Битва за небо

Грейсон Боббидж не зря славился своей пунктуальностью. Истинный джентльмен, по безупречным чёрным усам которого дружно сходили с ума все богатые дамы Лондона, он никогда не заставлял никого ждать. Будучи правой рукой Моррисона, ведущего парового промышленника, он педантично и без суеты выполнял любую порученную работу, даже не помяв перчаток. Про таких людей говорят, что они родились в твидовом костюме, наглаженном по стрелочкам – и находились веские основания считать подобные слухи правдой. Впрочем, его репутация вовсе не являлась незапятнанной: поговаривали, что он давно скрывался от полиции за делишки прошлого. Однако чудесные усы и безукоризненные манеры сделали своё дело: такая яркая фигура не могла не найти места в высшем обществе. Ровно в четыре часа дня под громогласный бой курантов Грейсон вступил в холл старинного, замшелого дома №32-B на Белгрейв-роуд и тут же брезгливо зажал нос клетчатым платком. Из подъезда разило кошками, затхлостью, мышами, перегаром и ещё чем-то трудноопределимым, воняющим, как стухшая медуза. Впрочем, холла как такового не выделялось: всё внутреннее пространство занимала узкая лестница. Она причудливо, словно лоза, оплетала площадки перед дверями квартир, то тут, то там беспорядочно громоздящиеся друг на друга и уходящие ввысь, к льющему из дыры в крыше белёсому свету. При взгляде снизу эта опасная и крайне шаткая конструкция напоминала встревоженный улей: повсюду сновали усталые женщины в сальных передниках и их галдящие детишки с болезненно-бледными лицами. Из ушатов, плошек и горшков на ступени непрерывно сливались нечистоты и грязная вода – отсутствие канализации создавало неповторимую атмосферу и колорит. Рабочая смена на заводах заканчивалась в десять вечера, а иначе картина царящего здесь хаоса дополнилась бы мямлящими пьянчугами с чумазыми лицами. Словом, Мистер Боббидж идеально выбрал время для визита! Брезгливо переступая через зловонные лужи, он неторопливо прошествовал на самый верх – что отняло не менее пятнадцати минут. Когда ступени наконец кончились, он оказался перед сгорбленной дверцей, ведущей на чердак, и деликатно постучал в неё. Тем временем этажом ниже из кривого проёма высунулся острый, хищный нос. Заслышав стук, за носом последовала морщинистая и тощая, как сушёная рыба, женщина в потрёпанном платье с фартуком – судя по гордой осанке, являвшаяся хозяйкой дома. Она втянула в себя застоявшийся воздух и дёрнулась, как ищейка, взявшая след – пришелец, вздумавший посетить чердак, был обременён немалой суммой наличных! А ведь обитатель каморки под крышей немало ей задолжал… Довольно прищурившись, хозяйка юркнула обратно в проём и затаилась. Мистер Боббидж постучал ещё раз, теперь уже настойчивее. Он ожидал, что дверь распахнётся ему навстречу, но никак не подозревал, что его самым грубым образом поспешно втянут внутрь. Растрёпанный темноволосый парень в мятой жилетке и рубашке с грязными рукавами как раз задвигал самодельный засов, тяжело дыша, когда Грейсон пришёл в себя и вежливо осведомился: — Добрый день, дорогой Артур. К чему такая спешка? Обитатель чердака привалился спиной к двери и прошептал: — Это всё из-за Миссис Патт! Я не платил за жильё уже больше полугода, а купюры она за версту чует! Мистеру Боббиджу пришлось пригнуться, чтобы не собрать волосами гнилую труху с потолка. — Речь сейчас не об этом. Вы закончили чертежи внешних клапанов? Артур замялся и нервно поправил миниатюрные очки на переносице. — Ещё н-нет. Это требует времени, и я не уверен, что уложусь в срок, но если отложить запуск… Грейсон помрачнел и громадой надвинулся на учёного. — Отложить запуск?! Вы же понимаете, о чём сейчас речь? Уатты нам на пятки наступают! Мистер Моррисон оказал вам честь, а вы так подводите его! Артур испуганно отодвинулся от него, так что между ними оказался стол, заваленный тетрадями, катушками и клубками проводов: — Н-но без клапанов лететь нельзя, это слишком опасно! Грейсон вдруг выхватил из широкого рукава револьвер с изысканно украшенным стволом и направил на учёного. Тот вжался в стену, перепуганный насмерть и заметно побледневший. — Именно. Ровно через неделю, в полночь наш цепеллин «Британия» впервые поднимется в воздух для испытаний. Если к моменту его приземления вы не закончите нужные разработки, обойдёмся без клапанов. Вот только за технические неполадки отвечать вам! Мистер Боббидж спрятал револьвер так же незаметно, как и достал, отодвинул засов и неторопливо вышел, оставив Артура в глубоких раздумьях поправлять очки. Так бы учёный и простоял аккурат до истечения всех сроков, если бы не длинный хищный нос, просунувшийся в незапертую дверь. Последовавший за этим вопль заставил Артура снова вжаться в стену. — Мак-Ки-и-и-и-нли?! О, как часто многочисленным обитателям дома приходилось слышать подобный крик! Стоило королеве поднять налоги на площадь жилья, мышам попортить продукты или же магнату снизить рабочим зарплату, старинное здание сотрясалось, и все поспешно затыкали уши. Наивному читателю может показаться, что Миссис Патт устраивала истерику из-за сочувствия. И он будет абсолютно прав – она была преисполнена сочувствием к самой себе! Ведь разорённые семьи не могли платить за квартиры, но и съезжать не торопились, изо всех сил цепляясь за возможность сохранить крышу над головой. Часто они клятвенно обещали миссис Патт вернуть долги с процентами, но рано или поздно она всё равно находила способ выбить из них деньги. Одному лишь Артуру удавалось раз за разом ускользать от неё. Так что все свои беды хозяйка тотчас сваливала на бессовестного должника, которого так и прозвали – Арти Быть Беде. Много раз миссис Патт устраивала на него настоящую охоту, подкарауливая на лестнице и под дверью, и всякий раз, брюзжа, уходила ни с чем. Иногда Артура прятали сердобольные соседки, а однажды ему пришлось спасаться по пожарной лестнице, удобно расположившейся под окном каморки. Но самым надёжным способом переждать бурю было закрыться и сидеть тихо, что Артур и делал уже полгода. Однако сейчас дверь была отворена настежь, и оставалось лишь импровизировать. — Д-да, миссис Патт? — Опла-а-а-а-а-а-та?! — Вы знаете, тот господин, что только что здесь был, как раз пошёл искать вас, чтобы заплатить за меня… Хозяйку дома как ветром сдуло, и злостный должник вздохнул с огромным облегчением. Он вытянул из-под своей полуразвалившейся кушетки потрёпанный саквояж, торопливо сгрёб в него всё барахло, пылившееся на столе, отворил окно и выбрался наружу. *** Новая Венеция по праву считалась самым бедным и неблагополучным районом Лондона. И пусть тебя, дорогой читатель, не обманывает звучное название: дано оно было за мутные потоки, заливавшие улицы во время весенних паводков, когда Темза выходила из берегов. Мощёные улицы здесь постепенно переходили в узкий лабиринт шатких деревянных мостков над бездонной водой. На хлипких, исподтишка подгнивающих опорах нагромождались друг на друга огромные, уродливые бараки. Здесь, в тесноте и духоте, как птицы в клетках, ютились самые бедные рабочие со своими семьями. Местные в шутку говаривали, что отсюда можно переехать только на кладбище, но сколько горькой правды было в этих словах! Ведь если трудяге станком отрывало руку, или же его попросту заменяли машиной, вышвыривая за ворота, податься ему действительно было некуда. Такие несчастные сотнями незаметных теней с протянутыми руками сидели у дорог, а зимой их находили мёртвыми на набережной… Улицы застилала зловещая туманная дымка, клубившаяся и волновавшаяся, словно живое существо. Тени и яркий лунный свет причудливо играли в ней, то складываясь в невнятные силуэты, то рассыпаясь студёной мглой. И хотя вокруг не было ни души, всё время казалось, что кто-то пристально смотрит на тебя с покатой крыши или из тёмной подворотни. Время от времени где-то недалеко раздавался ноющий, протяжный вой, и горло тут же сжималось ледяными тисками ужаса. Мистер Боббидж, мерно отсчитывая шаги по брусчатке, уже в который раз поймал себя на том, что непроизвольно переходит на бег. Он медленно втянул промозглый, сырой воздух, но это не помогло, а наоборот, позволило страху забраться ещё глубже. Неделя проскользнула мимо настолько быстро, что Грейсон опомниться не успел, как нужно было снова вытрясать драгоценные чертежи у инженера. До Белгрейв-роуд оставалось совсем немного, как вдруг ему почудилось какое-то движение. Он покрепче сжал рукоять револьвера под пальто и ускорился. Смутные тени не отставали, бросаясь в глаза при каждом повороте. Мистер Боббидж побежал, но всё завертелось перед глазами. Испуганно подняв револьвер, он встал спиной к стене, но резким ударом когтистой лапы был повален на мостовую. Револьвер, проскользив по гладким камням, исчез в темноте. Грейсон и вскрикнуть не успел, как увидел над собой слюнявую клыкастую пасть. *** Томас Моррисон, крупнейший паровой промышленник в мире, по прибылям обогнавший даже империю Уаттов, семенил по переулкам ночного Лондона, на чём свет стоит проклиная Грейсона, час назад ушедшего за чертежом и до сих пор не вернувшегося. Именно из-за его безответственности самому именитому богачу Англии приходилось лично пешком, в кромешной темноте пробираться по кварталу рабочих. Мак-Кинли, главный инженер проекта, несколько лет едва сдававший чертежи в сроки, на этот раз, похоже, окончательно обнаглел и грозил сорвать запуск. «Британия» прекрасно держалась в воздухе, уже сейчас можно было различить её силуэт в ночном небе. Но Моррисон вовсе не желал трагического конца полёта, участвовать в котором будет он сам, поэтому окончательный, торжественный запуск, свидетельницей которого станет сама королева, провести было никак нельзя. А всё из-за нескольких недостающих деталей, чтоб их черти съели! Добравшись до Белгрейв-роуд, он с трудом различил в потёмках дом с табличкой «№32-B». Туман, повисший над Лондоном, всколыхнул резкий жалобный вой. Моррисон от этого звука покрылся холодным потом и пулей влетел внутрь. Он очутился прямо под длиннющей лестницей и, скрепя сердце с нервами, начал восхождение. Оказавшись на площадке перед входом на чердак, Моррисон, недолго думая, всем своим немаленьким весом навалился на дверь, страдальчески застонавшую и поддавшуюся неожиданно легко. Он не рассчитал силы и со всего маху влетел внутрь, развалившись на полу и подняв столб пыли. Моррисон принялся было откашливаться, потирая необъятный живот, однако обнаружил, что стоит посреди грязной каморки совершенно один. Ни инженера, ни Грейсона, ни чертежей. Пусто! Грейсон Боббидж, человек острого ума и блестящей исполнительности, а также Артур Мак-Кинли, головой отвечающий за запуск, исчезли, словно их и не было. Подсвеченный циферблат Биг Бена, видневшийся сквозь отворённое настежь окно, показывал без пяти полночь.