Этот мир будет пылать

— Нет! — в панике выкрикнула эльфийка, на мгновение утратив маску ледяного спокойствия. Временами ей казалось, что образ безликой и покорной Аши настолько глубоко проник в её существо, что прежняя искра жизни и некий внутренний протест давно иссякли, обратившись в пепел. Она была бездушной марионеткой. Хозяин дёргал за верёвки, и губы послушно растягивались в улыбке, спина прогибалась в почтительных поклонах, а голос произносил лишь те слова, которые от неё хотели услышать. Аша уже начала забывать о том, кто она и зачем здесь, и этот неожиданный отклик пробудившихся чувств застал её врасплох. Увы, не только её одну. — Что ты сказала? — вкрадчиво осведомился Архимонд, и его насупленные брови взлетели вверх. Кажется, он явно не ожидал от своей немногословной прислужницы такого пыла. Аша ожидала ещё меньше, что до сих пор может выкинуть что-то подобное. Но демон прикоснулся к сокровенному, бережно хранимому в глубинах её искромсанной души, и это не могло не оставить никакого отголоска. Эльфийка попыталась взять себя в руки, но вышло не очень. — Пожалуйста, — взмолилась она, радуясь уже тому, что Архимонд решил её выслушать. — Пусть послание передаст ваш страж. У меня будет больше времени для того, чтобы исследовать замок и найти артефакт. Пожалуйста. Не заставляйте меня видеть его… — Почему же? — почти ласково проговорил он, наклоняясь ниже, будто бы хотел проникновенно заглянуть эльфийке в лицо. Это было так не похоже на нетерпимого Архимонда, что Аша на мгновение воспрянула духом, почти поверив в его благодушие. — Я не хочу видеть Иллидана, — голос эльфийки дрогнул. — Я смирилась с тем, что путь в Азерот для меня закрыт, что отныне моё место здесь, а Иллидан и всё, что связано с ним… это в прошлом, и этого не вернуть. Я ведь верно служу вам… Позвольте мне просто найти артефакт. Она говорила сбивчиво, порывисто, но Архимонд слушал очень внимательно, и это вселяло робкую надежду. Закончив свою пламенную речь, Аша робко подняла заблестевшие глаза на демона, и… Поняла, что её надеждам не суждено сбыться. Лицо Архимонда побагровело от ярости, а напускная участливость сползла, словно карнавальная маска. Демон размахнулся и обрушил свой кулак на её лицо. Тупая боль обожгла скулу. Удар сбил её с ног, и эльфийка неловко упала на пол. Она тихо застонала. Взбешённый Архимонд решил помочь ей встать — схватив за шею, он резко дёрнул вверх, и Аша оказалась болтающейся в воздухе, зажатая в одной его руке. — Ты! — заорал демон, сжимая пальцы, отчего эльфийка надрывно засипела и обоими руками вцепилась в его ладонь, но хватка и не думала ослабнуть. — Моя собственность! И меня не интересует, что ты хочешь, ясно тебе, безмозглая идиотка?! Кровь приливала к лицу. Перед глазами уже заплясали разноцветные круги, и разъярённое лицо Архимонда подёрнулось рябью, словно некачественная проекция. — И ты будешь выполнять мои приказы! Всё, что я хочу от тебя слышать в данный момент — это «да, повелитель», или «как скоро я могу приступать, повелитель?». Тебе ясно?! Ладонь разжалась, и Аша бессильно рухнула на пол. Она схватилась за шею, которую до сих пор как будто обжигало калёным железом, и пыталась сделать судорожные, рваные вдохи. Скула неприятно пульсировала, и, судя по ощущениям, увеличивалась в размерах. Эльфийку лихорадочно трясло. — Как скоро я могу… — выдавила она не своим голосом, борясь с подступившей тошнотой. — …приступать, повелитель? Архимонд неожиданно присел с ней рядом. Он приблизил руку — на этот раз осторожно и медленно, и, помня его прошлую реакцию, Аша сосредоточила всю свою волю, чтобы не отдёрнуться. Демон мягко, почти нежно прикоснулся к месту удара тыльной стороной ладони, и эльфийка инстинктивно вздрогнула. Его рука была холодная, как лёд. — Немедленно, моя девочка, — негромко пропел Архимонд, поправив съехавший платок на голове эльфийки. — Немедленно… Инстинкт самосохранения заставлял Ашу отчаянно вырываться, когда стальные пальцы сдавили и чуть не переломили её шею, но сейчас эльфийка была отчасти разочарована, что демон не убил её в порыве очередного яростного припадка. Всё могло бы закончиться так быстро и почти легко. Может быть, в следующий раз стоит довести его? — пронеслась в голове непрошеная мысль, но разум решительно отверг её. В наказание Архимонд непременно придумает нечто гораздо страшнее, чем смерть. — Вот, возьми это, — он протянул Аше небольшой конверт, скреплённый восковой печатью в виде рогатого черепа с выступающими клыками. — Просто молча передашь Иллидану. Говорить будет Ксафан. В залу вошёл сатир, и, глубоко поклонившись, остановился возле эльфийки, которая уже поднялась на ноги и спрятала конверт в складках своего свободного одеяния. Ксафан выглядел ещё более недружелюбным, чем остальные слуги Архимонда — насколько это вообще было возможным. Не оставалось сомнений, что он доложит своему повелителю о каждом вдохе и каждом шаге. — Ну что, готовы? — вопрос был явно риторическим, и демон сразу же отвернулся, забормотав невнятные слова заклинания. Он вскинул руки, и с потолка залы медленно спустилась густая молочно-белая субстанция. Это была не жидкость, и не газ, а какое-то совершенно иное агрегатное состояние. Внутри, казалось, возникали воздушные завихрения, скручивающие перламутровые клубы этого странного тумана в тугие кольца, а под ними хаотично летали круглые разноцветные огоньки. Выглядело всё это очень странно. — Дамы вперёд, — Архимонд язвительно оскалился, и у неё не осталось иного выбора, кроме как подойти ближе и шагнуть внутрь этого зыбкого марева. Эльфийка ожидала чего угодно. Что внутри будет невыносимо холодно, или удушающе жарко; что липкий туман забьётся в ноздри, не давая дышать, или он закружит её вниз головой. Но ничего такого не произошло. Потоки несколько разряженного воздуха мягко подхватили Ашу, и она плавно оторвалась от земли, оказавшись в невесомости. Когда сатир шагнул следом за ней, свет неожиданно померк, и всё заполнила кромешная тьма. Аше казалось, что она падает. Будто чьи-то руки насильно выдернули душу из тела, и швырнули её в какой-то гигантский бурлящий водоворот. Перед глазами бешено крутились тусклые огоньки. Слышались отдалённые голоса. Чей-то смех. Тихое, едва уловимое пение. Эльфийка хотела закричать, но нечеловеческая скорость, с которой она падала в эту бездну, не позволяла даже сделать вдох. В ушах надрывно выл ветер. Падение ускорялось. Настолько, что Аша была уверена — она вот-вот распадётся на тысячи осколков. Просто сгорит, и навсегда станет дымкой, исчезнувшей в этом мёртвом искривлённом пространстве. Но, по всей видимости, у судьбы были на неё иные планы. Полёт оборвался внезапно, словно ночной кошмар. Эльфийка почувствовала, что их выбросило как будто в другое измерение — здесь было тихо. Она зависла над землёй, крепко зажмурив глаза, и не могла заставить себя взглянуть на этот мир, с которым навсегда распрощалась больше десяти лет назад. Это было странное чувство. Аша отчётливо ощущала своё тело, парящее в мутном белом тумане в миллионах миль отсюда. Она чувствовала, как гулко билось сердце, неосознанно сжимались кулаки, как холодило кожу невесомое прикосновение воздушных потоков. Но это было там, а не здесь. Здесь она была всего лишь бесплотным призраком. Собственной тенью. Мерцающим сгустком энергии, приобретшим форму. Мысленно досчитав до трёх, она открыла глаза. Внутри что-то оборвалось — эльфийка оцепенела, жадно вглядываясь в окружающий их пейзаж ночного Сурамара. Всё было почти точно так же. Как будто не прошло этих лет, и она только вчера сидела на краю скалы, свесив ноги, и разглядывала этот прекрасный город с высоты птичьего полёта. Как будто и не было Круговерти, не было Архимонда, заключения, унылого существования в безрадостном месте, абсолютно лишённым красок и жизни. Было бескрайнее небо над головой, усыпанное мириадами звёзд, и был Иллидан. По извилистым улочкам, освещённым рассеянным светом фонарей, всё так же чинно разгуливали шал’дорай. Журчали многочисленные фонтаны, в тени раскидистой ивы прятались влюблённые, а чуть поодаль лиловым цветом в ночи выделялась подсвеченная Цитадель Ночи. Аша заулыбалась. Несомненно, Иллидан приложил все усилия, чтобы облагородить некогда мрачную обитель Гул’дана, и теперь замок больше не внушал благоговейный трепет, заиграв всеми цветами радуги. Парадный проход украсили горящими тыквами и декоративными фигурками летучих мышей. — Тыквовин… — пробормотала Аша. — Я почему-то думала, что сейчас здесь лето. — Что ты там болтаешь? — не понял Ксафан. — Шевелись. Мало времени. Эльфийка послушно поплыла следом за сатиром в сторону Цитадели. Она действительно была призраком — сквозь мерцающее тело спокойно проходили мелкие капли моросящего дождя, и не было никаких тактильных ощущений. Лишь письмо, которое оказалось вполне материальным, тяжелело во внутреннем кармане её одеяния. По мере приближения к замку волнение усиливалось. Ночнорожденные-стражи с неохотой пропустили посланников во внутренний двор, и в какой-то момент Аша понадеялась, что Иллидана нет на островах, и им придётся передать послание кому-нибудь другому. Ксафан о чём-то увлечённо спорил с эльфами. Судя по обрывкам разговора, долетевшим до её ушей, Аша поняла, что Иллидана здесь не было, и она уже хотела было вмешаться и попросить просто оставить злосчастное письмо кому угодно, кто находился в замке, но сатиру удалось договориться, и их пропустили внутрь. — Вас проводят в зал малого Совета, — неприязненно буркнул шал’дорай, сплюнув на землю под ноги Ксафану. — И не задерживайтесь тут, отродья Скверны. Передадите послание своего хозяина и проваливайте обратно в ад. — Я бы поджарил тебя как куропатку, ублюдок, — на очень плохом всеобщем прорычал Ксафан. — Да времени мало. Показывай куда идти и убирайся. — Просто заткнись, — раздражённо попросила Аша. Слушать их перепалку не было никаких сил. Продолжая что-то недовольно бормотать себе под нос, часовой проводил их до неприметного вида двери, из-под которой падала слабая полоска света. На прощание эльф пожелал им мучительной смерти в огне, и Аше пришлось в очередной раз стать свидетельницей обмена любезностями между сатиром и разгорячившимся шал’дорай. — Интересно, а если бы страж уничтожил твою проекцию и я осталась здесь одна, Архимонд бы приказал отрубить тебе голову? — едко поинтересовалась эльфийка, когда они, наконец, остались одни. Волнение нарастало, становясь невыносимым. — Посмотрим, что станет с твоей головой после возвращения, — парировал сатир. — Надеюсь, я лично насажу её на пику. А чё ты так трясёшься, длинноухая? Задумала что-то нехорошее? Ксафан плотоядно облизнулся, состроив гнусную физиономию, и Аша, фыркнув, отвернулась. В одном сатир был прав — её действительно трясло, как никогда. Эльфийка чувствовала своё тело, которое буквально ходило ходуном от охватившей его панической дрожи. Наверняка это видел Архимонд, и явно наслаждался таким зрелищем. «Да и наплевать на Архимонда» — убеждала она себя, но когда в коридоре послышались до боли знакомые тяжёлые шаги, Аше показалось, что она сейчас лишится чувств. Время как будто замедлилось. Звук всё приближался, и на каждый этот шаг приходилось несколько ударов её сердца, которое, словно обезумевшее, колотилось где-то в горле. Наконец, дверь резко распахнулась. — О, Элуна… — беззвучно прошептала эльфийка, впиваясь пристальным взглядом в вошедшего. Это был Иллидан. От его измученного вида у Аши ещё сильнее защемило в груди. На теле полудемона багровели множественные гематомы, неестественно вывернутое крыло подпрыгивало при ходьбе и, судя по возникающей на лице гримасе боли, это причиняло Иллидану мучительные страдания. В длинных чёрных волосах запеклась кровь. Приглядевшись, эльфийка с ужасом отметила, что кровь была везде — она неприятными бурыми пятнами засохла на груди, лице, руках, и даже посеребряные пластины, защищающие запястья полудемона, были красными от крови. В добавок Иллидан заметно хромал, тяжело припадая на правую ногу. Смотреть на его страдания было невыносимо больно. — Что вы хотите? — устало поинтересовался полудемон, с трудом усаживаясь в невысокое кресло. — Я надеюсь, это что-то действительно важное. Или ваш хозяин полагает, что обыкновенная почта не в силах донести до меня его послание? — То, что письмо должно быть передано лично в руки получателю — это всё, что нам полагается знать, — с насмешкой ответил Ксафан, игнорируя его сарказм. — Единственное, Повелитель настоятельно рекомендовал прочитать его вдали от посторонних глаз. — А я бы хотел ему рассказать, куда он может пойти и что сделать со своими настоятельными рекомендациями, — процедил Иллидан. — Но вы ведь ему не передадите это, так? — Нет, — сатир злорадно улыбнулся. — Тогда давайте письмо и убирайтесь. Звук этого голоса был самой чудесной музыкой для её ушей. Каждое произнесённое им слово распаляло внутри пожар. Иллидан был так близко, что при желании Аша могла бы прикоснуться к нему рукой, и в то же время он никогда не был так далеко от неё, как сейчас. Недосягаемая, несбыточная мечта. Он был самым светлым промежутком в её прошлой жизни, и стал самым мучительным воспоминанием в этой. Чудовищная ирония. Это была изощрённая и в то же время сладостная пытка — Аша чувствовала, как там, в тронном зале Архимонда, по её лицу стекали слёзы. Горячие капли, перемешиваясь с подводкой и тушью, превращались в грязные ручейки, и, оставляя на лице тёмные разводы, они срывались вниз и разбивались об пол. Вместе с её отчаянными, глупыми надеждами. Должно быть, она выглядела странно — застывшая, неподвижная, словно мраморное изваяние. Ксафан уже почувствовал неладное. Он бросал на Ашу выразительные взгляды, но эльфийка не могла пошевелиться, разбить странное оцепенение, эту металлическую скорлупу, сковавшую её тело. — Шахраз, отдавай письмо, — не выдержав, рявкнул сатир, и Аша не сразу поняла, к кому он обратился. Дрожащей рукой эльфийка извлекла конверт и протянула его Иллидану. На какое-то мгновение их взгляды пересеклись. Полубезумная безысходность встретилась с непониманием и удивлением, и Ашу словно пронзило током. Она больше не могла скрывать это. Больше просто не было сил. Её рассудок наверняка помутился, но эльфийка твёрдо знала, что если не откроется ему сейчас, именно в этот момент, то просто погибнет, задохнётся в своём разочаровании и боли. Один разговор, одно прикосновение стоит смерти. Даже самой мучительной и долгой. Когда Аша приняла решение и уже собралась сорвать платок со своей головы, дверь распахнулась и в зал вошли двое — седовласый маг и чрезвычайно взволнованная эльфийка с яркой запоминающейся внешностью и белыми, как снег, волосами. — Любимый! — закричала Аллари и порывисто бросилась Иллидану в объятия. — О, Великий Свет, я так волновалась, так переживала… Скажи, ты цел? Всё в порядке? Тебе больно, дорогой? Если бы с тобой что-то случилось, я… Полудемон встал, приобнял эльфийку и рассеянно погладил по голове, прерывая её испуганное бормотание. Когда Иллидан слегка отстранился, Аллари с неохотой выскользнула из его объятий и бросила на посланников раздражённый взгляд. — Вы что, не видите, как он устал? Давай сюда это, — она ловко выхватила конверт у Аши, которая так и продолжала стоять с протянутой рукой. — Всё, теперь уходите, ответа сейчас не будет. Оставаться дальше было бессмысленно. Низко опустив голову, Аша вслед за сатиром просочилась сквозь закрытую дверь. Боли почему-то не было. Только страшная, абсолютная пустота, стремительно разрастающаяся в груди, словно снежная лавина. Почему она ощущала себя настолько пустой? Разбитой. Раздавленной. Безвозвратно потерявшей нечто очень важное, невосполнимое. Внутри что-то надломилось, и всё, что Аша могла сейчас желать — только вернуться обратно в своё тело. Лишь бы не слышать мелодичный голос Аллари, напоминающий соловьиную трель, и не слышать, что ей отвечал Иллидан. Особенно, как ей отвечал Иллидан. — Спускайся за артефактом, мы и так проторчали там дольше, чем надо было, — предупредил Ксафан. — И, это… — вдруг добавил он, замявшись. — Поспеши. Зализывать раны потом будешь. От этой неуклюжей попытки поддержать её, со странной претензией на человечность, стало ещё тоскливее. Насколько жалко нужно было выглядеть, чтобы вызвать сочувствие у демона? Ничего не ответив, Аша легко провалилась вниз. Пол больше не был преградой для её невесомого тела, и она, как и говорил Архимонд, могла беспрепятственно исследовать замок, который оказался на удивление пуст. Пролетая сквозь коридоры разных уровней, эльфийка встречала лишь часовых. Была ли это случайность? Сейчас Аша с уверенностью могла сказать, что нет. Всё изначально было подстроено Архимондом, теперь сомнений больше не оставалось. Долетев до первого подвального этажа, Аша почувствовала то, зачем пришла. Здесь разливалась Сила — тягучая, разрушительная, древняя, как сама вселенная. Даже призраком она ощущала мощные энергетические потоки, струящиеся сквозь её эфемерное тело. То, что прятал Иллидан в подвалах своего замка, поистине обладало катастрофической мощью. Эльфийка опускалась всё ниже. Воздух, пронизанный тончайшей сетью магических вибраций, опасно дрожал, и это причиняло ощутимый физический дискомфорт. Оказавшись перед массивной железной дверью, Аша поразилась числу защитных заклинаний и силе наложенных печатей — от живого существа, пришедшего сюда без приглашения, не осталось бы и мельчайшей пыли. Хорошо, что она была всего лишь жалкой проекцией. В центре небольшого помещения в лучах золотистого света плавно левитировал огромный глаз, заключённый в фиолетовую призму. Его радужка переливалась всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, а внутри хаотично метался вытянутый зрачок, напоминающий бездонный провал. Глаз Аман’тула не обратил никакого внимания на вошедшую, и всё же, Аше было неспокойно. Как будто он исподтишка наблюдал за каждым её движением. — Так вот за что я отдала свою жизнь, — с какой-то щемящей горечью пробормотала эльфийка, почувствовав, как её охватила необъяснимая злость. На Иллидана, Архимонда, весь этот проклятый мир, отныне ставший навсегда чужим для неё, даже на ни в чём не повинный артефакт, который теперь с насмешкой взирал куда-то сквозь неё. — И не смотри на меня так, — сердито пробормотала Аша, уже собираясь уйти, но тут её внимание привлекло нечто другое. Лучистая энергия, причудливо переплетающаяся с потоками Силы, плотно окруживших артефакт. Она была другой. И, кажется, поднималась вверх, исходя из ещё более глубоких уровней подвала. Заинтригованная, Аша провалилась ниже. Здесь было темнее. Комната освещалась слабым зеленоватым свечением, которое отбрасывало дрожащие блики на потемневшие от сырости стены, и эльфийка не сразу поняла, что его источником был огромный кристалл с заключённым внутри телом…

***

— Кто это были? — задумчиво поинтересовался Кадгар, с тревогой поглядывая на небольшой запечатанный конверт. — Посланники из Круговерти Пустоты. Меня тоже удивило их появление. — Просто их повелителю, видимо, стало очень скучно, — хихикнула Аллари, прижимаясь щекой к груди стоящего рядом Иллидана. — Кстати, меня всегда удивляло, почему шиварры любят заматываться в тряпьё? — Что? — рассеянно переспросил полудемон, витающий очень далеко в своих мыслях. — Как будто под ним скрывается нечто очень интересное, — эльфийка презрительно фыркнула и закатила глаза. — Полагаю, чтобы спрятать оставшиеся две пары рук, — лаконично ответил Кадгар. — Так что в письме, Иллидан? Мне это всё не нравится. — У неё были такие серые глаза, — задумчиво протянул Иллидан, проигнорировав вопрос. — Как будто я где-то их уже видел. Но где? — Это шиварра, дорогой, у них нет глаз. Она может их сделать любыми, хоть красными и светящимися. Открывай уже письмо. Полудемон колебался. Что-то ему подсказывало — лучше было сделать это потом, в одиночестве, но слова сатира задели его самолюбие, и даже невольно не хотелось потакать советам их повелителя. — Хорошо, сейчас. Витиеватая чёрная печать звучно хрустнула, и Иллидан, наконец, открыл конверт. Внутри лежал сложенный пополам лист пергамента и какое-то украшение. В сердце зашевелилось нехорошее предчувствие, когда полудемон осторожно извлёк его наружу и положил на ладонь — так, чтобы посылку могли разглядеть и остальные. — Смотри-ка, Легион дарит тебе подвески, — засмеялась развеселившаяся эльфийка. — Как мило. Это была серебряная фигурка в виде солнца, висящая на тонкой цепочке. С одной стороны у него имелось небольшое углубление, и из-за этого украшение не выглядело целым. Как будто не хватало какой-то детали. Всё ещё ничего не понимая, Иллидан инстинктивно опустил руку в карман, и достал оттуда другое украшение — серебряный полумесяц, инкрустированный мелкой россыпью алмазной крошки. Дальше произошло необъяснимое. Оба украшения, озарившись ослепительно-ярким светом, внезапно задрожали и потянулись друг к другу, словно магниты с разными полюсами. Чувствуя, как внезапно похолодели его ладони, полудемон отпустил подвески, и они сразу же прочно соединились. Полумесяц и солнце стали единым целом. С губ Аллари неожиданно сошла улыбка. — Это… ч-что? — заикаясь, спросила она, вцепившись пальцами в плечо Иллидана так, что ему стало больно. — Амулет, — тихо ответил Кадгар. Теперь все трое почувствовали светлый магический ореол, которым окружило себя пробудившееся украшение. Оно испускало приглушённое сияние, и быстро нагреваясь, собирало внутрь окружающее тепло. — Но… как? — чужим голосом переспросил Иллидан, сжимая амулет в кулаке. — Как?! — Думаю, ответ в письме… — вкрадчиво подсказал маг, который тоже выглядел донельзя встревоженным. — Но, Иллидан, ты же понимаешь… Не дослушав, он непослушными похолодевшими пальцами извлёк приложенную записку и резко развернул её. Три пары глаз ошарашенно вглядывались в прямоугольный листок, на котором каллиграфическим почерком было выведено всего три слова:

«Приходи и забирай»