Этот мир будет пылать

Аллари скользнула внутрь, и Иллидан плотно закрыл за ней дверь. Доносящиеся снаружи звуки бури и оглушительные раскаты грома сделались тише. Стихия продолжала бушевать, но в уютном полумраке каюты слышались лишь отдалённые удары обезумевших волн, разбивающихся о палубу. Казалось, сами морские духи восстали из тёмных глубин, дабы помешать вторжению в свою обитель — корабль кренило в разные стороны, а пенистый вал порой вздымался так высоко, что своей величиной превосходил даже мачту. Лишь благословение Элуны могло помочь им пережить этот шторм. Иллидан быстро взглянул на Аллари, с удивлением отметив, что та насквозь промокла. Неужели она так торопилась покинуть свою каюту, раз даже не набросила на плечи плащ? Из-за дождя белая рубашка стала почти прозрачной, плотно облегая все соблазнительные изгибы стройного тела. Прежде чем отвернуться, полудемон задержал свой взгляд на небольших округлостях грудей эльфийки чуть дольше, чем позволяли приличия. Аллари определённо была из тех, кто предпочитал обходиться без нижнего белья, и сейчас Иллидан прекрасно мог рассмотреть затвердевшие от холода и воды контуры небольших сосков, проступающие сквозь тонкую ткань. В паху мучительно заныло. Десять лет он не видел обнажённую женщину, и это добровольное воздержание было очень трудным даже для Владыки, который прекрасно умел контролировать свои потребности. В нём осталось очень мало от калдорай — Иллидан мог долгое время обходиться без пищи, воды, отдыха и сна, но желание обладать женщиной подавлялось с наибольшими усилиями. Среди охотников на демонов было очень много эльфиек. Очаровательных, прекрасных, доступных — женщин на любой вкус, готовых по первому зову удовлетворить его любые желания. Не секрет, что многие страстно мечтали о такой чести, разделить с Повелителем ложе, но… Иллидан не хотел осквернять чужими прикосновениями память той, которая провела с ним свою последнюю ночь, среди горных вершин. — Мое присутствие точно не смутит вас? — вопрос Аллари совсем некстати вернул Владыку обратно на корабль, и он с неохотой отпустил ускользающий образ улыбающейся Аши. Охотница до сих пор стояла на пороге, отчаянно краснея, и Иллидан мысленно проклял свою бестактность. Глубоко задумавшись, он как обычно потерял счёт времени, а несчастная Аллари наверняка успела надумать невесть что. Эльфийка нравилась Владыке, своей какой-то детской непосредственностью. Она всегда была честна и открыта, а отчаянное в своей наивности желание угодить чаще вызывало улыбку, чем раздражение. — Вряд ли ты сможешь найти хоть что-то, что может меня смутить, — Иллидан усмехнулся и кивком пригласил Аллари пройти. Исправив собственную оплошность, он быстрым движением руки создал горящий очаг — его весело пляшущие языки зелёного пламени согревали, но не обжигали. — Ты вся промокла. Бытовую магию я позабыл много тысяч лет назад, так что могу предложить просушить одежду вот таким примитивным способом. Я отвернусь, чтобы тебя не смущать, — добавил он уже мягче. — И вот, возьми плед, согреешься. Шерстяное покрывало, наброшенное на узкую деревянную койку, было единственной вещью, которую Иллидан мог предложить Аллари. Плащей он не носил, как и любую другую одежду, кроме штанов и бинтов из зачарованной ткани, обёрнутых вокруг запястий и предплечий. Длины пледа должно было хватить, чтобы эльфийка могла достаточно укрыться. — Вы так добры ко мне, — смущённо пробормотала она, подходя к огню. Выполнив обещание, Иллидан отвернулся и попробовал вновь заняться чтением рукописей, но шуршание одежды не давало ему сосредоточиться. Он мог бы воспользоваться своим совершенным зрением и в деталях рассмотреть каждую линию обнажённого тела Аллари, даже не поворачивая головы, но не стал этого делать. Возможно, поддаться соблазну не позволяла честь, либо собственные принципы и моральные устои. Каким бы негодяем и злодеем временами Владыка ни был, что-то оставалось в нём неизменным. — Я закончила. Одежда должна совсем скоро высохнуть, и я почти согрелась. Отложив бесполезные свитки, Иллидан повернулся обратно. Аллари сидела на полу, спиной к нему, и расчёсывала пальцами всё ещё влажные волосы. Они напомнили Владыке жидкое серебро — белоснежные пряди искрились в свете костра так ослепительно ярко, подобно нетронутым снегам далёкого Нордскола. Хотелось провести по ним рукой, чтобы почувствовать эту бархатистую мягкость. Она была чертовски красива. Как бы ему не хотелось это признавать, Иллидан не мог отрицать очевидное. Женщины-син’дорай вообще обладали поистине невероятной красотой. Иногда она казалась настолько ирреальной, что могла быть отталкивающей, но только не у Аллари. В обрамлении блестящих волос, густой копной ниспадающих на узкую спину, охотница казалась ему живым воплощением Света, не осквернённым демоническим присутствием. Усилием воли Иллидан заставил себя перевести взгляд, чтобы стряхнуть мимолётное наваждение. Это была словно какая-то мерзкая магия. Наверное, она текла в жилах каждой син’дорай, превращая даже самого стойкого мужчину в послушную марионетку — лишённую воли и сил сопротивляться этим чарам. К счастью, Аллари была слишком молода и наивна, чтобы пользоваться этим. А иначе, видят боги, он бы мог не устоять. Иллидан отвернулся, и странное очарование рассеялось. — Почему ты испугалась шторма? — спросил он, первым нарушив затянувшееся молчание. — Ты родилась на острове Солнечного Скитальца, который со всех сторон окружён морем. Неужели оно всегда спокойно? — Великое море спокойнее Южных, — улыбнулась Аллари. — А леса Вечной Песни прекрасны в любое время года. Вам обязательно нужно побывать там! Я бы показала вам Луносвет, он очень изменился. Нигде не найти таких вкусных жареных куропаток, как в таверне у Веландры! Они просто восхитительны. Иллидан слушал в пол уха воодушевлённую болтовню эльфийки, улыбаясь уголками губ. Он ощущал небывалое умиротворение. Будто бы на континенте не было войны, тяжкое бремя власти и долга не тяготило душу, и глаз Аман’тула не дожидался своего часа в подвалах Цитадели Ночи. Была Аллари и её красочные рассказы о жареных куропатках, редчайших ядах и странных птицах с длинными ногами и слабыми крыльями. Она выразительно жестикулировала и часто поправляла непослушную прядь, норовящую упасть на лицо. Иллидан улыбался. — Твой отец вызовет меня на дуэль, если я появлюсь в Луносвете с его дочерью, — хохотнул он, заражаясь весёлым настроением эльфийки. — Ты ведь совсем молода. Как тебе позволили покинуть родительское гнёздышко и встать под знамёна Предателя? — К вашему счастью, я росла в Оргриммаре, и не помню никого из своих родственников, — Аллари звонко расхохоталась, но её смех неожиданно оборвался. Она хотела было что-то сказать, но быстро соображающий Иллидан оказался первым: — Ты говорила, что получила письмо с известием о гибели сестры. Несколько дней назад. Повисло неловкое молчание. Эльфийка побледнела, но в то же мгновение как будто быстро взяла себя в руки, или ему только показалось? Опустив голову, она тяжело вздохнула. — Не родная, Повелитель. Названная сестра из дома сирот. — Но кто тебе сообщил об этом, если вы не состояли в кровном родстве? Ответить ей не удалось — очередная тяжёлая волна со всей силы обрушилась на корабль, и он резко покачнулся. Со стола на пол упали свитки, с громким стуком отлетел от стены подсвечник, погасший костёр и упавшая свеча погрузила каюту во мрак. Лишь дрожащее зелёное свечение глаз охотников немного рассеивало тьму. От неожиданности и испуга Аллари вскочила на ноги, но не смогла устоять; ухватиться было не за что, и ей оставалось только со всего размаху влететь в противоположную стену. Иллидан сам не понял, как это произошло. Безупречные рефлексы сработали быстрее разума, а сам Владыка лишь с каким-то отстранённым удивлением обнаружил, что его руки крепко сжимают Аллари, не позволяя ей упасть. Что-то поменялось. Воздух между ними как будто сгустился от пробежавших разрядов вспыхнувшего электричества. Его стало мало. Катастрофически мало. Глядя в лицо полудемона, эльфийка медленно подняла руки, и плед, скрывающий её наготу, мягко соскользнул на пол. Дыхание Иллидана сбилось, неожиданно став рваным и быстрым. Он не мог не смотреть на её совершенное тело, будто бы выточенное величайшим мастером из лучшего мрамора — хотелось касаться этой бледной кожи, сжимать небольшие груди с призывно торчащими сосками, скользнуть рукой вниз и развести упругие бёдра, которыми Аллари так сладостно прижималась к нему. — Аллари, я… Эльфийка не дала договорить, обвивая руками грудь Владыки. Она медленно, дразнящим движением провела языком по его шее, поднимаясь выше и оставляя на разгорячённой коже влажные следы. Мгновенно участившийся пульс отдавался в голове лихорадочными ударами. Иллидан, откинув голову назад, с силой прижал Аллари к себе, краешком сознания понимая — если она не прекратит так призывно тереться животом о его выступающий сквозь штаны член, он уже не сможет остановиться. — Послушай… — Иллидан предпринял последнюю попытку прийти в чувство и заставить себя отпустить Аллари, ловкие пальцы которой уже приступили к застёжке на его ремне. — Что-то не так, Повелитель? — с придыханием прошептала она. — Хотите, я позову Айлин? Вдвоём мы сможем доставить вам ещё больше удовольствия… Мысль о двух обнажённых син’дорай была очень притягательна. Она добавила новую порцию обжигающего жара к ощущениям, сконцентрировавшимся в области паха, но Иллидан почти совладал со своими эмоциями. Воспользовавшись заминкой Аллари, он мягко отстранил эльфийку и, подняв с пола плед, укрыл её плечи. — Я… вам не нравлюсь? — упавшим голосом спросила она. — Или я что-то сделала не так? — Твоей красоте позавидуют боги, — искренне ответил Иллидан, погладив большим пальцем задрожавшую губу охотницы. — Но я не могу. Прости. Решение было принято. Полудемон дошёл до двери и оглянулся на Аллари — она продолжала стоять на том же месте, непонимающе и рассеянно смотря ему вслед. Такая красивая, такая желанная, но… не его. — Завтра нас ждёт бой, постарайся как следует отдохнуть. Я пойду пройдусь, нужно сосредоточиться. И остыть. Возможно, когда-нибудь он пожалеет, но сейчас это решение казалось наиболее правильным из всех возможных. Иллидан вышел на палубу и осторожно прикрыл за собой дверь, с наслаждением вдыхая холодный солёный воздух.

***

Через несколько часов буря утихла. Солнце лениво поднималось над уровнем моря, превращая своими лучами тёмные воды в зеркальную гладь. Воцарилась сонная тишина, нарушаемая лишь плеском волн и поскрипыванием мачты. Вдали уже показался Зандалар. Иллидан стоял на капитанском мостике, и, казалось, был увлечён созерцанием разноцветных рыб, которые весело выпрыгивали из воды, разбрасывая во все стороны солёные брызги. Он провёл на палубе всю ночь, в полнейшем смятении пробуя собрать воедино противоречивые мысли и необъяснимые чувства. Несколько раз полудемон порывался вернуться обратно в каюту, и будь что будет, но стоило сделать лишь несколько шагов, нечто необъяснимое гнало его обратно. Аллари со своим отрядом вышла на палубу едва только забрезжил рассвет. Элрохин, Лисса, мрачного вида темноволосый охотник и двое весело переговаривающихся девушек-син’дорай были в полной боевой экипировке, готовые атаковать в любой момент. Возникла непрошеная мысль — кто из них двоих та самая Айлин? — но Иллидан твёрдо отринул её. Размышлять о плотских утехах, от которых он добровольно отказался, было сомнительным удовольствием. Он чувствовал себя немного странно, как ни в чём не бывало поприветствовав Аллари. Как будто вчера ночью ничего не случилось. К счастью, эльфийка вела себя как обычно, за что Иллидан был ей премного благодарен. Даже в своей амуниции охотница выглядела превосходно: отлично скроенные доспехи из чёрной кожи плотно облегали её тело, а нагрудник был кокетливо отделан под корсет со шнуровкой на спине. Полудемон тихо усмехнулся. Даже в бою Аллари не пренебрегала возможностью подчеркнуть свою красоту. Здесь же были несколько боевых магов и лекарей, которых по приказу Иллидана выбрала Злоба. Зная эксцентричность шиварры, Владыка ничуть не удивился внешнему виду собравшихся — маги были рослыми мужчинами с выбритыми висками и татуированными лицами, а целительницы практически не носили одежду, зато скрывали лица и волосы под чёрными платками с узкими прорезями для глаз. Вся эта пёстрая компания о чём-то тихо переговаривалась на эредане. — Скоро прибываем, — объявил полудемон, вглядываясь в быстро приближающиеся острова. — И запомните, больше никакой дипломатии. Убейте их всех. — Женщин и детей тоже? — уточнил Элрохин. Не ужаснулся, не осудил, а именно уточнил, без лишних эмоций. Иллидану нравились такие солдаты. — Если у них будет в руках оружие, значит, женщин и детей тоже. Готовьтесь! Наконец, борт корабля ударился о причал, и отряд во главе с Иллиданом спрыгнул на сушу. Пристань пустовала, а значит, на их стороне была неожиданность. Добрый знак. Держа оружие наготове, они побежали. Аллари на ходу преображалась — заметно прибавился рост, кожа наливалась чернотой, раздувались рельефные мышцы демона, а небольшие рожки на глазах вырастали и закручивались. Остальные охотники не торопились с метаморфозой. Поселение приближалось, и Иллидан уже видел троллей — они пасли скот, копали землю, что-то варили в огромных котлах над полыхающими кострами. Словом, вели себя так, словно не ожидали нападения. И ни на одном их них не было странных чёрных плащей. Может, это ловушка? Но отступать было поздно. Тролли уже заметили бегущий отряд — быстро оценив ситуацию, они выхватили оружие и бросились навстречу. Битва была неизбежна. Не теряя драгоценных секунд, маги на бегу выпускали залпы бледно-голубых стрел; они с шипением вырывались в небо, делали крутой вираж, и с беспощадной неизбежностью настигали противников. На землю попадали первые тела. Осознав масштабы надвигавшейся угрозы, тролли поспешили нанести ответный удар. Иллидан издал боевой клич и бросился вперёд, ловко уворачиваясь от полетевших в него стрел, топоров и метательных кинжалов. Первый взмах клинков Аззинота разом унёс несколько жизней — в воздух взлетели отрубленные головы, орошая сражающихся кровью, словно дождём. Внутренний зверь пробудился, почуяв смерть. Троллей было много. Они бесстрашно бросались на полудемона, но очень быстро падали, охваченные предсмертными судорогами. Чужая кровь, заливая руки и лицо, пробуждала дикое первобытное желание убивать. Рыча, Иллидан размахивал клинками так быстро, превращая пространство вокруг себя в адову мясорубку — количество мёртвых тел возле его ног неумолимо росло. Вскоре тролли осознали, что рядовым войнам победить Владыку совершенно невозможно, и нестройной толпой переключились на остальных. Аллари держалась молодцом. Она смело рвалась в самую гущу сражения, практически не используя оружие. Всё ещё находясь в демоническом облике, эльфийка разрывала мягкую плоть противников бритвенными когтями, как старую ветошь. На её щеке виднелся глубокий порез, но он не представлял никакой опасности для жизни. Убедившись, что Аллари в порядке, Иллидан попробовал отыскать остальных, расправляясь с последними смельчаками. Желающих напоить своей кровью его сияющие клинки оставалось не так-то много. Элрохин и Лисса оказались совсем рядом. Их атаковала группа мечников, но закалённые в тысячах боях охотники ловко блокировали даже самые неожиданные выпады, и исподтишка наносили смертельные удары. А вот у магов дела обстояли хуже. Практически непобедимые издали, в ближнем бою они терпели поражение за поражением. Магия шаманов прерывала произнесенные заклинания, а стрелы охотников и чернокнижников вспарывали, рвали и плавили плоть, оставляя на коже незаживающие раны. Целительницы Иллидана пустили все свои силы на спасение своих собратьев, но их гибель была лишь вопросом времени. Тролли, почувствовав слабость противника, бросили все свои силы на атаку. Над головами магов витала зеленоватая дымка спасительной магии, но она могла только продлить агонию умирающих. Жизнь покидала их истерзанные тела, которые вскоре и вовсе исчезли в толпе набежавших троллей. Несмотря на потери, преимущества были на стороне охотников. Противников, способных сражаться, осталось совсем немного — звуки битвы заглушались стонами и криками раненых. Иллидан впервые почувствовал удовлетворение. Смахнув со лба пот вперемешку с кровью, он огляделся. Поверженные враги стенали, корчились от боли и умоляли о быстрой смерти, а те, кто сохранил в целости все конечности, с позором капитулировали. Убийцы его солдат были наказаны. Месть свершилась. Владыка поднял клинки вверх, и охотники ответили ему одобрительными криками и топотом. Вот только почему Аллари не разделяла всеобщую радость? Она что-то кричала и бежала ему навстречу, смертельно побледневшая — но что? Иллидан не мог разобрать ни слова. Последующие события произошли с головокружительной скоростью. Аллари стремительно рванула вперёд. Иллидан почувствовал ощутимый удар где-то в области рёбер и отшатнулся, с трудом устояв на ногах. Сила их столкновения была достаточной, отчего эльфийка рухнула на землю. — Что ты делаешь?! — грозно рявкнул Владыка. — Какой демон тебя покусал? Или я так похож на тролля?! Он полыхал праведным гневом, и не собирался помогать Аллари подняться. Но она оставалась лежать на земле. — Если это шутка, то она неудачная, — бросил Иллидан, опускаясь на колени рядом с эльфийкой, но в его голосе послышалось беспокойство. — Аллари? — Что с ней? — раздался рядом голос Элрохина. — Я видел только то, что она резко сорвалась с места и куда-то побежала. — Всё случилось так неожиданно… — подытожила Лисса. Иллидан осторожно перевернул эльфийку на спину и грязно выругался. На её груди медленно расползалась багровое пятно. — Что произошло?! — Старик… — пересохшими губами пробормотала Аллари, бессильно обмякнув в руках Владыки. — Он… колдовал там… дурная магия… Все как один обернулись в ту сторону, куда кивнула охотница. Но никто ничего не увидел, кроме безмятежно покачивающихся пальм и зелёных волн, ударяющихся о прибрежные камни. Если кто-то и прятался среди широких стволов, сейчас там уже никого не было. — Что с ней будет? Иллидан осторожно передал дрожащую эльфийку подбежавшим целительницам. Она больше ничего не говорила, лишь изредка с губ срывались тихие жалобные стоны. — Мы сделаем всё возможное, Повелитель. Полудемон ощутил мучительный укол жалости, примешанной к необъяснимому чувству тревоги и стыда. Аллари пострадала из-за него. Ради него. Разве она заслужила такую участь? — Если она умрёт, я повешу вас на собственных кишках. Это было несправедливо. Чертовски несправедливо. Все, кому доверял Иллидан в своей жизни, оказывались предателями, или умирали. Малфурион, Тиранда, Кель’тас, Вайши, Акама, Аша, а теперь, возможно, и Аллари… С какой поразительной жестокостью рок отнимал всех, перед кем Иллидан имел несчастье раскрыть часть своей души. Неужели нет никакого способа обмануть свою судьбу? Изгнанник. Предатель. Одиночка. Так предначертано… Иллидан отвернулся, не в силах наблюдать, как целительницы пытаются сохранить жизнь эльфийки, по крупицам проливающуюся сквозь смертельную рану. Его невесёлые размышления рассеял задумчивый голос Элрохина: — Я уверен, что он не хотел вашей смерти, Владыка. Ранить, предупредить — да, но не убить… — И к чему ты клонишь? — без особого интереса спросил Иллидан. — Картина вырисовывается крайне скверная, — пробормотал он, пиная ногой бесчувственное тело убитого тролля. — Мы только что перерезали целое поселение мирных жителей, находящихся под покровительством Орды.