Этот мир будет пылать

Мерцающая проекция появилась совершенно неожиданно — Аша отшатнулась, больно споткнувшись о пустое ведро, Алдарон и Кайн за стеной сдавленно выругались, и только Джал оставался невозмутимым, скользнув по эфириалу равнодушным взглядом, как будто в их камеру каждый день заглядывали существа из других миров. Эльфийка про себя усмехнулась; за эти несколько месяцев тесной дружбы тролль вообще должен был забыть, что такое удивление. — Какая почта? — недоверчиво спросила она, стараясь не выдавать своего волнения. Внутри что-то болезненно кольнуло. Нет, письмо точно не от Иллидана, Аша зареклась больше допускать подобных мыслей, но руки почему-то нервно задрожали, а в горле встал тугой комок, мешающий сделать вдох. — Узнаешь потом, — хитро вымолвил эфириал, и она с трудом поборола внезапное желание запустить в проекцию пустое ведро. — Вначале о делах. Всё прошло замечательно, вынужден тебя похвалить. Да, всё идёт как нельзя лучше. — Твоей целью было посадить меня за решётку до скончания веков? — с сарказмом ответила Аша, скрестив руки на груди. — Тогда согласна, всё прошло просто превосходно. — Оставь свои шутки на потом, — отмахнулся он. — Моей целью было приблизить тебя к Архимонду, глупая. Ты чуть не загубила весь план, когда назвалась чужим именем, и мне пришлось постараться, чтобы нашептать его страже о том, что вместо Эйнери Лунный Клинок Архимонду привели Ашу Воронью Песнь. Теперь всё зависит только от тебя. — Ближе к делу, — раздражённо поторопила его Аша. — Я надеюсь, это последнее поручение? Ты слишком много хочешь за одно отправленное письмо. — Я могу уйти, — оскалился эфириал. — Пожелав тебе приятного старения и напоследок выбросив то, что для тебя прислали из Азерота. Эльфийка прекрасно знала, что он блефует, и всё же немного смягчила свой тон. — Продолжай. Я дала тебе слово, и мы доведём начатое до конца. — Если ты помнишь, я рассказывал о неком лорде Дименсиусе, который уничтожил мой родной мир — планету К’ареш, — он начал издалека, и Аша нетерпеливо кивнула. — Так вот, перед этим мерзавец ещё и обокрал нас. Он умыкнул с собой ценнейший артефакт. — А причём тут Архимонд? — Дослушай и не перебивай, — эфириал раздражённо замерцал. — Дименсиус перенёс украденное в Круговерть Пустоты — я отследил это по следу, который всегда оставляет артефакт такой силы. Он здесь, в Цитадели. Скорее всего, этого гнусного воришку пленили демоны, а Архимонд отобрал у него книгу, дальше я могу лишь строить догадки. Так вот, мне нужно чтобы ты нашла украденное и вернула законному хозяину, то есть мне. Доступно? — Ты так и не сказал, что это за артефакт. — Фолиант изменчивых слов. Это такая очень большая книга, обтянутая чёрной змеиной кожей. Ты почувствуешь её сразу, когда найдёшь. — Постой, но это ведь какое-то древнее пособие по Тайной магии, — опомнилась Аша. — Я слышала о нём в Чёрном храме, ещё очень давно. Зачем оно понадобилось эфириалам? — В нём собрана мудрость тысячелетий, — он назидательно покачал головой. — Кроме того, этот артефакт стоит целое состояние. Теперь всё стало ясно. Ещё бес рассказывал ей, что по части хитрости и умения извлекать выгоду из всего, что попадает им под руку, эфириалам не было равных; разве что, только гоблины могли соперничать с ними в своих махинациях и изобретательности. Во вселенной точно не было более ушлых существ. Наверняка ещё до вторжения Дименсиуса эфириалы стащили фолиант у какого-то мага и объявили собственной народной ценностью. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. Ашу абсолютно не заботила этическая сторона вопроса, когда это касалось Архимонда. Особенно когда это касалось Архимонда. — И как я его найду? — Мне нравится такой подход, — эфириал довольно потёр руки. — Прояви фантазию, Аша. Скорее всего, он спрятан где-то в библиотеке. У тебя будет много времени, чтобы изучить все сто тысяч стеллажей. У демонов богатейшая библиотека, может быть, найдёшь что-то интересное и для себя. — Да каким образом?! — выкрикнула она, теряя терпение. — Научишь меня создавать свою проекцию, которая пойдёт бродить по замку? — Ты что, ещё не поняла? — он очень удивился. — Архимонд ведь предложил тебе сделку. Ты сейчас пойдёшь и скажешь ему, что согласна. — Ну уж нет! Я не буду служить Пылающему Легиону! — Это меня уже не волнует, — холодно бросил эфириал. — Ну всё, мне пора идти. Получишь почту, когда сделаешь то, что я сказал. Коротко моргнув фиолетовой вспышкой, проекция рассеялась. — Ну и проваливай отсюда! — рявкнула Аша, запоздало швырнув камень в то место, где только что был эфириал. Повисло напряжённое молчание, один только Хан беспокойно ёрзал на плече эльфийки, издавая глухие булькающие звуки. Аша механически погладила пушистое тельце, и птенец ласково потёрся клювом о её шею. Первым опомнился Алдарон, который сквозь стену слышал каждое слово. — Ну и ну, — только и сказал он. — Ты заключила договор с эфириалом, я правильно понял? Они же все обманщики и подлецы, Аша. Твою мать, чем ты думала?! — Ты предлагаешь мне заключить договор с Архимондом, — огрызнулась она. — Он-то у нас образец морали и нравственности, так что ли?! — Тише вы, — вмешался Джал, положив руку на плечо разгорячившейся эльфийке. — Ещё не хватало привлечь внимание стражей. — Они сюда почти не спускаются, — отмахнулся Алдарон. — И я предлагаю тебе попробовать обхитрить Архимонда, а не играть по его правилам. Ты путаешь понятия. Воронья Песнь, ну ты же всегда была умной. Что с тобой стряслось, чёрт возьми? — Пошёл ты, — прорычала она, и охотник обиженно замолчал. — Не слушай его, Аша, — словно издалека донёсся приглушённый голос Кайна. — Если нам суждено умереть здесь, пусть мы умрём иллидари. — Позиция идеального раба, — парировал Алдарон. — Верного Владыке и нашим идеалам, — Кайн упрямо стоял на своём. — Знаете, никто из вас не сидит здесь долбаных одиннадцать лет, — вспылил он. — Мне уже осточертело видеть эти стены, жрать одно и то же мерзкое варево, и видеть твою рожу, Кайн, мне тоже осточертело, хотя ты сидишь тут чуть меньше года. Понимаете?! Плевать на гордость, плевать на идеалы. И Владыка наш тоже не торопится вытаскивать своих верных охотников из этой помойной ямы. Поэтому если есть хотя бы малейший шанс, что Воронья Песнь вытащит нас отсюда, когда-нибудь, а вдруг? Надо хвататься за него обеими руками. Да я бы расцеловал пылающий зад Саргераса за такую возможность. А вы просто идиоты. Вы все. Закончив свою пламенную тираду, Алдарон шумно выдохнул и, судя по звуку, с размаху засадил кулаком в стену. — Поступай, как велит сердце, — тихо высказался Джал. — Кто мы такие, чтобы решать за тебя? Духами тебе уготован очень трудный путь, и проходить ты будешь его в одиночку. — Спасибо, — искренне поблагодарила она. — Дайте мне немного времени. Я… попробую обдумать это.

***

Аша со всей серьёзностью подошла к этому вопросу, последующие дни напряжённо размышляя, анализируя, взвешивая все за и против. «Против», конечно, было больше. Закрывая глаза, она видела разочарованные лица, исполненные брезгливостью и презрением: Иллидан, Элрохин, Лисса, Тиранда, Малфурион. Она видела, как они неодобрительно качали головами, и тонула в этом океане осуждения, неоправданных ожиданий и преданных идеалов. Его обжигающие волны захлёстывали эльфийку с головой, и всякий раз, когда внутренняя борьба становилась до боли невыносимой, она вскакивала на ноги и принималась беспокойно мерить шагами камеру, от стены до стены. Аша не могла ни есть, ни спать. И только на третий день, глядя в её измученное лицо, Джал силой сгрёб эльфийку и уложил на предварительно взбитую солому, пообещав, что если она попытается встать, он применит силу. На удивление, это сработало. Как только голова коснулась мягкой поверхности, Аша погрузилась в тревожный, неглубокий сон. Валь’шара никогда не видела столько чёрно-зелёных знамён, как в тот день. Когда войска Иллидана пересекли границу и охотники на демонов стройными рядами хлынули в эту священную обитель, Аше показалось, что наступило солнечное затмение. Воздух сгустился от дорожной пыли, выбиваемой из-под тысячи сапог, и даже безупречно голубое небо укрылось свинцовыми облаками, пряча в клубах спускающегося тумана солнечный свет. Аша не боялась того, что скрывали сумерки, не боялась предстоящего призыва чудовищной богини, которая могла погрузить этот мир в вечную тьму. Тьмой была она сама. Чужая тёмная природа тонкими нитями прочно переплелась с её сущностью, и временами Аше казалось, что теперь она может всё. Практически всё. Но поймав мимолётный взгляд Иллидана, а иногда и лёгкую улыбку уголками губ, эльфийка чувствовала, что её сила безгранична, и она запросто могла бы перевернуть вверх дном целую вселенную, повинуясь Его воле. Благосклонность Владыки позволяла творить невозможное, и достигать самых невообразимых высот. Она — карающий молот правосудия в Его руках. Воплощение верности и преданности. Извечное противостояние силам Пылающего Легиона. Она — иллидари. Аша улыбалась, чувствуя, как прохладный ветер приятно щекочет волосы. Идущая неподалёку Майев увлечённо переругивалась с Элрохином, и эльфийку пронзило странное ощущение, как будто она открыла страницы уже прочитанной книги. Когда-то всё это уже происходило, но как такое было возможно? Погрузившись в свои мысли, Аша не заметила, как отстала от своего отряда. Мимо неё проходили Сломленные, ведущие нагруженных лошадей. К ноге одной из них была привязана длинная верёвка, другой конец которой крепко связывал сомкнутые ладони Алатара. Охотник вяло брёл следом, низко опустив голову. Иногда он спотыкался и падал, больно ударяясь о камни босыми ступнями, раздирал в кровь колени, но всё равно со стонами поднимался и продолжал идти вперёд. Он — предатель. Его не жаль. Эльфийка уже хотела отвернуться, но какое-то странное несоответствие вдруг зацепило взгляд. Было что-то неправильное, неестественное, то ли в его неуклюжих механических движениях, то ли в привычном облике презренного изгоя. Аша пригляделась, и земля ушла у неё из-под ног. У Алатара были длинные изумрудные волосы, заплетённые в косу. Худое тело с плавным округлостями. И женское лицо. Её лицо. Осознание того, что это не Алатар, а она идёт на привязи, пришло почти мгновенно. Пронзились болью связанные запястья, заныли давно уставшие ноги, истёртые о камни, а пересушенный жаждой язык во рту казался огромным и неповоротливым, как будто нечто чужеродное. Вдруг процессия остановилась, и Ашу начали окружать воины Иллидана. Охотники на демонов, маги, жрецы, даже Сломленные тихо шептались между собой, осуждающе качали головами и показывали на неё пальцами. Всеобщий шёпот становился всё громче, превращаясь в гневные выкрики. — Предательница! — Она предала Владыку… Вступила в сговор с демонами. — Какая низость. Это омерзительно! — Забейте её насмерть! Первый камень прилетел эльфийке в нос, сломав его с характерным хрустом. Брызнула кровь, заливая голые ступни, но следующие удары не заставили долго себя ждать. Аша превратилась в живую мишень, и всё её тело стало сосредоточием невыносимой боли. Подобно загнанному зверьку она оглядывалась по сторонам, надеясь отыскать глазами своих друзей, но замечала лишь чужие лица, искажённые ненавистью и жаждой крови. Вскоре красная пелена окутала их всех непроницаемой дымкой, и лишь в стороне эльфийка увидела неприметную фигуру в чёрном плаще, махавшую ей помятым конвертом. Её письмо. Там было нечто важное, Аша чувствовала это, но длина верёвки ни за что бы не позволила ей дотянуться до него. Нужно было продолжать бороться. Сопротивляться нарастающей слабости, крепко держаться за ускользающее сознание, но липкая тьма неумолимо наступала, пока не поглотила её целиком. Неужели всё было тщетно…? Аша резко подскочила на своей импровизированной постели, сделав глубокий судорожный вдох. Судя по обеспокоенному лицу Джала, который склонился над ней, она кричала во сне. Во сне ли? Неужели это был просто кошмарный сон? Сердце со всей силы колотилось о рёбра, и эльфийка вдруг поняла, что она вся дрожит. Рубашка неприятно прилипла к спине, став влажной от выступившего на ней холодного пота. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил тролль, убрав с её лба намокшую прядь волос. — Опять кошмары? — Мне нужно узнать, что в том письме, — выпалила она, схватив за руку Джала так крепко, будто от этого зависела её судьба. — Мне нужно. Понимаешь? — Тсс, успокойся. Всё в порядке. — Нет, я должна забрать его. — Может, вообще никакого письма и нет, — тролль неодобрительно покачал головой. —  Я слышал об эфириалах, среди нашего народа их считают злыми духами. Он может легко обмануть тебя. И затея забраться в библиотеку Легиона — это провал. Архимонд убьёт тебя. — Он в любом случае убьёт меня, — мрачно возразила она. — Вопрос в том, как долго я смогу продержаться. И почему-то мне кажется, что эфириал не врёт, и письмо действительно существует. — Вряд ли оно от Иллидана, — осторожно подметил Джал, но, к его удивлению, Аша лишь твёрдо закивала головой. — Я знаю. Не от Иллидана. Но пока есть хотя бы одна живая душа на Азероте, которая до сих пор помнит обо мне, нужно продолжать бороться. Тролль понимающе кивнул. Когда на следующий день, громыхая мисками, к их камере лениво подошёл демон-надсмотрщик, Аша уже сидела на полу, а на её лице отражалась полная готовность к чему-то неизбежному. — Передай своему хозяину, что мне нужно с ним поговорить. Демон ничего не ответил, лишь искоса зыркнув на неё сердитыми глазами. Он ушёл, но эльфийка не сдвинулась со своего места, продолжая выжидающим взглядом гипнотизировать тюремный коридор. Она ощущала странную пустоту. Словно внутри умерла какая-то маленькая, но очень важная часть, когда Аша приняла это решение. Больше не было ни волнений, ни терзаний. Как будто кто-то своим дыханием потушил горящий огонь. — Ты не должна этого делать, если не хочешь, — не выдержал Джал. — Всё в порядке, — бесцветным голосом ответила Аша. — Пожалуйста, позаботься о Хане. Он только кивнул, видимо, заразившись подавленным настроением эльфийки. Птенец же беспокойно махал крыльями и усердно щёлкал клювом по её шее, пытаясь расшевелить свою хозяйку. Он как будто предчувствовал скорое расставание, но Аша не могла сейчас ничем поддержать любимца. Вскоре за ней пришли. На этот раз надсмотрщик привёл с собой неприятного вида шиварру, которая сразу же впилась в эльфийку цепким взглядом. Аша не отреагировала, но внутри слегка зашевелилось раздражение — всё это время, пока демон справлялся с замком, её осматривали, как какой-то товар. Наконец, дверь за ней захлопнулась, и этот резкий звук напомнил эльфийке похоронный звон колоколов, играющих последний реквием по её душе. — Дай нам знать, что всё в порядке, как только будет возможность, — шепотом произнёс вслед Алдарон, но она его услышала. На этот раз обошлось без чёрной тряпки. Когда коридор закончился, сменившись бесконечными крутыми лестницами, Аша мысленно подготовилась к долгому подъёму, но уже через несколько пролётов шиварра скользнула в неприметный проход, поманив её за собой. — Куда вы меня ведёте? — спросила эльфийка, озираясь по сторонам. — Мне нужно поговорить с Архимондом. — Быстрее, шевелись, — поторопила её шиварра. — Повелитель примет тебя сегодня. Но перед этим тебя нужно подготовить. Его приказ. — И в чём будет заключаться… эта подготовка? Аша не была уверена, что хочет это знать. Хитрый демон вступил в игру, и она не сомневалась, что всё это — часть заранее заготовленного плана. От него можно было ожидать чего угодно. Что-то неразборчиво пробормотав, шиварра затолкала её в распахнутую дверь, и Аша оказалась в странном помещении с очень низким потолком. Оно было погружено в полумрак, который рассеивал один тускло чадивший факел, прибитый к противоположной стене. В центре этой комнаты располагался огромный каменный котёл, доверху наполненный горячей водой — она испускала пар, делая воздух ещё более влажным и спёртым. Или это была купальня? Аша непонимающе уставилась на шиварру, которая вела себя так, словно всё происходящее было в порядке вещей. — Раздевайся, — она всё-таки снизошла до комментариев. — Через полчаса я приду и соберу тебя. Свои лохмотья можешь оставить возле двери, я прикажу их сжечь. — Я не понимаю, зачем… — начала было Аша, но шиварра нетерпеливо перебила её. — Даже нищенки, просящие милостыню в стоках Даларана, выглядят лучше, чем ты сейчас, — презрительно фыркнула она. — В таком виде непозволительно появляться в покоях господина. Он любит порядок, дисциплину и красивые вещи. Сделав ощутимый акцент на слове «вещи», шиварра продемонстрировала стройный ряд длинных клыков и спешно покинула помещение, не забыв запереть дверь с другой стороны. Аша осталась одна, наедине со своими мыслями. Ей хотелось скрежетать зубами от ненависти и злобы — без сомнения, подлый демон испытывал на прочность её терпение. Он наверняка продумал целый спектр разнообразных унижений, которые должны были деморализовать незадачливую эльфийку, решившую поиграть с великим злодеем. Интересно, чего он добивался? Что гордость Аши не позволила бы ей смириться с тем, что её, как куклу, наряжают ради услады генерала Пылающего Легиона? Или с тем, что служба Архимонду подразумевала полнейшую утрату собственной воли, даже невозможность распоряжаться свои внешним видом? « — Гибкость, Воронья Песнь,  — отдалённо прозвучал в голове голос Алдарона. — Тебе не хватает гибкости» Внутренний голос был готов сопротивляться и спорить до крика и хрипоты, но вместо этого Аша как будто со стороны безучастно наблюдала, как её пальцы медленно расправлялись с завязками, и вскоре вся одежда оказалась там, куда её велела бросить шиварра — в угол, возле двери. Она плавно опустилась в купель. Горячая вода обжигала кожу, но при этом Аша не признавалась даже самой себе, что млеет от этих давно позабытых ощущений потрясающей лёгкости и невесомости, когда ноющее от усталости тело становилось воздушным, как пушинка. Вода расслабляла каждую мышцу, ласкала своими успокаивающими прикосновениями, а десятки разнообразных средств, по какому-то стечению обстоятельств оказавшиеся прямо под рукой, на бортике, помогли смыть последние напоминания о долгих днях, проведённых в заключении. Здесь было множество склянок с самым разным содержимым, начиная от консистенции и заканчивая ароматом, пушистая мочалка, черепаховый гребень, алмазная пилка и даже деревянная баночка с расплавленным воском. Эльфийка, не спеша, привела себя в порядок. Горячая ванна даровала ощущение безмятежности, но всё равно в подкорке продолжала сидеть навязчивая мысль, не позволяющая забыть, зачем она здесь. Когда Аша смыла последние остатки мыльной пены с волос, шиварра вернулась обратно вместе с объёмным свёртком в своих четырёх руках. Окинув цепким взглядом посвежевшую эльфийку, она удовлетворённо кивнула и приказала ей вылезать. — Сейчас я тебя заплету, одену и отведу к господину. Он уже ждёт. Обе пары её рук заработали с головокружительной скоростью. Ловкие пальцы шиварры расчёсывали непослушные пряди, заплетали некрупные косы, вплетали в волосы чёрные шёлковые ленты, жемчужные бусины и какие-то другие украшения. Аше не удалось разглядеть содержимое шкатулки, которую её надсмотрщица принесла вместе с тем свёртком, и ей оставалось только терпеливо ждать. Когда с волосами было покончено, шиварра принялась за её лицо. Мелькающие кисти выводили чёрные стрелки, очерчивали губы, и, судя по ощущениям, рисовали ей какое-то другое, чужое лицо. Аша не сопротивлялась. В голове пустынно завывал ветер, и хотелось только одного: чтобы это всё поскорее закончилось. — Ну-ка, посмотри на меня, — через несколько минут шиварра критическим взглядом окинула своё творение, рассматривая лицо Аши с разных ракурсов. — Вот, другое дело. Теперь одевайся. Пришло время для свёртка, дожидающегося своего часа. Когда эльфийка, наконец, увидела, что было внутри, она не смогла удержать возглас удивления. Это было очень короткое облегающее платье чёрного цвета с юбкой-шлейфом, струящимся от середины бедра до самого пола. Оно казалось совершенно невесомым на вид — выполненное из полупрозрачной ткани, и украшенное роскошными узорами-аппликациями из чёрного кружева, расшитого поверх бисером в тон. Очень глубокое декольте в форме сердца открывало руки и плечи, и Аша подумала, что даже в одном пеньюаре она бы чувствовала себя более закрытой, чем в таком наряде. Платье было прекрасно. И всё же, она бы никогда в жизни не надела такое. — Что замерла? — рявкнула шиварра, почувствовав растущее напряжение эльфийки. — Не будешь надевать, пойдёшь в чём мать родила. Такая перспектива вовсе не обрадовала, и пришлось подчиниться. Платье и в самом деле оказалось практически невесомым, не стесняющим движений, и иногда Аше казалось, что на ней вообще ничего нет. Обувшись в открытые сандалии на шнуровке из чёрной кожи, единственный скромный предмет её гардероба, эльфийка запоздало удивилась, что абсолютно всё пришлось ей по размеру. — Прелестно, — похвалила свой труд шиварра. — Хочешь взглянуть? — Не хочу. Проигнорировав, она раздвинула драпировки, скрывающие огромное зеркало во весь рост, и Аша, поддавшись мимолётному искушению, взглянула в его полированную поверхность. Увиденное заставило сердце резко ухнуть куда-то вниз. Это была не она. Вообще, ни капли. В зеркале застыла очень красивая женщина. У неё были кошачьи глаза, кроваво-красные губы и причудливо уложенные блестящие волосы. Будто бы случайно выбившиеся волнистые пряди небрежно падали на обнажённые плечи, а заплетённые полукругом косы приподнимали оставшиеся волосы, которые роскошным каскадом струились по спине. — Нравится? — усмехнулась шиварра, от внимания которой не укрылось усилившееся замешательство эльфийки. — Нет. Что-то неразборчиво хмыкнув, она распахнула дверь и кивком приказала Аше идти следом. Оставшийся путь был проделан в гнетущем молчании. Словно послушная тень, эльфийка следовала за своей надсмотрщицей, и каждую эту секунду мечтала просто исчезнуть, раствориться, слиться с темнотой, окутывающей бесконечные коридоры этого мрачного замка. В голове звучали тяжёлые толчки, изнутри бьющиеся по рёбрам. Аша продолжала идти, невидящим взглядом уставившись в пространство. Это было воплощение чудовищного ночного кошмара. В бесконечный, изнурительный кошмар превращалась её жизнь. Она закрывала глаза, и видела тысячи лиц, исполненных презрением и ненависти. Лица друзей, навсегда отвернувшихся. Она видела Иллидана, брезгливо поджавшего губы и качающего головой. Предательница. Отступница. Она больше не была иллидари. Аша знала, что ей никогда больше не отмыться от этого бесчестья. Великаны, охраняющие тронный зал, молчаливо посторонились, и она на негнущихся ногах вошла внутрь, поморщившись от непривычно яркого света. Архимонд восседал на троне. Он внимательным взглядом ловил каждое движение вошедшей эльфийки, и на его бесстрастном лице расползалась торжествующая улыбка. Она ненавидела его. Ненавидела себя. Видят боги, Аша никогда никого не презирала так, как саму себя в этот проклятый момент. Архимонд ждал. Дойдя до середины огромного помещения, эльфийка замерла, пытаясь унять дрожь в заледеневших руках. Собрав в кулак остатки самообладания, Аша сделала то, за что должна была ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Склонившись, в зеркальном отражении до блеска вычищенного пола она увидела свои блестящие от слёз глаза. — Повелитель…