Давай дружить в губы?

Стив знает эту песню. Метры льда и снега назад оркестр майора Глена Миллера играл эту песню в Лондоне. Роджерс тогда как раз был на встрече с командованием союзных войск. Наспех украшенный самодельными бумажными гирляндами зал, низкий помост, старые проеденные молью портьеры, которые тем не менее были тщательно выстираны и выглажены, деревянный пол натертый до блеска, принарядившиеся солдаты, несколько дам из Красного Креста. Да, они не рыдали и тряслись от страха все годы войны безостановочно, иногда бывали и вполне счастливые дни, когда хотелось жить и даже петь, танцевать, обнимать красивых женщин. Хорошие дни случались даже в те темные времена. Стив не может удержаться и начинает негромко напевать в такт музыке. Лунная серенада звучит по-другому, но голос певца очень приятный, его интерпретация приходится Капитану даже больше по душе, чем оригинал. — А кто это поет? — спрашивает Стив у сидящего рядом агента Ирвинга. — Синатра, сэр. А… вы наверное не знаете такого? Фрэнк Синатра. — Ах, это он. Его любил слушать доктор Эрскин, — Роджерс улыбается, вспоминая. — Надо же! Его песни до сих пор крутят в барах! — Это же классика, — Ирвинг отвлекается на подошедшего с выпивкой агента Смолдерса. — Разбирайте живо, а то не удержу! — Смолдерс показательно балансирует подносом, чтобы вынудить всех поспешить. Стив подхватывает свою бутылку. Наверное, их компания слишком шумная для этого чопорного места. В баре, стилизованном в ретро-стиле, заняты еще пара столов помимо их. И за ними царит сдержанная тишина, не то что за их столиком. Но Стиву нравится шумное веселье отряда Дельта Шесть. Последние две недели он командир этой небольшой оперативной группы. Черт знает, как эти ребята уговорили руководство бара пропустить их с псом внутрь, но Роджерс безмерно благодарен агентам. Своим агентам. Своим ребятам. Ну вернее четверым ребятам и одной девчонке. Да, у него смешанный отряд. Капрал Смит свой в доску парень, но она Эванджелина Смит. И об этом не стоит забывать. В этой суете солдат (агентов) есть что-то такое приятное, дорогое сердцу Стива. Как привет из родных мест. Ирвинг настраивает Skype, прилаживает смартфон к телескопической палке, чтобы было видно всем. Они обещали связаться с лежащим в госпитале Мартинезом. — Привет, лежебокам!!! Рев такой мощный, что двое посетителей вздрагивают. Стив бросает извиняющийся взгляд на многострадального бармена за стойкой. Последняя операция по обезвреживанию террористической группы и освобождению заложника прошла не совсем гладко. Потерь личного состава или среди гражданского населения нет, но агент Мартинез лежит в госпитале с огнестрельной раной, пуля прошла навылет, по касательной, не зацепив жизненно важных органов, и все же… И все же Стив помнит, как за ночь до операции высчитывал допустимый процент потерь. Он сверялся с планом предложенным руководством, с планом местности, со своими заметками по делу и считал, считал, считал… Утром пошел к Фьюри и сказал, что пятнадцать процентов. Пятнадцать процентов потерь для него приемлемы, в случае угрозы увеличения этой цифры он сворачивает операцию и передислоцируется. Директор дал добро. Но эти пятнадцать процентов такие простые в отчете, в реальности значили, что Стив готов потерять одного бойца убитым и двоих раненными. И вот впереди идущий Мартинез завопил: «Контакт!». А Капитан бесстрастно сделал про себя пометку, что видимо как раз-таки перед семьей Мартинеза ему нужно будет объясняться, и его родным ему предстоит вручить сложенный треугольником американский флаг. Капитан Америка снова принесет в дома своих подчиненных смерть и горе. Кажется, это проклятие Стива не иметь возможности оплакать свои потери, прочувствовать боль до конца, ведь постоянно вмешивается текущая острая ситуация, некогда переживать за погибших, нужно позаботиться о живых. И так всегда, все время. А когда наступает затишье, Стив обнаруживает в душе только пустоту и усталость. Так и копятся эти не прощенные себе ошибки, не оплаканные потери, копятся год за годом… Однако Мартинез выкарабкался, и «отряд Белой звезды», как с гордостью называют себя агенты Дельта Шесть, празднует удачный исход операции. — Эй, Кэп! — голос по ту сторону экрана выдергивает Роджерса из раздумий. — М? — Могло быть хуже, — Мартинез подмигивает. — Всегда может быть хуже, — соглашается Стив. Они почему-то все считают, что выбираются живыми из передряг только благодаря Капитану. На самом деле, они попадают в передряги, потому что они люди Капитана. За две недели у них было шесть (ШЕСТЬ!) боевых операций, в половине из них все покатилось к чертям, и план пришлось менять на ходу. Четыре раза освобождение заложников, два раза сопровождение ценного груза. Каждый раз все отягощалось либо неблагоприятными погодными условиями, или близостью гражданского населения, или внезапно обнаруженными заминированными участками. У Роджерса есть все основания подозревать Фьюри в нечестной игре. Его группе достаются заведомо самые проблемные задания. Смит запрокидывает голову и смеется приятным звонким смехом. Стив бросает на нее взгляд и отпивает пива. Ирвинг травит анекдоты, а остальные предлагают напиться вдрызг и пойти в стрип-клуб. — Капитан? — Я не против, — Стив пожимает плечами. Разгорается нешуточный спор: большинство, разумеется, хочет на женский стриптиз, но Смит яростно отстаивает свое право на мужской стриптиз. — Да я для тебя и так станцую! Когда хочешь! — горячится Ирвинг. В итоге к единому мнению прийти не удается, и все остается как есть. — А его можно напоить? — Смолдерс кивает на Баки, таскающего со стола гренки. — Попробуй, — усмехается Стив. Тут ему в затылок что-то прилетает. Стив оборачивается и видит за два стола позади улыбающегося Клинта. — Я сейчас, — Роджерс покидает свою компанию и направляется к Бартону. — Привет! — Клинт салютует бокалом. — Привет, как дела? — Да так… Не ожидал тебя тут увидеть, — лучник смеется. — Ну… Совместное времяпровождения помимо выполнения боевых задач укрепляет коллектив. Оздоравливает климат в группе, — Стив садится напротив Клинта. — Конечно, — Бартон с умным видом кивает, внутренне содрогаясь от такой формулировки. Только Капитан Америка может развлекаться исключительно ради поддержания командного духа. — Может и нам укрепиться? — предлагает Клинт, протягивая свой бокал. — Почему бы и нет? — Стив пожимает плечами, касаясь своей бутылкой бокала Клинта. — Остальные как? Давно вызовов от Мстителей не поступало. — Ага, Тони закрылся с концами. С Нат виделся на днях. Халтурка подвалила на совместный рейд. А, можно же ее вызвонить. Она не будет против, — Клинт достает телефон и вопросительно смотрит на Стива. — Мне нужно проследить, чтобы мои не устроили тут ничего, — Роджерс кивает себе за спину. — Так ты ж не пьянеешь! — Но остальные-то пьянеют, — Стив допивает пиво и встает. — Но ты зови Нат, я к вам позже присоединюсь. Однако, агенты ЩИТа народ дисциплинированный. Напившись до своего предела, они тихо-мирно уезжают на базу на такси. Стив загружает своих в машину, дает подробные инструкции водителю и прощается с подвыпившими агентами. — Ну? Как вы тут? Привет, Наташа. — Privet! Kakie novosti? Стив немного удивлен услышав русскую речь, но переходит на нее без проблем. Еще больше он удивляется, когда их диалог с Наташей свободно поддерживает Клинт. Профессиональные шпионы, что с них взять. Однако, шпионы как оказалось были мастерами не только в добывании данных, но и в искусстве веселья. С этими товарищами Стиву почему-то проще пить и дурачиться, вероятно, потому что он не главный тут, ему не нужно беспокоиться об этих двоих. Пусть делают, что хотят, он не несет ответственности за происходящее. Так что уже через час он вступает с Наташей в гонку по выпиванию наибольшего количества Маргарит. Как ни странно Романова выигрывает и даже продолжает твердо стоять на ногах. О том, что она подшофе можно догадаться только по странным ругательствам. Например, она часто говорит «Idiota kusok». Это почему-то очень веселит Бартона, хоть и обращается Нат такими словами исключительно к нему. — Amerika kurit? — удивляется Клинт, когда на его сожаление о забытых сигаретах, Стив протягивает вскрытую пачку Мальборо. — Chego tol’ko Amerika ne delaet, — смеется Роджерс. Играющий в баре джаз навевает на Стива ностальгическое настроение. Это можно засчитать за опьянение? Помнится, они как-то пробрались с ребятами на оккупированную фашистами территорию Польши, без ведома командования разумеется, и перенастроили радиовещательную станцию, вынудив горожан слушать с утра до вечера запрещенный нацистским Рейхом джаз. Это была неслыханная подрывная деятельность. За подобную дерзкую выходку Стива отчитали как мальчишку и отправили на неделю в столовую драить миски и ложки. В костюме Капитана Америка. По идее его должны были бы отправить под трибунал по законам военного времени, но ему повезло. Роджерс делится воспоминаниями об этом с Наташей и Клинтом, чем вызывает их искреннее недоумение. — То есть ты не всегда по уставу живешь? — Конечно нет! Это было бы глупо. — А как же дисциплина и все такое? — Это несомненно важно, и порядок должен быть. Ну я же не машина, в конце концов! Да и… пользы от этой нашей выходки было довольно много. В темные времена любая малость способна вдохнуть жизнь и веру в людей. Вот такой малостью оказался тогда джаз. Клинт кивает, уткнувшись в свой бокал, а Наташа задумчиво соглашается. Потом было метание ножей в стену на спор, это едва не стоило бармену жизни. Бедняга вообще за эту смену натерпелся. Стив ожидаемо проиграл, хотя, как его заверила Нат, бился до последнего и был в дюйме от победы. Буквально. — Песню! — Эй, может что-то другое, — Стив с надеждой смотрит на Клинта, но тот упрямо мотает головой. — Я выиграл, я выбираю задание. Роджерс, ты честный человек? «Долг» для тебя не пустой звук? Вперед, Мститель! Чертов Клинт знает куда надавить. — Oh Danny boy, oh Danny boy, I love you so Ах, мальчик мой, в поход сыграли горны. Осенний ветер реки остудил — Уходишь ты и там в долинах горных, Ты знай, я жду тебя пока достанет сил. Эту песню Стив выучил не на фронте, нельзя быть ирландцем и не знать Danny boy! Сначала пела мать, потом, когда Стив стал постарше, во дворе часто кто-нибудь запевал и подхватывали еще десяток голосов. Но петь ее Роджерсу не приходилось уже лет… восемьдесят, с ума сойти! А теперь посреди безумного современного Нью-Йорка вновь звучит эта старая песня. — Доволен? — Отлично! А ты неплохо поешь, — Бартон выглядит довольным. — Извините, мы закрываемся, — бармен указывает на настенные часы и выходит из-за своей стойки, намекая, что пора бы и честь знать. — Отличный был вечер. Спасибо, — Стив с удовольствием вдыхает теплый ночной воздух, когда они покидают гостеприимное место. Кажется, пока они сидели в баре, на улице прошел дождь, и теперь в воздухе витает этот специфический аромат «петрикор». Почему-то он напоминает Стиву о Торе. — Давай, Америка. Повторим как-нибудь, — Наташа и Клинт уходят в одну сторону, а Баки и Стив в противоположную. В такие вечера как этот Стив не чувствует себя измочаленной древностью, уставшей и опустошенной, в такие вечера ему кажется, что у него еще есть шанс вписаться в этот мир, найти в нем что-то дорогое сердцу. Возможно верных солдат, как его оперативники из группы Дельта Шесть. Возможно верных напарников, как Мстители. И может быть когда-нибудь… он найдет здесь и верных друзей.