Этот мир будет пылать

— С кем ты разговаривала? — вместо приветствия спросил Иллидан. — Не твоё дело. Убирайся. Тиранда вновь отвернулась и обняла свои подрагивающие плечи. Она изредка бросала косые взгляды из-под опущенных ресниц, словно проверяла — послушает и уйдёт? Или решит остаться? Конечно же, он не ушёл. Иллидан продолжал стоять возле порога, и иногда ему казалось, что в глубине её прекрасных бирюзовых глаз отражалась скрытая мольба, но его могла ввести в заблуждение игра света. Молчание становилось всё более тягостным. Чтобы как-то сгладить растущее напряжение, Иллидан подошёл к невысокому столику и разлил по бокалам янтарную жидкость из красивого стеклянного сосуда, под неодобрительные взгляды Тиранды. Она внимательно наблюдала за его действиями, но возразить так и не решилась. — И давно ты увлекаешься спиртным? — поинтересовался он, приметив несколько початых бутылок, стоящих на полу. — Не твоё дело, — огрызнулась жрица. Немного поколебавшись, она всё же приняла бокал из рук Иллидана. — Зачем ты пришёл? Что тебе нужно? — Я надеялся, что за прошедшие годы твоя ненависть хоть немного поутихнет. Весьма несправедливая, если быть честным, — Иллидан старался говорить ровным тоном, но в его голосе чувствовался лёгкий оттенок горечи. — Но, видимо, я ошибался. — Ты разрушил мою жизнь! — моментально вспылила Тиранда. Её скулы окрасил гневный румянец, а губы сжались так, словно жрица с трудом сдерживала отборные ругательства, готовые в любой момент сорваться с её уст. — Из-за тебя я снова на тысячелетия потеряла своего мужа, потеряла уважение своего народа, а после твоей последней безобразной выходки на Зандаларе нам постоянно приходится терпеть бесконечные нападки Орды! Иллидан помедлил с ответом, припадая губами к бокалу. Букет показался ему довольно необычным — эльфийское полусладкое, кажется, десятилетнее. На языке ощущалось приятное послевкусие жимолости, спелого винограда и лёгких нот цветочного мёда. Такие вина бережно хранились в дубовых бочках вдали от солнечного света, и разливались только по особым случаям. Кроме того, даже одна бутылка стоила целое состояние. — Почему ты не отвечаешь? — несколько удивлённая молчанием, жрица сбавила тон. — У тебя очень хорошее вино, — задумчиво подметил Иллидан, из стороны в сторону покачивая бокал и наблюдая за плещущейся жидкостью. — Его не пьют терпящие крах королевы, какой ты пытаешься себя выставить в моих глазах. К тому же, ты никогда не была склонна к расточительству. У тебя появился богатый покровитель? — Вздор, — она нервно дёрнула головой. — Ты абсолютно не разбираешься в алкоголе, раз не можешь отличить хорошее вино от столового. — Пусть будет так, — легко согласился полудемон. — Вернёмся к твоим беспочвенным обвинениям. Скажи мне, дорогая Тиранда, почему во всех своих бедах ты всегда обвиняешь меня? Я думал, мы друзья. — Друзья так не поступают! — Но я ничего не сделал, — удивился Иллидан. — Разве ты не помнишь, кому принадлежала затея, призвать это неуравновешенное божество? Кто же знал, что Нора не унаследовала мягкость и доброту своей матери. — Я не об этом, — насупилась Тиранда. — Та ночь. Ты должен был догадываться, что в какой-то момент она перевернёт всё. Ты знал, я уверена в этом, и всё равно… гнусно воспользовался моим состоянием! Иллидан желчно усмехнулся, смотря, как её глаза метали молнии. Тиранда Шелест Ветра никогда не умела признавать собственные ошибки, и этот раз не был исключением. О чём он только думал, надеясь, что десять лет могли бы что-то поменять? — Я не насиловал тебя, — он равнодушно пожал плечами, отвернувшись. — А перекладывать ответственность лишь на мои плечи — это несколько неблагородно, не находишь? Да и, насколько я помню, ты была рада, что именно я стал твоим первым мужчиной. Разве не это ты сказала мне после? — Немедленно прекрати! — гневно выпалила жрица, и её щёки враз стали пунцовыми. — Я не желаю это слушать. Это просто смешно. — Когда-то и моя любовь казалась тебе смешной, — спокойно ответил Иллидан, но что-то в его тоне заставило Тиранду замолкнуть на полуслове. Она в страхе попятилась, глядя на Иллидана так, словно видела его впервые. Но он снова улыбнулся, и наваждение рассеялось. — Я пришёл сюда не за тем, чтобы вспоминать былые обиды, Тиранда. Мы можем попробовать поговорить, как раньше? Как будто пропасть между нами ещё не приобрела такие катастрофические масштабы. Она ничего не ответила. Одним махом осушив свой бокал, эльфийка отставила его и вышла на небольшой балкон, с которого открывался вид на фонтан. Иллидан нехотя последовал за ней, но остановился в проёме. Среди часовых, облачённых в броню преимущественно бежевых и голубых оттенков, тёмным пятном выделялась Аллари, которая надела излюбленный комплект из чёрной кожи, своей элегантностью и красотой ничуть не уступающий платьям модниц из лучших домов Луносвета. Эльфийка беспокойно бродила вокруг фонтана, от скуки изредка подкидывая вверх свой кинжал. Тиранда, конечно же, заметила её. — У тебя новая ручная зверушка? — едко поинтересовалась она, с интересом наблюдая за охотницей. — Старая мне нравилась больше, эта-то совсем беспородная. Или ты теперь предпочитаешь пустышек? Иллидан досадливо потёр виски. Его дорогая подруга как всегда знала, куда бить. Последние годы они оба только и делали, что исподтишка причиняли друг другу боль, но сейчас это бестактное упоминание её имени лишь немного всколыхнуло тихую грусть, дремлющую где-то в области сердца. И ещё бесконечную, всеобъемлющую усталость. Он задумчиво глядел в озлобленное лицо Тиранды, которое в моменты гнева теряло былую одухотворённость и красоту, и думал, что она, чёрт возьми, была права. Иллидан столько лет хранил в себе любовь к самой обыкновенной пустышке. Тиранда и Аллари действительно были схожи между собой, разве что первая была чуть более искренна, и гораздо менее заинтересована в нём. — Предлагаю перейти сразу к делу, — отрезал он, порядком уставший от этой перепалки. — Мне нужна поддержка калдорай. Тебе — защита, на время пока мой дражайший братец бороздит просторы Изумрудного Сна. Прежде чем отказаться, подумай как следует. Я, признаться, сам не в восторге от подобной перспективы, но она единственная тактически верная для обоих сторон в этой войне. Сейчас она одарит его таким снисходительно-презрительным взглядом. Может, издевательски рассмеётся и с гневом отвергнет его предложение, или, хуже того, начнёт набивать себе цену. Иллидан морально подготовился к любой реакции, но Тиранда оказалась совершенно непредсказуемой. — Я согласна, — выпалила она, разглядывая свои пальцы, унизанные множеством серебряных колец с мелкой россыпью бриллиантов. — Что? — Иллидан опешил, не веря своим ушам. — Я говорю, что утвердительно отвечаю на твоё предложение. Что не ясно? Калдорай поддержат охотников на демонов. — А как же Малфурион? — после короткой паузы недоверчиво протянул он. — Помню, ты говорила, что не станешь принимать такие решения без его одобрения. — Ты пришёл сюда зачем? — мигом вспылила она, и полудемон смутно удивился такой резкой перемене настроения. — Поговорить о моём муже, или получить в своё распоряжение моё войско? Если думаешь обсуждать Малфуриона, лучше убирайся отсюда. Он примирительно вскинул руку, но жрица резко уклонилась от прикосновения. — Остынь, Тиранда. О боги, ты стала просто невыносимой. Отсутствие моего брата дурно сказывается на тебе, это не полезно для здоровья. — О чём ты вообще?! — Я готов по старой дружбе помочь тебе, так сказать, снять напряжение. Ты обращайся, мы ведь не чужие друг другу? Когда-то у меня это прекрасно получилось. Хлёсткие, обидные слова, пропитанные ядом, вырывались бесконтрольно. Иллидан не мог прекратить это, но, смотря в её заблестевшие от обиды глаза, он почти почувствовал себя мерзавцем. Тиранда выглядела так, будто собиралась отвесить ему пощёчину, и Иллидан подсознательно понимал, что это было бы заслуженно. Но она сдержалась. — Ты просто животное. Малфурион во всём лучше тебя. — Я знаю. «Да, он лучше во всём. Он всегда стоял в стороне, пока обстоятельства вынуждали меня раз за разом наступать в грязь ради спасения этого грёбаного мира. Малфурион ни разу не вымарал руки, он безупречен и чист, как слеза. Ты права, Тиранда, мой брат во всём лучше меня» Они стояли друг напротив друга. Грудь жрицы порывисто вздымалась, руки упирались в бока, а сверкающие в глазах молнии давно превратились в настоящий яростный шквал, всей своей мощью обрушивающийся на Иллидана, который за маской холодной отрешённости прятал горечь собственного разочарования. Потому что он снова ошибся. Потому что Тиранда всегда была эгоцентричной стервой, а он отказывался замечать очевидное. Потому что тысячи лет в своей душе он бережно хранил имя той, которая всегда его презирала. Полудемон отвернулся первый, не давая эльфийке лишней возможности выплеснуть на него очередную порцию желчи. Пусть думает, что победила. Что он пристыжен, раздавлен её правотой, пусть. Иллидан просто чертовски устал. — Если наш договор всё ещё в силе, отправь со мной в Сурамар своего генерала, мне нужен представитель эльфов на Совете. Пусть поедет Шандриса. — Нет! — взвилась Тиранда. Затем, словно устыдившись этой неожиданной вспышки, заговорила уже более спокойно: — Я не хочу отпускать дочь в ваше змеиное логово. Возьми Аненга, он только вчера прибыл к нам из Ашрана. — Ты точно уверена, что желаешь союза с моим «змеиным логовом»? — сказал Иллидан, не скрывая сарказма в голосе. — Шандриса останется со мной, — отрезала она. — Чем тебе не угодил командир друидов Преграды Ветров? В любом случае, у тебя больше нет вариантов, Иллидан. Условия назначаю я, либо никакого соглашения не будет. «Ты нуждаешься в нём не меньше, чем я, и ты прекрасно это знаешь» — Хорошо. Пусть будет Аненга. Я пойду, если тебе больше нечего мне сказать. — До встречи. Надеюсь, она произойдёт не скоро. — Поддерживаю. Больше не медля ни секунды, Иллидан вышел за дверь, покинув разозлённую эльфийку и её покои, пропитанные запахам свежих цветов, горящих свечей и растоптанных надежд. Всё прошло гораздо удачнее, чем он мог себе представить, но почему-то это не принесло ему долгожданной радости, или хотя бы удовлетворения. Тиранда вела себя странно. Эта женщина становилась совершенно непредсказуемой и неуправляемой, и это добавляло некоторые опасения в казавшийся изначально идеальным план. Иллидан встретил Аллари в прескверном настроении, но она абсолютно не умела определять моменты, когда ей стоило бы держаться подальше. Чуть ли не подпрыгивая от радости, охотница бросилась ему навстречу и крепко обняла, прижимаясь своей белокурой головкой к широкой груди. Прежде, чем отстраниться, Иллидан машинально провёл рукой по идеально уложенным волосам. Тиранда наверняка презрительно кривила губы, наблюдая за ними со своего балкона. Проклятье… — Я так волновалась, тебя не было почти час! — прощебетала она. — Как всё прошло? Она согласилась? — Позволь спросить, что могло бы произойти со мной здесь? — раздражённо процедил Иллидан. — Нормально. Эльфы с нами. Охотница просияла, но затем её лицо вновь приобрело встревоженное выражение. — Всё, что угодно! Тиранда коварна и опасна, а ты зря недооцениваешь женщин, — очень серьёзно произнесла Аллари, и для пущей убедительности ей не хватало бы только строго погрозить пальцем. На неё невозможно было долго злиться. Усмехнувшись, Иллидан слегка приобнял эльфийку за плечи. — Значит, нам повезло, что ты не успела решиться разгромить храм Элуны. Общественность мне бы точно это не простила. — Я думала об этом, — Аллари звонко рассмеялась, и полудемон, не удержавшись, улыбнулся ей в ответ. — Не хочешь прогуляться? Я так давно не была в Валь’шаре. — Нет. Эти леса последнее время навевают на меня уныние, — вздохнул он. — Вернёмся обратно. С ней было удобно. Иллидан лениво размышлял об этом, сидя на широкой спине грифона; распорядитель полётов заверил, что это самая выносливая птица, и легко выдержит двоих всадников. Сидящая спереди Аллари боялась высоты, и он по хозяйски придерживал её за талию. Она всегда оказывалась рядом, когда это было необходимо, и без лишних вопросов уходила, если Иллидан хотел побыть один. Не обижалась. Не спорила. Кроме того, Аллари обладала лёгким нравом и красотой, которой могла бы позавидовать Элуна. Идеальная девушка, объект воздыхания доброй половины мужчин-иллидари, подарок небес и предел всевозможных мечтаний. Почему же он не мог полюбить её? Это было чертовски несправедливо. Иллидан мучительно искал ответ на этот вопрос, долгими вечерами разглядывая её точёный профиль, млея от прикосновений маленьких ладоней, вдыхая аромат бархатистой кожи. Он искал успокоения, припадая к её податливым губам, но безжизненная пустота внутри продолжала расти. Жизнь продолжала течь своим чередом. От Акамы до сих пор не было никаких вестей, и Иллидан большую часть времени маялся бездельем, невидящим взглядом уставившись в первую попавшуюся книгу. Что не добавляло ему хорошего настроения, к великому сожалению всех окружающих, которые нередко попадали под горячую руку. Совет собирался не так часто. Обсуждать было нечего, все как будто застыли в ожидании какой-то развязки, но она так и не наступала. Ощущение витающей в воздухе опасности становилось всё отчётливее, и это делало обитателей замка необычайно притихшими. Одна лишь Аллари оставалась весела и беспечна. Впрочем, как и всегда. Этим вечером она с книгой лежала на полу возле камина, зарывшись пальцами в белоснежную шкуру ледолапа, которую, как и многие другие вещи, присылали в подарок для нового вождя с разных концов света. Роскошный мех так понравился Иллидану, что он решил забрать шкуру в свои личные покои. Она превосходно вписалась в суровый антураж его холостяцкой обители. — Что ты читаешь? — спросил он, с интересом наблюдая за тем, как сосредоточенно эльфийка переворачивала страницы. — Школы тайной магии — предсказание, — оживилась Аллари. — А ты знал, что Медив с помощью заклинаний мог заглянуть в Дренор, не покидая пределы Азерота? Поразительно! — Знал, — улыбнулся Иллидан. — С каких пор ты интересуешься тайной магией? Аллари стала что-то с интересом рассказывать, но полудемон уже не слушал — рука сама потянулась к карандашу и чистому пергаменту. Когда-то он любил рисовать. Со временем эта потребность только росла — особенно, когда Иллидан уже перестал видеть мир так, как это происходило в обычном понимании, обретя совершенно иное, магическое зрение. Желание возникало спонтанно: перенеси на бумагу какие-то образы, обрывки мыслей, глубинный смысл обыденных вещей, доступный лишь одному ему. Получалось весьма недурно. В такие моменты Иллидан полностью отдавался порыву, лишь исподтишка наблюдая за тем, как движется карандаш в его руке, создавая на листе пергамента плавные линии, пока только отдалённо напоминающие женский силуэт. Аллари заметила это. Отложив книгу, она отбросила волосы назад и изящно выгнула спину, принимая наиболее удачную позу, подчёркивающую её достоинства. — Не шевелись. Очертания приобретали форму и объём. Рука двигалась сама по себе, ведомая какими-то спонтанным порывом. Иллидан не противился этому, и женщина на бумаге постепенно оживала, словно каждый новый штрих вдыхал в неё жизнь. Когда он закончил работу, странные гипнотические чары схлынули, и полудемон смог ясным взглядом оценить своё творение. Шокированный, Иллидан невольно обронил карандаш на пол. — Ну что, получилось? Покажи, покажи! С листа бумаги на него смотрела обнажённая эльфийка. У неё был чуть вздёрнутый нос, красиво очерченные полуоткрытые губы, и длинная коса, переброшенная на правое плечо. Аша Воронья Песнь стояла на краю отвесной скалы, широко раскинув руки, как будто хотела обнять весь мир. Порывистый горный ветер растрепал её волосы, и несколько непослушных волнистых прядей вырвались из туго заплетённой косы и упали ей на плечи. Аша улыбалась — задумчиво, мягко, немного грустно, а над её головой сияла бесконечная россыпь далёких звёзд. Печальная богиня горных вершин. Нимфа. Дриада. Она олицетворяла собой всё волшебство этого мира. Иллидан затаил дыхание, не веря своим глазам. — Ты покажешь? Мне не терпится увидеть, — не выдержав, Аллари поднялась на ноги, и полудемон в последний момент успел поспешно убрать рисунок внутрь стола. — Нет. Не получилось. — Ну покажи, ты ведь так долго рисовал… — Нет. — Ой, посмотрите кто засмущался, — хихикнув, эльфийка изловчилась и выхватила за краешек спрятанный лист. Несколько мгновений Аллари по инерции продолжала улыбаться. Затем улыбка сошла с её лица, а губы мелко задрожали. Эльфийка пытливо вглядывалась в рисунок, как будто пыталась разглядеть в нём другое лицо, но сомнений не оставалось — это была она. Зажав рот ладонью, Аллари выпустила лист из рук, и полудемон поймал его у самого пола, на этот раз быстро спрятав глубже в стол. Она непонимающе переводила взгляд с Иллидана на то место, куда должен был упасть рисунок, и, кажется, не могла вымолвить ни слова. Иллидан угрюмо молчал. Последнее время он слишком часто чувствовал себя негодяем, но в этот раз, глядя в по-детски вытянувшееся побледневшее лицо Аллари, ему стало по-настоящему её жаль. В конце концов, она не была виновата ни в чём. — За что? — только и смогла произнести эльфийка, не справившись с дрожью в голосе. — Скажи, что я делала не так? Почему…? — Аллари, не делай трагедии на пустом месте, — грубовато процедил Иллидан, и она жалобно всхлипнула. — Это просто рисунок. Просто. Рисунок. Понимаешь? О боги, я не выношу женских истерик. — Нет, это не просто рисунок, — неожиданно горько прошептала она. — Она ведь всегда с нами. Правда? Ты обнимаешь не меня, а её. Ты целуешь не меня, а её. Ты шепчешь нежности не мне, даже трахаешь ты не меня, демоны бы тебя побрали! — Чушь. Ты не в себе. — Прошло столько лет, — Аллари крепко взяла его за руку. — Неужели тебе не стало легче? Иллидан, ты ведь даже не оставляешь мне никакого шанса, стать для тебя кем-то большим, чем я есть сейчас. Ну почему ты так несправедлив ко мне? Скажи, что мне нужно сделать? Что?! — Успокойся. Тише. Иллидан схватил вырывающуюся эльфийку за плечи и прижал к себе, пока она не перестала сопротивляться. Аллари беззвучно всхлипывала у него на груди, а он только и мог, что успокаивающе поглаживать её по голове. Слов не было. Да и что здесь можно было сказать? Немного отстранившись, эльфийка подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо и что-то сказать, но Иллидан не дал ей этого сделать, накрыв дрожащие губы чувственным поцелуем. Он старался быть нежным. Большие ладони заскользили вверх, огибая тонкий стан, напряжённую спину, зарываясь в волосах. Полудемон мягко, но настойчиво прижимал Аллари к себе, и вскоре она обмякла в его руках, несмело отвечая на поцелуй. В нём не было страсти, но было нечто большее: невысказанное обещание, твёрдая уверенность и горячее раскаяние. — Ты здесь, со мной. Разве этого не достаточно? Ну что ты хочешь, чтобы я сделал? Эльфийка ждала этого вопроса, он знал. Помедлив, она очень внимательно посмотрела ему в лицо, и Иллидан почувствовал, как от этого взгляда по спине пробежал холодок. — Похорони её. Ты сможешь обрести покой только тогда, когда её тело будет лежать в земле, а не в кристалле. Внутри всё перевернулось, несмотря на то, что он ожидал услышать нечто подобное. Постаравшись, чтобы голос звучал как можно мягче, Иллидан осторожно коснулся её лица: — Аллари, она не вернётся. Аша тебе не соперница. — В том-то и дело! — с жаром произнесла эльфийка. — Но ты не даёшь ей обрести покой в садах Лунного Дворца, и сам цепляешься за прошлое. Иллидан, нужно оставить прошлое там, где оно должно быть. Ему было очень трудно произнести следующую фразу. — Я подумаю.