Этот мир будет пылать

Капли воды, срываясь откуда-то с потолка, разбивались об пол оглушительными ударами, эхо которых ещё долго отзывалось в гудящей голове. Оно болезненно резонировало где-то внутри, задевая натянутые до предела нервы. До дрожи. Конвульсивно сжималась челюсть, а дрожащие руки закрывали уши — так, чтобы слышать только собственный пульс, чтобы возникающий звон перекрывал все эти проклятые звуки. Но они, будто насмехаясь, всё равно проникали внутрь и усиливались втрое, в такт хаотично бьющемуся сердцу. Изо дня в день. Из года в год. Чёртову бесконечность. Кап-кап-кап. Обхватив виски руками с такой силой, будто хотела расколоть надвое собственный череп, пленница раскачивалась из стороны в сторону, и её голова ударялась об стену. Пусть будет больно. Пусть пойдёт кровь. Даже если она выльется вся, до последней капли, перемешиваясь с грязью земляного пола тюремной камеры… Они всё равно не позволят ей умереть. Кап-кап. Давно ослепшие глаза безуспешно шарили в пространстве вокруг, но не видели ничего, кроме абсолютной, всепоглощающей тьмы. Откуда доносился этот звук? Проклятая вода капала целую вечность. Она давно должна была затопить не только тюремную камеру, но и весь этот мерзкий замок, со всеми его обитателями. И принести долгожданное забвение. — Это всё ваша гнусная магия, — истово зашептала пленница, врезаясь покалеченными пальцами в изрытый пол. Скрежет костей, соприкасающихся с камнем, был омерзителен. Но он перекрывал удары капающей воды, на какое-то время. — Этого нет… Меня нет… Я всё знаю, слышите? Вам не уйти от возмездия… Безумное бормотание то прерывалось истерическими всхлипами, напоминающими рыдания, то переходило в отчаянный вой, не позволяющий разобрать невнятно выкрикиваемые слова и проклятья. Пленница гремела кандалами, причиняла себе невыносимую боль, визгливо хохотала и отчаянно грозила кулаком равнодушной пустоте. Невидимые собеседники сочувственно кивали головами и горестно вздыхали, пряча глаза в ладонях. Кап-кап-кап. Это было чудовищно-невыносимо. Гниющие обрубки, некогда бывшие длинными и ловкими пальцами, не приносили ей таких немыслимых страданий. Эта боль была привычна, и напоминала о себе лишь в некоторые моменты, в отличие от капающей воды. Демоны бы её побрали… — Я всё скажу! — завопила пленница, когда что-то внутри, наконец, надломилось, достигнув критической точки. — Слышите?! Я скажу всё… Всё, что ты хочешь знать, мерзкое чудовище! Только прекратите это… Уберите, хватит, прошу… Дверь отворилась в то же мгновение. Или через час, а может, через год. В заточении временной промежуток не имел таких чётких границ, и пленница давно уже утратила всё, что позволяло ей ощущать себя в пространстве. Пожалуй, это было единственной радостью, которой не могли её лишить ни магия, ни пытки. — Майев… — голос говорил мягко. Отчасти, даже с лёгкими нотками искреннего сочувствия. — Мне сказали, ты постоянно кричала последние дни. Что-то случилось? Что тебя беспокоит? Можешь рассказать мне всё. От неожиданности и удивления пальцы бессильно разжались, а тело инстинктивно потянулось к обладателю этого приглушённого голоса, ища защиты и успокоения. Кажется, говорила женщина… Или мужчина? Майев так давно балансировала на тонкой грани, разделяющей безумие и рассудок, что уже не могла сказать точно. Ясно было только одно — к ней пришёл не враг. — Кто… ты? — выдохнула она, повиснув на кандалах. — Ты служишь ему? — Да, — последовал лаконичный ответ. — Убирайся, — Майев мигом ощетинилась. — И передай своему хозяину, что у меня есть информация, которая его заинтересует. И если он хочет её получить… — она сделала паузу, набрав в грудь побольше воздуха. — Пусть! Уберёт! Чёртову! Воду! Пленница выкрикивала каждое слово, что есть силы, вкладывая в них всю свою боль, отчаяние и ненависть. Кажется, незваный гость в страхе отшатнулся. Лица коснулось слабое дуновение сквозняка, а воздух стал напряжённым от переменившихся эмоций. Утратив зрение, Майев давно научилась видеть то, что было недоступно другим. И сейчас мысль о том, что она ещё может внушать опасение, разливалась внутри приятным сладостным теплом, заставляя руки задрожать. Пленница со свистом втягивала воздух носом, будто пытаясь прочувствовать каждую каплю, каждый оттенок страха, которым вонял незнакомец. К несчастью он быстро взял себя в руки. Или она? Майев не делала на этом акцент. — Ты можешь рассказать всё мне, и я мигом устраню твои проблемы, — проникновенно заявил голос. — Я тебе не враг. Верь мне, Майев… Я хочу тебе помочь. Словно в доказательство своих слов, её головы коснулась тёплая ладонь, и нежно провела по облысевшей макушке. Пленница замерла, не в силах поверить собственным ощущениям. Её кто-то… гладил? Дотрагивался, не морщась от отвращения и брезгливости? Касался не для того, чтобы причинить боль? Невероятно, невозможно… Рыдания, сдавливаемые в грудной клетке, со всхлипами прорывались наружу. Майев схватила руку незнакомца, прижимая её к себе, как утопающий — соломинку. Наверное, она причиняла ему боль, но не могла себя остановить, ей было это нужно. Чувствовать. Ощущать. Знать, что эта рука — настоящая, это не наваждение и не хитрые изыски её палачей. — Я… всё расскажу, — её голос, искажённый дрожью, принадлежал будто кому-то другому, и Маейв не могла поверить, что эти слова произносит она сама. — Ты только держи руку. И не отпускай, а я буду рассказывать… Пока могу… Проблески не замутнённого сознания были большой редкостью. Нужно поторопиться рассказать всё, пока дурной морок снова не набросил свои щупальца, порабощая рассудок. Кто знает, сколько осталось времени? Прежде чем её вновь поглотит в свои пучины вязкое беспамятство. — Значит так, передай ему всё, что я скажу, — твёрдо произнесла Майев, сжимая в своих руках чужую ладонь. — Взамен я хочу, чтобы убрали воду. И чтобы демон-стражник перестал ко мне приходить. Обещаешь? — Обещаю. Глубоко вздохнув, словно перед прыжком в омут, она начала свой рассказ. — Воронья Песнь не умерла. То есть, умерла, конечно, — поправила себя Майев, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Но она переродилась в Круговерти Пустоты. Туда попадают не все жители Азерота… Но точно все охотники на демонов. — Иллидан заглядывал в этот мир, и не нашёл в нём следов Аши, — удивлённо возразил голос. — Ты уверена в этом? — Абсолютно, — кивнула Майев. — Даже Иллидан не знает, сколько времени обычная душа путешествует между мирами прежде, чем доберётся до Круговерти, которая находится на задворках галактики. — Но он сам попадал туда, и это… не заняло так много времени. — Его душа насквозь отравлена Скверной, — Майев злорадно фыркнула. — И в нём уже давно ничего нет от калдорай. Для демонов это путешествие проходит гораздо быстрее. Когда я занимала пост Первой Жрицы, мы с моими сёстрами потратили очень много времени на изучение вопроса, что же происходит после смерти? Много тысяч лет мы бились над загадкой природы, искали ответ в древних писаниях, обращались к духам и пророкам. К сожалению, тайны Дворца Элуны так и остались неразгаданными. А вот Круговерть Пустоты приоткрыла перед нами часть своей истории… — То есть, ты хочешь сказать, что душа Аши ещё не добралась до своего нового пристанища? — Сколько лет я здесь? — вдруг спросила пленница, нахмурившись. — Пошёл одиннадцатый год. — Значит, она уже там, — уверенно ответила она. — Это абсолютно точно не занимает больше десяти земных лет. Собеседник молчал, будто обдумывая что-то. Молчала и Майев — сохранять ясное сознание на протяжении столь долгого времени было непривычно и сложно. На языке назойливо крутились какие-то вопросы, хотелось напомнить об обещании, но голову вновь наполнял липкий туман, оттесняющий своим прикосновением последние крохи самообладания. — Не забудь. Я буду… ждать, — она с трудом заставляла двигаться свой язык, ставший неповоротливым и вялым. Ответа не последовало. Спустя мгновение раздался неясный звук, как будто в подземелье зажгли факел, и следом её насквозь пронзила острая боль, где-то в области сердца. Майев неуклюже всплеснула руками, словно пытаясь защититься, но это ощущение продлилось не дольше нескольких секунд. Грязный пол превращался в бурлящую реку, чьи подземные течения затягивали слабеющее тело, и эльфийка уже не могла сопротивляться силе этого ревущего водоворота, захлёстывающего её с головой. Не могла, и не хотела. Боль, наконец, отступала, медленно затихая. Слабо вздрогнув, Майев завалилась на бок, а на её лице навечно застывало выражение неподдельного удивления и какой-то очень трогательной детской обиды. Она улетала прочь, смеясь.

***

Кадгар сидел на своём месте, ссутулившись, и очень выразительно хмурил кустистые брови. Периодически он постукивал посохом по краю стола, будто бы глубоко задумавшись, и через несколько минут Иллидану уже хотелось нервно одёрнуть мага, но он упорно держал себя в руках. После возвращения отряда с Зандалара сразу же было созвано внеочередное собрание Верховного Совета, и, наверное, впервые полудемон признавал необходимость этой встречи. Он спиной ощущал взгляды своих советников — встревоженные, выжидающие. Разочарованные. Самым неприятным было то, что их нельзя было за это винить. Случилось всё так, как предсказывал Кадгар, будь он неладен: Альянс и Орда в шаге от раскола. Континент в шаге от гражданской войны. Ожидаемая бурная реакция Сильваны, затаившей зуб на всех иллидари и их последователей, которых, кстати, становилось всё меньше. Сенсационная новость за очень короткое время облетела весь Азерот — отряд охотников на демонов во главе со своим повелителем ворвались в мирную деревню и перерезали всё население. Досужие сплетни и болтливые языки внесли свою лепту, и буквально через несколько дней слухи стали обрастать новыми подробностями. Поговаривали, что сбрендившие иллидари вместе с Иллиданом сожгли мужчин заживо, кожей детей обтянули ритуальные барабаны, а женщин просто изнасиловали. По мере пересказа история обрастала всё новыми кровавыми подробностями, и Владыке даже не хотелось размышлять над этой ересью. Даже говорливый Кадгар, который сыпал идеями и предложениями словно из рога изобилия, в этот раз угрюмо молчал. «Хотя бы не напоминает, кто оказался прав, спасибо и на этом» — мрачно подумал Иллидан, бросая на мага красноречивый взгляд. — То, что на острове не оказалось ни одного сектанта… — вновь повторил Кадгар, смахнув с лица капли пота, — это очень плохо, Иллидан. Ты понимаешь? — Я, по твоему, идиот? — взвился полудемон, чьё внутреннее раздражение натянулось, словно струна. — Кто мог знать, что дикари додумаются так хитро всё обставить? Не они, конечно. Я недооценил хитрость старика Растахана. Он предвидел всё на несколько шагов вперёд. — Хочешь сказать, он тайно вывез Свидетелей, а вместо них на острове оставил обычных мирян? — озадаченно поинтересовался Джейс. — Но ведь он не мог не знать, что все они умрут. — Это как в шахматах, — пояснил Кадгар. — Иногда ты жертвуешь неважными фигурами, чтобы добраться до короля. — И что теперь будет? Всё настолько плохо? — тихо спросила Злоба, утратившая своё привычное расположение духа. В знак траура по погибшим магам и целителям из своего отряда шиварра облачилась в чёрную вуаль и чёрную пелерину. Это придавало ей сходство с банши, что, конечно, не добавляло оптимизма всем собравшимся. — Я даже не знаю, как выразиться цензурно, — Иллидан глубоко вздохнул, пряча лицо в ладонях. — Это просто… — Фиаско, — подсказал Кадгар. — Нам необходимо срочно принять какие-то меры, пока гражданская война не захватила континент, словно лесной пожар. «Да неужели, твою мать?!» — грозило в любой момент сорваться с языка, и Иллидан порывисто схватил лежащий перед ним свиток, лишь бы только занять свои мысли и предотвратить перепалку. Да, виноват. Да, не предусмотрел все возможные варианты, поддался на подстроенную провокацию и угодил в хитро расставленные сети. Но разве он не имеет право на одну ошибку? «Ты не имеешь», — как всегда не вовремя заговорил внутренний голос. — «Ошибки великих — это тысячи жизней, глобальные катастрофы и государственные перевороты» — Что скажешь, Иллидан? — вывел его из задумчивости голос мага. — Приказания, варианты, предложения… Хоть что-нибудь? Владыка ответил не сразу. Перед тем, как заговорить, он долго разглядывал свои руки, будто в витиеватых линиях, переплетённых на ладони, могло быть сокрыто будущее, как утверждают хироманты. — Да. Я всё обдумал, и вот оно — моё решение. Взвешенное и осознанное, — с нажимом произнёс он, не давая Кадгару возразить. — Для начала, нам необходимо разыскать сектантов. Если сам король проклятых троллей объявил себя Свидетелем падшего титана, значит, число последователей будет только расти. Подобная дрянь распространяется быстрее, чем вспышки кровавой чумы. Акама, этим займёшься ты. Если потребуется, возьми с собой небольшой отряд, но так, чтобы вы не привлекли ничьё внимание. — Я справлюсь сам, Повелитель, — вздохнул он, тревожно поблёскивая под тяжёлым взглядом Иллидана. — Живые существа не замечают Теней… Даже если они движутся сами по себе. Что я должен сделать с троллями, когда найду их? — Доставить Сильване. Заставить говорить — магия, пытки, зелья правды, на твоё усмотрение. Дохлая идиотка должна узнать правду прежде, чем она развяжет войну. Которая уже не за горами. — Это всё? — задумчиво спросил Кадгар. По его непроницаемому лицу нельзя было понять, доволен ли он предложенным, или нет. — Нет, — Иллидан замялся. Вторая часть плана нравилась ему гораздо меньше, но… Его уязвлённое самолюбие уже сыграло свою роль. И полагаться стоило только на здравый смысл, который всецело и полностью одобрял эту идею. — Нам сейчас как никогда нужны союзники, — начал было он, словно убеждал в первую очередь самого себя. — Есть вероятность, что Орда объявит нам войну, и наши войска покинут вольнонаёмные орки, немёртвые и таурены. Про троллей я могу даже не говорить. Эльфы крови, конечно, связаны клятвой, но и среди их рядов вскоре поселится смута. — Всё верно, — согласился маг. — Но давай уже ближе к делу, мы все заинтригованы. — Нам нужны калдорай, — с большой неохотой признал Иллидан, грозно нахмурившись. — Им в любом случае придётся сделать выбор. И лучше бы он оказался в нашу пользу. Поэтому, я прошу кого-то из вас дать распоряжение секретарям отправить приглашение Тиранде Шелест Ветра посетить нашу скромную обитель, для проведения переговоров. — А вот это мне нравится, — оживился Джейс. — Серьёзно, это отличная идея, Повелитель. Тиранда определённо нуждается в нашей протекции, но ни за что не признается в этом первая. — Согласен, — кивнул Кадгар. — Но ты должен самостоятельно нанести визит в Валь’шару. Тиранда слишком, эээ… импульсивна, чтобы принять наше приглашение. Точнее, твоё приглашение. Иллидан сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Первым желанием было поддаться сиюминутному порыву и выскочить прочь, громко хлопнув дверью. Но он дал себе слово больше не быть опрометчивым. — Хорошо. — Это будет официальный визит? — встрепенулся маг и принялся быстро водить пером по чистому пергаменту, делая новые записи. — Отправить просьбу об аудиенции? — Нет, — отрезал полудемон. — Я навещу её неофициально. — А что насчёт Аллари? — спросил Джейс, когда собрание подошло к концу и советники принялись вставать со своих мест, тихо переговариваясь и шурша свитками. — К ней можно приходить? — Уже гораздо лучше. Я сам собираюсь зайти к ней, — сказав это, Иллидан скрылся за дверью. Внеочередное собрание Совета можно было считать оконечным.

***

Крыло, где жила Аллари, располагалось в восточной части замка и своими окнами выходило в сторону моря. Блуждая по узким извилистым коридорам, Иллидан полной грудью вдыхал дурманящие запахи соли и йода, доносящиеся ночным бризом со стороны рифа. Раньше ему не приходилось переступать порог покоев своей охотницы, и поэтому он с интересом представлял, как эльфийка обставила своё жилище. Должно быть, кричаще-ярко и вызывающе красиво, в духе син’дорай, по своей сути склонных к гедонизму. Иллидан бывал в Луносвете очень давно, и единственное, с чем ассоциировались у него быт и жизнь эльфов крови — это прекрасный фиолетовый тюль, украшенный золотой парчой. Он неизменно покачивался в проёме, заменяя двери в местных тавернах, и отгораживая от чужих глаз пьянство, разврат и прочие телесные излишества. Яркий фасад, но тёмный интерьер. Радовало только то, что Аллари была совершенно другой, в этом он не сомневался. Громко постучав в дверь, он вошёл внутрь, не дожидаясь ответа — и застыл на месте, не в силах справиться с удивлением. Ожидания Иллидана абсолютно не оправдались. Комната была большая и светлая, но выполненная из какого-то невзрачного серого камня. Аллари могла приказать декорировать стены в любой стиль и цвет, украсить портьерами, цветами, картинами — положение командующей отрядом и особо приближённой помощницы Иллидана позволяло потакать любым капризам, но эльфийка не захотела внести никаких изменений в существующую обстановку. Спартанские условия несколько удручали — на узком письменном столе, стоящем возле окна, царил армейский порядок, а через полуприкрытую дверцу шкафа виднелись вещи; их было не много, но все они выглядели идеально выглаженными и выстиранными. Казалось, Аллари оставила только самую необходимую мебель, исключение составило лишь настенное зеркало в полный рост — в его отполированной до блеска поверхности отражалась узкая кровать, на которой, свернувшись клубком, спала хозяйка покоев. Её кожа уже не была мертвенно бледной, как тогда, на острове; когда Иллидан, прижимая к себе безжизненное тело, обещал жестоко казнить всех целителей, если она умрёт. Расслабленная поза выражала безмятежность, а на месте раны светлела аккуратная повязка. Кажется, опасность отступила, и жизни охотницы больше ничто не угрожало. Аллари что-то неразборчиво пробормотала на талассийском, когда полудемон осторожно присел на краешек кровати и мягко коснулся её прохладной ладони. Во сне эльфийка выглядела невероятно нежно. Лицо разгладилось, а распущенные волосы белоснежным вихрем разметались по подушке; не сдержавшись, Иллидан поправил одну прядь, упавшую ей на лоб. Его уже давно преследовало навязчивое желание дотронуться до её волос, ощутить кожей их мягкость, пропустить вьющиеся пряди сквозь пальцы, словно воду. Они напоминали прикосновение тончайшего шёлка. Искушение оказалось слишком велико, и Иллидан запустил всю ладонь в это мягкое облако её блестящих кудрей. Вздрогнув, Аллари проснулась. — П-повелитель? — сонно пробормотала она, приподнимаясь на подушке. — Что-то случилось? Я… не ожидала увидеть вас здесь. — Всё в порядке, — успокоил её Иллидан. — Я пришёл навестить тебя, и заодно убедиться, что ты ни в чём не нуждаешься. Кажется, эльфийка окончательно пробудилась ото сна, потому что её щёки мгновенно залила краска. Она смущалась так неподкупно и трогательно, и это казалось невероятно забавным. Владыка не смог сдержать лукавой улыбки, что ещё сильнее обескуражило бедную Аллари. — Мне очень неловко, — выдавила она, — что вы застали меня в таком виде. А чувствую я себя гораздо лучше. Вам не стоило тратить на меня время, правда. — Не каждый день меня бросается спасать девушка, — Иллидан изо всех сил старался казаться серьёзным, но в его голосе проскальзывали весёлые нотки. — И я всё хотел спросить, зачем ты это сделала? Стрела этого подлого предателя скорее всего не причинила бы мне особых страданий… А ты могла умереть. — Защищать вашу жизнь — мой долг, — строго произнесла Аллари, и это было уже слишком. Не выдержав, Иллидан опустил голову и хрипло рассмеялся, безуспешно пытаясь побороть внезапный приступ накатившего веселья. Он смотрел на эту смелую эльфийку и не переставал удивляться ею. Наверняка Аллари родилась уже после Второй войны, а значит, не разменяла даже свою первую сотню лет. И ведь она на полном серьёзе собралась его защищать — тирана, злодея, видевшего мир практически с самого его основания. Поразительно. — Вы смеётесь? — в голосе охотницы послышалось удивление с долей обиды. — Надо мной? — Нет, что ты, — уверил её Иллидан, продолжая улыбаться. Видимо, это было столь заразительно, что вскоре Аллари ответила ему робкой улыбкой, а затем и сама звонко рассмеялась. С ней было очень легко. — Ты такая забавная. Особенно, когда я застаю тебя врасплох. — Amin mela lle, * — ответила она, когда смех стих. — Что это значит? — Ничего особенного, — Аллари пожала плечами, отвернувшись. — На моём родном языке это устоявшееся выражение, означающее что-то вроде благодарности. Когда их взгляды встретились, оживлённо-легкомысленное настроение испарилось так же быстро, как туман с первыми лучами солнца. — Я должен попросить прощения за то, что произошло на корабле по пути на Зандалар, — начал было Иллидан, но Аллари быстро перебила его. — Не нужно. Пожалуйста. Это я должна извиняться, мне не стоило вести себя подобным образом. — О, боги, ты можешь когда-нибудь дослушать меня до конца, не перебивая, говорливая женщина? — застонал он, и эльфийка послушно замолчала. — Так вот. Я хотел сказать, что ты, конечно, застала меня врасплох… — говорить об этом было не так легко, и Иллидан по крупицам собирал ускользающие мысли. — И так получилось, что я обидел тебя, сам того не желая. Но мне не хотелось этого. И отталкивать тебя тоже не хотелось… Повисло неловкое молчание. А затем его руку, лежащую рядом на помятом покрывале, очень осторожно и бережно накрыла её ладонь. — Не отталкивай… Всё переменилось. Её губы, такие манящие и сочные, были всего лишь на расстоянии вытянутой руки. В груди в очередной раз неумолимо затягивался колючий комок противоречий, но сейчас для них не было места в их маленьком мирке. Была только Аллари, и эти чётко очерченные губы, словно только и созданные для долгих и страстных поцелуев. Он не мог этому противостоять. Только не сейчас. Когда уже расстояние между их лицами сокращалось с головокружительной скоростью, кто-то очень громко постучал. Иллидан даже успел ощутить манящий аромат её кожи, что только добавило серию новых мучительных спазмов в паху. Грязно выругавшись, он вскочил на ноги и рывком распахнул дверь так, что она чудом не слетела с петель. На пороге неуверенно переминался с ноги на ногу до смерти перепуганный маг. — Какого демона тебе нужно?! — Простите, Владыка, — затараторил он, сжавшись ещё сильнее под испепеляющим взглядом полудемона. — Мне сказали, вы здесь… Дело срочное, я бы не стал беспокоить по пустякам, сами понимаете… — Ближе к делу, или я вырву твой болтливый язык. — Майев нашли убитой, Повелитель. В своей камере.