Этот мир будет пылать

Аша предложила поговорить в кузнице. Мастерские располагались обособленно от жилых построек, и в ночные часы этот оживлённый и шумный участок колонии погружался в полнейшую тишину. Вряд ли здесь можно было кого-то встретить, кроме часовых, изредка прогуливающихся по периметру, но Джейс решительно отверг эту идею. Он вообще заметно нервничал и, кажется, сто раз уже успел проклясть свою несдержанность, но от настойчивости эльфийки оказалось не так-то просто уйти. Старательно игнорируя всяческие попытки перенести этот разговор, Аша привела охотника к заброшенным северным воротам. Удача ей благоволила — дыру в заборе, через которую когда-то приходилось пробираться на встречи с эфириалом, так и не заделали. — Ты уверена? — страдальчески поинтересовался Джейс, но вместо ответа Аша приподняла густо разросшиеся лианы и кивком указала на проём. — Мне кажется, я знаю, что ты хочешь мне рассказать, — она первой нарушила напряжённое молчание, когда огни колонии остались далеко позади. — Да ну? — Ты зря беспокоишься, я не стану рвать на себе волосы и устраивать скандал на пустом месте. Да и вообще, подробности знать мне не то, чтобы хочется… Но я вижу, как тебя это мучает. Поэтому давай всё же поговорим, чтобы больше никогда не касаться этой темы. — С чего такие выводы? Что меня это мучает, — он нахмурился. — Никто в здравом уме здесь не стал бы пить орочье пойло, — Аша позволила себе улыбнуться, мельком взглянув на флягу, которую охотник продолжал сжимать в руке. — Тебе лучше не знать, из чего они его гонят. — Ну хорошо. Допустим, ты знаешь, — охотник упрямо скрестил руки на груди. — И ты с таким безразличием об этом говоришь? — Иллидан не совершил ничего плохого, Джейс, — ответила она, уже начиная раздражаться. — Серьёзно? Знаешь, Воронья Песнь, меня всегда удивляло твоё умение находить оправдания любым мерзостям, но это уже переходит все границы. Правда… — Послушай, — перебила его Аша. — В Азероте прошло десять лет. Это довольно большой срок, понимаешь? Даже для эльфов. Иллидан — мужчина. Аллари — женщина, причём очень красивая. Он мог в неё влюбиться, это нормально. Я знаю, что у них были близкие отношения. Да, мне это неприятно, даже немного обидно, но это тоже нормальная реакция. Но, видимо, Иллидан сделал свой выбор, раз он всё-таки сейчас здесь. Это всё, что должно меня интересовать. Закончив свою пламенную речь, эльфийка взглянула на Джейса, но, вопреки ожиданиям, он не разозлился. Не расстроился. Даже не удивился, и вместо этого на лице охотника заиграла странная улыбка, в которой Аша отчётливо прочитала сочувствие. Стало немного не по себе. — Я смотрю, ты вообще ничего не знаешь. — Тогда расскажи мне, — она постаралась, чтобы голос звучал ровно, однако он дрогнул. — Во-первых, Иллидан никогда не был влюблён в Аллари, — неожиданно спокойно произнёс Джейс. — Он действительно много лет помнил о тебе. И не подпускал к себе никого, хотя желающих, если честно, было хоть отбавляй. Хватило десятилетия, чтобы его воздыхательницы поняли — здесь без вариантов. Вообще. Причём хватило им всем, кроме одной, которая не умела признавать поражение… А я говорил ей. Что это не закончится добром. Что, даже если она его сломает, это не принесёт ей счастья. Аша с тоской взглянула на охотника, который, кажется, снова потерял нить разговора и принялся увлечённо озвучивать свой внутренний монолог. Перебивать его не хотелось. Джейсу определённо нужно было выговориться, и, похоже, эльфийка начинала понимать, в чём здесь дело. — Аллари, разумеется, добилась своего. Это был вопрос времени — ни один, даже самый стойкий мужчина не устоял бы перед чарами прекраснейшей из син’дорай, — он невесело усмехнулся. — Я не знаю деталей. Они не скрывали своих отношений. В основном, конечно, стараниями Аллари, но я точно знаю, что она была глубоко несчастна. Иллидан так и не смог её полюбить. А может, и не пытался. — А она? — тихо спросила Аша. — Любила его? — Ты себе не представляешь, насколько, — Джейс с силой пнул лежащий на земле камешек. — Аллари была одержима Иллиданом. Она неглупая девочка, конечно — всё чувствовала и понимала. Что ей никак не пробиться сквозь эту стену отчуждения, даже находясь с ним рядом, и всё равно она не могла его отпустить. Я не подозревал, что можно любить так… страшно. Эльфийку передёрнуло. От слов, сказанных Джейсом, по спине пополз липкий холодок. — Ты прав. Я не представляю. — Я часто видел, как она возвращалась с тренировочной площадки. Без меча. С разбитыми в кровь костяшками и перекошенным лицом. А утром, как ни в чём не бывало, улыбалась. — Если всё, что ты говоришь — правда, мне очень её жаль, — пробормотала Аша. — Очень. И… чем всё закончилось? — Аллари была преданна Иллидану, — словно не замечая вопроса, продолжил Джейс. — И предана им же. Чем закончилось, говоришь? Да ничем. Он её убил. Аше показалось, что она ослышалась. — Что?! — А вот так, — голос охотника зазвенел от злости. — Когда новая игрушка перестала быть новой, наскучила и вообще уже начала напрягать, Иллидан от неё избавился. Всё просто. — Я не верю, — твёрдо сказала Аша, хотя в груди у неё всё сжалось от дурного, кошмарного предчувствия. — Иллидан никогда не казнит своих охотников без серьёзной на то причины. Тем более, женщин. Если ты говоришь, что Аллари была преданна ему… — Она украла твоё письмо и полгода прятала его у себя под матрасом, — перебил её Джейс, и эльфийка потрясённо замолчала. — Это вскрылось довольно поздно. Так себе причина для казни, верно? Вот и Иллидану тоже так показалось. Поэтому он повесил на Аллари всё, что смог — предательство, сговор с проклятым Растаханом, убийство Майев. В общем, абсолютно всё, что могло бы оправдать его в глазах общественности. Либо в своих собственных глазах... хотя мне кажется, что ему просто плевать. — Он казнил её? — упавшим голосом переспросила она. — Не успел, — охотник поморщился. — Во время казни Аллари приняла яд. Но, по сути, это ничего не меняет. Её смерть — целиком и полностью вина Иллидана. Эльфийка сжала ладони за спиной, чтобы Джейс не увидел, как побелели её пальцы. Повисло гнетущее молчание. Мысль о том, что Иллидан, который несколько часов назад с такой нежностью и любовью покрывал поцелуями её лицо, мог так расчётливо и цинично избавиться от любящей его женщины, приводила Ашу в ужас. Если только Джейс не лгал. Он ведь мог преувеличивать?.. — Так и было, Аша, — словно прочитав её мысли, уверенно заявил охотник. — Как ты верно заметила, у нас прошло десять лет. Он изменился. И когда ты ему наскучишь, Иллидан избавится от тебя с такой же лёгкостью и без зазрения совести. — И… что мне теперь со всем этим делать? — Хочешь дружеский совет? — задумчиво поинтересовался Джейс. — Так вот. Когда мы вернёмся домой, однажды ты почувствуешь это. Может быть, пройдёт месяц, может — несколько лет, но в один момент ты поймёшь, что я был прав. А что делать, тогда и решишь. Можешь уйти сама, а можешь остаться и ждать, как сделала Аллари, но тогда ты рискуешь разделить её участь. Аша не ответила. Рассеянно скользнув взглядом по непривычно серьёзному лицу Джейса, она отвернулась и посмотрела на небо — линию горизонта на востоке уже подсвечивало изумрудное сияние пробуждающегося солнца. Ночная прохлада отступала, постепенно растворяясь в жарком дыхании раннего утра. — Светает. Нам пора, — охотник осторожно тронул руку застывшей эльфийки. Вздрогнув, она кивнула и послушно направилась следом. — Тогда я не понимаю, что ты здесь делаешь, — выпалила Аша, когда они уже почти дошли обратно. — Зачем пошёл за ним, если так разочаровался… в своей службе. Джейс улыбнулся, но ничего не сказал. Когда она уже решила, что ответа не будет, он вдруг остановился возле забора, преграждая проход. — Не ради Иллидана. И не ради тебя. Могу сказать только то, что я тоже преследую собственные цели — впрочем, как и все остальные.

***

Все последующие дни им не удавалось нормально поговорить. Иллидан, в компании Нелласа или Джейса, пропадал практически круглыми сутками, с утра и до поздней ночи. Судя по тому, что в колонии появились новое оружие, амуниция, не слишком новые, но всё же вполне пригодные для тренировок манекены, полудемон принимал активное участие в порученной Джейсу задаче — организовать снабжение для скорой битвы. В том что она была неизбежна, сомнений уже не оставалось. Аша старалась занять всё своё время. С утра — работа в швейной мастерской и литейном цеху, которые теперь, как и другие производственные постройки, стали конвейерами по выпуску доспехов и оружия. Припасами для города теперь занимались гораздо меньше, чем раньше, что, само собой, сказывалось на их количестве. Все охотники помогали по мере своих сил, и всё равно, чего бы ни требовал Иллидан, довести поставки до прежних объёмов им не удавалось. Гоблин под надзором Алдарона каждый раз отправлял в город поддельный отчёт. Прошло уже почти две недели, и если демоны умеют считать, в скором времени к ним должны были наведаться вооружённые ревизоры. Эльфийка понимала это. После обеденного перерыва она организовала тренировки — засидевшимся в темнице иллидари нужно было вернуть утраченный навык, а местным жителям хотя бы научиться более-менее уверенно держать в руках мечи. Они занимались несколько часов кряду. Без перерывов, без отдыха, пока не садилось солнце. Охотники восхищались её упрямством и выдержкой, местные — тихо ненавидели, а сама Аша чувствовала, что когда вечером сил хватало только на то, чтобы доползти до дома и упасть в кровать, не дожидаясь прихода Иллидана, ей становилось легче. Можно было не вспоминать. Не думать, не проигрывать в голове по тысяче раз недавний разговор с Джейсом, после которого в душе поселилась чёрная тоска. — О чём задумалась? Из раздумий её вывел голос Алдарона. Взмокший и с потемневшим лицом, он опустился рядом и повалился на спину, тяжело дыша. — О том, что когда мы таким войском выйдем против Пылающего Легиона, демоны умрут разве что от смеха. Охотник хрипло расхохотался, и Аша слабо улыбнулась в ответ. — Да, дело пахнет жареным, — он задумчиво поскрёб пальцами взлохмаченную копну выгоревших на солнце волос. — Думаешь, совсем без вариантов? — Смотря сколько у нас времени, — эльфийка пожала плечами. — Но что-то мне подсказывает — совсем немного. — Тогда нужно приложить ещё больше усилий, — Алдарон беззаботно усмехнулся, вновь демонстрируя свой неуёмный оптимизм. — Ты уже закончила разминаться? — Да. Дважды. Вендель, я всё вижу, — крикнула она запыхавшемуся дворфу, который прятался за деревом. — Ещё один круг с грузом. Взял топоры и побежал, ну-ка! Дворф, напоминающий пивной бочонок на коротких ножках, одарил эльфийку тяжёлым взглядом из-под седых кустистых бровей, но приказ выполнил. Какое-то время до них доносилось приглушённое бормотание, пока Вендель не скрылся за поворотом. С остальными дела обстояли не лучше. Наблюдая, как воины их армии роняли мечи, спотыкались о собственные ноги, проигрывали в спарринге с манекеном, убегали прочь, вместо того чтобы парировать удары напарников, которые тоже не отличались приличной техникой, Аша не могла сдержать отчаяние. Иллидари, лишённые собственной силы и позабывшие прошлые навыки, на таком комичном фоне выглядели чуть лучше. Но эльфийка понимала, что их было слишком мало для достойного сопротивления. — Давай, Кайн. Одноручный меч — не самое страшное, что с тобой могло здесь приключиться, — она терпеливо подбодрила насупившегося эльфа, проходя мимо. — Скажи мне, когда ты последний раз видел Джала? — Не помню… — выдохнул он, ловко отражая дерзкие выпады Элрохина. — Но ты не переживай. Многие ушли в соседние колонии. Иллидан сам собирал отряды. — Просто странно, что он не сказал, — пробормотала Аша, пожав плечами. — Я думаю, он не успел, — добавил Элрохин. — Военное положение, сама понимаешь. — Надеюсь, с ним всё в порядке. — Даже не сомневайся, — улыбнулся Кайн. — Встанешь вместо меня? Эльфийка задумалась. Но, преодолев секундное замешательство, она с сожалением покачала головой и коснулась рукой медальона. — Не уверена, что это хорошая идея. — Тогда предлагаю перерыв, — Элрохин отбросил со лба мокрую прядь. — Я сам уже выдохся, а ваши бойцы — и подавно. Уделишь несколько минут старому другу? — Ты прав, — она бессильно развела руками. — Стоп поединки! На сегодня достаточно. Все свободны. По нестройным рядам собравшихся прокатился вздох облегчения. Смертельно уставшие жители и запыхавшиеся охотники сложили оружие и, быстро попрощавшись, убрались с тренировочной площадки за считаные минуты, словно опасаясь, что командир может пожалеть о своей невиданной щедрости и приказать продолжить занятие. Аша не винила их. Под конец дня у неё самой от бесконечного лязга скрещиваемых мечей начинала гудеть голова. — Многие абсолютно безнадёжны, — без обиняков заявил Элрохин, шумно затягиваясь трубкой, которую выудил из складок плаща. — Сама как думаешь? — Кайн, Алдарон, Корвас, Белат почти восстановились, — задумчиво перечислила Аша. — Те, кто провели в темнице дольше, чуть похуже. Но всё равно подают надежды. — А местные? — Пушечное мясо, — она поморщилась. — Половина из них разбегутся, когда придут демоны. Жаль, дезертиров нельзя вычислить и казнить заранее, чтобы они не посеяли смуту среди остальных. — А ты изменилась, — немного помолчав, подметил охотник, но затем ухмыльнулся. — Хотя мне нравится. Жёсткость тебе к лицу, да и теперь можно не беспокоиться, что ты в очередной раз подставишься под чей-то кинжал. Признавайся, в чём секрет? — У меня были хорошие учителя, — неожиданно отозвалась она, но затем поспешила сменить тему. — Элрохин, я хотела у тебя кое-что спросить. Ответь только честно, договорились? — Об этом могла бы и не просить. — То, что рассказал мне Джейс… — Аша замялась. — Про Аллари и про то, как с ней обошёлся Иллидан. Это правда? — Правда, — легко подтвердил охотник, выдыхая в темнеющее небо сизые клубы. — Только Аллари была дрянью. Вряд ли он рассказал тебе и об этом. — Ты оправдываешь этот поступок? — Я могу сказать только одно — она получила по заслугам. И это было ожидаемо. А что касается остального… Они друг друга стоят, Аша. Они оба. — Нет. Ты не прав, — эльфийка нахмурилась, сердито встряхнув головой. — По-твоему, я совсем не знаю Иллидана? Элрохин молчал. Он отвернулся, с интересом разглядывая полупрозрачные кольца табачного дыма, взлетающие вверх и там же распадающиеся на клочки серого тумана. Казалось, это зрелище занимало охотника гораздо больше, чем заданный вопрос. Аша терпеливо ждала. Вспышка внезапного раздражения угасла, и эльфийка была почти готова устыдиться грубости своего тона. Но Элрохин не выглядел задетым. — В том-то и дело, что знаешь, — просто ответил он, улыбнувшись уголками губ. — Я больше не хочу об этом говорить. Ничего не отвечая, Элрохин пошарил рукой в кармане, извлёк оттуда помятый свёрток, перевязанный бечёвкой, и протянул его Аше. — Ну всё, всё, не шипи, — примирительно сказал охотник, — лучше поешь. А то скоро просвечивать начнёшь. Эльфийке даже не нужно было разворачивать обёртку, чтобы почувствовать эти умопомрачительные запахи, дразнящие обоняние. Она пришла в полнейший восторг, когда распустила узел и заглянула внутрь. — О Элуна! Вяленая оленина, острый сыр… Это из Даларана, да? — Вообще я хотел накормить волчонка, — старательно скрывая смущение, нарочито небрежно проворчал он. — Снежкоклык обожает вяленое мясо. Но не успел. — Тогда сегодня я побуду твоим волчонком. А почему не успел? — Мне доложили о том, что Иллидан собирается отправиться в Круговерть. Пришлось сорваться в замок, чтобы догнать отряд. Разве я мог такое пропустить? — Странно, что он тебя не позвал сам, — удивилась Аша, с аппетитом откусывая куски жёсткого мяса. — Ммм, как же вкусно… Тогда кто тебе рассказал? — Не здесь, — Элрохин покосился на снующих поблизости дозорных. — Ты же не выносишь оленину? — Рацион из жареных крыс и споровиков заставил меня пересмотреть собственные предпочтения. Я бы сейчас не отказалась даже от супа из плавников мурлока. — Совсем паршиво тебе здесь было? — Ладно, с мурлоком я всё же погорячилась, — эльфийка рассмеялась, но тут же посерьёзнела, уловив в тоне охотника тревожные нотки. — Вначале я попала сюда как наёмная рабочая сила, хотя по факту все мы здесь были рабами. Это… очень однообразно. И уныло. Но на самом деле, со временем привыкаешь, и потом стало проще. В темнице у Архимонда мне было тяжелее. Что здесь, что там — тоскливое однообразие, но за решёткой оно казалось совсем другим. — А потом? — полюбопытствовал он. Эльфийка задумалась. Затем рассеянно взглянула на Элрохина, перебирая в голове моменты из собственного прошлого, которые, словно страницы из книги, вдруг замелькали перед глазами. Аша никогда не забудет тот день. День, который позорным чёрным пятном расплылся на её кристально чистой репутации преданной иллидари. Всё произошло так быстро, но в память врезалась каждая деталь. Вот она преклонила колени, по своей воле соглашаясь стать любимой игрушкой Архимонда. Знал ли кто-нибудь, как она ненавидела себя в тот момент? Наверное, он знал. Некстати вспомнились слова Джейса об игрушке-Аллари. С одной лишь разницей — той владел мужчина, которого она любила. Аша сердито прогнала эту мысль, поразившись самой возможности сравнивать владыку и его заклятого врага. Ей было плохо в плену. Архимонд заставлял ее делать ужасные вещи — издевался, бесконечно издевался над ней и даже не скрывал того, какое наслаждение ему доставляет её бессильная злость. Отправляя с тем злополучным письмом к Иллидану, посылая за обречёнными на смерть иллидари… Последнее, пожалуй, было худшим воспоминанием о проведённых в заточении днях. Это отвратительное понимание собственного бессилия, когда они добровольно выбирали смерть, будучи в шаге от свободы, а она не могла сказать им об этом. «А если бы ничего не получилось?», — вдруг подумала Аша. Если бы их план провалился, если бы Архимонд не позволил Джалу остаться, если бы догадка о тех зелёных фонарях оказалась ложной, и стражники пресекли бы все попытки ещё на этапе, когда Джал спустился в подземелье, чтобы освободить иллидари… В конце концов, она бы просто погибла, а охотникам пришлось бы коротать вечность в клетке. И в этом случае быстрая смерть действительно выглядела предпочтительней. Архимонд был по-своему честен с побеждённым врагом. Коварный, вспыльчивый, жестокий — но разве он обманул её хоть раз? Иногда по отношению к Аше он даже был в некотором роде милосерден, обеспечив нормальное обращение в обмен на присягу… и не наказывая за вероломство, пока не был в этом уверен. Единственным, что отравляло жизнь в роли его советницы, была её собственная ненависть. Именно она разъедала её изнутри, заставляла упиваться ею же порожденными страданиями и ненавидеть ещё сильнее. Ведь по сути — разве в плену Аше было хуже, чем в камере «Молота Скверны», где её пытали? Понимая, что молчание затягивается, она нахмурилась, посмотрела Элрохину в глаза и ответила: — А потом у меня появилась цель… и немного свободы.

***

Напряжённое молчание, которое вдруг возникло при его появлении, прерывалось лишь сиплыми выдохами пленника, доносящимися из-под холщового мешка. Молчание, перемешанное с липким страхом и дурным предчувствием чего-то неизбежного. В этом месте любая ошибка, любое неверно истолкованное слово могли стать фатальными. Архимонд чувствовал это. Как боятся его стражи, неподвижными изваяниями застывшие по углам просторного зала. Их страх был тихим, привычным и безотчётным. Как боялся его неожиданный гость, чья бесплотная сущность источала тончайшие флюиды первобытного ужаса и разрастающихся сомнений. Это могло было быть забавным. Но в последние дни даже волны массовых казней, унёсших сотни жизней проштрафившихся прислужников, не вернули ему благоприятное расположение духа. Небрежный, едва заметный кивок головы как позволение говорить, и застывший в поклоне эфириал склонился ещё ниже. — Повелитель… — прошелестел его встревоженный голос, — я выполнил ваш приказ. Взгляните. Мешок оказался сорван и брошен на пол. — Я схватил его уже на следующий день, — продолжил говорящий. — Но привести живого пленника оказалось труднее, чем если бы он был мёртв, и путь занял чуть больше времени, чем я предполагал. Это тот самый, о котором вы говорили, я прекрасно помню… — Замолчи. Я, по-твоему, слеп? Тролль надрывно закашлялся. Его лицо деформировали множественные багрово-синие гематомы, на подбородке красовался свежий порез, а правый глаз почти полностью заплыл. И всё же он был узнаваем. Не оставалось сомнений, что ему привели того, кого нужно. — Уведите. — Надеюсь, всё в силе? Вы позволите мне забрать книгу? Материализовавшиеся из ниоткуда стражи, грубо встряхнув тролля за плечи, повели его к выходу. Он спотыкался, с трудом передвигая ногами, и конвоиры подгоняли пленника тычками и ударами в спину. Архимонд провожал всех троих внимательным взглядом, пока они не скрылись за массивной дверью. — Хотел привести вам и девчонку, — продолжал угодливо бормотать эфириал, — но к ней не подобраться, слишком хорошо охраняют… — Ты бы с ней не справился, недоумок… — Позвольте, — явно воодушевился он, перестав воспринимать нарочито ласковый тон как угрозу. — Я так не думаю. Общество Иллидана сделало её гораздо более сговорчивой и покладистой, если вы понимаете, о чём я… Договорить ему не позволила полыхнувшая зелёным пламенем вспышка — такая яркая, что на мгновение она ослепила всех собравшихся. Раздался глухой звук, напоминающий хлопок. Когда перед глазами перестали мелькать белые пятна, эфириала уже не было. Лишь на том месте, где он стоял, валялся небрежный ворох мерцающего тряпья, отдалённо напоминающего бинты.