Этот мир будет пылать

Прошло некоторое время, прежде чем Аша вновь обрела дар речи. Первым её желанием было ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон, и до боли знакомый голос ей не послышался, но, судя по удивлённому лицу Джала, он был вполне реален. — Алдарон? — неуверенно отозвалась эльфийка, вставая на цыпочки и прислоняясь ухом к стене. — Ну вот, я уже решил, что ты язык проглотила, — усмехнулся охотник. Уже несколько позабытые, но по-прежнему такие родные смешинки в его голосе всколыхнули далёкие воспоминания, и Аша невольно заулыбалась. — А я думал, что эта камера крайняя, и вот уже много лет разрываю проход в стене. Проклятье! Ну ладно, хотя бы сможем поговорить. Кстати, а где мой предатель-братец? Ты не привела его с собой? — Откуда ты об этом знаешь? — с удивлением переспросила она. — Кайн мне всё рассказал, — пояснил Алдарон. — Он здесь, со мной. Я чуть с ума не сошёл в одиночестве, думал, померещилось, когда демоны его приволокли. Никогда так не радовался его роже. — Привет, Аша, — до её слуха донёсся приглушённый голос охотника. — Славная была битва, правда? — Начало было неплохое. Жаль только, что последняя. — Уж лучше умереть в бою, чем в лазарете, в окружении идиотов-целителей, — недовольно буркнул Алдарон. — Последнее, что я помню — это Сломленного, который скорчил такую рожу, как будто я уже сдох. Обидно, не находишь? Кстати, Воронья Песнь, а как ты умерла? Небось в одиночку бросилась на Маннорота? Признавайся, ты у нас любишь геройствовать. Аша замешкалась. Умение Алдарона даже в собственной смерти найти повод для шутки восхищало, но самой рассказывать о событиях того дня по-прежнему было нелегко — пробудившаяся память бессовестно подкидывала яркие картины, возникающие перед глазами. Кинжал Майев, прижатый к горлу. Её дрожащие руки. Удивление, непонимание, ярость. Перекосившееся от страха лицо Иллидана, на которое было больно смотреть. Неужели он играл даже тогда? — Майев, — пробормотала Аша, и Алдарон прервал её неприличным ругательством. — Она долго была моей пленницей. Так вышло, что я привязалась к ней, и она ко мне тоже, как мне тогда казалось. Я не раз вытаскивала Майев из всяких передряг, однажды даже спасла ей жизнь… Когда Иллидан приказал привести её, чтобы совершить жертвоприношение, я была готова ослушаться его и спасти эту вероломную тварь. В итоге она перерезала мне горло. Было до странности не больно, может, Майев смазала лезвие обезболивающим настоем? В любом случае, чести ей это не делает. — Я говорил, надо было убить её ещё тогда, в пещерах, — мрачно подытожил Алдарон. — А как там Элрохин? — спросил он после непродолжительного молчания. — Вижу, старина не потерял хватку. Коптит до сих пор небо где-то над Азеротом своим вонючим табаком, живучий засранец. Я так понял, ему не удалось покинуть гильдию «Просто Друзей» несравненной Аши? Хотя, ты всегда его недооценивала. Эльф беззлобно расхохотался, и Аша, подхватив неиссякаемый запас его позитива, слабо улыбнулась. Алдарон был неисправим. — Если я когда-нибудь вернусь домой, уплыву с ним в Вечноцветущий дол, подальше от всего этого, — мечтательно проговорила она. — Хотя, пускай он лучше встретит достойную эльфийку и будет счастлив сейчас. Аллари, например, она очень красивая. — Они же не переваривают друг друга, — хмыкнул охотник. — С большой ненависти часто начинается большая любовь.

***

Время тянулось томительно, уныло и нескончаемо. В подземелье не было окон, и Аша научилась определять начало нового дня по приходу беса-надсмотрщика, который разносил пленникам еду — она рисовала обломком камня линию на стене, когда через небольшое окошко в решётке прилетали две железные миски. В одной из них была мутная вода, солоноватая на вкус, а в другой — склизкая серая каша, которая всегда застревала в горле комом при попытке её проглотить. Демоны не баловали своих заключённых. Аша делила паёк на две части, оставляя чуть больше для Джала, чья рана до сих пор периодически открывалась и причиняла троллю страдания, которые он переносил стоическим молчанием. Иногда он замечал махинации эльфийки и с гневом отказывался от еды. Аше приходилось применять весь свой дар убеждения, пообещав впредь делить порции ровно напополам, чтобы этот принципиальный упрямец не заморил себя голодом. Они ели, чтобы жить. Каждое утро начиналось с борьбы — подавляя рвотные спазмы, сдавливающие судорогой глотку, Аша силой впихивала в себя отвратительную субстанцию. Охотники верили, что их время ещё придёт, и нужно быть готовым, как завещал Владыка Иллидан. Правда, к чему именно, никто не знал, но боевой дух и жажду отмщения не могли сломить даже годы взаперти. Джал тоже преследовал какую-то личную цель, вздыхая над тарелкой — наверняка не хотел, чтобы Аша мучила его нравоучениями. Тюремная еда нравилась только Хану. Он с большим удовольствием склёвывал свою часть, вызывая умиление у эльфийки, которая нежно ворковала с ним, за что Хан платил ей такой же искренней и горячей любовью. Птенец подрос и заметно окреп; кроме того, его тельце за это время покрылось ярко-рыжим пухом, а на голове выросло настоящее перо. Он порхал под потолком камеры, перелетая с балки на плечо Аши, и обратно, и теперь даже Джал не мог больше оспаривать тот факт, что Хан всё же был птицей. Причём, к его великому неудовольствию, достаточно говорливой. Птенец издавал такие кошмарные звуки, которые в лучшем случае напоминали вой банши, и эльфийке приходилось надсадно кашлять и громыхать мисками, чтобы её питомец не привлёк внимание стражей. Всякий раз Алдарон клялся заложить дыру в стене, если Хан не заткнётся, но пока до этого не доходило. Когда в очередной раз сонную тишину нарушил пронзительный звук удара жестяной посуды о каменный пол, Аша нарисовала на стене тридцать восьмую полоску. — Скоро места не останется, — неодобрительно подметил Джал. — И я бы лучше не знал, сколько дней мы здесь торчим. — Пошёл тридцать девятый день, — она упрямо проигнорировала его заявление. — Мыться первый пойдёшь? Тролль покачал головой, и Аша подошла к решётке, через которую вместе с пайком сегодня передали большое жестяное ведро, наполненное холодной водой, и кусок подсохшего мыла. Поначалу эльфийка удивлялась такой щедрости — с чего бы демонам баловать пленников водными процедурами, да ещё не реже одного раза в неделю, но потом Алдарон со смехом объяснил ей, что у стражников тоже есть обоняние. Присутствие Джала не смущало Ашу. Во времена войны ей всегда приходилось торопливо окунаться в водоёмах вместе с остальными солдатами, большинство из которых были мужчинами. Которые так же как и она смертельно устали, вспотели и с ног до головы перепачкались в крови и грязи — а на отдых командиры давали так мало времени, что пропускать вперёд женщин было бы просто верхом глупости. К тому же, тролль оказался на удивление деликатен и всегда отворачивался. Освободившись от рубашки и коротких штанов, эльфийка принялась с наслаждением втирать в кожу слабо пахнущее мыло. Если экономно расходовать воду, её должно было хватить на то, чтобы выстирать одежду и помыть волосы, которые отросли так сильно, что уже стали доставать до бёдер. Ещё в колонии Аша несколько раз собиралась остричь их, но всякий раз, хватаясь за нож, она понимала, что просто не сможет этого сделать. Теперь же что-то делать было поздно. Взбивая руками мыльную пену, эльфийка с тоской вспоминала Молот Скверны и их шикарную купальню. Это было просторное помещение, от пола до потолка обложенное чёрным мрамором — в своей полке, расположенной прямо в стене, Аша хранила целое множество душистых средств, делающих кожу гладкой, а волосы ароматными и блестящими. В дни отдыха она могла часами лежать на широком тёплом камне, мечтая о вещах, казавшимися сейчас такими маленькими и пустыми. Казалось, с тех пор уже прошло не одно тысячелетие. Воспоминания о прошлой жизни, если так вообще можно сказать, часто посещали её. И приходили они всегда в подобные моменты, когда остаёшься наедине с собственными мыслями, будто напоминания из далёкого мира. Её преследовали мысли о величественном Владыке, оставшемся в живых в Азероте. Пыталась, пыталась забыть и отпустить, но всякий раз перехватывало дыхание, стоило воспоминаниям о нём вернуться. О хмуром взгляде, величественной осанке, грозному виду в моменты гнева. Таким она привыкла его видеть, таким он и остался для неё навсегда. Если бы только разум позволил забыть его обжигающие прикосновения... Задаваясь вопросом о судьбе любимого, Аша всё чаще замечала, как её окутывает страх, что эти прикосновения сейчас получает кто-то другой. Порой ревность слабыми отголосками трогала душу, а мысли подкидывали идеальных кандидатов ей на замену. Та же Майев, предавшая её. Или жуткая Богиня Нора, плетущая какие-то собственные интриги. Навряд ли спустя столько лет Иллидан остался один, хотя уж лучше Нора, чем предавшая её доверие Стражница. Когда за ней пришли, Аша успела заплести волосы в косу и облачиться в ещё немного влажную после стирки одежду. — Ты, — стражник грубовато показал на неё пальцем. — Господин желает тебя видеть.* — Что вам от неё нужно? — вскинулся Джал, настороженно переводя взгляд с демона на Ашу. Хромая, тролль доковылял до решётки, как будто загораживая собой эльфийку, но стражник не обратил на него никакого внимания. — Говорит, Архимонд хочет меня видеть, — перевела она. — Не переживай. Я вернусь. Кажется, его беспокойство было искренним, и Аша с трудом поборола внезапное желание обнять Джала. Зная только, что тролль на дух не переносил сантиментов, она удержалась от соблазна и только легко потрепала его по руке. — Тебе придётся. Иначе я сварю из него суп, — притворно грубо проворчал он, кивнув головой на притихшего под потолком Хана. Эльфийка тихо усмехнулась и переступила порог камеры, не дожидаясь повторного приглашения. Демон с грохотом захлопнул за ней решётку. На душе было неспокойно, и только услышав Алдарона, она немного воспрянула духом. — Удачи, Воронья Песнь, — крикнул он вслед. — Старый чёрт хитёр, но где наша не пропадала, а? За Владыку Иллидана! — За Иллидана! — донесся нестройный хор голосов с разных сторон, и внутри с новыми силами затеплился слабый огонёк веры и надежды. Она справится, и с этим тоже. Иначе и быть просто не могло. Перед выходом из тюремного отсека на голову вновь накинули тряпку. Обратный путь показался ей дольше — возможно, виной тому были отвыкшие от движения мышцы. Аша сослепу спотыкалась и получала грубые тычки в спину от демона, идущего позади. Когда тряпку, наконец, сняли, отчасти она была рада увидеть уже знакомые двери и двух великанов, с молчаливого позволения которых стражник провёл её внутрь. Эльфийка шла, гордо выпрямив спину и готовясь в любой момент сопротивляться магическому воздействию, но в этот раз его не последовало. Архимонд по обыкновению занимал свой трон, взглядом устремившись куда-то вдаль — казалось, он так был увлечён своими мыслями, что даже не заметил вошедших. — Вы хотели меня видеть, — холодно произнесла Аша, когда молчание затянулось. Архимонд не ответил. С явными усилиями выныривая из омута собственных мыслей, эредар прошёлся по ней удивлённым взглядом, затем он прояснился, и Архимонд довольно кивнул. — Хотел. Как ты думаешь, зачем? — Не имею понятия, — Аша с самым отстранённым видом пожала плечами, не желая вдаваться в подробности. На самом деле, у неё была масса вариантов — начиная какой-либо мелкой подлостью и заканчивая казнью, но делиться ими она не собиралась. — Много лет назад я вновь утратил свою смертную оболочку, и в очередной раз переродился в Круговерти Пустоты, — начал рассуждать Архимонд, но его спокойный, в какой-то мере дружелюбный тон не сбил Ашу с толка. Она чувствовала, как с каждой секундой растёт внутреннее напряжение, готовое в любой момент переродиться во что-то иное, гораздо более разрушительное. — Этот недружелюбный мир в очередной раз принял меня — обессиленного, разбитого, опустошённого… Тысячелетие за тысячелетием я нахожусь в этом тронном зале и по крупицам коплю силу, чтобы когда-нибудь вернуть собственное могущество - ещё более чудовищное и великое, чем раньше. Так к чему это я? Он не спеша поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперёд по направлению к Аше. — Ах да. По сути, все мы здесь — изгнанники. Вы — жалкие пленники, лишённые будущего, я — жестокий злодей и тиран, коротающий время в долгом ожидании. Но это не отменяет того, что всем нам иногда хочется простого общения с кем-то, кто может привнести какое-то разнообразие в это унылое существование. Допускаешь ли ты такую возможность, что я позвал тебя просто поговорить? — Нет, — быстро ответила Аша, вглядываясь в бесстрастное лицо Архимонда, которое не выражало абсолютно ничего. — И ты окажешься абсолютно права, — неожиданно согласился он, чем ввёл эльфийку в ступор. — Напомни мне своё имя, девочка. Поразительно — я помню процесс сотворения миров, и забываю, как зовут моего собеседника… — Эйнери Лунная Песнь, — быстро ответила она, и тут же прикусила язык. Кажется, изначально был Лунный Страж? Или Лунная Тень? Дьявол! Оставалось только уповать на невнимательность Архимонда и надеяться, что он действительно не держал в памяти такие мелкие детали. Но демон многозначительно покачал головой, и внутри всё оборвалось. Он по-отечески погрозил ей пальцем, но недобрый огонёк, зажёгшийся в его глазах, заставил Ашу внутренне содрогнуться. — И всё же, я ещё не настолько стар, как ты думаешь. Помнится, изначально тебя звали Эйнери Лунный Клинок? Тон Архимонда сквозил леденящим холодом, но Аша упорно хранила молчание. Выдерживать его взгляд становилось всё труднее — казалось, демон видел её насквозь, а полыхающие огни в провалах глазниц выворачивали наизнанку даже самые сокровенные помыслы, и в свой взгляд эльфийка постаралась вложить как можно больше презрения и холодной ненависти. Но то, что он произнёс потом, заставило Ашу растерять весь свой воинственный пыл. — Сколько вас таких честных глупцов погорело на подобных мелочах, — Архимонд сокрушённо вздохнул. — Тебе, видно, нечасто приходилось лгать? Потому что хороший лжец должен обладать феноменальной памятью, чтобы запомнить всё, что он кому-либо сказал. Так ведь, Аша Воронья Песнь? — Что?! Откуда… — Каких-то десять лет назад Иллидан казался мне всего лишь пешкой в моей игре, — продолжил он, игнорируя глубокое замешательство эльфийки. — Жалкой, необходимой лишь для того, чтобы выполнить отведённую ей роль, такую же маленькую и ничего не решающую. Но… к моему великому сожалению вынужден признать, что пешка-таки дошла до конца доски и превратилась в более значимую фигуру. Ты ведь играла в шахматы, Аша? Знаешь правила? — Приходилось, — процедила эльфийка сквозь зубы, но Архимонду вовсе не требовался её ответ — казалось, он настолько увлёкся собственным монологом, что перестал обращать внимание на свою собеседницу. — Так вот… Теперь Иллидан представляет реальную угрозу для некоторых моих замыслов. Последние годы мне приходилось много думать о том, каким образом я могу вмешаться в его планы, пока заперт здесь, и ничего достойного не приходило мне в голову. И представь, какой удачей для меня может обернуться твоё появление — охотницы, наиболее приближенной к своему повелителю. Той, которая на протяжении многих лет была с ним рядом, знала его слабости, его тайны… Которая способна предугадать действия Иллидана на несколько шагов вперёд. Я знаю, что ты можешь это. — Тогда вы должны ещё знать, что я никогда не предам своего Повелителя, — очень холодно проговорила Аша, не отводя взгляд. — Твой Повелитель — это я, — рявкнул Архимонд, на мгновение утратив свою маску бесстрастной отрешённости. — Отныне и до конца твоих дней, признаёшь ты это или нет. — Для меня это ничего не меняет. — Маленькая идиотка, — почти ласково проговорил он. — Я бы мог вернуть тебе твою силу, во стократ превосходящую прежнюю. Тебе абсолютно точно не вернуться назад, в Азероте твоё имя давно предано забвению, там о тебе никто уже давно не вспоминает… А здесь ты могла бы стать Великой. Архимонд говорил тоном коварного искусителя. Он подошёл совсем близко, и Аша как загипнотизированная вязла в бурлящих потоках зелёного пламени, дрожащих в его глазах. Она чувствовала, как демон прощупывает её — словно искусный музыкант перебирал каждую струну её души, ища нужный ему отклик. — Ты утратила Скверну, и мировое древо Нордрассил сейчас в миллионах световых лет от тебя… Знаешь, что это значит? Аша знала. Она не хотела видеть то, что отразится в огромном зеркале, которое материализовалось прямо перед ней мановением его руки, и всё равно смотрела, не в силах оторвать взгляд от своего отражения. Худая зеленоволосая эльфийка в поношенных штанах и рваной рубахе улыбнулась и приветливо помахала ей рукой. Нужно было скорее отвернуться, пока с Ашей из того зеркального мира не начали происходить чудовищные изменения, но какая-то неведомая сила заставляла её замереть с широко распахнутыми глазами. Вот блестящие волосы тронуло редкой проседью. Серебристых прядей становилось всё больше, пока они полностью не вытеснили насыщенный зелёный цвет. Кожа сделалась дряблой, покрытой глубокой сетью морщин и пигментными пятнами, а под запавшими глазами появились тёмные круги. Та Аша как будто ссыхалась, уменьшалась в размерах до тех пор, пока не превратилась в безобразную лысую старуху, которая беззвучно смеялась беззубым ртом. Она никогда не видела ничего более отвратительного. Старуха противно тряслась и грозила искривлённым артритом пальцем, глядя прямо в лицо Аше своими поблёкшими водянистыми глазами. — Да, это случится не скоро, лет пятьдесят-шестьдесят у тебя есть, — заговорил Архимонд, явно довольный реакцией эльфийки, которая в ужасе зажала рот рукой. — Но они пролетят очень быстро, обещаю. И я не дам тебе умереть, понимаешь? Ты будешь вынуждена провести вечность в плену этого ужасного тела… — Ты всё равно поможешь мне уничтожить Иллидана, — продолжил он, когда зеркало исчезло и Аша прислонилась к стене, пытаясь справиться с обуревающим её ужасом. — Для этого мне достаточно лишь одно твоё присутствие, но если ты решишь служить мне… я справлюсь гораздо быстрее, а ты получишь все мыслимые и немыслимые блага, которыми я могу тебя одарить. — Я не стану… — слабо запротестовала Аша, но Архимонд перебил её. — Я бы мог показать тебе нечто такое, что быстро склонит чашу весов твоего сомнения в нужную мне сторону, — он хитро прищурился, испытывающим взглядом сверля всё ещё бледную эльфийку. — Но мне бы хотелось, чтобы ты приняла это решение не под воздействием эмоций. Ты же умная девочка, правда? Мы поговорим с тобой позже. А пока у меня есть для тебя маленький подарок… Не дожидаясь возражений, Архимонд взял в руку её правую ладонь — Аша непроизвольно дёрнулась от этого ледяного прикосновения к своей коже, но пронизывающий холод вскоре сменился слабым теплом, которое словно зародилось внутри её обезображенной кисти. Всё заняло не более нескольких секунд. Когда эредар отпустил её руку, эльфийка с трудом удержалась, чтобы не ахнуть от удивления. Шрамы полностью зажили. Толстая бурая кожа, делающая ладонь неуклюжей и лишённой былой подвижности, разгладилась, и теперь уже ничто не напоминало о том, что рука побывала в огне. Словно не веря своим глазам, Аша подняла её повыше, к свету. Пошевелила всеми пальцами, перевернула, чтобы взглянуть на ладонь, которая тоже выглядела абсолютно нормально. Безупречно гладкая кожа поблёскивала в свете факелов. Не было ни единого следа старых ожогов. — Теперь иди, — приказал Архимонд, исподтишка наблюдающий за ней. — Мы вскоре встретимся, и ты дашь мне окончательный ответ. Он отвернулся, показывая, что разговор окончен, и в то же мгновение к Аше подбежал стражник с чёрной тряпкой руках, готовый отвести её обратно в подземелье. Она не знала, сколько прошло времени. Но, судя по обеспокоенному лицу Джала, который мерил шагами камеру и напряжённо вглядывался в темноту бесконечного коридора, разговор с Архимондом продлился дольше, чем могло показаться вначале. Снова лязгнул затвор, и Аша оказалась взаперти. — Я думал, ты уже не придёшь, — грубовато бросил тролль, старательно маскируя облегчение, звучащее в голосе. — Я тоже, — раздался голос Алдарона, который уже занял своё излюбленное место возле отверстия в стене. — Рассказывай, что он от тебя хотел? Аша помедлила с ответом, присаживаясь на ворох соломы, который заменял ей постель. Задумчиво потрепала по холке Хана, радостными возгласами приветствующего хозяйку. Разгладила несуществующую складку на штанах левой рукой. Она старательно прятала правую — рассказывать об этом инциденте не хотелось. Эльфийка не была уверена, что сможет подобрать правильные слова, тем более, что она воспринимала этот неожиданный дар как нечто постыдное, неправильное. Словно Аша уже сделала свой первый шаг к предательству Иллидана. — Ну? — поторопил её охотник. — Он откуда-то узнал моё настоящее имя, — тихо ответила она. — Что я при жизни была правой рукой Иллидана, знала все его секреты. Предлагал одарить за службу, вернуть мою силу, если я соглашусь помочь… Эльфийка осеклась на полуслове. Произнести «уничтожить Иллидана» оказалось тяжелее, чем она думала. Как будто она уже сделала это. — И что ты ответила? — поинтересовался Алдарон. — Неужели ты не догадываешься?! — моментально вспылила Аша. — Конечно, я сказала Архимонду, что никогда не предам нашего Повелителя. Алдарон, как у тебя язык повернулся задать мне такой вопрос? Да я бы никогда… — Эй, остынь, — прервал он поток её красноречия. — Никто не говорит о предательстве, глупая. Знаешь, чего тебе не хватает, Воронья Песнь? — Гибкости, — сказал Алдарон, не дожидаясь ответа. — Ты прямолинейна, как топор. Да, это качество идеального солдата, которым ты была всю свою жизнь, но здесь всё иначе. Здесь мы совсем одни, и помощи ждать неоткуда. Теперь ты сама за себя. Одиночка. Понимаешь, к чему я веду? — Если я правильно поняла твою мысль, то ты разочаровал меня, — процедила Аша, упрямо сжав губы. — Знаешь, Алдарон, формально я всё ещё остаюсь твоим командиром, и можешь быть уверен, за эти слова я бы приказала высечь тебя кнутом. Пошёл ты к дьяволу со своей гибкостью. — Он прав, — внезапно произнёс Джал, за что заслужил взгляд, исполненный яростным недоумением. — Архимонд обещал дать тебе больше свободы, ведь так? Вернуть силы. Тебе не обязательно по-настоящему служить ему. — Во-от, о чём я и говорю! Аша, мы дали клятву, но ты всё это время неверно интерпретировала её. Охотники поклялись до последнего вздоха бороться с Пылающим Легионом, а не только служить Иллидану. Здесь это не одно и то же. Дай этому засранцу то, что он хочет — и я готов дать тебе руку на отсечение, это никак не повредит Владыке. О Элуна, да он ведь чертовски далеко отсюда! Старик просто спятил. Десять тысяч лет гнить в этом болоте, ему просто хочется верить, что он ещё может как-то повлиять на ход событий. — Я согласен, — твёрдо ответил тролль. — Обхитрить его трудно. Практически невозможно, но ты ведь можешь попробовать. Это даст шанс тебе, нам всем… Ты не думала о том, что можешь собрать под знамёна всех, кто так же как и мы пострадали от Легиона? Здесь. В их проклятом мире. История такого ещё не видела. — Это невозможно, — пробормотала Аша, напрочь сбитая с толку. — Я не смогу ничего сделать. Я не Иллидан, который умудрился когда-то обвести вокруг пальца самого Саргераса. Архимонд раскроет меня. Это абсурдная идея, вы что, не понимаете? — Знаешь, решать-то конечно тебе, — сварливо сказал Алдарон. — Но это — шанс. Шанс сделать хоть что-то, шанс противостоять этим тварям. Да, есть большая вероятность, что он раскроет и убьёт тебя, но ты не будешь бездействовать. Или ты предпочитаешь бесконечность просидеть в клетке? Забытая, никому не нужная, но зато чистенькая. Не опорочившая своё доброе имя. Вот только кому оно нахер здесь нужно? — А если я и впрямь смогу как-то навредить ему? — отчаянно воскликнула она, спрятав лицо в ладонях. — Не сможешь, — тихо сказал Джал. — Скорее всего, Архимонду доложили, что Иллидан любил тебя, но ты ведь говорила, что это не так? Он хочет сыграть на его чувствах, а любые сильные привязанности — это слабость, вот только Архимонд просчитался. Но ему ведь не нужно об этом знать? — Тролль дело говорит, — согласился Алдарон. — Но откуда он всё это узнал? Про тебя, про Иллидана? Аша хотела было сказать, что знает об этом не больше, чем он сам, но ответить ей не дал странный звук, внезапно прозвучавший прямо над головой — как будто полыхнуло каким-то заклинанием, и камеру на мгновение озарила короткая золотистая вспышка. Под потолком замерцала проекция дрожащей фигуры, напоминающей сгусток эфемерной материи, замотанной в бинты. — Долг платежом красен, Аша, — вместо приветствия сказал эфириал, бегло оглядевшись по сторонам. — Твоё упрямство чуть не загубило все мои планы, поэтому сейчас нам нужно быстренько обсудить твои дальнейшие действия, у меня очень мало времени. Да, кстати, ещё у меня есть для тебя почта.