Этот мир будет пылать

Осознание того, что произошло, приходило постепенно. Маленькие разноцветные обрывки воспоминаний, догадок и чужих слов вдруг стали складываться в единую картину, и за несколько мгновений до того, как последняя деталь мозаики встала на своё место, Аша начала понимать. Она так и осталась сидеть на полу, бессильно раскинув руки. Беспомощная, потерянная, совершенно раздавленная этим грузом знаний, который подобно адовым жерновам перемалывал её всю. Медленно и с чувством. Внезапно она расхохоталась. Приступ совершенно дикого и неконтролируемого смеха сотрясал её тело, и, вырываясь наружу, разносился по залу и эхом отскакивал от мраморных стен. Этот многоголосный звук напоминал рыдания. Не прекращая сдавленно всхлипывать, Аша коснулась дрожащей ладонью щёк — они были сухие. А она просто смеялась. Долго, надрывно, с омерзительным ощущением, как с каждым вдохом в груди всё сжималось от боли. Ведь такие, как она, не умели плакать. Слёзы душили и будто бы прожигали внутри дыру, но всё равно не могли пролиться наружу. Тело Архимонда лежало рядом. Огонь его жизни угас, и на эльфийку умиротворённо взирали чёрные провалы пустых глазниц. Лицо казалось спокойным. Она никогда не видела его таким, и всё же Аша не могла отделаться от ощущения, что даже сейчас эредар смеялся над ней. Только не так, как она, а совсем иначе. В глубине его низкого раскатистого смеха, что навязчиво звучал в ушах, она слышала торжествующие нотки. Он ведь никогда не проигрывал. Наконец, Аша подняла свой меч и встала на ноги. От навалившейся слабости тело ходило ходуном. Она бросила последний взгляд на Архимонда и быстро отвернулась, закусив губу. Он не был побеждённым, и всё же, смотреть на него такого было физически больно. Всё встало на свои места слишком поздно — она снова не разгадала его загадку, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Впрочем, как и всегда. В игре между ними роли оказались распределены с самого начала. Смех постепенно стих. Аша старалась дышать медленно, размеренно, только бы вновь не утратить обретённое самообладание. Оно казалось чрезвычайно хрупким. В голове было до странности пусто, и в то же время в ней роились тысячи мыслей — их стало так много, что все они словно перекрикивали друг друга, и эльфийка не могла понять ни слова. В последний раз обернувшись, она неслышно выскользнула из тронной залы, ставшей ещё более холодной и недружелюбной. Аша знала, куда ей идти. Она прекрасно помнила путь. Именно по этим крутым каменным ступеням, впитавшим в себя въедливый запах плесени и сырости подвала, эльфийка однажды спустилась вниз гордой, но бесправной пленницей. И поднялась обратно по ним же. Уже совсем не такой гордой, но всё такой же незначительной и жалкой фигуркой в чужой игре. Здесь они все были равны. Лёгкие кожаные сандалии неслышно ступали по скользкой от буйно разросшегося мха лестнице. Джала она нашла быстро. Тролль сидел, привалившись спиной к стене одной из незапертых камер в подвале, который когда-то служил последним пристанищем для перерождённых иллидари. Голова пленника запрокинулась, а в уголках губ темнели засохшие струйки крови. Он ещё дышал, но было очевидно, что даже самое слабое движение измученной грудной клетки причиняло несчастному боль. — Джал… — сдавленно пробормотала Аша, опускаясь рядом. — Проклятье… Он уже не видел ее. Жёлтые глаза тролля заволокло белёсой пеленой, но звук знакомого голоса заставил его слабо улыбнуться. — Аша, — хрипло выдохнул он и тут же закашлялся. — Я знал, что ты придёшь. — Всё кончено, Джал, — дрогнувшим голосом ответила Аша, касаясь его горячей руки. — Мы победили. Всё кончено… — Побудь со мной немного, — он ласково прервал её спутанную речь. — Не могу сказать, что от удара топором умирать было приятнее… но хотя бы не так долго, как от яда. Грудь жгло огнём. Не в силах произнести ни слова, Аша осторожно провела ладонью по волосам тролля. Некогда ярко-красная грива теперь потускнела и облезла, а в заплетённых дредах прятались седые пряди. Лицо Джала осунулось. Сеточка морщин вокруг глаз проступила и стала заметнее. Он очень постарел… — Жаль только одно, что из этой дыры уже нет никакого выхода… — Есть! — горячо возразила Аша. — Лоа примут тебя. Ты заслужил другую жизнь, бок о бок со своими предками, где больше не будет ни боли, ни страха, ни Пылающего Легиона… Ты снова увидишь свою сестру. Помнишь, как много ты рассказывал мне о ней? — Джула… — он вдруг помрачнел. — Нет, малышка, я уже не увижу её. — Ошибаешься! — Ты часто спрашивала меня, почему я здесь оказался, — сменил тему Джал, и Аша осеклась. — Хочешь узнать? — В последние годы я почти не бывал дома, — добавил он, не дожидаясь ответа. Тролль кашлял, морщился от боли, но всё равно продолжал говорить. — Орде всегда были нужны наёмники. Сражения, войны, мелкие стычки, контрабанда… Я брался за любую работу, и получал за это неплохие деньги. И всё равно хватало впритык. Нужно было оплачивать комнату, где жила сестра, продукты, её обучение у кожевника — Джула писала мне, что хочет брать уроки, чтобы иметь возможность зарабатывать тоже. Эти письма, полные надежды и какого-то детского, наивного обожания, давали мне силы в самые тёмные времена, — Джал как-то странно усмехнулся, и Аша непонимающе нахмурила брови. — Однажды мне дали увольнительную, чтобы навестить родных. И я первым же дирижаблем отправился в Дуротар. Предупреждать о своём приезде не было времени, да и не хотелось… Думал, она обрадуется, бросится мне на шею… Совсем как в детстве. Я не был дома года три, и с трудом представлял, что из озорной девчонки Джула уже превратилась в молодую девушку. Ей тогда уже исполнилось семнадцать… А мне нужно было увидеть её. Понимаешь? Счастливую, с блестящими от радости глазами, мне было это нужно… В этом была моя сила. Чтобы продолжать эту войну. Тролль вздохнул, буравя перед собой невидящим взглядом каменную стену темницы. — Что было дальше? — Когда я пришёл, Камари, хозяйка дома, сказала, что уже давно сдаёт комнату другим постояльцам, — бесцветным голосом отозвался он. — А я могу найти свою сестру в таверне… если захочу. — Ты не нашёл её там? — Нашёл, — Джал поморщился, как от боли, и сжал кулаки. — В верхних комнатах. С огромным пузом, в стельку пьяная, Джула скакала на таком же пьяном орке, а ещё двое других стояли рядом, ждали своей очереди. Я плохо помню, что было дальше… Но не жалею, ни на секунду не жалею о том, что произошло. Аша ласково гладила его дрожащие от гнева руки. — Расскажи мне всё. Тебе станет легче. Правда. — Я убил их, — тихо, но чётко произнёс он. — И её тоже. Вонзал кинжал ей в живот столько раз, пока она не захлебнулась кровью и не затихла. Она плакала, просила прощения, умоляла отпустить… но я не чувствовал жалости. Не было ничего. Моя маленькая сестра умерла в тот момент, когда я переступил порог этой комнаты. Тролль снова закашлялся. — В колонии болтали, что Джула была здесь, — успокоившись, уже совсем ровным голосом сказал он. — Наверное, сразу же сбежала, как только я пришёл. И правильно сделала. Лучше ей больше никогда не показываться мне на глаза. Силы покидали его. Рассказ, пережитые эмоции, вновь открывшаяся старая рана сделали своё дело, и Джал устало завалился на бок. Аша осторожно уложила его голову себе на колени, не переставая поглаживать жёсткие спутанные волосы. — Всё в прошлом, — бормотала она, чуть покачиваясь в такт его сиплому дыханию. — Ты ни в чём не виноват. Всё позади. — Я благодарю судьбу за то, что встретил тебя. Не дай им себя обидеть, малышка. Никому… — Не дам, — одними губами произнесла эльфийка, ещё крепче прижимая к себе тело тролля, которое уже расслабилось и странно обмяло. К горлу вновь подкатил тугой ком. Они так и сидели, обнявшись. Аша не могла сказать, сколько прошло времени — может быть, несколько минут, или целые сутки. Она продолжала сжимать мозолистые ладони, даря Джалу тепло своих рук, которое уже стало ему не нужно. Сон тролля был слишком крепок. А те края, куда он отправился, слишком далеки. — Я никогда не забуду то, что ты делал для меня, — тихо сказала эльфийка, касаясь губами его лба. — Да хранят лоа твой покой. Ты был лучшим… и всегда будешь в моём сердце. — Прости за всё. Я могла бы не допустить этого… но ты меня не осудишь. Я знаю, Джал, ты меня поймёшь. Прости… Внутри было до странности пусто. Только очень тихая боль с примешавшимся чувством вины, которая вгрызалась в неё своими острыми клыками так, что перебивалось дыхание. Такова плата за её отказ. Аша знала, что твёрдое «нет», брошенное в ответ Архимонду, будет стоить очень дорого. Она никогда не ненавидела себя так сильно, как сейчас. Долг и честь охотника на демонов обязывали предать собственные интересы забвению и возложить свою жизнь на алтарь борьбы с Легионом. Но как не превратиться в то же самое зло, сражаясь с ним его же методами? Где та зыбкая грань? Как можно ни разу не оступиться? Аша не знала. Были вопросы, на которые не находилось ответа. Права ли она? И если да, почему же от ненависти к себе хотелось разодрать в кровь собственное лицо, чтобы физическая боль притупила то страшное чувство разрастающейся внутри пустоты? Перед тем как опустить голову Джала на сбитый ворох соломы, эльфийка кончиками пальцев нежно прикрыла его веки. На стенах заплясали зеленоватые блики. Они быстро разрастались, жадно облизывали потолок и вились по земляному полу, перекинувшись на рассыпанную солому. Воздух стал горьким от едкого дыма, но Аша уже навсегда покинула этот замок. Она не оборачивалась. Не видела, как живое магическое пламя захватило в свои смертоносные объятия подвальные помещения, переходы и темницы, грозя в любой момент перекинуться на лестницы и забраться выше. Пусть сгорит дотла. Здесь ей было больше нечего делать. Осталось последнее. Самое важное. Небеса уже окрасились пронзительной зеленью. В этот предрассветный час мёртвая безжизненная пустыня обретала краски, всего лишь на один короткий миг. Но он был прекрасен. Аша вдыхала тёплый воздух полной грудью. Северный ветер принёс свежесть наступающего раннего утра с примешавшимся запахом серы и копоти. Хан беспокойно кружил над землей. Эльфийка протянула руку, но феникс отшатнулся от неё, яростно шипя и тревожа слух резкими недовольными криками. Он смотрел на свою хозяйку так, будто бы видел впервые. — Всё в порядке, Хан. Всё хорошо. Это я… Должно быть, знакомый голос склонил чашу весов его сомнения, и всё же Аша кожей ощущала усиливающееся недоверие, даже сидя на широкой спине своего питомца. Он уносил её обратно домой. Мыслями она вновь и вновь возвращалась в тронный зал. Каждое его слово отпечаталось в памяти. Каждый жест. Усмешка. Неужели у неё не было ни единого шанса?.. — Последнее время я очень долго думал… Размышлял, и пришёл к выводу, что месть — это слишком мелко. Для такого, как я, смерть Иллидана — не более, чем минутное развлечение. Капля целебного бальзама, которая ни за что не успокоит гниющую рану, терзающую мою душу. Его смерть, даже принесённая твоими руками, Аша, не способна утолить тысячелетиями взращиваемую ненависть… Или ты думаешь, что я всего лишь одержимый злодей, погрязший в собственном безумии? Он улыбался — так снисходительно и спокойно, что ей становилось не по себе. Хотелось бросить презрительное «да!» прямо в его самодовольное лицо, и в то же время она понимала, как жалко бы прозвучала эта ложь. — Я не понимаю… — Нет… — он покачал головой. — Мне нужно больше. Больше, чем жалкое существование в этой дыре, где я должен по крупицам восстанавливать утраченные силы долгие-долгие годы, десятки, сотни и тысячи лет… чтобы попробовать ещё раз сделать то, что мне не удалось. То, чем я по-настоящему одержим. Внезапная догадка ледяным прикосновением обожгла грудь, и Аша оцепенела. — Нора… портал в Азерот… — Видишь, мне всё же немного удалось научить тебя мыслить на несколько шагов вперёд, — Архимонд довольно усмехнулся. — Хоть и с подсказками. В общем, я предлагаю тебе сделку. Погаси эмоции, девочка, я вижу твои пылающие злобой глаза. И прислушайся к голосу разума. Войны не избежать. Вместо меня придёт любой другой — способный повести за собой армию Пылающего Легиона, и вручит ваш жалкий мирок его новым хозяевам. Прими это как данность. — Ни за что! — Ну вот, снова глупое ребячество, — он притворно вздохнул. — Тебе ведь не обязательно умирать. Забирай своего друга-тролля, Иллидана, отряд, да кого угодно, и летите на Молот Скверны, когда станет ясно, что у вас нет ни единого шанса на победу. — Я не предам их. Никогда. — Никто не говорит о предательстве. Я просто отпускаю тебя… Вас обоих. А взамен мне нужно всего ничего — только информация, когда и где будет портал. Мелочь, не правда ли? В общем, я не собираюсь тебя уговаривать, — эредар внезапно посуровел. — У тебя есть выбор — принять моё предложение либо смерть. Свою собственную и смерть всех твоих друзей, которые сейчас сражаются за тебя. Пощады не получит никто. Архимонд водил её за нос. Вся эта шелуха пустых, ничего не значащих слов требовалась лишь для одного — усыпить её бдительность. Добиться того, чтобы всё произошло именно так. Ведь он уже нашёл свой путь в Азерот. С губ сорвался то ли всхлип, то ли вздох, в котором отчётливо звучала обречённость. Тонкие пальцы машинально сжали ярко-рыжее оперение феникса, отчего тот одарил хозяйку ещё одним недоверчивым взглядом. А внизу горел огонь. Валил едкий, удушливый дым. Хан приближался к колонии, которая теперь напоминала настоящую боевую арену. Легион наводнил эти стены, и среди хаотично двигающейся толпы демонов, которых становилось всё больше, Аша почти не видела своих друзей. Неужели она не успела?.. Феникс неслышно спикировал вниз, поодаль от развернувшихся боевых действий. Чувство странной отрешённости почти завладело ею. Аша будто бы видела всё это со стороны. Как прямо за этим металлическим забором умирали её друзья и союзники, которых становилось всё меньше. Как в нестройных рядах ополчения поднималась паника. Как торжествовали демоны. Она слышала звон металла и грубый лающий смех. — Что ты стоишь?! — взвизгнул кто-то. — Ты теперь можешь повернуть ход этой войны так, как захочешь… Под ногами промелькнуло маленькое тельце и тут же скрылось между прутьями забора, махнув хвостом с заострённой пикой на конце. Так же как и Хан, её бес всё понял. Странно, что он до сих пор жив. Странно, что за столько лет она так и не удосужилась узнать его имя… Хотя, какое это вообще имеет значение? Её волновал только один вопрос. Удастся ли скрыть то, что произошло, от остальных? Теперь не нужно было обращаться к внутренней силе. Её было так много, что временами это причиняло физическую боль. Она переполняла её. Аше казалось, что её тело больше не принадлежало ей. По какой-то удивительной случайности она до сих пор могла контролировать свои движения, и, что ещё более удивительно, смертная оболочка калдорай смогла вместить эту сущность. Аша вскинула руки. Она стала живым проводником той безумной энергии, которая искрила на кончиках пальцев, готовая в любой момент пролиться на землю смертоносным штормом. Позволит ли он?.. В небеса ударила вспышка, на мгновение ослепившая всех, кто обладал человеческим зрением. Позволил. Все, кто сражался по ту сторону, были для него всего лишь пушечным мясом, и его вовсе не жалко пустить в расход ради великой цели. Огонь поглотил всё видимое пространство над головой. Он кружился, принимая причудливые очертания и формы, наливался силой, жадно черпая её из одиноко стоящей эльфийки с развевающимися зелёными волосами. Аша казалась одержимой. Руки вскинуты вверх. На щеках лихорадочный румянец. Под глазной повязкой, словно отражение обезумевшего небосвода, бесновалось пламя. Она была лишь живым хранилищем чужой силы. Пешкой в чужой партии. Всего лишь тенью. Изумрудные потоки хлынули на землю. С бешеным рёвом огонь устремился в самое сердце вражеской армии. Его было так много, что Аша уже не различала очертания, лица, ауры своих друзей. Мир превратился в сплошное кричащее марево. Он пылал. Демоны визжали от боли и злости. Они ещё не знали, но уже чувствовали близящееся поражение. Огонь заживо пожирал их извивающиеся тела, распространяясь по рядам Пылающего Легиона с чудовищной скоростью, как молниеносная вспышка кровавой чумы. Языки пламени облизывали стены и крыши близлежащих построек, и вскоре уже вся колония утопала в этом кипящем жаре. Силы не становилось меньше. Аша чувствовала, как распирающие изнутри потоки неуправляемой энергии жаждали вырваться наружу и обратить в раскалённый пепел всё пространство на многие мили вокруг. Она с лёгкостью могла это сделать. Ведь его цель оправдывала средства. Она потеряла представление о времени. И лишь когда глаза не смогли отыскать больше ни одного живого демона, Аша опустила руки. Дым обжигал ноздри. Он перемешивался с уже догорающим огнём, и казалось, что поле брани окутал едкий фосфоресцирующий туман. Под ногами хрустели догорающие останки. Крики стихли, превратившись в едва различимые стоны. Никто не верил в то, что произошло. Шаг, другой. Она видела Алатара. Он лежал на земле с неестественно вывернутой шеей. Долгие годы заключения наложили отпечаток на лицо бывшего пленника, но оно всё равно было красивым. Точёные, ещё не побелевшие скулы. Гордый профиль. Обескровленные, красиво очерченные губы, на которых застыла лёгкая полуулыбка. Он был мёртв. Не оставалось сомнений. Алдарон, внешне его абсолютная копия, склонился над телом своего брата, не замечая ничего вокруг. Мозолистые пальцы гладили непослушные белоснежные волосы, поправляли выбившиеся пряди, крепко сжимали открытые расслабленные ладони. Алатар искупил своё предательство. А Алдарон не мог не простить его, Аша знала это. Она улыбнулась. Ещё шаг. Элрохин, прислонившись к дереву, тяжело дышал и отплёвывался кровью. Он по-прежнему сжимал в руках эфесы своих клинков. Он по-прежнему был готов умереть за неё. Самый верный. Самый преданный. Даже находясь на волосок от смерти, он продолжал свою борьбу, а цепкий взгляд Элрохина рыскал вокруг в поисках ещё одной жертвы, которую он мог бы унести с собой во имя своего командира. Ещё несколько шагов. Пространство прорезали очертания открывающегося портала. Но Аша не видела ни Нору, ни Нелласа, ни постепенно окружающих их выживших воинов. Она смотрела только на Иллидана. Он глядел в ответ с опаской. В этом взгляде закружился целый вихрь эмоций, которые следом отражались и на лице полудемона. Злость. Недоверие. Снова злость. И… надежда. Такая надежда, что внутри всё сжалось от неожиданно накатившей боли. Ладони ныли от желания прикоснуться к нему, но имела ли она на это право?.. Иллидан не думал долго. В один миг он оказался рядом, и крепко сжал в ладонях её тонкие пальцы — холодные, как лёд. — Аша… — выдохнул он, прижимая их к своим губам. — Аша… Неужели это ты? Это действительно ты? Она задержала дыхание, ловя нежность его прикосновений. — Я не могла не прийти. Он всё ещё колебался. С сомнением разглядывал стоящую перед ним эльфийку, которая улыбалась так искренне и простодушно, как будто бы не было этой войны, и они не стояли в самом сердце разорённого пепелища. — Портал скоро откроется? — Да… С минуты на минуту. Я не смогу забрать всех, но ты… Мы можем уйти домой. В Азерот. Вот он, наш путь домой. Чужая сущность внутри торжествовала. Аша настолько явственно ощущала это неподдельное ликование, что ей казалось, будто она прямо сейчас глядит в его смеющееся лицо. Он уже праздновал свою победу. Всё шло по плану… Осторожно высвободив ладони, эльфийка порывисто обняла Иллидана — так крепко, не давая ему отстраниться. Всё ещё ничего не понимая, он одной рукой рассеянно погладил её по голове, а другой под спину осторожно прижал ближе к себе. Иллидан пах дымом и кровью. Всеми клеточками своей кожи Аша вбирала тепло его тела, запоминала каждое прикосновения, каждую морщинку на обветренном суровом лице. Он уже немного хмурился. А она всё перебирала его длинные чёрные волосы, пытаясь запомнить, как мягко непослушные пряди скользили между пальцами. На них дохнуло холодом. Открывшийся портал чёрной прорезью зиял в пространстве, и Иллидан, отстранившись, кивком пригласил эльфийку идти первой, не переставая буравить пристальным взглядом её лицо. — Путь длинною в одиннадцать лет закончен, Аша. Она задумчиво огляделась по сторонам. Здесь собрались почти все, кому удалось выжить в этой битве — её друзья, соратники, воины. Алдарон ковырял носком сапога землю — он силился улыбаться, но в глазах эльфа застыла щемящая тоска. — Удачи, Воронья Песнь, — нарочито бодрым голосом отозвался он. — И… спасибо тебе. За нас, за всё. Его неуклюжую прощальную речь подхватили и остальные. Ашу хлопали по плечам, пожимали руку, что-то говорили — она при всём желании не запомнила бы каждое напутствие, но слов было очень много, и все они выражали искреннюю радость. И ещё неумело скрываемый, но ощутимый страх. Войско навсегда прощалось со своим командиром. — Послушай, Иллидан… — Аша мягко, но решительно высвободила руку, испытывая неодолимое желание задержать прикосновение подольше. Разливающееся внутри ликование внезапно оборвалось. — Что ты собираешься делать? Что ты задумала, а?! Отвечай! Стараясь не слушать звенящий от напряжения голос, эльфийка надеялась придать своей речи как можно большую убедительность. — Мне кажется, наш путь ещё не закончен. Ты великий полководец, Иллидан. Тот самый герой, которого заслуживает Азерот, и ты должен сражаться с Легионом там, защищать наш дом от этой чумы. А я… — Аша запнулась, кожей ощутив всеобщее непонимание и удивление. — Я должна продолжать дело охотников здесь, — уже твёрже проговорила она, выдержав его взгляд. — Демоны смертны только в своих мирах. И все мы здесь, подобно невидимому фронту, будем заканчивать то, что делаешь ты и остальные иллидари. Мы победили, но эта лишь одна битва. Война не закончилась. И я буду со всеми почестями встречать здесь каждую тварь, которую ты отправишь ко мне из Азерота. Кто-то охнул. Со всех сторон послышался изумлённый шёпот. Иллидан по-прежнему молчал. А внутри у неё происходило нечто невообразимое. Архимонд кричал. Ещё не до конца понимания, что всем его планам пришёл конец. Самовольно заперший себя, теперь он в бешенстве бился внутри чужого тела, ставшего для него темницей. Аша пропускала мимо ушей пустые угрозы, тонкие увещевания, очередную ложь и все остальные хитрости. Она рассеянно думала о том, что впервые в жизни чувствует его неподдельный страх. — Не делай этого! Не смей… Маленькая идиотка, ты понимаешь, во что я превращу твою жизнь, если ты ослушаешься меня?! Я уничтожу тебя. Уничтожу… — Я тоже остаюсь, — Элрохин сделал шаг вперёд, оказавшись рядом с Ашей. — Моя жизнь и мои клинки в твоём распоряжении. — Ты уверен? — Абсолютно, — криво усмехнулся он. — Встряхнём этот серый мир… Наконец, к Иллидану вернулся дар речи. — Я ожидал чего-то подобного, — с нескрываемой болью в голосе тихо отозвался он. — Надеялся, верил, но… Только скажи, ты хорошо подумала? — Да. — Что ж, — он беспомощно развёл руками. — Я не могу осуждать тебя за это. Выбор истинного иллидари. Она услышала в его словах горькую насмешку, и всё же нашла в себе силы улыбнуться в ответ. — Спасибо… Я знала, что ты поймёшь. Так будет правильнее всего. — Иллидан, пора, — деликатно поторопила молчавшая до этого Нора. — Да, сейчас… Одну минуту… Джейс? — Прости, друг, но я не могу оставить леди без командующего, — хохотнул стоящий рядом охотник. — У тебя в распоряжении целая армия, не оставим же мы нашу Ашу одну с этими болванами? — Элрохин, Алдарон, я не о вас, — получив несильный тычок в спину, отшутился Джейс. — В любом случае, здесь я буду нужнее. — Если ты остался из-за неё… — вполголоса проговорил полудемон, так чтобы услышал только Тёмный Ткач. — Аллари не стоит этого. Поверь. — Я знаю, — неожиданно серьёзно ответил он. — Знаю. Но ничего не могу с собой сделать. — Как скажете, — тяжело вздохнул Иллидан. Затем он снова повернулся к Аше, и очень нежно и медленно провёл кончиками пальцев по её лицу. — Береги себя. Ты такая одна. — Удачи тебе, — так же тихо ответила она, стараясь унять в голосе дрожь. — Не прощаемся, Иллидан… Время замедлилось. Он отвернулся, чтобы уйти, а Аша так и стояла на одном месте, пригвождённая к земле. Она пыталась запечатлеть в памяти каждое его движение. Как от широкого шага подрагивали крылья. Как развевались пряди волос. Как сжимались его кулаки. Перед самым порталом Иллидан замедлился, и эльфийка чуть не лишилась чувств — ей казалось, что если он сейчас обернётся, она не выдержит и бросится следом. Архимонд задыхался в собственной ярости. Его нарастающая паника разливалась в груди кипящим ядом, а отчаянные крики навязчиво звучали в ушах, перекрывая все остальные звуки. Он ничего не смог сделать. Наверное, впервые в своей жизни проявив милосердие и наделив её амулет такой мощной защитой, великий злодей подписал себе приговор. Он никак не мог повлиять на её решение. Какая же чудовищная ирония. — Ты проиграл… Ты проиграл… Ты проиграл… — беззвучно, как мантру шептала она одними губами, с каким-то садистским самобичеванием наблюдая за тем, как любовь всей её жизни исчезла в темноте портала. Иллидан не обернулся. — Ты проиграл… Наконец всё закончилось. Архимонд больше не бился раненым зверем. Аше больше не приходилось сопротивляться навязчивому порыву прыгнуть в портал следом. Вдруг стало очень тихо, а затем в этой наступившей тишине она услышала его холодный насмешливый голос: — Ты тоже, Аша. Ты тоже.