Этот мир будет пылать

Он не спал уже восьмые сутки. По правде сказать, посчитать точное число уже не представлялось возможным — день и ночь слились воедино, превратившись в какое-то затянувшееся серое пятно. После неудавшейся казни Иллидан заперся в своих покоях. Полудемон никого не впускал и ни с кем не разговаривал. Он вообще не проронил ни слова с тех пор, как безжизненное тело его бывшей охотницы подхватил на руки один из Сломленных и куда-то унёс — наверное, чтобы подготовить к погребению, которое совершилось по всем канонам. Иллидан не знал. Об этом уже после через закрытую стену осторожно сообщил Кадгар. Сам Иллидан не присутствовал на церемонии. Просто не видел никакого смысла. Аллари сказала всё, что хотела. Она попрощалась в тот самый день, и не было нужды повторять это — говорить слова, которые он не хотел, и силиться испытать чувства, которых не было. Полудемон присел на кровать, с тоской взглянув на подушку. Он знал, что сон не принесёт ему облегчения. Всякий раз, когда Иллидан засыпал, он с завидным постоянством видел её лицо. Аллари смеялась. Торжествующе, надменно, бросая на него презрительные взгляды, а иногда осуждающе качала головой и цокала языком, словно корила нерадивое дитя за совершённую ошибку. — Подлая эгоистка и лгунья, — одними губами произнёс он, не в силах отделаться от навязчивых воспоминаний. — Неужели даже после своей смерти ты не оставишь меня в покое? Невидимая Аллари энергично кивала головой и иногда Иллидану казалось, что он слышит её звонкий смех. Она могла бы призраком вернуться в замок — вполне в её духе, если подумать, но как ни вглядывался полудемон в темноту своих неосвещённых покоев, он ни разу не увидел её серебристый мерцающий силуэт. Наверное, и в самом деле сходил с ума. Изо дня в день, с каким-то маниакальным остервенением Иллидан часами напролёт размышлял над их последним разговором. Анализировал, строил догадки, пытаясь докопаться до желанной правды. Была ли она вообще в её словах? — Нет, нет, — неистово зашептал он, продолжая буравить взглядом пространство. В последнее время разговоры с самим собой стали для него чем-то обыденным. — С самого начала ты лгала мне, всегда и во всём. Я не верю ни одному твоему слову, слышишь? Тишина неизменно служила ему ответом. Иллидан знал — будь Аллари здесь, она бы недоумённо пожала плечами, на ходу сочиняя очередную замысловатую ложь, которую он хотел бы услышать. Его размышления прервал стук в дверь. Полудемон собирался проигнорировать, но стук повторился — уже настойчивее и громче. Видя состояние своего повелителя, на протяжении всего этого времени никто не решался нарушить его покой, тем более таким бессовестным образом, и сейчас Иллидан мгновенно закипел от возмущения, к которому примешалось любопытство. Захотелось взглянуть этому отчаянному смельчаку в лицо. А заодно и выместить на ком-то накопившуюся ярость. Стук прозвучал в третий раз, и полудемон рывком распахнул несчастную дверь, отчего та жалобно заскрипела. На пороге стоял Джейс. — Я тебя не звал, — рявкнул Иллидан, но на лице охотника застыло выражение твёрдой решимости. — Нужно поговорить, — безапелляционно заявил он, не испугавшись перекошенного лица полудемона. — Это важно. — А не много ли ты на себя берёшь? — мигом ощетинился Иллидан, однако пусть и с неохотой, но посторонился, пропуская Джейса внутрь. — Или ты считаешь, что причастность к Совету может спасти тебя от наказания за эту неслыханную дерзость? — Полагаю, что да, — просто ответил Тёмный Ткач. — Звание твоего советника даёт мне право на некоторые вольности. Он неспешно подошёл к окну и замер, вглядываясь куда-то за горизонт, где небо соприкасалось с морем. Иллидан запер дверь. Повисло молчание. Оно не казалось неловким, но это уже начинало напрягать, и полудемон, шумно выдохнув, опустился в кресло и нетерпеливо забарабанил пальцами по резному подлокотнику. — Ну и чего ты хочешь? — грубо осведомился он, видя, что Джейс не собирается начинать разговор. — Не трать напрасно моё время. — Ты хоть знаешь, что творится за этими дверями? — охотник без приглашения уселся в кресло напротив и устало откинулся на спинку. — Как вообще себя чувствуют твои воины, твои последователи, когда их Повелитель просто посчитал, что он вправе отгородиться от всего мира в четырёх стенах? За который, между прочим, он взял ответственность на себя. — Я что, не имею право взять себе несколько дней отдыха? — тут же взвился Иллидан. — И вообще, кто ты такой, чтобы читать мне мораль?! Ты перегибаешь, Джейс. При всём моём уважении к тебе, ты… — Тебя нет уже три недели, — перебил его разгневанную тираду Тёмный Ткач, и полудемон резко осёкся. Вспышка внезапной ярости вдруг потухла. — Кроме меня тебе никто это не скажет. Кадгар слишком деликатен, а Злоба ни за что не признается, что она едва справляется с увеличившимся втрое объёмом работы, который свалился на её плечи. — Это она подослала тебя? — он раздражённо скрипнул зубами. — Конечно, нет, — как-то странно усмехнулся Джейс. — Во мне теплилась надежда, что именно раскаяние в произошедшем заставило тебя уйти. Хотел убедиться лично, но, увы, я ошибался. Это слово подействовало на Иллидана, как ушат ледяной воды. Подскочив на ноги, он пинком отправил кресло в дальний угол, отчего то с треском разломилось, и, едва контролируя себя от злости, навис над Джейсом. Который тоже встал, и теперь его лицо было напротив, на расстоянии вытянутой руки. — Раскаяние?! — полудемон выплёвывал слова, словно яд. — Как тебе такое могло прийти в голову, безмозглый идиот?! — Причастность к гибели невиновной уже не причиняет тебе моральных терзаний? — голос охотника был абсолютно ровным, но крылья его носа раздувались от едва контролируемых эмоций. — Что дальше, Иллидан? Будем убивать больных, стариков, детей? Начали с женщин, а кем закончим? — Я отвечу тебе, — полудемон с трудом взял себя в руки, которые чесались от невыносимого желания изрешетить стрелами незваного гостя, нарушившего его покой. — Отвечу. Но ты пожалеешь о том, что посмел явиться ко мне и разговаривать со мной в таком тоне. Мы с тобой не старые друзья, и панибратства я не потерплю! Я должен был бы бросить тебя в карцер, но эта лживая дрянь так промыла твои мозги, что… — Не говори так о ней, — прорычал Джейс, сжимая кулаки. — Не говорить как? Правду? Но это невозможно. А теперь закрой рот и послушай меня. Да, стой и слушай, а потом убирайся вон с моих глаз, или я не отвечаю за свои действия. Ты хорошо меня понял? — Да, повелитель, — холодно отозвался охотник. — Никто не запрещает тебе скорбеть по ней, — тихо проговорил Иллидан совершенно другим тоном. — Но, прошу тебя — первый и последний раз прошу, поверь мне. Она была не той, за кого себя выдавала всё это время. За прекрасным и невинным личиком скрывался монстр. Аллари была очень хитрым манипулятором, и, признаюсь, очень долго я не видел этого. Она убила Майев. Она лгала на каждом шагу, шла по головам, заставляя меня усомниться в тех, чья верность никогда не вызывала сомнений. И не только в них… Я не знаю, чего Аллари добивалась и какой у неё был план, но зато я знаю, что её нельзя было оставлять в живых. Впоследствии мы бы все об этом очень пожалели. — Неужели ты действительно не понимаешь, чего она добивалась? — с горечью усмехнулся Джейс. — Представь себе, нет. — Она просто любила тебя. Вот и всё. Слышишь? Да, не все её методы были честными, но кто мы такие, чтобы осуждать её, а?! Мы не святые, Иллидан. Аллари добивалась твоего внимания теми способами, которые считала правильными. И не говори, что не понимал этого. Это ложь. Ты просто убрал её, когда она стала тебе мешать. — Ты не в себе, — холодно проговорил Иллидан, смерив охотника пронзительным взглядом. — Мы больше не будем говорить сейчас. Я очень надеюсь, что до отправки в Круговерть Пустоты ты успокоишься, принесёшь мне свои извинения и я забуду об этом отвратительном инциденте. А сейчас ступай и проследи, чтобы сборы солдат проходили так, как нужно. И готовься сам — вместо того, чтобы спорить о вещах, в которых ничего не смыслишь. — Ах да, Круговерть, — насмешливо протянул охотник. — Бросаем вызов третьей реинкарнации Архимонда, именно за этим? — У тебя есть какие-то сомнения на этот счёт? — процедил Иллидан, сжав зубы так, что на его скулах заходили желваки. — Говори. — Никаких, — зло выплюнул он. — Желаю вам удачи. — Что это значит?! — Я ухожу, — Джейс встал, перебросил через плечо небольшую кожаную сумку, которую полудемон заметил только сейчас, и направился в сторону двери. — С меня хватит. — И куда ты собрался? — ошарашенно переспросил Иллидан, мигом растеряв боевой запал. — Обдумай всё очень хорошо. Обратной дороги не будет, охотник. — Ещё не знаю. Наверное, в Нордскол, — он проигнорировал последнее замечание и замер на пороге. — Ты говоришь, что Аллари была монстром — но кем стал ты сам? Прощай, Иллидан. Надеюсь, там, куда ты идёшь, ты не найдёшь то, что ищешь. С этими словами он ушёл. Резкие, жестокие ответные слова застряли в горле, и Иллидан мог только молча смотреть в спину удаляющемуся Джейсу.

***

На следующий день Иллидан прекратил своё самовольное заточение. Возможно, причиной тому стала злость на Джейса — до сих пор не укладывалось в голове, как он мог так поступить, и полудемон всякий раз становился ещё более мрачным и замкнутым, когда слышал имя своего бывшего охотника из каждого угла замка от любителей посудачить, коих было в достатке. Да и по словам Злобы (так же осторожно и из-за запертой двери), все приготовления практически подошли к концу, и на этом этапе требовалось личное присутствие повелителя. Прогуливаясь по этажам замка, Иллидан в пол уха слушал торопливый доклад шиварры. Припасы, бинты, несколько ящиков снадобий от фармацевтического общества, запас воды — всего должно было хватить на три месяца. Никто не знал, сколько продлится эта экспедиция. Хотелось надеяться, что за несколько недель они управятся со всем, что было запланировано, и вернутся домой с победой. И не только с ней. Так же Иллидан не знал, сколько продержится портал. Кирин’Тор прогнозировал, что около двух тысяч воинов успеют переправиться между мирами, и ровно половина не затраченной магической энергии артефакта останется на то, чтобы все они могли вернуться обратно. За всеми этими немалыми хлопотами полудемон не находил времени на размышления. Но после заката, когда уставшие воины расходились и замок погружался в сонную тишину, беспокойные мысли завладевали головой Иллидана. Скоро это должно было случиться. Спустя долгих одиннадцать лет. Он не мог поверить, что через несколько дней увидит её лицо. Было страшно — а вдруг нет? Может, Кадгар прав, и вместо его Аши (боги, как теперь было страшно даже мысленно произносить её имя) Иллидан увидит чудовище, марионетку Легиона? Или вообще не увидит, потому что Аша давно мертва, и всё это — происки мерзавца Архимонда? С ним у Иллидана были свои счёты, но сейчас мысли о нападении на эредара отходили на второй план. Главное, найти её. Иллидан знал — когда Аша снова будет рядом, всё остальное покажется ему сущим пустяком. Инстинктивно он опустил руку в карман и нащупал её медальон, который теперь всегда был тёплым. Гладкая отполированная поверхность отреагировала на чужое прикосновение недовольным подрагиванием, и полудемон осторожно провёл по нему подушечкой пальца. Скоро он наденет его на шею хозяйки. Иначе просто не может быть. Под аккомпанемент этих приятных размышлений он почти провалился в сон, когда услышал странный звук. Как будто бы разбилось стекло. Подумав, что пора уже избавляться от привычки засыпать за столом, Иллидан лениво поднял голову и пробежался взглядом по полу в поисках того, что он разбил, но и сосуд, и нетронутый бокал с вином стояли на своём месте. Что же это могло быть? Должно быть, послышалось, но вдруг что-то заставило его посмотреть на своё запястье. Сделав это, полудемон похолодел. С недавних пор он носил амулет. Практически незаметный — застывшая капля из чёрного стекла на тонкой нитке. И никто из его советников не знал, что это была последняя печать, защищающая проход в хранилище. Печать, которая подавала знак, если к артефакту проник посторонний. И сейчас она была повреждена. Стекло разбилось. Сон как рукой сняло. — Что за чертовщина?! — взревел Иллидан, подскочив на месте. Он только успел схватить свои клинки, прежде чем броситься к лестницам, ведущим в подвалы. В голове пульсировала ненависть. Уже когда всё было практически готово, кто-то опять посмел вмешаться в его планы! Ну уж нет, на этот раз он не позволит такому случиться. Он не помнил, как преодолел переходы и пролёты — кажется, это не заняло больше нескольких секунд, и очутился на предпоследнем ярусе. Опасения подтвердились. Дверь в хранилище действительно была приоткрыта, и сквозь неё слышался невнятный шёпот и другие звуки, напоминающие потрескивание и свист. Некто творил какую-то магию. Магию, которая должна была помочь совершиться преступлению! Не помня себя от злости, Иллидан рванул ручку двери на себя и ворвался внутрь. Вор поплатится своей головой за своё предательство. Кем бы он ни был… В верхнем углу помещения тускло сверкал портал, напоминающий голубоватую дыру в пространстве с неровными контурами. Он испускал из своих глубин тысячи тончайших нитей, которые плотно оплели артефакт. Глаз Аман’тула завис в воздухе. Неведомая сила неудержимо подтягивала его к порталу, но очень-очень медленно. Должно быть, он сопротивлялся такому бесцеремонному обращению, и заклинатель прикладывал все свои силы, чтобы это движение не прекращалось. Услышав шум, фигура в сером плаще резко обернулась. Капюшон упал назад, открывая лицо предателя. — Твою мать, — ошарашенно выругался Иллидан. — Какого… демона ты творишь?! Он не мог поверить своим глазам. Руки, крепко сжимающие клинки Аззинота, безвольно опустились, и полудемон понял — как же он хочет, чтобы всё происходящее оказалось дурной шуткой. Должно быть, он просто лишился рассудка… — И всё же, я что-то не предусмотрел, — Кадгар извиняющееся развёл руками, ничуть не смущённый присутствием Иллидана. — Очень любопытно. — О чём ты говоришь? — всё ещё ничего не понимая, спросил Иллидан. — О том, почему ты стоишь здесь, если я сделал всё верно, — с готовностью пояснил маг. — Печати сняты, заклинания нейтрализованы, караул, охраняющий подвальные лестницы, сладко спит. Кадгар улыбнулся, а затем его взгляд упал на верёвку, повязанную вокруг запястья полудемона. Наверняка он приметил и осколок разбившегося стекла, некогда бывшего украшением. В глазах мага зажглось понимание. — Ещё одна печать, — восхищённо пробормотал он. — Признаюсь, этого я не предусмотрел. — Караул спит… — эхом повторил Иллидан, а затем его лицо прояснилось и сразу же помрачнело. — Так это был ты? Ты убил Майев? — Я, — признался Кадгар. — К сожалению, это была вынужденная мера… — Раз уж мы здесь собрались, — полудемон желчно усмехнулся, смерив мага ледяным взглядом. — Может быть, расскажешь? Я не понимаю, что происходит. — Хорошо, — он кивнул. — Думаю, пришло время раскрыть все карты. Тем более, ты поймал меня за таким некрасивым занятием, и уж точно имеешь право знать, раз нашёл в себе терпение, чтобы не броситься на меня с оружием. — Говори, — приказал Иллидан, и затем добавил уже тише: — Но ты поплатишься за предательство. Я не ожидал, только не от тебя… — Ты — охотник на демонов, — задумчиво протянул Кадгар, словно не услышав последнюю фразу. — И ты создан для того, чтобы уничтожать, а не созидать. В этом наше с тобой основное различие. Я не раз говорил тебе, что глаз Аман’тула — это великий артефакт, и он представляет огромную ценность не только для Кирин’Тора, но и для всех жителей Азерота. Подумать только — мы завоевали древнюю реликвию, один из четырёх столпов созидания, Иллидан! Сами титаны Пантеона когда-то даровали её хранителям, ты можешь себе это представить? С его помощью был создан Ночной Колодец. Силы глаза Аман’тула способны искажать время, неподвластное никакой магии. Я был готов потратить долгие годы, если бы ты позволил мне изучать его тайны, понять его природу, использовать его силу ради нашего будущего. Эта величайшая реликвия по праву должна была принадлежать Кирин’Тору, но вместо этого ты запер её под Сурамаром аж на десятилетие. Подумать только, сколько величайших исследований и открытий я мог бы совершить за эти годы… Кадгар говорил быстро, дополняя свою взволнованную, пламенную речь активной жестикуляцией. От обуревающего его волнения маг принялся ходить из стороны в сторону, но от внимания Иллидана не укрылось то, что зависший в воздухе артефакт хоть и прекратил своё медленное движение в сторону порталу, но не вернулся на своё место. Полудемон заметно напрягся. — А что хотел сделать ты? — с горечью бросил Кадгар, будто бы не замечая переменившееся настроение Иллидана. — С помощью великого артефакта открыть портал, да ещё куда — в Круговерть Пустоты, а это чуть ли не пробить насквозь всю вселенную… Если даже представить на одно мгновение, что подобное не уничтожит Глаз насовсем, то я могу сказать точно — открытие портала израсходует всю силу, превратив великое достояние титанов в пустышку, не представляющую никакой ценности. — Хорошо, я могу поверить в то, что на преступление тебя толкнёт алчность, — прорычал Иллидан, смотря на Кадгара так, будто бы видел его впервые. — Но причём здесь убийство моей пленницы? — Майев всё знала, — он пожал плечами. — Когда я пришёл навестить её, бедняга практически лишилась рассудка, но она изо всех сил старалась держаться. — Да что она знала?! — не выдержал полудемон, и маг поморщился. — Про Ашу. Про Круговерть, что цикл смерть-перерождение занимает десять лет, что у тебя ещё есть шанс вернуть всё. И Майев собиралась рассказать об этом тебе. Понимаешь, что было бы дальше? Пока ты не верил в то, что Аша жива, артефакт был в безопасности. Рано или поздно ты бы позволил мне забрать его в Даларан и начать исследования. И в последствии отговорить тебя от путешествия в Аргус — это проще, гораздо проще… Полубезумная пленница собиралась в одно мгновение перечеркнуть все мои планы, а ведь я ждал столько лет. — И ты убил её, — мрачно подытожил Иллидан. — Убил, — коротко кивнул маг, но в холодных голубых глазах не было ни следа раскаяния, которое он всеми силами пытался демонстрировать. — Постой, — полудемон нахмурился. — Но ведь ты сказал мне правду о том, что делал в ночь, когда убили Майев. Я проверил слова каждого из вас, и ты не солгал. — Отправить несколько своих проекций бродить по Даларану — не хитрое дело. Иллидан снова выругался, на этот раз более неприлично. И как только он мог не предусмотреть такую возможность? Ведь всё буквально лежало на поверхности… — Аллари была твоей сообщницей? — сухо поинтересовался полудемон после недолгого молчания, но Кадгар, вопреки его ожиданию, отрицательно замахал руками. — Нет. Конечно, нет. Ты даже теперь не готов признать, что Аллари была всего лишь глупой, влюблённой в тебя девочкой. — Но письмо… — Я ничего не знал, — просто ответил маг, и Иллидану показалось, что он не лжёт. — Аллари, конечно, сослужила этим огромную службу всем моим планам, ведь я не подозревал о существовании этого злосчастного письма до недавнего времени. Если бы она только обратилась ко мне за помощью, я ведь мог рассказать ей, как уничтожить несгораемый пергамент. Это на самом деле очень легко. Дурочка, — он с сожалением покачал головой. — Я многое ставил на неё. И ведь у Аллари почти получилось заставить тебя забыть о этих глупостях, но… Влюблённым женщинам свойственно совершать ошибки. — Кажется, мне больше нечего рассказать тебе, — добавил Кадгар. — Я удовлетворил твоё любопытство? — Вполне. Время для разговоров закончилось. Ничего больше не говоря, Иллидан взметнул кинжалы и молниеносно бросился на предателя, но Кадгар не удивился столь быстрому переходу от дипломатии к военным действиям. За мгновение до нападения маг очертил руками вокруг себя круг, который тут же материализовался в прочный мерцающий щит. Лязгнул металл, соприкоснувшись с незримой преградой. А артефакт снова продолжил своё неспешное движение к порталу. — Не смей! — рявкнул Иллидан, замахнувшись клинками уже на тонкие нити, опутавшие Глаз, но лезвие прошло насквозь, не причинив им никакого вреда. Выпущенная следом стрела Скверны уничтожила барьер, но сразу же распалась на множество мелких зелёных кристаллов, не достигнув цели. — Не мешай мне, Иллидан, — сказал Кадгар, и в его голосе зазвенели металлические нотки. — Ты нужен Азероту, поэтому не вынуждай меня причинить тебе вред. Менторский тон этого выскочки раздразнил Иллидана. Артефакт неумолимо приближался к порталу, и нужно было что-то срочно предпринять. Он сконцентрировался, и на лезвиях клинков заплясал зеленоватый огонь. Пламя разгоралось. Оно выбрасывало в воздух снопы ярких искр, потрескивало и хаотично металось из стороны в сторону, готовое в любой момент сорваться и объять мага с головы до ног, не оставив ему никаких шансов. Осталось только вложить в ожившее пламя ещё немного силы. Но… что-то пошло не так. Вдруг стало очень холодно. Как будто вокруг вырос кокон пронзающего до костей мороза, и только когда Иллидан попытался пошевелиться, он понял, что это действительно было так. Проклятый маг запер его в глыбе из льда! Огонь Аззинота погас. Клинки застыли в толще прозрачного как слеза льда, и вместе с ними застыл и Иллидан — обездвиженный, он мог только беспомощно наблюдать, как артефакт, а затем и сам Кадгар исчезают внутри голубоватой дымки портала.