Этот мир будет пылать

Он сидел, нарочито небрежно облокотившись на широкую спинку стула. Когтистые пальцы отбивали рваный ритм по гладкой отполированной поверхности стола, а голова бессильно опустилась на грудь. Иллидан Ярость Бури выглядел спокойным и немного уставшим. Но никто не решался с ним заговорить. С тех пор как он ринулся в подземелье, круша кулаками на своём пути всё, что оказывалось в поле досягаемости, прошло около получаса. Охотники-караульные сразу же бросились врассыпную, словно трусливые собаки, завидев приближающегося повелителя. Но в глубине души Иллидан не винил их. Он знал, что тогда мог убить их всех. Они ещё поплатятся за то, что упустили её. От скорого возмездия не ушёл лишь демон-стражник, охраняющий непосредственно сам вход к Майев. Метнувшись к нему, Иллидан с разбегу вонзил клинок меж выступающих рёбер до самого основания, несколько раз с хрустом прокрутив его. Демон умер слишком быстро — удивлённо хрюкнув, огромная туша обмякла, задёргалась и камнем рухнула вниз. Он не испытал и частички того спектра боли, которая обрушилась на Иллидана, словно град отравленных стрел. Эта смерть не принесла даже секундного облегчения. Вбежав внутрь, Владыка сразу понял, что его пленница мертва. Измученное лицо разгладилось, черты заострились, а ставшее невесомым тело безвольно повисло на собственных кандалах. Не оставалось никаких сомнений — Майев Песнь Теней отправилась к праотцам. Его ненависть была подобна ране. Медленно затягивающаяся безобразным рубцом, она вновь открылась и мощными толчками выплёвывала сгустки крови и гноя. Хотелось в порыве животной ярости молотить кулаками по стенам, чтобы боль от переломанных костяшек заглушила то чувство невыносимой пустоты и горького разочарования. Он отпустил её. Не смог удержать. Не выполнил данное обещание. «Клянусь, она будет мучиться до последнего вздоха. Пока я жив, она будет страдать» Десять лет — такая мелочь по сравнению с той долгой жизнью, которую прожила эта лживая тварь. Она вновь обвела его вокруг пальца. — Владыка, нам всем очень жаль, — первым заговорил Джейс. — Немыслимо, как такое могло… — Не нужно, — грубо перебил Иллидан, подняв ладонь в предупреждающем жесте. — Я позвал вас не для этого. — Чем мы сейчас можем помочь? — осторожно поинтересовался Кадгар, нахмурив кустистые брови. — Кроме того, что попробовать найти предателя, разумеется… Полудемон ответил не сразу. Тяжело поднявшись на ноги, он несколько раз беспокойно прошёлся по зале, от стены к стене, игнорируя вопросительные взгляды. Говорить это было нелегко. — Я узнал, что все охотники, охраняющие в ту ночь подземелье, одновременно провалились в очень глубокий сон. Это могла быть магия, снотворное зелье, испарения ядовитых растений — не берусь судить. Да и это теперь уже не важно. Когда препятствий не осталось… предатель сорвал печати и пробрался внутрь, подарив Майев лёгкую и быструю смерть. А знаете, что самое ужасное? — Что? — раздалось с разных сторон. — Доступ внутрь имеют только члены Совета, — Иллидан говорил безучастным и скучным голосом, но внутри всё клокотало от ярости. — Кадгар, Джейс Тёмный Ткач, Аллари Пожирательница Душ, Верховная мать Злоба и тень Акамы. Повисло неловкое молчание. — Ты подозреваешь кого-то из нас? — с недоумением воскликнула Злоба. — Как видишь, у меня не остаётся другого выбора, — процедил он, сцепив руки в замок. — Я не исключаю возможность, что сознанием кого-то из вас завладели насильно, не оставив никаких воспоминаний. Можно сказать, я очень надеюсь на это. Поэтому я прошу каждого из вас сейчас рассказать мне, чем вы занимались прошлой ночью. И кто мог вас видеть. Думаю, мне не стоит напоминать, как хорошо мне удаётся распознавать ложь? Акама, начинай. Тень взволнованно засеребрилась, видимо, впервые почувствовав на себе разом столько взглядов. — Я был в Пиратской бухте в Тернистой долине, Повелитель. Выполнял ваше прошлое поручение. Мне удалось обнаружить следы троллей, но вы срочно призвали меня обратно… — в дрожащем голосе Акамы сквозило едва уловимое недовольство, но Иллидан проигнорировал это. — Кто тебя видел? — Ветрокрылы Грингера заметили меня… Кажется, он тоже. Ещё рыбаки на пирсе. Они говорили, что этой ночью здесь бродит призрак. Продажная девка в таверне… — Достаточно, — кивнул полудемон. — Я прикажу проверить эту информацию, а сейчас ты можешь вернуться обратно и продолжить поиск сектантов. Угодливо поклонившись, Акама исчез, растворившись в воздухе. Иллидан кожей ощущал их негодование. Злоба с укором взирала на него из-под опущенных ресниц, Джейс насупился и принципиально не отрывал взгляд от пола, Кадгар… Хотя, один лишь маг вёл себя нейтрально. — Кадгар? — О, я был в Даларане, — с готовностью ответил он. — Сидел в таверне, Айми угостила меня умопомрачительными булочками с корицей. Затем, ммм… поболтал с Анжеликой Батлер, навестил Фанорайта, забрал немного наличности из банка. Боюсь, у меня было слишком много важных дел, чтобы устраивать заговор, Иллидан. — Действительно, — хмыкнул Владыка, мигом потеряв к нему интерес. — Злоба, что расскажешь ты? И пожалуйста, не надо на меня так смотреть, — процедил он, встретившись с её пылающим от ярости взглядом. — Мне нечего тебе сказать, — мигом ощетинилась шиварра. — Если подозреваешь меня, лучше сразу выгони вон, только не надо устраивать такие унизительные допросы. Я не хочу отвечать. Это показалось ему странным. Эксцентричная и фамильярная Злоба обычно не утруждала себя соблюдением этикета, и часто вела себя вызывающе, но она никогда не давала повода усомниться в своей верности. В прошлом служба у демонов была, конечно, тёмным пятном на её репутации, но Иллидан знал нечто такое, что заставляло его быть уверенным — Злоба никогда не вернётся обратно. Или он ошибался? Обойдя стол вокруг, Владыка подошёл к своей подчинённой и сел на свободное место рядом. Последнее время зал Совета никогда не пустовал, и это удручало. Проблемы и вопросы, требующие обсуждения, наваливались один за другим как снежный ком, впору было пустить все силы алхимиков на изготовление настоя выносливости и забыть про отдых и сон на ближайший месяц-два. — Ты меня не поняла, — проникновенно проговорил Иллидан, положив руку на спинку стула шиварры. — Я ценю и уважаю каждого из вас, но это ничуть не умаляет моего права отдавать приказы. И ожидать беспрекословного подчинения, Злоба. Она поёжилась и будто бы уменьшилась в размерах, определённо уловив угрожающие нотки в ледяном тоне полудемона. — Спрашиваю ещё раз — где ты была вчера ночью и кто может это подтвердить? Если бы я тебя в чём-то подозревал, ты была бы уже мертва, — затем добавил он, немного смягчившись. — Приняла снотворное зелье и легла спать, — выкрикнула она, повернувшись к Иллидану лицом. — В своих покоях. Одна. Да, у меня проблемы со сном. Подтвердить никто не может, это мои личные запасы снадобий и я ни к кому не обращалась. Доволен? Мне теперь готовиться к казни? — Злоба, успокойся, — тихо, но твёрдо приказал Иллидан, схватив её за плечо. — Я тебя услышал, и какие-либо выводы буду делать, когда послушаю вас всех. А с тобой действительно что-то не в порядке. Пойди выпей ещё своего варева, сегодня я освобождаю тебя от участия в Совете. Ничего не ответив, шиварра подскочила и вихрем пронеслась через всю залу, скрывшись за тяжёлой резной дверью. Отзвук громкого удара об косяк ещё долго эхом блуждал в наступившей тишине, и Иллидан устало покачал головой и потёр виски. Этот разговор оказался ещё более неприятным, чем он мог себе представить. Пробормотав что-то похожее на «ох, женщины…», Владыка заставил себя продолжать. — Джейс? — Обязательно говорить при всех? — пробормотал охотник, продолжая разглядывать свои ладони. — Обязательно, — рявкнул Иллидан, которому уже порядком надоело всё происходящее, а детские капризы подчинённых грозили только сильнее затянуть этот театр абсурда. — Я навещал семьи Лиры и Арвель, погибших на Зандаларе, — резко ответил Джейс, и полудемон мысленно проклял себя за несдержанность. — У обеих из родственников остались только младшие братья и сёстры, некоторые совсем маленькие… Я думал помочь, материально. Вот как-то так, — неловко закончил он, печально улыбнувшись, отчего Владыка почувствовал себя ещё большим мерзавцем. Да, день явно не задался с самого начала. Сорвал задание Акамы, поругался со Злобой, накричал на Джейса. Чем же удивит сегодня Аллари? Которая была до странности молчалива. Да что же с ними со всеми происходит?! — Аллари. — Повелитель, моя рана ещё беспокоит меня по ночам, — вздохнула она, сконфуженно пожав плечами. — Я была у себя, никуда не выходила… — К тебе должны были заходить, — терпеливо проговорил Иллидан, мечтая поскорее закончить с этим. — Сменить повязки, поменять простыни. — Нет, никого не было… Может быть, я слишком крепко спала, не знаю… — эльфийка запнулась, и Владыка подавил тяжёлый вздох. Как же с ними было сложно. — Всё, я больше не хочу это обсуждать. Все свободны. Когда я приму решение, вы об этом узнаете. — Иллидан, подожди, что насчёт троллей и конфронтаций с Ордой? — возразил Кадгар, когда полудемон уже собрался уходить. — Локальные конфликты вспыхивают… — Не сейчас, — перебил он мага. — Распорядись, чтобы наши охотники и маги гасили их в зачатке. Мы всё равно ничего больше не сделаем, пока не вернётся Акама.

***

Она лежит совсем рядом. Грудь тяжело вздымается, делая быстрые и рваные выдохи, а пальцы до побелевших костяшек сжимают эфес старого меча с зелёной гравировкой. Глупая. Она ведь никогда не ладила с одноручным оружием, зачем ей понадобился меч? Взмокшие зелёные волосы выбившимися прядями прилипают к коже, падают на лицо. Такое знакомое, родное, неповторимое. Почему он не замечал раньше, как она красива? Глупец. Он просто слепой глупец. Лежит на земле, бессильно раскинув руки. Затравленно оглядывается по сторонам, чувствуя превосходящую силу противников. Готовится проиграть. Нет, Аша, ты ведь не сдаёшься. Никогда не сдавалась. Ты не должна опускать руки. Из нас двоих кто-то же должен продолжать бороться… Иллидан чувствует незримую преграду. Он не может подойти, не может вмешаться, не может даже ободряюще коснуться плеча и дать понять, что она здесь не одна. Нужно что-то сделать. Но что? Он слышит её дыхание. Слышит даже частые удары сердца. Но услышит ли его она? — Ты утратила внутреннего демона, но не утратила силу, Аша. Она спрятана внутри. Прислушайся — вот же она, теплится между твоими рёбрами и бьющимся сердцем… Откройся. Выпусти её. Демон — это не Скверна, это ты… Мир качается и дрожит. Иллидан хочет сказать что-то ещё — как же много он должен ей сказать! — но видение рассеивается, подёрнувшись мерцающей рябью, и он вновь остаётся один, в безжизненной серой пустоте. * Пробуждение было внезапным — Владыка подскочил на месте, не до конца осознавая, где он находится. В голове надсадно стучал пульс, как после долгого бега, а руки сами по себе потянулись к клинкам, бережно висящим на стене. Реальность и иллюзия переплелись столь тесно, что Иллидану понадобилось время, чтобы прийти в себя. Кажется, уснул. Сидя за столом, положив голову в раскрытые ладони. Неужели события последних дней оказались настолько изматывающими? Сбросив с себя последние оковы сна, полудемон отшвырнул стул ногой и принялся метаться по комнате, как раненый зверь. Он почти принял это. Почти смирился. Ну почему именно сейчас?! — Зачем ты мучаешь меня? — хрипло прошептал Иллидан, обращаясь в никуда. — Я бессилен здесь. Понимаешь? У меня нет власти над жизнью и смертью, иначе я бы уже давно… Не договорив, он схватил со стола и швырнул в стену горящую свечу. Наступившую тишину нарушил громкий звон — хрустальный подсвечник разлетелся на множество мелких осколков, а горячий воск застыл на камне бесформенными бурыми пятнами. Иллидан ненавидел собственное подсознание. Оно насмехалось над ним, рисуя пугающе реалистичные сны, после которых горечь потери ощущалась как никогда остро. Подсознание заставляло вновь и вновь переживать моменты их прошлого. Последний, правда, он не вспомнил — в этом сне Аша была другая. Не такая, какой Иллидан её знал, но факт оставался фактом. Она мертва, навсегда, и это ничто не изменит. Но почему даже спустя столько лет Аша продолжала приходить в его сны, нарушая и без того хрупкое душевное равновесие? Раздался робкий стук, прервавший его горестные мысли. Дверь отворилась, и в помещение скользнула Аллари — она удивлённо огляделась вокруг и, кажется, по своему поняла увиденное. Разломленный в щепки стул. Разбитый подсвечник, погасшая свеча. Иллидан, стоявший посереди комнаты с таким видом, будто собирался продолжить крушить оставшуюся целой мебель. — Повелитель, — испуганно пробормотала она, касаясь руки полудемона. — Не корите себя так… пожалуйста… Мы обязательно найдём того, кто это сделал. Иллидан немного успокоился, почувствовав на своей разгорячённой коже её прохладную ладонь. Глубоко вздохнув, он присел на тахту, и жестом пригласил Аллари присоединиться. Пусть думает, что это всё из-за Майев, демоны бы побрали её чёрную душу. Сны про Ашу — слишком сокровенное и личное… — Я в порядке, — вздохнул он. — Вроде. Ты что-то хотела? — Да, я как раз хотела поделиться с вами своими подозрениями, — с жаром ответила эльфийка. — Кажется, я знаю, кто совершил это гнусное предательство. Точнее, догадываюсь, — быстро поправилась она, почувствовав, как мгновенно напрягся Иллидан. — Кто?! Говори. — Это Элрохин, Владыка, — уверенно заявила Аллари, поджав губы. — Я не знаю, как ему удалось проникнуть внутрь темницы, но только у него были мотивы для этого. Точно говорю, я знаю его как свои пять пальцев. Этот охотник всегда отличался своенравным характером и неспособностью выполнять приказы. — Аллари, мне надоела ваша вражда, — устало проговорил Иллидан, чувствуя себя опустошённым. — Если ты сейчас не назовёшь адекватную причину, исходя из которой Элрохин мог совершить подобное, я тебя накажу. — Любовь, — гневно выпалила эльфийка. — Ни для кого не секрет, что он любил своего прошлого командира. Говорят, что это он освободил Ашу из плена Малфуриона, и даже предлагал ей бежать вдвоём. «И что она ответила ему?» — настойчиво крутилось на языке, и полудемон приложил огромные усилия, чтобы не дать этому идиотскому вопросу сорваться с губ. В конце концов, теперь это не имело никакого значения. Резко вскочив на ноги, он отошёл к окну, лишь бы Аллари не увидела ту бурю противоречивых чувств, отразившихся на его лице. — Не удивительно, что Элрохин решил самолично отомстить её убийце, — продолжала Аллари, не подозревая о мыслях своего собеседника. — Позвольте мне допросить его. — Нет, — резко бросил Иллидан. — Я тебя услышал. И я во всеуслышание пообещал, что виновник будет наказан, так что тебе не стоит забивать свою прекрасную головку этими вопросами. Он ожидал, что Аллари обидится и уйдёт, и даже успел мысленно высказать себе за излишнюю грубость, но ничего подобного не произошло. Немного помолчав, эльфийка подошла ближе и до странности серьёзно посмотрела ему в лицо, отчего Иллидан почувствовал, как стремительно начала меняться направленность их сегодняшнего общения. — Вы так же обещали кое-что ещё, Повелитель. Мне. — И что же? — Больше не отталкивать меня, — с придыханием произнесла Аллари, добавив своему голосу многообещающие нотки. Она была совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Он видел её приоткрытые губы. Тонкую шею с соблазнительной ямкой. Чувствовал запах её приторных духов, сквозь который угадывалось нечто другое — нежное. Притягательное. Будто бы сомневаясь в своих действиях, Иллидан поднял руку и одним пальцем провёл по щеке Аллари, дойдя до точёной скулы и, опустившись вниз, на одно мгновение задержался на губах. Медленно, миллиметр за миллиметром, словно пробуя через прикосновение её гладкую кожу. Эльфийка тянулась следом за его ладонью — так осторожно и испуганно, боясь ненароком погасить этот внезапный порыв. Становилось жарко. Аккуратно перехватив его руку, Аллари коснулась языком большого пальца. Не почувствовав сопротивления, она крепко обхватила его губами и медленно втянула в рот, смакуя каждое движение. Дыхание учащалось. В её кошачьих глазах скрывались все пороки этого мира. Он чувствовал, как там внутри за узкой чёрной повязкой плещется похоть, вожделение, невысказанные обещания бесконечных удовольствий и восторгов. Иллидану казалось, что в этом зелёном пламени пляшут демоны. Он был околдован ею, её похотливым ртом, длинными тонкими пальцами, которые, отпустив его руку, уже нашли дорогу к выступающему сквозь штаны члену. Волна обжигающего удовольствия, зародившись где-то внизу живота, пробежала по позвоночнику, смывая последние сомнения и разрушая остатки моральных принципов, за которые Владыка держался, как утопающий за соломинку. Почувствовав это, Аллари победно улыбнулась. — У тебя есть одна минута, если ты хочешь передумать, — прорычал Иллидан, чувствуя, как самообладание утекает словно вода сквозь пальцы. — А что будет… по истечении срока? — медовым голосом произнесла эльфийка, не прекращая поглаживать выпуклость на его штанах. Не оставалось никаких сомнений, она дразнила его. Маленькая дерзкая син’дорай зашла слишком далеко, играя с огнём. Подойдя чуть ближе — так, что Аллари оказалась зажата между стеной и его большим крепким телом, Иллидан наклонился, чтобы хорошо видеть её лицо. — Тогда я сделаю с тобой всё, что пожелаю, и как пожелаю — нравится тебе это, или нет. Он говорил достаточно серьёзно. Однако, судя по прервавшемуся дыханию и машинально закусанной губе — Аллари завлекала эта мысль, если не сказать больше. Нежно приобняв полудемона за шею, она приподнялась и потянулась к его уху, намеренно коснувшись щекой чувствительной мочки. Горячий шёпот обжёг кожу, и дать ей договорить становилось всё труднее. — Я могу попросить только одно, — выдохнула эльфийка. — Сделайте это немедленно. Этот разговор и так слишком затянулся. Мгновенно преодолев то небольшое расстояние, разделяющее их, Иллидан впился безжалостным поцелуем в мягкие губы Аллари. Их сближение напоминало бурю после долгого затишья. Он целовал её грубо, жёстко, настойчиво, врываясь языком в этот маленький и горячий рот, с силой тянул длинные волосы назад, чтобы проникнуть ещё глубже. Казалось, что внутренний зверь восстал, воцарившись над разумом, но нет. Демоном был он сам. Должно быть, Аллари задыхалась под этим бешеным натиском. Наверняка ей причиняли боль острые клыки, расцарапавшие губы до крови. Металлический привкус добавлял новые искры к бушующему пламени, распаляя и без того несдержанного Иллидана, который уже безо всякого стеснения разрывал корсет, стягивающий небольшую грудь эльфийки. Красивое было платье. Из воздушной луноткани, небесно-голубого цвета, прекрасно оттеняющее её безупречную бледную кожу. Когда с лифом было покончено, Владыка одним резким движением разорвал юбку, плотно облегающую длинные ноги, и платье превратилось в ворох тряпья, упавший на пол бесформенной кучей. Плевать. Купит ей ещё хоть дюжину таких. Аллари с жаром отвечала на поцелуи, прижималась обнажённым телом к его торсу, издавая тихие полувсхлипы-полустоны наслаждения, граничащего с болью. Похотливая кошка. Развратная девка. Иллидан не понимал, что в ней было не так. Резко раздвинув ноги эльфийки коленом, он дотронулся до нежных складок и без труда нашёл самую чувствительную точку. Пальцы почувствовали горячую влагу, и Иллидан криво улыбнулся. Значит, ей действительно нравилось это. Аллари знала, как заставить мужчину потерять голову от страсти. Она плавно двигала тазом, поглаживала свои груди с призывно торчащими сосками, тихо постанывала и даже сильнее откинулась назад, чтобы ему было видно всё. Иллидан оцепенел, как завороженный жадно разглядывая ласкающую себя эльфийку. Его кровь давно превратилась в кипящую лаву, но кое-что не позволяло рассудку окончательно помутиться от страсти — одна неприятная, но до боли навязчивая мысль. Это были не её губы. Не её тело. И даже чужие прикосновения и поцелуи не помогали ему вытравить воспоминания из своей кожи, своих рук, своего рассудка. Она была в каждом вдохе, растворялась медленным ядом в каждом ударе сердца, её вкус навечно запечатлелся на языке эфемерной нежностью и лёгким оттенком сладости. Разозлившись на себя за эту минутную слабость, Иллидан бесцеремонно схватил эльфийку и надавил ей на плечи, заставив опуститься на колени. Аллари быстро поняла, что от неё требуется. Ловкие пальцы мгновенно справились с застёжкой, а затем развязали и шнуровку, освобождая из плена грубой ткани возбуждённый член. Она была восхитительна. Иллидан постарался не думать о том, сколько практических уроков могло понадобиться, чтобы достичь такого мастерства — закрыв глаза, он двигал бёдрами в такт, сосредоточив всё своё восприятие на умопомрачительной ласке. Эльфийка дразнила его, постоянно меняя темп своих движений. Её влажный язык скользил по головке, выписывая невообразимые фигуры, и это было сродни медленной пытке — будто и без того напряжённые нервы, оголившись, отзывались сладкой тянущей болью на каждое прикосновение. Когда Иллидан чувствовал, что вот-вот взорвётся, Аллари меняла тактику — она принималась быстро и плотно насаживать свой горячий рот на его член до самого основания, сдавленно постанывая, как будто сама получала неимоверное удовольствие от процесса. По крайней мере, хотелось в это верить. Внутри всё звенело и разрывалось от неистового желания. В один момент оно достигло критической точки — надрывно дыша, Иллидан обхватил голову эльфийки двумя руками, держась за волосы, и задал свой собственный темп. Руководить процессом было невыносимо приятно. Он чувствовал, что теряет контроль над собой, заставляя Аллари двигаться ещё быстрее, но уже не мог остановиться. Иллидан не сдерживал себя и глухо стонал сквозь стиснутые зубы, откинув голову назад. Наконец, внутри что-то оборвалось. Словно струна его возбуждения натянулась до предела, резонируя в задрожавших мышцах приятной болью. Тело сотрясли мощные спазмы долгожданного оргазма, а член, ставший сосредоточием всех нервных окончаний, щедро выплёскивал горячую жидкость на язык Аллари. Облегчение огромной волной накрыло с головой, а тело как будто бы стало слишком тяжёлым и неповоротливым. — Я смогла доставить удовольствие своему повелителю? — кокетливо поинтересовалась она, когда Иллидан, шумно отдышавшись, присел на краешек кровати. — Да, — коротко ответил полудемон. Больше всего сейчас хотелось остаться в одиночестве, наслаждаясь отдыхом и тишиной, но доставить такое удовольствие любому мужчине могли разве что жрицы любви из таверны Марибет. — Ты моя хорошая, — добавил он, чтобы смягчить грубость. — Тогда у меня есть для вас ещё один сюрприз. Проклятье. Не слишком ли много сюрпризов для одного дня?