшей вспышкой, на мгновение притупляя чудовищную, невыносимую боль. Неужели это правда? Или голос неожиданного спасителя, пришедшего к ней на помощь, когда последняя искра надежды растворилась во мраке надвигающейся смерти, всего лишь мираж? Жестокая насмешка слабеющего сознания. Этого просто нет. Не может быть. — Неуклюжая эльфийка споткнулась и опрокинула котёл с каким-то огненным варевом, — она снова услышала этот грубый голос, говорящий быстро и с резким гортанным акцентом. — И обварила руку. Я говорил вам, что девчонки не пригодятся здесь. Не показалось. Он правда говорил. Кажется, казнь отменялась, и Аша была готова броситься на шею этому мужчине, но удалось лишь одарить его мысленными аплодисментами за убедительность — эльфийка не была в этом уверена, но, судя по изменившемуся лицу гоблина, он поверил. Клюнул, и сейчас пытался с наименьшими потерями для собственного достоинства выйти из этой неприятной ситуации. По нестройному ряду собравшихся уже побежал недовольный гул. — Заткнись, Джалайа, — рявкнул гоблин, зло сверкнув маленькими глазками. — Твоё мнение никому не интересно. Тогда кто это мог быть? Кто вломился посреди ночи в мой дом?! — Нам почём знать? — в тон ему ответил мужчина, которого гоблин назвал этим странным именем. — Заканчивай своё представление. Клянусь руинами Зул’Мамве, твои головорезы спустят с нас шкуру, если работа не будет выполнена до заката. Аша хотела повернуться и, наконец, увидеть того, кто спас её ценой собственной свободы — ведь в случае провала наказание ждало бы их обоих. Но слипшиеся веки стали слишком тяжёлыми, а шея, казалось, вот-вот сломается под весом безжизненно повисшей головы. Боль, терзающая ладонь, поднималась всё выше. На коже вновь разгорался пожар, и огонь как будто заново принялся жадно облизывать её тело: горело лицо, горела спина, плавились кожа. Эльфийка тихо застонала сквозь плотно стиснутые зубы. — Все быстро за дело! Живо, хватит бездельничать, — крикнул гоблин. — А ты, — он кивнул Джалайе, — отведи эльфийку к лекарю. Пусть делает, что хочет, но сегодня она должна работать. Тут же Ашу легко подхватили чьи-то руки так, словно она весила не больше пушинки. Наконец, можно было осторожно рассмотреть своего спасителя, из-под опущенных ресниц. Он оказался троллем. Тем самым троллем-шаманом, который работал вместе с ней на кухне. Раньше он не произносил ни слова и игнорировал любые расспросы, и эльфийка была уверена, что всеобщий ему не знаком. Как оказалось, Джалайа прекрасно владел этим языком, несмотря на ужасный акцент. Он понёс Ашу к хижине жреца. Голову тролля венчала густая грива ярко-красных волос, непослушно топорщивших в разные стороны. По бокам самые длинные пряди Джалайа заплёл в тонкие косички и дреды, щедро украсив всё это множеством разноцветных перьев и тонких золотых колец. Кажется, он вообще любил украшения. Аша насчитала с десяток колец в длинных ушах, несколько штук, нанизанных на внушительные выступающие клыки, и одно большое — в носу. Разукрашенное краской лицо казалось чужим, и, оттого, пугающим. Охотница никогда не видела троллей так близко. — Джалайа, я хотела спросить… — Просто Джал, — перебил её тролль, равнодушно скользнув взглядом прищуренных жёлтых глаз по лицу эльфийки. — В дарнасском и талассийском языках и правда нет слова «спасибо»? — Прости, — Аша заметно смутилась. — Я очень благодарна тебе. Но почему…? — говорить было трудно, и она с трудом подбирала такие ускользающие слова. Жар усиливался. — Почему я помог? — спросил Джал. — Чтобы забраться к этому скользкому ублюдку, нужно быть сумасшедшим, либо иметь очень серьёзные… обоснования? Так это говорится? — Основания, — подсказала Аша. — Так и есть. То есть, я не сумасшедшая, конечно. У меня были на то причины. — Вот тебе и ответ, — кивнул тролль, не задавая никаких вопросов, за что эльфийка была очень ему благодарна. — Мы пришли. Жрецом оказался неразговорчивый Отрекшийся. Недовольно процедив что-то себе под нос, он густо намазал обожженную кисть дурно пахнущей мазью ядовито-зелёного цвета (Джалу пришлось крепко держать вырывающуюся Ашу), и неосторожно намотал сверху чистый бинт. — Завтра можешь снять. Всё заживёт, но шрамы останутся безобразные, — жрец позволил себе гадко улыбнуться, обнажая гниющие зубы. — Гоблин сказал, что она должна вернуться к работе сегодня же. Улыбка Отрекшегося стала ещё шире. Кивнув, он скрылся за ширмой, и какое-то время оттуда доносилось лишь позвякивание стекла, сопровождающееся тихим бормотанием на странном языке. Наконец, жрец вернулся, сжимая истлевшими пальцами кружку с дымящимся варевом. Помещение сразу же наполнилось резким запахом горелой резины и палёных волос. — Вот, выпей, — он протянул Аше зелье, жадно ловя глазами каждое её движение. — Будешь, как новенькая… Недоверчиво наморщив нос, эльфийка осторожно забрала кружку и, стараясь не дышать, поднесла её ко рту. Собираясь сделать глоток, Аша зажмурилась и уже коснулась губами мутной поверхности, но Джал перехватил её руку. — Нет, Менгус, — тролль говорил спокойно, но в его глазах зажёгся недобрый огонёк. — Будешь поить своей отравой кого-нибудь другого. Вылечи её нормальным для вас способом. Отрекшийся раздражённо зашипел, но всё же послушался. Он коснулся лба Аши двумя пальцами, отчего эльфийка едва не передёрнулась от отвращения — вблизи запах разложения ощущался ещё более отчётливо. Тут же над её головой разлилось дрожащее золотое свечение. Становилось легче. Вдруг по крупицам боль стала покидать ослабевшее тело. Ощущение было странным — словно глоток свежего воздуха под палящим солнцем в жаркий летний день. Аша почувствовала небывалую лёгкость. Её окутывала чистая энергия. Казалось, с пальцев жреца внутрь устремился Свет, который наполнял эльфийку до краёв, разливаясь приятным теплом. Когда контакт прервался, Аша разочарованно выдохнула, но не могла не признать — ей стало гораздо лучше. — Почему ты не дал мне выпить его зелье? — с удивлением спросила эльфийка, когда они вдвоём с Джалом покинули хижину Отрекшегося. Рука при движении отдавалась тупой ноющей болью, но эта боль уже была сущим пустяком, и Аша заметно повеселела. — Как думаешь, за что он попал сюда? — зачем-то спросил тролль, недобро поглядывая на охотницу. Та пожала плечами. — Я не поняла, кем Менгус был при жизни — до того, как его подняли. Человеком? Эльфом? Наверное, его боги не приняли Отрекшегося в свои райские сады. Как и Элуна, которая отказалась от меня. Если она действительно существует. — Нет, — фыркнул Джал. — Он был целителем, и творил всякие мерзости. Создавал свои собственные чары, рецепты, и проверял действие на несчастных, которые приходили к нему за помощью. — И что с ними становилось? — неуверенно спросила Аша, сомневаясь, что хочет знать ответ. — Только некоторым из них посчастливилось умереть легко и быстро. Все, кто очутился в этой клоаке, это убийцы, насильники и мерзавцы, — добавил он после небольшой паузы. — Запомни это, эльфийка. Не доверяй никому. — Даже тебе? — Даже мне.

***

Размеренная жизнь в колонии потекла своим чередом. Аша просыпалась с первыми лучами восходящей зелёной звезды, вяло переругивалась с бесом, который последнее время был недоволен абсолютно всем, и затем отправлялась на кухню. Нельзя сказать, что в лице Джалайи эльфийка заимела нового друга, но теперь, когда они изредка перебрасывались какими-то фразами, работать стало ощутимо проще. Она не знала, как теперь стоит относиться к троллю. С одной стороны, он явно дал понять, что Аше необходимо остерегаться каждого, кто встретится на пути в Круговерти, и теперь-то она уж точно не собиралась пренебрегать этим советом, но с другой… Резковатый, прямолинейный тролль до боли напоминал Элрохина. Он так и не признался, за какие проступки очутился здесь, и всё равно Аша не могла заставить себя видеть в Джале врага. Очередной день среди духоты закопчённого помещения и вони кипящих котлов подходил к концу. Эльфийка привела в порядок рабочее место — она научилась ловко орудовать левой рукой. Правая кисть выглядела… действительно ужасно. Отрекшийся сказал правду. Толстая сетка безобразных шрамов расползалась по её ладони, словно множество уродливых змей, делавших кожу неровной и бугристой. Пальцы сгибались и остались ловкими, как и раньше, но лишний раз смотреть на собственное уродство было невыносимо. — Там что-то шуршит, — вместо приветствия буркнул бес, когда Аша переступила порог их жилища. — В твоих вещах завелись грызуны? И правда, где-то совсем рядом раздавался тихий скрежет. Разобрав одежду и доспехи, неаккуратной грудой сваленные в углу, эльфийка извлекла из-под завала источник шума — треснувшее яйцо. Точнее то, что от него осталось. Внутри разломанной скорлупы сидело странное существо. Оно мелко подрагивало и подслеповато щурилось чёрными глазками-бусинками, то и дело издавая пронзительный писк. — Это что ещё за мерзость? — бес брезгливо поморщился, разглядывая новорожденного. Птенец (Аша назвала его именно так, хотя ни на одну известную ей птицу он не походил) был абсолютно лысым и сморщенным. Тонкая кожа, свисая множеством складок, обтягивала скелет, и можно было запросто пересчитать все рёбра. Существо с трудом удерживалось на непропорционально больших лапах, напоминающих утиные. Острый жёлтый клюв нетерпеливо щёлкал в поисках еды, а круглые глаза смотрели настороженно, но не испуганно. Перепрыгнув на протянутую ладонь эльфийки, птенец сжался в комок, будто бы пытаясь согреться от тепла её кожи. Аша с нежностью погладила редкий пушок на его лысой макушке. — Сам тоже красотой не блещешь, — огрызнулась она, прижимая тщедушное тельце к груди. — Я назову его Хан. — Если откормишь его немного, наваристый бульон получится. А сейчас только костьми зубы почесать. Тьфу, дохлятина какая. — Что там у вас? — прервал брань эльфийки подошедший Джал. Затем, придирчиво осмотрев птенца, которого Аша до сих пор прижимала к себе, неопределённо поцокал языком. — Не местный, абсолютно точно. Где ты его взяла? — Нашла, — быстро ответила она, не желая вдаваться в подробности. — Как ты думаешь, он когда-нибудь сможет летать? С всадником? — Исключено, — покачал головой тролль, и Аша отвернулась, не желая показывать собственное разочарование. — Яйцо ездовой птицы не выбросят как ненужный мусор, что его занесло аж в Круговерть. Ты ведь отняла его у почтальона? — Он сам отдал, — она невинно улыбнулась. — Тогда кто это? Напоминает син’дорайского крылобега, только те рождаются гораздо симпатичнее. И не лысыми. — В Дуротаре таких нет. Кажется, ему холодно, — Джал с подозрением взглянул на дрожащего птенца. — Вынеси на улицу. Хоть кому-то по душе эта дьявольская жара, будь она не ладна, — помрачнел он, сопровождая свою тираду ругательствами на каком-то грубом языке. — И тебе тоже не помешает свежий воздух. Выглядишь, как утопленница. Пошли. Фыркнув в ответ на такое сомнительное приглашение пройтись, Аша всё же последовала примеру тролля и вышла следом на улицу, где гигантское светило уже спряталось за верхушками западных гор, но воздух всё ещё оставался раскалённым и обжигал ноздри. Некоторое время они молча шли к дальним воротам, пустующим в это время суток. Джал упорно молчал, глубоко погруженный в собственные думы, и эльфийка уже успела пожалеть о своём поспешном согласии на то, чтобы составить ему компанию. Хотя, признаться честно, он даже не спросил, а поставил перед фактом, как будто не сомневался, что любому будет по душе его угрюмое общество. Или, быть может, тролль рассчитывал, что Аша сама возьмётся развлекать его разговорами? В таком случае, он просто невоспитанный хам. Интересно, они все такие или это исключительный представитель их расы? — Кем ты была, Воронья Песнь? — вдруг спросил Джал, прервав поток её гневных мыслей. От удивления и той неожиданности, с которой тролль задавал свои вопросы, Аша остановилась. — Наверняка всю свою жизнь отлёживала бока в Дарнасе, а кухонные девки подносили тебе фрукты на расписных блюдах? Тролль говорил так насмешливо, кривя губы в ядовитой ухмылке, что эльфийка, сама того не желая, злобно сверкнула глазами и утвердительно покачала головой. — Угадал. А если я и покидала свои покои, то только для того, чтобы прогуляться по Тельдрассилу в сопровождении своей свиты. Ты ведь именно так представляешь жизнь ночных эльфов? Позже Аша долго ломала голову над тем, что же побудило её так сказать, но в итоге не пришла к какому-то определённому выводу. Временами Джалайа раздражал её до зубного скрежета, и желание досадить ехидному троллю становилось неодолимым. А доказывать, что вся её жизнь на самом деле прошла в бесконечной кровопролитной войне и жестоких сражениях — то ещё унижение. Пускай лучше думает, что он оказался прав, как всегда. — Все вы неженки и бездельники, — хохотнул Джал, игнорируя предупреждающий взгляд эльфийки. — Когда другие воюют и умирают, вы только и делаете, что молитесь своей Элуне. А муженёк вашей предводительницы, Тиранды, кажется? Я правильно произношу? — вообще просто спит. В Оргриммаре ходит столько шуток про это, жаль, все они не для дамских ушей. — Ну, а ты, Джал? — ощетинилась Аша. — Наверняка, был сожран своим же племенем? Или благородно подох во имя духов лоа, или кто у вас там? Дикари. К её удивлению, тролль ничуть не обиделся. Весело рассмеявшись грубым лающим смехом, он снисходительным жестом потрепал охотницу по голове. — Пусть будет так, малышка, — проговорил он. Затем, увидев, что Аша так и не сдвинулась с места, немного смягчился. — Я не хотел оскорблять твою повелительницу, остынь. Дай лоа ей процветания и долгих лет жизни. Довольна? Идём. «Забери лоа её прогнившую душу. И Малфуриона тоже» — Почему за тобой таскается бес? — вдруг спросил тролль, когда они почти дошли до ворот. — Только не говори, что ты была чернокнижницей. — Я познакомилась с ним уже здесь, — быстро соврала Аша. — Он помог мне сориентироваться, и привёл к вам. Кстати, может быть хоть ты объяснишь, что здесь происходит? На кого и зачем мы работаем? — Может, объясню, — Джал хитро улыбнулся. — А может, и нет. Зачем тебе это знать? Что-то изменится? — Изменится. — Малышка хочет устроит переворот? Пошатнуть систему? Издевается. И явно получает от этого удовольствие. Глубоко вдохнув, Аша мысленно досчитала до десяти и опустила руки в карман плаща. Нет, она не станет умолять упрямого тролля рассказать ей то, о чём рано или поздно сможет узнать и сама, и играть на собственных нервах тоже не позволит. Изобразив равнодушие, эльфийка сделала неопределённый жест плечами и погладила притихшего Хана, который с комфортом устроился в глубоком кармане. Кажется, птенец насытился крошками от куска хлеба, который Аша забрала с кухни, и, согревшись, спокойно уснул. Задумавшись над тем, как можно с достоинством закончить словесную перепалку, охотница не сразу заметила, как совсем рядом в воздух поднялся тускло светящийся обрывок ткани и плавно спикировал ей под ноги. Замешкавшись, Аша всё же подняла его и чуть не вскрикнула от радости — это был обрывок бинта, испускающий золотистое сияние. Тот самый знак, о котором говорил эфириал. Неужели он принёс ответ от Иллидана? Так быстро? — Послушай, Джал, мне нужна твоя помощь, — внезапно пересохшим от волнения голосом попросила Аша, стараясь не встречаться взглядом с глазами тролля, которые в один момент стали непривычно серьёзными. — Я отлучусь… Совсем ненадолго. Иди обратно и отвлеки беса. И стражей, если понадобится. Пожалуйста. Они не должны мне помешать. — Куда ты собралась? — Я объясню тебе позже. «Или не объясню» — назойливо вертелось на языке, но злить Джала сейчас было не лучшей идеей. Воспользовавшись его секундным замешательством, Аша прошмыгнула мимо тролля, на лице которого отражалась внутренняя борьба — помешать или помочь, и вскоре оказалась за забором. Болезненная худоба сыграла ей на руку, позволяя протиснуться сквозь даже такой узкий зазор между прутьями. Аша быстро бежала вперёд, не жалея дыхания, оставив недоумевающего Джала далеко позади. Эфириал уже ждал её. — Как приятно, когда на встречу с тобой так спешат, — насмешливо прокомментировал он. — Ну здравствуй, Аша. — Ты принёс мне ответ? Иллидан получил письмо? — быстро спросила эльфийка, пытаясь разглядеть хоть что-то под бинтами, скрывающими лицо эфириала. Вопросов было очень много, они один за другим возникали в голове, и она с трудом поборола искушение, чтобы не начать пританцовывать на месте от нетерпения и любопытства. — Я передал письмо почтальону, а он доставил его на континент, — хитро протянул эфириал. — Всё остальное не моя забота. — Ответа из Азерота пока не было, — затем он всё-таки смилостивился, и Аша с трудом подавила вдох, полный разочарования. Внутри что-то оборвалось. Нечто очень важное, весомое, с нежностью и трепетом хранимое, рассыпалось на песчинки и мелкие осколки. Притворяться, что это известие её не тронуло, не было никакого смысла, и эльфийка понуро опустила плечи. «Он ответит. Просто почтальон задержался. Или что-то помешало. Но он всё равно ответит» — пронеслось в голове, но тени сомнений омрачали эту отчаянную уверенность. Потеряв к эфириалу всякий интерес, Аша уже собралась уйти, как её окликнул возмущённый возглас: — Эй, ты меня вообще слушаешь? Я говорю, пришло время платить по счетам. Ты ведь помнишь, что обещала верную службу в обмен на мою помощь? — Помню, — сквозь зубы пробормотала она. — Что ты хочешь? — Один небольшой пустяк. Для начала. И, кстати, ты правильно сделала, что не открылась троллю. Пусть никто не узнает, кто ты такая. — Следишь за мной? — равнодушно спросила эльфийка, желая поскорее закончить с этим разговором и вернуться обратно. Жизнь потеряла все краски в одно мгновение, и назойливый эфириал вызывал только раздражение. Может, он всё придумал, и никакого почтальона вообще не было. Какая же всё-таки идиотская привычка, верить незнакомцам… — Наблюдаю, — поправил он. — Ты не доверяешь мне, я — тебе, но это нормально. Так и должно быть. — Как я переодеваюсь и моюсь тоже наблюдаешь? — огрызнулась Аша. В ответ эфириал лишь снисходительно усмехнулся. — После того, как я потерял своё тело, женщины перестали интересовать меня. А такие как ты в принципе никогда не были в моём вкусе, так что… — Так что, ближе к делу, — устало поторопила она. — Говори что ты хочешь и дай мне, наконец, уйти. — Ладно. Слушай. Мне нужна потасовка. — Что?! — Не просто потасовка, а самое настоящее побоище, — кровожадно пояснил эфириал. — В котором будет участвовать добрая половина вашей колонии, а зачинщиком открыто выступишь ты. — Открыто?! — ошалело переспросила Аша. — Стражники вмешаются и сразу же убьют меня. Позволь спросить, как моя смерть может тебе пригодиться? — Не убьют. Я знаю, что не убьют, и не смотри на меня так. Просто выполни моё поручение, и увидишь, что будет. — Хорошо, хорошо, как скажешь. Когда это должно случиться? — Можешь не торопиться, — добродушно разрешил эфириал. — Подготовься, выжди удачный момент. Чтобы это было… эффектно. Всё, иди, пока тебя не начали искать.