Этот мир будет пылать

Тьма колышется и вздыхает. Липкая, густая, вяжущая губы. Кажется, стоит только протянуть руку, и она заструится меж пальцев, вздрогнет и опадёт, подобно плотному покрывалу. Её так много, что становится тесно. Аша дышит прерывисто, жадно. Беспомощно ловит губами каждый вдох. Они оседают на языке привкусом золы и пепла, забиваются в ноздри, расползаются внутри ядовитым чёрным маревом. Горло сжимается в приступе надрывного кашля. Бездна тоже дышит. Бесформенный кокон сгустившегося сумрака мерно пульсирует, вздымается и стонет — так протяжно и жутко, что по спине ползёт холодный озноб. Аша оглядывается. Книга. Фолиант для эфириала — это почему-то приходит в голову прежде всех прочих мыслей, но это пока единственная мысль, и Аша цепляется за нее. И обнаруживает в руках фонарь. Он тёмный и холодный, но нужно всего лишь подкрутить клапан. Зажигается где-то в толще матового стекла золотое сердечко, разгорается, рассеивая вокруг тёплый домашний свет. Из мрака выступают книги. Бесконечные стеллажи тянутся параллельно друг другу. Аша идёт между ними, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Берётся наугад за чёрный корешок. — Ищешь что-то определённое? Она вздрагивает и оборачивается. Стеллажей нет. Архимонд смотрит на неё с пониманием и усмешкой. — Почитать перед сном, повелитель, — бормочет Аша и осекается. Это как будто где-то уже было. — Вот, почитай-ка для меня. Он протягивает другую книгу. Аша опускается в кресло за спиной и ставит на стол фонарь. Она читает — без какой-либо заминки. О днях величия Карабора. — Расскажи о себе, — останавливает ее Архимонд. Аша поднимает взгляд и спрашивает то, о чём бы не спросила: — Зачем? Он смотрит ей в глаза изумрудным пламенем Скверны. — Мне интересно. Ты ведь теперь моя. — Разве? — Ты просто никогда не замечала… Его голос растворяется в шёпоте голосов, его лицо — в сгустившемся мраке. Она вновь оказывается одна. В руке плавно покачивается фонарь, но Аша видит только длинный коридор, ведущий её куда-то в бесконечность. Пляшущий за стеклом огонёк, призванный растопить эту вязкую тьму, лишь порождает тени. Длинные и уродливые, они дрожат, мечутся и, как страшные чудовища, тянут свои когтистые ладони к её лицу. Аша поднимает фонарь выше. Кто-то жалобно стонет. Непрерывно звучат вопли, исполненные мучительной агонии. Безумный смех. Невнятное бормотание. Оглушающий шёпот тысячи голосов сливается в свистящее шипение, и даже собственный крик тонет в этом непрекращающемся шорохе. «От тебя уже несёт мертвечиной… Ты никогда не вернёшься домой». «Никогда… Никогда…» Продолжая сжимать фонарь, как спасительную соломинку, Аша закрывает кулаками уши, с запозданием понимая, что страшные голоса раздаются только в её голове. «Ты же хотела величия? Я дарю его тебе…» «Пока ты жива, тебе не скрыться от меня… Во вселенной нет места, где я бы не смог тебя найти. Знаешь, почему?» Разгадка заключает в себе нечто важное. Но мысли, ставшие жутко неповоротливыми, путаются, не дают ей сосредоточиться, и Аша продолжает идти вперёд — туда, где мелькают проблески света. Пространство опасно дрожит. Одна картинка сменяется другой, но в этом нет ничего удивительного. Как и в том, что запястья обвивает тонкая проволока, прибитая к стене — натянувшаяся под тяжестью бессильно повисшего тела. Так и должно быть. Она осознаёт это с пугающей ясностью, даже когда слышит треск собственных рёбер, ломающихся от удара чужой ноги. — Мне нужно её признание. Действуй. Грудь остриём сдавливает боль. Её очень много. Так много, что даже не получается сделать вдох, и Аша хрипит, стонет, захлёбывается кровью, которая мерзко наполняет рот металлическим привкусом. Тяжёлые удары обрушиваются с безжалостной периодичностью. Она не понимает, почему никак не может потерять сознание, укрыться в спасительном беспамятстве от этого непрекращающегося кошмара. В подступающей панике Аша ищет Иллидана, который должен быть где-то здесь, но вместо него из дальнего угла темницы к ней тянет руки темноволосый мальчик. — Я всегда буду защищать тебя, мама. У Амана печальные, не по годам умные глаза цвета сверкающей стали, худое лицо, длинные, смешно торчащие ушки и рваная рана, пересекающая живот огромным бурым пятном. Аша кричит. Громко, надрывно, до сорванных связок, но слышен лишь жалкий сдавленный хрип. Оковы разрываются, и она падает, летит прямо в бездну, чтобы навечно слиться с этой шепчущей чернотой… Полёт оборвался внезапно. Вдруг появился свет. Тьма, недовольно шипя, с неохотой расступилась, освобождая жертву из своих цепких объятий, и Аша сделала резкий, судорожный вдох. Перед глазами плыло. Она сама до сих пор плыла в этом колышущемся пространстве, полном непривычно яркого света. Тело казалось ватным. И почему-то саднило и изредка простреливало резкой болью правое запястье. Что вообще произошло? Она попыталась ощутить себя. Кажется, сидела на земле… привалившись спиной к чему-то твёрдому. Впереди плясали лишь разноцветные блики, но на какую-то секунду взгляд сфокусировался и появилась чёткая картинка — занесённые над её головой клинки с танцующим зеленоватым пламенем на блестящей поверхности лезвий… Эфесы сжимали чьи-то большие руки, защищённые только посеребрёнными пластинами на запястьях, и Аша скорее интуитивно, чем действительно осознавая, кто находится перед ней, произнесла: — Иллидан?.. В то же мгновение полыхнула голубая вспышка. Клинки размашисто прорезали воздух в паре дюймов от её лица, и Иллидана (теперь Аша увидела, что это был именно он) отбросило назад. — Нет! — рявкнул другой голос. — Должен быть выход! Ты не можешь просто так сдаться… Прямо перед ней возникла рослая фигура эльфа с длинными тёмными волосами, небрежно перевязанными в высокий хвост. Незнакомец воинственно упёр руки в бока, явно собираясь продолжать защищать Ашу и дальше, но полудемон не собирался его отталкивать. Он стоял напротив, растерянно опустив клинки. Их острия оставили на земле кривые полосы. Должно быть, он не верил своим глазам. Как и Аша. — Неллас, уйди, — слабо проговорил Иллидан, делая осторожный шаг навстречу. — Брось оружие, — последовал категоричный ответ. — Или я буду сражаться с тобой. Полудемон послушался и продемонстрировал открытые ладони. Недоверчиво хмыкнув, Неллас посторонился, и он с опаской подошёл ближе. Всё так же медленно наклонился. Опустился напротив, не сводя пристального взгляда с внезапно изменившегося лица. Порывисто коснулся руки, и, не встретив сопротивления, крепко сжал её в своей ладони. — Аша? Это… ты? — Я не знаю, — испуганно выдавила она не своим голосом. — Но как? Ты здесь, я не понимаю… Это не на самом деле, да? Тебя нет? — Есть, — твёрдо произнёс Иллидан и резко притянул дрожащую эльфийку к себе. Она тут же обвила его шею руками — так крепко, словно от этих прикосновений зависела её жизнь. — Я нашёл тебя. Теперь всё будет хорошо… О боги, это и правда ты… Аша уткнулась лицом в его плечо. Она тихо всхлипывала, зарывшись пальцами в разметавшиеся по спине чёрные волосы, и самым страшным сейчас было бы то, если бы он перестал касаться её. Иллидан гладил её по спине, бормотал что-то успокаивающее, его губы нежно касались виска и дорожкой горячих поцелуев спускались ниже. В этом давно позабытом ощущении тепла, зародившегося меж рёбер, таилась сама жизнь. Подаренная его нежными руками, она по капле пробуждала внутри способность чувствовать. Хотелось смеяться и плакать. И ещё чтобы этот момент никогда не заканчивался. Она до сих пор не верила. Не могла поверить. Как такое было возможно? В голове сразу же возникла непрошеная мысль о том, что это — лишь очередная картинка-продолжение её кошмарных видений, которая вот-вот оборвётся, и Аша вновь отправится бродить в царстве бесконечной ночи, одинокая и потерянная. Но даже самая яркая галлюцинация не способна так точно передать нежные прикосновения. Запах его кожи. Тепло, исходящее от таких больших и сильных рук. — Мне так много нужно тебе сказать, — он обнял её крепче, прижимаясь щекой к взлохмаченным волосам. Этот хриплый, слегка усталый баритон часто звучал в её снах. Его Аша не спутала бы ни с одним другим. Это действительно был Иллидан. — Я уже думала, что ты никогда не придёшь, — отозвалась эльфийка, с трудом узнавая свой ослабший, неуверенный голос. — Твоё письмо дошло до меня очень поздно, — Иллидан сокрушённо покачал головой. — Не хочу сейчас об этом… Поверь, я был бы здесь раньше. Гораздо раньше. — Но как? Хотя… — Аша осеклась, зарываясь носом в его шею. — Я согласна, давай не сейчас. Теперь ведь можно никуда не спешить, правда? — Правда, — он улыбнулся. Сколько они сидели так, обнявшись? Аша потеряла счёт времени. Впервые за долгие месяцы она не думала о том, что будет после, и не вспоминала о том, что было до. Был Иллидан. Сейчас. Здесь. Были его ласковые руки, дарящие внутреннее умиротворение, чувство защищённости и какую-то странную уверенность, что эта долгая борьба подходит к концу. Осторожно отстранившись, он взял в ладони её лицо и одним действием разметал последние сомнения — накрыл её губы своими. Как неожиданно, и в то же время с какой неизбежностью это произошло. Аша отвечала пылко, с жаром, и вскоре та удивительная нежность, с которой они изучали друг друга осторожными прикосновениями, обрела совершенно иную форму. Поцелуй пробуждал внутри пожар. В напористых движениях Иллидана были невысказанные обещания и боль долгой разлуки. В чувственности Аши — пьянящая эйфория и угасающая тревога. Они целовались жадно, до исступления, отрываясь друг от друга лишь на одно мгновение, чтобы сделать быстрый вдох. — Больше никуда тебя не отпущу, — в перерывах между поцелуями шептал он, прижимая эльфийку к себе как ценнейшее из сокровищ. — Не отпускай… — Я, конечно, извиняюсь за беспокойство, — дверь проходной приоткрылась, и из проёма послышался голос Нелласа, который без лишних вопросов деликатно скрылся, как только Аша пришла в себя. — Но здесь есть кое-кто, кто больше не может ждать. Тьфу ты, Хан, осторожнее! К демонам здесь все погорим… Ай! Послышались треск и звуки глухих ударов. Затем дверь резко распахнулась, и из помещения стремительно вырвалось облако живого пламени. Аша не сразу определила, что мечущийся вокруг огненный сгусток был фениксом. А вот почему он так истошно кричал и кружил прямо возле неё, задевая крыльями лицо и плечи, пока оставалось загадкой. Хотя… — Хан? — неуверенно позвала она, и феникс ликующе застрекотал, выписывая в воздухе невообразимые фигуры. — Это ты? — Он очень быстро вырос. Настолько быстро, что в клетке стало тесно, — послышался знакомый голос с сильным акцентом. — С возвращением, малышка. — Джал! — ахнула эльфийка. — У тебя получилось? О Элуна, не могу поверить… Но почему ты не рассказал мне про Хана? — Когда бес, наконец, заметил, что я там не один, он позвал стражу и открыл решётку. Твой птенец изжарил их в пепел. Всех троих. Представь себе, он плевался струёй огня на несколько ярдов вперёд. — Он улетел? — Конечно. К тому моменту нам вдвоём стало совсем тесно, — усмехнулся тролль. — Я не знаю, что происходило, когда Хан вырвался из подвала. Клетку быстро запер другой бес, но звуки сверху раздавались ужасные. Я сомневался, что он остался жив. Не хотел тебя расстраивать. — А ещё он стал таким громким, что мы все, честно говоря, вздохнули с облегчением, — из открытого окна показалась заросшая физиономия Алдарона. Перемахнув через подоконник, он присел рядом с Ашей и крепко обнял её. — Мы справились. Ты справилась, Воронья Песнь. Всё было не зря. Привлечённые шумом, следом подтянулись остальные иллидари. Кто-то помог ей встать — эльфийка до сих пор ощущала невероятную слабость, и ей пришлось опереться на заботливо подставленную руку стоящего рядом Иллидана. Мелькали лица. Воодушевлённые, охотники по очереди подходили к ней, тепло благодарили, и вскоре от бесконечных объятий у Аши закружилась голова. Здесь был даже Алатар, неуверенно топтавшийся в стороне с видом побитой собаки. Заверив, что не держит зла, эльфийка легко потрепала его по плечу, и, уходя, охотник здорово повеселел. Уставшая, но счастливая, она улыбалась и рассеянно кивала. Среди разношёрстной толпы были многие, чьих имён Аша не помнила или не знала, но все они знали её, и это грело не хуже, чем тёплая ладонь Иллидана, который теперь не отходил ни на шаг. Она не подвела их. Не обманула возложенные надежды и ожидания. Эту мысль не омрачал даже тот факт, что эта война ещё не была закончена. Последним подошёл Элрохин. Он выглядел невероятно уставшим и постаревшим по сравнению с тем днём, когда они виделись последний раз, одиннадцать лет назад — на суровом лице охотника заметно прибавилось шрамов и других отметин, между бровями залегла глубокая складка, а густая щетина придавала ему ещё более измождённый вид. Но, увидев Ашу, Элрохин расплылся в счастливой улыбке. Он раскрыл объятия, и эльфийка радостно бросилась ему навстречу, игнорируя нарастающую слабость. — Элрохин! Вот так сюрприз! — Вижу, ты не теряешь хватку, — охотник легко подхватил её и покружил над землёй. Аша весело рассмеялась. — Этот кошмарный климат пошёл тебе на пользу? Отлично выглядишь. Мы в первый же день чуть не подохли от вашей жары. — В самом начале мне тоже так показалось. Как же я рада вас всех видеть! — Как это произошло? — он мигом посерьёзнел. — Что ты очнулась. Мы все уже думали, что это конец. — Не все, — мрачно возразил Неллас, но Элрохин нетерпеливо отмахнулся от него. — Я тоже не понимаю, — задумчиво вмешался Иллидан. — Демон вдруг отступил. Ты больше не чувствуешь его? — Чувствую, — после небольшой паузы уверенно ответила Аша. Она осторожно прислушалась к себе, хотя знала это наверняка. Не распознать ту тёмную сущность, которая опутала её изнутри, было невозможно. В голове раздавался свистящий неразборчивый шёпот. Почувствовав чужое внимание, демон на мгновение затих, а затем тишину взорвал его полный бессильной ярости рёв. Аша резко дёрнулась. — Но он больше не может управлять мной… Как будто кто-то или что-то ему мешает. Эльфийка задумалась и машинально коснулась рукой амулета, висящего на шее. Он был гораздо более тёплым и ярким, чем обычно — пульсирующий лунный свет разливался вокруг дымчатым ореолом, а от соприкосновения с обнажённой кожей на груди становилось горячо. Внезапно её озарило. — Амулет! — Откуда он у тебя появился? — поинтересовался Неллас. — Это подарок моей матери… Я очень плохо помню тот день. Кажется, перед тем, как надеть мне его на шею, она взяла с меня клятву — никогда не расставаться с ним, даже во сне. Я хоть и исполнила её повеление, но никогда не воспринимала это всерьёз. Тогда ведь только-только закончилась война Древних, многие пережившие её эльфы так и не оправились от чудовищного потрясения, — пробормотала она, поглаживая пальцем гладкую поверхность украшения. — Мама… Она всегда была странной, но отец говорил, что её сломила война. С самого моего детства в каждой мелочи она видела угрозу, а по ночам ей чудилось новое пришествие Легиона. Я не верила, что эта штука вообще как-то работает. Но откуда он у меня? Целый… я точно помню, что в битве при Цитадели вторая часть потерялась. — Она всё это время была у меня, — улыбнулся Иллидан, и Аша, не выдержав, снова порывисто обняла его. — А первую мне прислал этот мерзавец… — …в письме, — тихо закончила за него эльфийка, поражаясь неожиданной догадке. — Которое передали посланники из Круговерти. — Откуда ты знаешь? — не понял он. — Это была я. — Что?! — Он приказал передать письмо в Азерот, — Аша стыдливо поникла и опустила голову, чтобы не встречаться с его изумлённым взглядом. — Так, чтобы моя личность… осталась в тайне для всех. Я не понимаю, зачем, если в том письме действительно была часть амулета. — И ты послушалась его? — в голосе Иллидана лязгнула сталь, и эльфийка слегка напряглась. — У меня был выбор? — Хочешь сказать, что нет? — Наказанием за неповиновение была бы смерть. Хотя в какой-то момент я хотела это сделать, — Аша посмотрела ему в лицо и заставила себя улыбнуться. — Но затем мне показалось, что это не было бы тебе интересно. Он всё понял. Эльфийка определила это по тому, как сжались его губы, а лоб прорезала суровая морщина. Уголок рта дёрнулся, как будто Иллидан хотел что-то сказать, но уже в следующее мгновение его лицо смягчилось и он властно притянул Ашу к себе. — Глупая… Больше никогда так не говори. Она украдкой вздохнула. Но близость Иллидана и та нежность, с которой он гладил её по голове, быстро лишили её желания продолжать этот неприятный разговор. — А где Лисса? — Аша повернулась к Элрохину. — Она осталась на Азероте? — Нет. Лисса пропала, — охотник ощутимо помрачнел. — Но как? — Аллари отправила её в Танлунские степи, — процедил он, и при упоминании бывшего командира глаза охотника под повязкой полыхнули яростью. — Экспедиция должна была занять неделю, максимум две, но прошло уже полгода, а от Лиссы так и не пришло вестей. Лететь туда одной — просто безумие. Верная смерть. Аллари, эта дрянь, всё знала и всё равно не позволила никому из нас отправиться туда на подмогу. — Теперь-то она поплатилась за свои мерзкие козни, — мстительно добавил он, чем заслужил возмущение подошедшего Джейса. — Заткнись, Лунный Клинок. В Танлунских степях при должной подготовке и минимальных знаниях о цивилизации богомолов можно прожить в одиночку и не одну неделю, а тебе я советую держать свои бабьи сплетни при себе, а то… — А то что? — перебил его Элрохин, холодно усмехнувшись. — Попробуешь заткнуть меня сам? Давай. — О чём вы? — слабо переспросила Аша. Удручённая печальной новостью, она заметно сникла. Лисса была прекрасным мечником, замечательным другом и союзником. Её любили абсолютно все, начиная с иллидари и заканчивая Сломленными, которым эльфийка никогда не выказывала пренебрежения. И вообще, представить, чтобы кто-то всерьёз желал ей зла… Немыслимо. — Ты про Аллари? — хмыкнул Элрохин. — Ну, можно сказать, она… — Хватит болтать, — рявкнул Иллидан, внезапно разозлившись. — Все вопросы мы будем решать после заката, а сейчас скройтесь отсюда, оба. И нечего без дела трепать языками, я ясно выражаюсь? Если вам нечем заняться, я отправлю вас домой. — Пойдём, Аша, — добавил он уже более мягко, повернувшись к эльфийке. Она послушно зашагала следом. В проходной им приветливо улыбнулись Алатар и Неллас — они уже порядочно взмокли и, сидя на полу, изо всех сил обмахивались вырванными из дневников листами. Остальные охотники разбрелись по территории. Аша с удивлением отметила, что пустующих хижин стало на порядок больше, хотя сегодня в колонии появилось несколько десятков новых жителей. Места хватало всем, и всё равно и тут и там виднелись покинутые дома, взирающие на них тёмными провалами выбитых стёкол. Должно быть, не все могли выдержать адский распорядок здешней жизни. А так всё было по-старому. Вокруг разливался удушливый едкий дым, валящий из множества огромных ржавых труб, возвышающихся над крышами мастерских. Аша надрывно закашлялась. Раскалённый воздух нагревал ядовитые испарения, и вонь стояла невообразимая. Тропа резко вильнула вправо и вывела их на пригорок. Здесь в окружении высохших деревьев хлопала на ветру ставнями заброшенная хижина. Иллидан распахнул дверь, и эльфийка скользнула внутрь — в полумрак, пропахший плесенью и гарью. Из предметов мебели здесь были только набитый соломой холщовый мешок в углу, покосившийся деревянный стол и стул без одной ножки. В углу под половицами шумно копошились мыши, а с потолка рваными клочьями свисала серая паутина. Аша поёжилась. — Здесь окна выходят на юг, — объяснил полудемон. — За нами могут прийти с любой стороны. Поглядывай туда, надо быть начеку. Я думаю, нас уже ищут. — А ты? Уходишь? — Я вернусь, — Иллидан взял в руки её ладони и легко коснулся губами тыльной поверхности. — Нужно проверить, всё ли в порядке, и переговорить с Джейсом. Жди меня здесь и никуда не выходи. — Я думала найти Джала и Элрохина... — начала было Аша, но он сурово покачал головой, как бы вновь напоминая, кто из них кому подчиняется. — Не сейчас. — Тогда приходи скорее, — вздохнула она, с неохотой выпуская из рук его ладони. — Я принесу тебе переодеться. Иллидан выполнил обещание и уже через четверть часа передал ей помятый свёрток, внутри которого оказались залатанные штаны пыльно-серого цвета, широкая мужская рубашка на завязках из льняной ткани и чёрный платок, заменяющий глазную повязку. Полудемон строго-настрого приказал избавиться от платья. Со смешанными чувствами рассматривая вещи, которые даже визуально выглядели не по размеру огромными, Аша невольно коснулась пальцами подола из тонкого шёлка, который приятно холодил кожу. Платье почему-то больше не казалось вульгарным. Оно сидело, как влитое, не сковывало движений и вообще… Осторожно распуская ленты на спине, эльфийка украдкой пожалела, что здесь не было зеркала. Хотелось в последний раз взглянуть на себя такой. Когда с переодеванием было закончено, Аша собиралась было сжечь платье, но вместо этого, поколебавшись, осторожно сложила его пополам и спрятала под мешок. Иллидан не должен был рассердиться. В конце концов, эльфийка знала, как унять его злость. Подумав об этом, она улыбнулась, поправив съехавшую на нос глазную повязку из красного шёлка.