Уроды

Он говорит: «Смерти нет», - и глядит куда-то вдаль с таким меланхоличным видом, словно на деле не произнес ни слова. Курит свои крепкие сигареты «L&M» с дрянным послевкусием, продолжая набивать переполненную пепельницу яростно раздавленными да потемневшими окурками. И если бы не этот отсутствующий вид, можно было предположить, что Ларри зол. Девушка окидывает его заинтересованным взглядом, и, чуть дрогнув рукой, случайно переливает за края рюмки светлую жидкость. Тяжело вздохнув, Бетти - а так зовут юную прелестницу в грязном, местами порванном платьице - отставляет прозрачный декантер со сколотым горлом. - Прости, что? – не расслышав, спрашивает она, привлекая к своей персоне внимание Ларри. Тот хмурит брови да, словно отгоняя от себя какие-то мысли, встряхивает головой. Его рассеянный взгляд еще недолго мечется по старым облезлым обоям и лишь спустя долгую минуту цепляется за нее, как за выбившийся из ландшафта реальности парадоксальный элемент. Он спрашивает: - Ты боишься умереть? Девушка мило морщит носик, а после короткого выдоха заливает в себя содержимое рюмки, закусывая лимоном. Ждет секунду, когда жгущая глотку жидкость стечет по пищеводу и возвращает свое пристальное внимание на собеседника, что всецело игнорировал ее до этого момента. - Не неси чепуху, все когда-то умирают – отвечает она. – Чего смерти-то бояться? Ларри разглядывает ее лицо: белая кожа местами пошла алой рябью, под глазами жуткие синяки, губы перепачканы помадой, которую она, похоже, вытирая рот, свезла на щеку. И мутные глаза, что уже не видят мир, выцвели да потускнели, с красными прожилками и переполнены слез. - Смерти нет, - повторяет он, и переводит увлеченный далью взгляд за окно, словно там разворачивается действительно интересный пейзаж. Меж его пальцев – средним и указательным - тлеет себе потихоньку сигарета, но Ларри ее совсем не курит: он сам по себе, она сама по себе – так это выглядит. Девушка хмыкает. Она знает, что за ее спиной оконные рамы заложены кирпичом, и комнату наполняет лишь тусклый свет от электрической лампочки. Но продолжает молчать, вновь наполняя свою рюмку светлой мутноватой жидкостью. Ей совсем не интересно, что за вздорные бредни опять посещают голову парня, и о какой вечности он теперь затеет разговор, поскольку они всегда приходят к одному концу – смерти нет. И каждый раз, когда она спрашивает: «Почему?», - он уходит в себя, теряя все контакты с реальностью. Бетти думает, что на него так действует наркота, тем более в таком юном возрасте они все задумываются о сути бытия, но чтобы грузиться «вот так», нет, это не по ее части. Пока ее рюмка не опустела, она еще может послушать его бредни, но потом, конечно же, не поняв ни слова, уйдет. - Смысловая фальсификация, Бетти Буп, - вдруг выдает Ларри и закрывает глаза. Он не знает, сколько проходит времени, когда его веки дергаются, и он вновь начинает контачить с внешним миром. Однако в комнате Ларри уже совсем один: меж пальцев еще не дотлела сигарета, дверь закрыта на внутренний замок и рядом стоит поднос с недопитым коньяком, который парень на дух не переносит. Ларри переводит взгляд на окно, черт знает что, видя за ним, и вновь проваливается в свои думы, перед этим роняя лишь пару слов: - Уродам приходится быть непонятыми… «…не потому, что вынуждены, а из-за скупости слов», - ответил бы Салли. Но Ларри не знает, где он.