Этот мир будет пылать

Казалось, этот кошмар не прекратится. Боль была постоянной, тягучей, мучительной — она накатывала, подобно бушующим волнам, сводила с ума, заставляла безмолвно кричать и молить о смерти всех богов, существующих и несуществующих. Аша не могла произнести ни звука. Она намертво застыла в этом колышущемся мареве бесконечной тьмы. Время давно утратило своё значение, но каждая минута, проведённая здесь, была подобна бесконечности. Боль постоянно усиливалась. Она обжигала адовым пламенем, колола сотней раскалённых кинжалов, разливалась по венам медленным ядом, и, казалось, ещё немного, и всё прекратится. Аша жила мечтой о долгожданном забытье, будь то неизбежное безумие или смерть, неважно. Так просто не могло продолжаться вечно. Это должно было прекратиться — именно эти слова эльфийка повторяла про себя, как мантру, когда новые и новые вспышки рассекали её исстрадавшееся тело. Со всех сторон доносились приглушённые голоса. Они шептали, издевательски улюлюкали, дразнили и насмехались над ней. Слова сливались в монотонный гул, и Аша старалась абстрагироваться, но словно в ответ на её бесполезные попытки забыться голоса становились только громче, а смех — оглушительнее и злее. Когда она практически сдалась, в непроглядной тьме забрезжил слабый луч света. Кажется, стало отпускать. Она ещё не вынырнула, но определённо приблизилась к поверхности. Постепенно начало чувствоваться тепло, что-то мягкое под спиной и головой, издалека послышались слабый треск поленьев (по крайней мере, звук напоминал именно горящий костёр) и чья-то тихая речь. Аша напрягла слух. Голос по-прежнему звучал как сквозь толщу воды, но она уже могла разобрать какие-то слова. — Нет, малышка, мы не будем царапать своё лицо, — устало вздохнул говорящий, и охотница немного расслабилась. Наверное, не враг. Нет, определённо это был не Архимонд и не кто-то из его свиты. Голос казался очень знакомым, но она была ещё слишком далека отсюда, чтобы разобрать. — Иначе мне снова придётся тебя связать, — тем временем продолжил он. — Закрыл глаза на одну минуту, а ты чуть не вырвала кусок шеи вместе с мясом. Лежи спокойно. Сейчас принесу тебе воды. — Не… уходи… — одними губами произнесла эльфийка, без особой надежды, что невидимый собеседник её услышит. Но, судя по повисшему молчанию, у неё получилось. — Аша? — неуверенно протянул он. — Это… ты? — Кажется, да, — прошептала она, изо всех сил хватаясь за ускользающее сознание. — Джал? — Ты видишь меня? Аша прислушалась к себе. Попыталась отчётливее прочувствовать своё тело, пошевелить руками. Наконец, открыть глаза. Но ничего не поменялось. Она смогла разглядеть лишь дрожащие блики и неясное золотистое свечение прямо над собой, среди слегка расступившейся темени. Как она ни старалась, больше ничего не вышло. — Нет, — эльфийка с сожалением покачала головой. — Я ничего не вижу, Джал. Ничего… — Это пройдёт. Должно пройти. Ты отдыхай, набирайся сил. Нам лучше не разговаривать сейчас. — Нет. Говори со мной, — она хотела было нащупать руку тролля, но ослабевшие пальцы лишь слабо дёрнулись. Жалкие крохи физических сил расходовались катастрофически быстро. — Я помолчу. А ты… просто расскажи. Пока меня не было… — Когда за мной пришли стражники, я решил, что это конец, — Джал усмехнулся, и на душе у эльфийки потеплело. Сколько же прошло времени, когда они говорили в последний раз? Казалось, что целая жизнь. — Но всё вышло не так. Меня привели сюда, и сказали, что я буду ухаживать за тобой пока, эээ… Пока ты не придёшь в себя. Я не знал, в чём тут подвох и почему они не поручили это кому-то из своих. Кажется, ты никого не подпускала к себе. Если я правильно понял то, что они говорили. — Ты учил эредан? — улыбнулась Аша уголками губ. — Алдарон помог, — тролль немного смутился. — От скуки там можно было на стену лезть… — Давно ты со мной? — Неделю, — задумчиво ответил он. — Может быть, две. — А Хан? — эльфийка наконец решилась задать мучивший её вопрос. — Что с моим птенцом? Джал замешкался, перед тем как ответить, и Аша внутренне сжалась от дурного предчувствия. Кроме неё и тролля, здесь никого не было, а это могло значить только одно… — Птенец, — как-то странно хмыкнул он. — Внизу до сих пор вспоминают об этом. До вас разве ничего не доходило? — Я не слышала. Так что с ним? — Ну, можно сказать, он сбежал, — с той же странной интонацией произнёс тролль, и Аша нахмурилась. — Точнее, улетел, когда бес притащил ведро и открыл клетку. Я потом обо всём расскажу. Сейчас тебе нужно больше отдыхать. Выглядишь не очень. — Совсем паршиво? — эльфийка сделала слабую попытку улыбнуться. — Не то слово, — вздохнул он. Аша хотела спросить что-то ещё, но разговоры изрядно утомили и без того ослабевший организм. Боль не отступила насовсем, но заметно притупилась. Теперь можно было просто уснуть. Решив не сопротивляться навалившейся усталости, эльфийка предприняла осторожную попытку перевернуться на бок, чтобы поспать — сильные руки Джала тут же помогли ей, и, смущённо пробормотав слова благодарности, Аша с наслаждением уткнулась носом в подушку. От белья приятно пахло свежестью. Кажется, с лавандовыми нотками. Этот ненавязчивый цветочный аромат запомнился ей ещё на Молоте Скверны, когда каждый праздник — будь то Тыквовин, или День всех влюблённых, неизменно начинался с букета полевых цветов, оставленного чьей-то заботливой рукой под её дверью. Разумеется, без записки. Аша не сомневалась, что к этому были причастны близнецы, но ни один из них так и не признался. Какое же чудесное время тогда было… Полузабытые воспоминания о доме убаюкали её, и эльфийка практически провалилась в безмятежное забытье, когда вдруг чей-то незнакомый голос нарушил сонную тишину. « — Ты никогда не вернёшься туда. Твой дом разорён, а твои друзья гниют в земле. Я чую смерть…» — Кто ты?! — взволнованно пробормотала Аша, мигом очнувшись ото сна. — Кто это говорит? — Здесь никого нет, — тут же ответил Джал. — Тебе приснилось. « — Тролль ошибается, жалкая эльфийка», — разразился глумливым смехом говорящий. « — Я всегда буду здесь. Пока ты не сдохнешь. Это произойдёт очень скоро, от тебя уже несёт мертвечиной…» Отчаянно сжав зубы, она чуть не застонала в голос. Ну конечно. Это должно было произойти. Но почему именно сейчас? Аша была ещё слишком слаба, чтобы почувствовать чужеродное присутствие, которое теперь должно было стать чем-то неизбежным в её жизни, но демон от этого никуда не делся. Оказывается, она уже начала забывать, как это должно было быть. « — Жалкая эльфийка выпотрошила тебя, как ягнёнка», — мысленно огрызнулась охотница, запоздало понимая, что всё-таки зря. Не стоило вообще вступать с ним в разговоры. Прежнему бесу рано или поздно наскучивало говорить с пустотой, и он затыкался. Она почти почувствовала, как он утробно зарычал. А затем собственные руки, ожившие как по мановению чьего-то безмолвного указа, взметнулись и крепко ухватились за шею, сдавливая её. — Проклятье! — к ней подскочил Джал и попытался разжать пальцы, которые словно налились свинцом. — Проснись, эй, слышишь меня? Наваждение рассеялось, когда в забурлившей тьме перед глазами запрыгали фиолетовые круги. Руки безвольно упали, и Аша надсадно закашлялась, ловя ртом воздух. — И правда уснула, — соврала она, растирая ноющую шею. — Уже всё в порядке. Прости, что напугала. Я думала, будет хуже… — Я тоже. Как позже размышляла Аша, именно с этого момента её жизнь в очередной раз разделилась на до и после. Презренная рабыня среди таких же живых мертвецов, затем узница и по совместительству живая игрушка злодея, теперь — вечная узница собственного тела. Хотя с того дня демон почти не разговаривал, и, если быть честной, особо не досаждал. Было нетрудно догадаться, что к этому временному миролюбию приложил руку сам Архимонд, но сейчас эльфийка могла только порадоваться его вмешательству. Первые дни проходили в напряжённой атмосфере. Демону не нравились ностальгические воспоминания о прошлом, которым она часто предавалась в моменты долгого и тяжёлого восстановления. Ослабленной и по-прежнему слепой, Аше было больше нечем себя занять. Джал с неохотой рассказывал о днях, проведённых в темнице. Ему хотелось слушать. Когда он с едва скрываемой надеждой в голосе спрашивал, всё ли идёт по плану, эльфийка не находила в себе силы сказать правду. И тролль, и остальные иллидари верили в неё. В какой-то степени они там, внизу, проживали её жизнь, и как можно было лишить надежды их всех? — Как видишь, — вымученно улыбаясь, она надеялась, что выглядела в этот момент хотя бы вполовину не так жалко, как себя ощущала. — Скоро это всё закончится. Всё будет хорошо, Джал. Мы… прорвёмся. Справимся. Я обещаю. Его аура расцветала зелёными цветами надежды, и тролль порывисто сжимал руку эльфийки. В такие моменты Аша готова была скорее умереть, чем признаться в собственном провале. В хитрости и коварстве Архимонду не было равных. О чём она только думала? Эти горькие мысли с завидным постоянством терзали и без того переполненную тягостными мыслями голову, и демон довольно урчал, наслаждаясь пиршеством из подавленных эмоций и невыплаканных слёз. Ещё ему очень не нравились чужие прикосновения. Когда Джал помогал Аше — встать с кровати, пройтись по комнате, дойти до уборной, — внутри у неё как будто скручивался клубок извивающихся змей. Должно быть, эльфийка менялась в лице, потому что тролль старался трогать её как можно реже. Он не задавал никаких вопросов, за что она была ему безмерно благодарна. Тянулись дни. Всё чаще заходила Нирхан с вопросом от Архимонда, «готова ли Воронья Песнь подняться к нему, и вообще сколько можно отлёживаться в своей норе?». На самом деле, Аша чувствовала себя гораздо лучше. Её уже не мутило от слабости, и Джалу больше не приходилось чуть ли не применять силу, чтобы она хоть что-нибудь поела. — Ты всё равно не сможешь прятаться тут вечно, малышка, — тролль укоризненно качал головой, и Аша в очередной раз казалась себе ребёнком, который затеял бунт. — Рано или поздно мне придётся уйти обратно. Он не позволит остаться. — Нет, — она упрямо поджимала губы. — Мы что-нибудь придумаем. Я больше не останусь здесь одна. Не хочу. — Если бы всё получалось так, как мы хотим… — Нас бы уже давно тут не было. Нас всех, — шёпотом добавляла Аша, буравя невидящим взором пространство перед собой. Вскоре зрение вернулось. Точнее, эльфийка снова научилась видеть этот мир так, как раньше, как умеют иллидари. И демоны. Когда в какой-то момент после пробуждения хаотичные блики света вдруг сложились в определённую картинку и Аша увидела сидящего напротив Джала и терзающую его печаль, которая горела холодным голубым цветом где-то в области сердца, первым делом эльфийка попросила зашторить все зеркала. Она не хотела видеть то, что могло там отразиться. Хватало красноречивой реакции тролля, когда его мимолётные взгляды случайно касались её лица. Именно в этот день дверь вдруг распахнулась, и в комнату без приглашения вошёл Архимонд. Среди низких потолков и узких дверных проёмов его внушительная фигура выглядела ещё более впечатляюще. Казалось, она закрыла собой все источники света. Вдруг стало темнее. Увидев, что Аша спокойно стоит на ногах без поддержки (от неожиданности, с которой Архимонд ворвался в её жилище, она не успела даже присесть), эредар нахмурился, и его словно высеченное из камня лицо приобрело недоброе выражение. Но, кажется, напускная злость была обманчива. Красные цвета ярости теплились над его головой едва догорающими огнями, и охотница мысленно выдохнула. Архимонд явился в приподнятом настроении. Даже не взглянув на Джала, он кивком головы приказал тому выйти, и вскоре они остались одни. — Мне говорили, что ты едва передвигаешься по комнате,  — едко подметил эредар, критическим взглядом окинув замершую посереди комнаты эльфийку. — Я, значит, пришёл проведать свою умирающую советницу, а она тут скачет живее всех живых. И как ты это объяснишь? — Я почти ничего не вижу, — быстро ответила Аша. — И пока не в состоянии подняться к вам одна. Архимонд медленно обошёл её и встал за спиной, и пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы ненароком не посмотреть в ту сторону. Холодная аура эредара не давала даже малейшего представления о его мыслях, и оставалось только догадываться, сработал наскоро придуманный план или нет. Аша внутренне сжалась. Но, скорее, по привычке. Присутствие Архимонда теперь внушало какое-то странное умиротворение и спокойствие. И ей это не нравилось. — Ты чем-то взволнована? — вдруг спросил он, и эльфийка вздрогнула. — Я… не знаю, что теперь будет, — честно выпалила Аша и сразу же прикусила себе язык. Но Архимонда, кажется, развеселил её ответ. — Жизнь, — просто ответил эредар, и она почувствовала, как его пальцы, убрав непослушную прядь волос, коснулись завязанного на затылке узла, распуская его. Почти сразу после первого пробуждения Аша попросила Джала достать из шкафа чёрный платок и небрежно вырезала из него тонкую полоску ткани, чтобы прикрыть глаза. Точнее — то, что теперь от них осталось. Даже без сил лёжа в кровати, эльфийка очень живо представляла, что произошло с её лицом. Как, должно быть, страшно выглядят бездонные провалы глазниц, в которых жадно плясали языки пламени Скверны. Иллидари вообще чрезвычайно трепетно относились к этому атрибуту своего гардероба, и даже наедине с собой эльфийка никогда не развязывала повязку. Но теперь платок мягко соскользнул на пол, и она ничего не могла с этим сделать. — Это тебе не нужно, — тон Архимонда не оставлял возражений. — Ты не должна прятать себя настоящую, как эти жалкие лицемеры… — Сядь, — неожиданно приказал он, и, прежде чем понять, что происходит, Аша обнаружила себя сидящей на полу. — Встань. Её ноги будто обрели собственную жизнь, и эльфийке оставалось только отстранённо наблюдать, как тело послушно исполняет чужие приказы. Демон беспрекословно подчинялся Архимонду. А значит, и она тоже. — Раздевайся, — вдруг с самодовольной ухмылкой произнёс эредар, и Аша похолодела, почувствовав, как её ожившая рука потянулась к завязкам корсета. Эльфийка стиснула зубы и изо всех сил попыталась остановить движение пальцев, которые проворно справлялись с атласными лентами, но те и не думали подчиняться. Должно быть, её лицо было красноречивее любых слов, и Архимонд разразился громким смехом. — Достаточно, — Аше почудилась лёгкая насмешка в его низком голосе, и всё равно она облегчённо выдохнула, когда неведомая сила отступила, а ладони за спиной крепко сжались в замок уже по её собственной воле. — Очень хорошо, — пробормотал Архимонд. — Умница… Вот теперь я могу полностью доверять тебе. Разве это не чудесно? Ей хотелось ненавидеть его. Бросить всю свою ярость и злость в гадкое ухмыляющееся лицо эредара, но эти надуманные чувства, не получая эмоционального отклика, гасли в зачатке. Эльфийка машинально кивнула, хотя ничего чудесного в том, что теперь ей уготована судьба быть самой настоящей марионеткой тирана, она не видела. Своими мыслями Аша витала где-то очень далеко отсюда. — Сегодня вечером я жду тебя, — невозмутимо заявил Архимонд, будто бы не придавая значения угрюмому молчанию своей собеседницы. — Хочу тебе кое-что показать. Ты любишь сюрпризы? — Нет, — честно призналась она, поморщившись. — Тем лучше, — губы эредара растянулись в ухмылке, напоминающей звериный оскал. — Значит, будет интереснее. — Мой друг… — неуверенно спросила эльфийка, но под внимательным взглядом Архимонда невольно запнулась. — Он может остаться, — смилостивился он. — Пока… До первой твоей оплошности. У меня ведь больше нет причин для того, чтобы сомневаться в тебе? — Нет, повелитель, — Аша покачала головой, испытывая странную досаду. Когда Архимонд вышел, она принялась беспокойно бродить по комнате. Это было несправедливо. И предвзято — даже ещё более предвзято, чем-то, что с самого начала в каждом её слове эредар видел подвох. Ведь за всё это время ни разу… Так. Стоп. Эльфийка вдруг резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую преграду. Это уже было чересчур. — Оставь меня в покое, слышишь, ты?! — крикнула она, хватая первое, что попалось под руку, и швыряя в дверь. Кружка с водой, которую принёс Джал, с грохотом разлетелась на мелкие осколки. На мгновение злость отпустила. — Я ненавижу его, — уже спокойнее добавила Аша, тяжело дыша. — Ненавижу. И ты не имеешь права в это вмешиваться, мерзкий кусок… — Запрещаешь мне? — тут же отозвался в голове насмешливый голос. — Да! — с отчаянием выплюнула она, сжимая кулаки. — И твои… твои жалкие попытки на что-то повлиять просто смешны! Ничего не выйдет. Ты слышишь меня?! — Мы не можем ненавидеть хозяина, — издевательски протянул демон, и Аше показалось, что она слышит его торжествующий смех. — Даже такая глупая и жалкая эльфийка должна это понимать. Она заметалась по комнате, как раненый зверь. Слова твари Легиона обжигали сильнее, чем огненная плеть, и самым страшным было мерзкое ощущение собственной беспомощности перед надвигающейся бурей. Демон прочно обосновался в её подсознании. И теперь он мог нашёптывать всё что угодно, а у Аши просто не было больше никаких сил, чтобы продолжать борьбу. Скоро он окрепнет. Найдёт нити, за которые нужно потянуть. И что тогда? Перед глазами всплыло лицо Архимонда, и эльфийка вновь заставила себя пережить всё, что вдруг внезапно ощутила рядом с ним. Спокойствие. Умиротворённость. Неуместная и абсолютно глупая радость от его присутствия. Мысль о том, что все эти чувства принадлежали демону, была спасительной соломинкой, и Аша ухватилась за неё, словно несчастный утопающий. Это всё он. И ему не удастся заставить её поверить в обратное. — Тебе хватило ума выдавать свои мысли за мои, — очень холодно произнесла она, практически успокоившись. — Я почти поверила, но тебе больше не удастся водить меня за нос. Демон молчал, и Аша уже было решила, что ответа не будет, но через некоторое время он снова дал о себе знать. — Я — это ты, — проникновенно зашептал он, отчего на лбу у эльфийки выступил холодный пот. — Никогда не забывай об этом. — Ошибаешься, — горячо возразила Аша, скорее стараясь убедить саму себя. Внезапно навалилась смертельная усталость. Демон с жадностью поглощал не только эмоции, но и, по всей видимости, физические силы. Он будто пытался выпить свою новую хозяйку до дна, и пока в этом бою за собственные тело и разум Аша откровенно проигрывала. Пошатываясь, она упала на кровать, бессильно раскинув руки в разные стороны. Кажется, прошло довольно много времени. Зелёные лучи, проникающие в окна сквозь неплотно задёрнутые шторы, неспешно заскользили по противоположной стене, а затем и вовсе исчезли, погрузив комнату в тусклый полумрак. Значит, солнце уже клонилось к закату. Почему же Джала до сих пор не было? Аша вздохнула. Должно быть, тролль услышал шум, крики и решил дать ей возможность побыть наедине с собой. Вскоре пришла Нирхан. Она держалась отстранённо, поглядывая на эльфийку с какой-то враждебной настороженностью, словно ожидая, что та в любой момент бросится на неё. Это здорово нервировало. Обстановка накалилась ещё сильнее, когда шиварра извлекла из шкафа пеньюар, который при более детальном рассмотрении оказался неприлично открытым платьем. Кроваво-красного цвета. Нужно было просто сцепить зубы. И не смотреть, как сквозь полупрозрачную юбку-вуаль прекрасно просматриваются ноги, как причудливая вышивка из бисера на лифе приподнимает и без того открытую грудь, а ещё постараться не обращать внимания на прохладные струи гуляющего по замку сквозняка, которые неприятно холодили полностью обнажённую спину. Аша не знала, что Архимонду нравилось больше — наряжать её, как шлюху из даларанской таверны, или упиваться её бессильной яростью. Он как будто ждал. Проникновенно заглядывал в глаза, надеясь увидеть там зарождающийся бунт, бесстыдно рассматривал подчёркнутые изгибы, пока на скулах у эльфийки не загорался стыдливый румянец, но каждый раз она стоически выдерживала все провокации. Однако сегодня эредар превзошёл самого себя. — Не надо, — слабо запротестовала Аша, когда Нирхан протянула ей красную глазную повязку в тон платью. — Он запретил. — Если принесла, значит, разрешил, — угрюмо буркнула шиварра, и ей пришлось подчиниться. Искать логику в поступках и словах Архимонда — самое бессмысленное занятие на свете, пора уже было к этому привыкнуть. Когда Нирхан быстро оглядела эльфийку с ног до головы и, довольно поцокав языком, взялась за причёску, Аша мысленно приготовилась к долгому и утомительному процессу. Но всё вышло иначе. Шиварра проворно заплела одну-единственную косу и перебросила её через левое плечо. Совсем как раньше. Нервно сглотнув, Аша инстинктивно дотронулась до неё рукой. В груди неприятно кольнуло. — И вот. Возьми это. Нирхан бесцеремонно схватила висящие на спинке стула ножны с мечом (эльфийка поморщилась от такого обращения со своим оружием) и закрепила их у неё на талии. Горло сжалось от предчувствия надвигающейся бури. Взглянув на переливающийся матовым свечением эфес, Аша глубоко вздохнула и вышла навстречу неизвестности.