Этот мир будет пылать

Аллари куда-то убежала, и Иллидан опустился в кожаное кресло, с наслаждением откинувшись на его мягкую спинку. Полумрак помещения и свежее дуновение ветерка, врывающееся в открытое окно, упорно навевали сон; кажется, в какой-то момент он действительно задремал, тогда Иллидан уже не мог сказать точно. Он пришёл в себя, когда до его ушей донёсся приглушённый женский смех и тихие перешёптывания. Кто-то зажёг благовония, и по комнате быстро разнёсся терпкий запах смолы и сушёных трав. Комнату разделял пополам широкий полог, слабо колыхающийся от сквозняка. В редкие минуты отдыха полудемон предпочитал полное уединение — шёлковая ткань отгораживала друг от друга два его мира. В одном из них Иллидан бесконечно сидел за письменным столом, просматривал древние фолианты, хроники прошлых тысячелетий, анализировал, думал, размышлял; а во втором было только глубокое кресло, просторное ложе и окно, выходящее на море. Сквозь полупрозрачный шёлк он видел очертания фигур двух эльфиек, и внутри вновь всё заныло от сладостного предвкушения — Аллари как будто бы заглянула в его голову, ведь именно это Иллидан невольно представлял последние ночи, когда оставался в одиночестве, наедине только со своими мыслями. Которые с каждым разом становились всё смелее и откровеннее. Эльфийки, не спеша, погасили свечи в канделябре. Все их движения были нарочито плавными, грациозными и медленными — не в силах более сдерживать любопытство, полудемон резким движением отодвинул полог. — Я — Айлин Звёздная Странница, Повелитель. К вашим услугам… — радостно представилась высокая рыжеволосая син’дорай, пришедшая вместе с Аллари. Иллидан многозначительно улыбнулся, разглядывая эльфийку. Хороша, ничего не скажешь. Вьющиеся рыжие волосы казались бронзовыми в холодном свете луны — крупные завитки волнами падали на спину, плечи, обрамляли миловидное лицо. Должно быть, до преображения у неё были зелёные глаза. И золотистая россыпь веснушек. Иллидан легко представил Айлин без глазной повязки — такая воздушная, живая, солнечная, она выглядела совсем юной, ещё моложе, чем Аллари. Взгляд скользнул ниже. Хрупкие плечи были обнажены, и полудемон невольно задержал внимание на её ключицах, прекрасно очерченных под тонкой белоснежной кожей. Это выглядело настолько сексуально, что его даже не расстроило совсем неглубокое декольте, скрывающее пышные груди, которые соблазнительно покачивались от взволнованного дыхания эльфийки. Айлин облачилась в лёгкое белое платье из лунного тюля. На первый взгляд, оно могло показаться скромным — лиф и талия были расшиты широкой золотой лентой, воздушная юбка доставала до пола, но боковые разрезы, открывающие длинные стройные ноги, оставляли бескрайний простор для фантазии. — Что пожелает наш повелитель? — промурлыкала Аллари, определённо задетая преувеличенным вниманием, которое Иллидан оказал её подруге. Что ж, сюрприз действительно удался. Продолжение ночи обещало быть интересным; коротко усмехнувшись, полудемон вернулся обратно в кресло. — Раздевайтесь. Эльфийки безоговорочно подчинились. Аллари ловко развязала ленты на платье Айлин, и оно мягко соскользнуло вниз, позволяя Иллидану, наконец, внимательно рассмотреть её великолепное тело. На фоне воздушной и практически невесомой Аллари её подруга могла показаться более крепко сбитой, но Иллидану нравился такой типаж — пышная грудь, рельефные мышцы, а на идеально плоском животе просматривались кубики пресса. Полудемон почувствовал новый обжигающий прилив просыпающегося желания, и в плотных штанах становилось теснее. Айлин помогла Аллари избавиться от плаща, который эльфийка впопыхах набросила на голое тело, и вот они оказались прямо перед ним. Обнажённые, прекрасные и готовые удовлетворять любые, даже самые безумные фантазии. — Хотите узнать, чем мы занимаемся холодными зимними вечерами? — хихикнула Айлин, томно покачивая бёдрами. — Когда даже горящий в камине огонь не может разогнать свирепые морозы… — Да… — выдохнул Иллидан, словно завороженный. Аллари кокетливо улыбнулась и без лишних слов прильнула к подруге, накрывая требовательным поцелуем её губы. Это был безумный калейдоскоп наслаждений, похоти, страсти на грани с развратом. Блестящие от пота тела переплетались, а в наступившей тишине звучали лишь короткие стоны, вскрики и шумное, прерывистое дыхание. Эльфийки отдавались друг другу самозабвенно, жадно, с таким неподдельным пылом и азартом, что Владыке отчасти не хотелось нарушать идиллию, этот умопомрачительный дуэт, но так долго оставаться в стороне в роли наблюдателя было выше его сил. Голос разума затих, и всё смёл вихрь тактильных ощущений. Блондинка Аллари и рыжеволосая Айлин ошеломляли Иллидана умопомрачительным контрастом — они были близки, но в то же время совершенно противоположны, словно жрица Солнца и жрица Луны. Вечный лёд и пламя костра. Золото и платина. Полудемон рассеяно размышлял об этом в то время, пока брал Аллари сзади, резко хлопая пахом по её круглым ягодицам. Вид раскинувшейся перед ней Айлин, которая млела от изощрённых ласок нежного язычка, добавлял градусов его страсти, и Иллидан почувствовал, что больше не в силах продлевать сладкую пытку, оттягивая финал. Содрогнувшись всем телом, он с большой неохотой покинул горячее нутро эльфийки под её возмущённый стон и, громко выдохнув, излился на её худую спину. Смотря, как мутная белесоватая жидкость растекается по гладкой коже Аллари, Иллидан почувствовал, что чертовски устал.

***

— Четвёртая война ближе, чем мы думаем. Люди говорят. Молодой иллидари сидел на земле, скрестив ноги, и задумчиво ворошил догорающие угли длинной палкой. В воздух с негромким шипением взлетали искры, и среди золы то и дело вспыхивали дрожащие огоньки, но всё было тщетно. Костёр давно погас. — Люди много болтают. Его напарник досадливо сплюнул на землю. С самого первого дня их вахты в Валь’шаре он предпочитал отмалчиваться, изредка роняя короткие фразы исключительно по существу. В такой компании недолго было помереть со скуки — вокруг ни одной живой души, только вековые деревья окружили их поляну плотным кольцом. Деревья да совы. Проклятые птицы ухали так громко, как будто в них вселился злой дух, и от этого заунывного звука впору было лезть в петлю. Лотир раздражённо встряхнул головой. — Всё из-за каких-то жалких троллей с богами забытого острова, — эльф не оставлял попыток разговорить молчаливого охотника. Хотя бы звук собственного голоса на время заглушал проклятое уханье. — А ещё говорят, что нет никаких троллей, и секты тоже нет. Иллидан поверил на слово одному из своих военачальников, а он наверняка сбрендил. Что думаешь? А, Элрохин? — Может, и нет, — безучастно отозвался напарник. — Почему бы тебе не заткнуться? Я здесь, чтобы наблюдать, а не трепать языком о всякой ерунде. К тому же, нас не должны услышать, дурья твоя башка. Он произнёс непривычно много слов за один раз. Воодушевившись, Лотир откупорил походную флягу и сделал большой глоток, после чего жестом предложил Элрохину присоединиться, но тот лишь коротко покачал головой. Напыщенный сноб, вот он кто. И угораздило же попасть в один отряд с таким неприятным типом… — До храма Элуны полторы мили, дружище, — эльф снисходительно улыбнулся, за что был удостоен лишь презрительным смешком. — Тиранда ни за что не узнает, что Владыка уже давно нарушил запрет, разместив в её лесах тучу иллидари. Вот только на кой чёрт мы тут сдались? Эта высокомерная идиотка даже если подыхать будет, не примет помощь армии Иллидана. Тьфу, бабы… — Приказы повелителя не обсуждаем, — равнодушно оборвал монолог Элрохин, но Лотиру показалось, что в его спокойном голосе промелькнули нотки солидарности. — А она красивая. Такая сочная, просто ух, — мечтательно протянул син’дорай, проигнорировав замечание напарника. — Но наша командирша всё равно лучше, правда? Я бы её познакомил со своим дружком. Не баба, а огонь. — Драная кошка, — процедил сквозь зубы Элрохин, шумно затягиваясь своей трубкой. — Ты так говоришь, потому что она тебе не дала? — беззлобно поинтересовался Лотир. — Или потому что уже второй месяц с её подачи просиживаешь штаны в этой глуши, наблюдая за совами и зайцами? — Я бы и пальцем не притронулся к Аллари, даже будь она единственной дыркой во всём Азероте. Эльф недоверчиво фыркнул. Кажется, он попал в точку, хотя наверняка этот неотёсанный солдафон просто ничего не смыслил в женщинах, ведь их синекожие дылды-калдорай при любом раскладе проигрывали эльфийкам крови. И только полный идиот мог не согласиться с тем, что Аллари своей красотой не уступала даже богиням. Его размышления прервал треск сухой ветки, разломавшейся под чьей-то тяжёлой поступью. Быстро подскочив на ноги, Лотир с неудовольствием успел заметить, что Элрохин уже давно занял боевую стойку, предупреждающе выставив остриё своих парных клинков. И как он только успел так резво среагировать, следопыт несчастный? Небось просто пялился на дорогу, не иначе. Незаметная тропинка, протоптанная охотниками, привела к их палатке необычную для этих мест компанию: несколько рослых орков, сжимающих в огромных руках дубины под стать своей комплекции, двое троллей — судя по продранным табардам с красно-белым гербом, они принадлежали к племени Чёрного Копья, но Лотир не мог ручаться за это. Из-за их широких спин мрачно выглядывал немёртвый — прежде чем эльф заметил его, до ноздрей донеслась омерзительная вонь гниющей плоти. Лотир постарался задержать дыхание, сдерживая рвотные позывы. Все незнакомцы выглядели, мягко говоря, недружелюбно. Охотник заметно напрягся — впервые в жизни он был не рад видеть представителей своей фракции. Кажется, ещё и пьяные. К едкому запаху гнили примешивалось неповторимое амбре давно немытых тел и стойкого перегара. — Чем обязаны? — рявкнул Элрохин, который, наоборот, расслабился, разглядев незваных гостей. Лотир тоже опустил клинки, чтобы не выглядеть идиотом, но в лице молодого син’дорай сквозило неодобрение. Не стоило списывать со счетов противника только потому что у него не было рогов и хвоста. — Аа, иллидари, — с кошмарным акцентом пробасил стоящий впереди орк, и охотников ещё сильнее обдало волной алкогольных испарений. — Мы, это… ик… в храм Элуны идём, да. — Зачем? — Ауд… аду… адиуенция у нас, во, — хохотнул воин, и остальные нестройным хором подхватили его смех. — И ваще, дуй с дороги, образина. А то мы твою рожу иллидарскую щас так распишем, что мать родная не признает. Они изначально этого и добивались, только дурак бы этого не понял. Лотир нервно сглотнул, а рука сама собой потянулась к оружию. — Мирных не трогать, — тихо сказал Элрохин на эредане, видимо, заметив его манёвр. — Приказ повелителя. — Даже если их шесть рыл и они вооружены?! — прошипел эльф, но всё-таки послушал старшего напарника и сделал вид, что хотел поправить ремень. — Эй, чё вы там болтаете? — взвизгнул тролль с ярко-синей копной засаленных волос. — Давай, Гург, наваляем им. Госпожа платит золотом за каждую рогатую башку. — Устроим им Зандалар, — мрачно подытожил его товарищ, почесав мясистой ладонью свою лысую голову. Этот выглядел настоящим уродом. Огромный, нескладный, с бегающим взглядом и одинокой косичкой, растущей из гладко выбритой макушки, тролль невольно привлекал внимание, и Лотир старался не спускать с него глаз. С каких это пор они начали брить свою шевелюру? « Давненько не бывал в Оргриммаре», — некстати мелькнула шальная мысль. « Сейчас бы в Сломанный Клык, попивать бурбон и ловить на себе восхищённые взгляды официанток, а не вот это всё…» — Я пошлю вашей госпоже твои отрубленные пальцы, если вы сейчас живо не уберётесь отсюда, — угрожающе проговорил Элрохин, видимо, предчувствуя неизбежность кровавой развязки. — Оглушить, обезоружить, — резко бросил он Лотиру. — Но не убивать. Издав воинственный рык, орк взмахнул дубиной, которая с нечеловеческой силой приземлилась в землю, аккурат на то место, где только что стоял Элрохин. За этого вообще можно было не переживать — кошачья ловкость и отточенные рефлексы дикого зверя выручат его в любой передряге, а вот новообращённому син’дорай, должно быть, придётся нелегко. Не убивать этих остолопов, и при этом не умереть самому, да он вообще в своём уме? Орки наступали свирепо, но неумело. Выпитый алкоголь подтачивал координацию движений, и дубины лишь надорвано прочерчивали воздух в сантиметрах от лица эльфа, который ловко уворачивался от стремительных выпадов. Он слышал их хриплое, рычащее дыхание. Воззвав к внутренней сущности, Лотир выбросил в воздух короткий залп стрел — энергия Скверны обожгла наступающих противников. Не смертельно, но этого хватило, чтобы поубавить их пыл. Охотник молниеносно рванул назад, отступая, и на мгновение орки застыли от удивления, потеряв свою цель. Какая-то доля секунды, но её оказалось достаточно. Неистово рванув вперёд, Лотир пронёсся быстрее, чем ветер, выставив перед собой широкое лезвие клинков. Раздался глухой удар, а затем звук падания. Издав то ли вскрик, то ли стон, орки рухнули на землю, как подкошенные, словно запутавшись в собственных конечностях. Брошенное следом заклинание заставило пламя Скверны перекинуться на их тела — запахло жжёными волосами и палёной шкурой. Огонь было очень просто сбить, стоило только прокатиться по земле, но зато у эльфа появилось некоторое время, чтобы расправиться с троллем, который оказался гораздо ловчее своих братьев по оружию. Он был гибким, как канат, и быстрым, словно дикий саблезуб. Даже самые хитрые и засмаскированные выпады не достигали своей цели, он будто бы видел охотника насквозь, предугадывая каждый его шаг. На лбу выступили капли пота. Тихо выругавшись, Лотир выбросил противнику в лицо сгусток зеленоватого огня, но он не причинил троллю никакого вреда. Он издевательски улюлюкал и корчил насмешливые рожи. Син’дорай попытался вновь вырваться вперёд, попробовать дезориентировать развеселившегося врага и напасть на него сзади, но какое-то странное оцепенение овладело его телом — мышцы будто бы налились свинцом, и эта внезапная тяжесть казалась ему невыносимой. Время замедлилось. Мысли в голове были такими же вялыми и рыхлыми, как и ослабевшие кисти. И почему клинки вдруг стали такими тяжёлыми? Мир сузился до размеров ритмично покачивающегося посоха, который сжимала странная трёхпалая ладонь. Эти однообразные движения завораживали. За ними крылось нечто пугающее, таинственное… — Лотир, твою мать! Громкий выкрик Элрохина подёрнул мутную дымку, овладевшую его сознанием. Вырвавшись из цепких лап морока, Лотир поднял голову и его взгляд зацепился за тусклый отблеск зелёного огня. Он дрожал, кипел и разливался мерцающим маревом, грозя в любой момент вырваться из плена. В глазах тролля. — Это не тролль! — заорал охотник, попятившись назад. — Это не тролль! Дрожащая рука нащупала кинжал, висящий на поясе. Лотир не успел прицелиться, но старые навыки охотника дали о себе знать — бешено разрывая воздух, сталь ворвалась прямо в открытый глаз противника. Тролль, выронив посох, мерзко задёргался и с шумом выпустил из лёгких последний вдох. Зелёный огонь погас. — Что здесь происходит?! Элрохин и Лотир обернулись почти одновременно. Внутри что-то резко ухнуло вниз. Охотник отбросил клинки в сторону, но было уже поздно. Перед ними, грозно скрестив руки на груди, стоял Иллидан Ярость Бури. Из-за его широкой спины подозрительно выглядывала Аллари — мигом оценив произошедшее, эльфийка растянула губы в ликующей ухмылке. — Спрашиваю ещё раз. Что. Здесь. Происходит, чёрт бы вас побрал?! — Орда, Повелитель, — со злостью пробормотал Элрохин. — Они давно здесь бродят, сбившись группами, но до сегодняшнего дня никто из них не решался напасть. — Я же давал ясный приказ — не убивать! — рявкнул полудемон, бегло взглянув на бездыханное тело тролля. — Оглушать, в крайнем случае — отступать. Мы на грани войны. Вы что, не понимаете, что даже убийство самого никчёмного ордынского выродка может иметь катастрофические последствия? Наверняка Сильване уже доложили об этом. Он был прав — нападавшие, завидев Иллидана, сразу же бросились врассыпную, не позаботившись о том, чтобы захватить с собой тело павшего товарища. Скверная ситуация, ничего не скажешь. — Я говорила, что Элрохину нельзя доверять, Повелитель, — печальный голос Аллари никак не вязался с её торжествующим лицом. Она выглядела так, будто только что выудила из фонтана монетку, стоимостью в целое состояние. — Я очень надеюсь, что это всего лишь подтверждение того, что он потерял былую хватку. И речь не идёт о предательстве… Хотя весь её вид говорил об обратном. К несчастью, Иллидан был слишком отвлечён и не видел в этот момент лица своей охотницы — Лотир досадливо поморщился, поймав её холодный взгляд. Полудемон брезгливо перевернул мёртвое тело кончиком сапога. Син’дорай хотел было отвернуться, но его внимание привлекла одна странная деталь — небольшая татуировка на шее убитого в виде оскаленного черепа с длинными клыками, в столпе горящего огня. Где-то он встречал подобный знак, вот только где? К несчастью, Иллидан тоже его заметил. Повисло гнетущее молчание — словно предзнаменование надвигающейся катастрофы. — Знак Саргераса! — ахнула Аллари — кажется, на этот раз более искренне. — Да это же… — Один из тех сектантов, за которым я отправил Акаму в Тернистую долину, — сквозь стиснутые зубы процедил полудемон. — Мёртвый. Убитый вами. — Лотир, ты идиот, — еле слышно выдохнул Элрохин, до хруста сцепив пальцы в замок. — Недоумок… Иллидану потребовалось некоторое время, чтобы совладать с собственным гневом. Его ноздри бешено раздувались, а пальцы нервно поглаживали рукоять клинков — охотнику показалось, что их судьба решится здесь и сейчас, но когда Владыка заговорил вновь, в его голосе не было ничего, кроме холода и металла. — Вы первым же кораблём отправитесь в Ревущий Фьорд, а оттуда — в Грозовую Гряду. На юге есть небольшой лагерь, называется К-три, местное население — гоблины. Найдёте Гретхен, ей всегда не хватает рук, чтобы колоть вечный лёд. Исполнять. Договорив, он поспешил уйти. Аллари немного отстала от своего Повелителя — лишь для того, чтобы, поравнявшись с Элрохином, на мгновение остановиться и смерить его презрительным взглядом. — Шах и мат, — одними губами произнесла она, после чего скрылась среди деревьев, оставляя за собой навязчивый аромат сладких духов.

***

Иллидан широкими шагами преодолевал расстояние от лагеря своих охотников до храма Элуны — впереди, среди деревьев, уже замаячили очертания башен и арок. Аллари быстро нагнала полудемона и покорно брела следом, видимо, не решаясь заговорить первой. Он был зол. Чертовски зол. Элрохин, верный слуга, впервые подвёл своего повелителя, но эта ошибка была непростительна, учитывая, что весь Азерот в данный момент напоминал пороховую бочку, готовую рвануть в любой момент. Этот проклятый тролль мог бы остановить войну, которая, подобно лесному пожару, грозила охватить все континенты. Если жалкие бандиты и разбойники уже не боялись осквернять Валь’шару, эти священные леса, дела были совсем плохи. Не исключено, что за всем этим крылось молчаливое благословение Сильваны, а это означало только одно — стычки Альянса и Орды не прекратятся. — Я поговорю с Тирандой, а ты подождёшь меня здесь, — сказал Иллидан эльфийке, которая, кажется, собралась сопровождать его до самых покоев Верховной Жрицы. — Но… — Аллари капризно надула губы, но он резко перебил её, добавив своему голосу чуть больше стали. — Без но. Хватило того, что Иллидан позволил ей отправиться вместе с ним в это небольшое путешествие. Аллари была так настойчива, и её доводы в какой-то момент показались ему крайне убедительными — должно быть, виной тому были экзотические благовония и благосклонное настроение, которое теперь растаяло, словно дым от костра. И зачем ему вообще понадобилось сопровождение? Эльфийка с самым разнесчастным видом остановилась возле ворот, низко опустив голову, и Иллидан вновь почувствовал себя мерзавцем. Нужно было сразу, не церемонясь, оставить её в замке. Две обиженные женщины за один день грозили сделать его существование невыносимым. Иллидан громко постучал и, не дожидаясь ответа, переступил порог обители своей давней подруги. Тиранда стояла к нему спиной — длинные голубые волосы, лишённые привычных глазу украшений, неаккуратно разметались по спине, а мятый подол лёгкого платья явно намекал на то, что его хозяйка провела последние несколько ночей, не раздеваясь. Это было так не похоже на привычную Тиранду, не упускающую возможности покрасоваться, что Иллидан замешкался на пороге. — Я же сказала, — нервно выкрикнула она, явно принимая его за кого-то другого, — у меня больше нет свободного войска. Стражи давно разорвали с нами всякие отношения, а выдёргивать часовых из Дарнаса я не хочу и не буду. Вы разве не видите, что происходит?! — Ах, это ты, — сконфуженно пробормотала жрица, когда обернулась посмотреть на вошедшего. — Я тебя не ждала.