Facial Prosthetic

POV Ларри.

      На улице царило безмолвие, а утренний холод пробирал до костей, невзирая на то, что календарь выдавал всего-то начало осени. Безумно тоскливая пора, но с долей своего романтизма и пессимизма с её постоянными ливнями, серым небом и густыми туманами, застилающими переулки и дороги под своей белой, будто призрачной, пеленой. Машин почти не наблюдалось, изредка фары освещали мокрый от сырости асфальт. Ещё реже встречались сейчас люди. И при этом общественный транспорт был вечно забит, как по расписанию. Ужасно повезло, что от школы на остановку каждый день приезжал автобус, а людей там было постоянно в небольшом количестве. Только, ждать приходилось из раза в раз минут по двадцать, а порой и дольше. Струйкой пар выходил из лёгких при выдохе. В этом городе нередким явлением был дикий мороз на рассвете и жаркие вечера в закаты.       Я стоял в сторонке и неторопливо затягивался табаком с оттенком мятного аромата, смешанного с обычным никотиновым дымом. Отравленный воздух поступал в тело через горло, а выходил через высунутый из-под шарфа нос. Незастёгнутая, длинная ветровка развевалась, подобно плащу, на ледяном ветру, ощутимо своим весом постукивая по спине. Пальцы уже покраснели от лёгкого обморожения, но выпустить сигарету, не докурив до конца, я не мог. Чёртова экономия. Ради неё можно и теплом пожертвовать.       Сзади внезапно кто-то ухватился прямо за рукав моей одежды. Сначала мне пришло на ум, что это могла быть мать и окурок был тут же отброшен в сторону. Я подскочил, оглянулся и увидел уже знакомую мне фигуру: подростка с голубыми волосами, завязанных в два хвоста, слабо подготовленного к таким погодным условиям, одетого почти в то же самое, что и вчера. Различие заключалось в наличии тонких перчаток на руках. Выдохнув, прикладывая с этим ладонь на свою грудь, опустил голову. Похоже, Салли был доволен своей выходкой, потому что, кажется, мне были слышны смешки под протезом. - И тебе доброго утра.... - Чуть недовольно произнеся это, я устремил свой взгляд на парня из 402-й, стоя дальше в одном положении. Он же встал рядом, справа от меня. Теперь мы вместе ожидали транспорта в первых лучах осеннего солнца, выглянувших над линией горизонта. Заметил дрожь в конечностях Фишера. Стянув с себя замену верхней одежде, я накинул её на плечи стоящего поблизости человека. Тот бросил на меня удивлённо-озадаченный взор. Уж если для меня проболеть неделю или две - не запара, то для этого новоприбывшего простуда в начале учёбы может стать настоящим геморроем. - Не стоит по такой погодке разгуливать в узких брюках с подранными штанинами. Выглядит сногсшибательно, не спорю, но прибереги эти вещи на более приветливые температуры, - усмехнувшись, пояснил я, продолжая глядеть в глаза собеседника. Тот же скептически отреагировал на подкол. Возможно, пока тот не разобрал коробки, ему просто не во что переодеться. Предложить свою одежду? Ну, во-первых, гардероб мой далёк от такого модника, как Сал. И, во-вторых, следует предположить, что наши размеры всё таки отличаются на один или два, а по длине, пусть и худые, ноги подростка справа были покороче моих. Так что данный номер не прокатит. - Ха-ха, кто тут начал так смешно шутить? Аж животик надорвал. - Саркастически протараторил юноша. Я же только пожал плечами в непонимании. Вроде, другой бы, оказавшись на месте светловолосого, посмеялся. Видимо, у человека, стоящего сбоку, было своё, отличное от других, чувство юмора. Эх, уж очень непохож на других этот невысокий пацан. Все в Нью-Джерси такие? В таком случае мне один билет до этого штата, пожалуйста. Для разнообразия. - Обращайтесь, рация у вас же при себе. - Твёрдо заявил я, вздёрнув голову ввысь, таким образом задрав и нос кверху, стоя с довольным выражением лица. Под протезом на лице мальца послышалось краткое "Пф" и он повернул голову в сторону, при этом закатив глаза. Тихо отсмеявшись, я рассмотрел во мгле долгожданный силуэт - наш автобус. Как же радостно очутиться там. Или около того. До того, как транспорт подъехал, я приметил в движениях Салли скованность. Похоже, он был не совсем готов. А может только сильно замёрз, стоя на одном месте.       Внутри была куча народа, больше обычного, я бы сказал. Последние сидения почти всегда свободны, потому что никому не охота идти так далеко. Да, вот такое наше поколение - жутко ленивые существа кругом. И лишь единицы трудяг в поте лица своего. Все тут же, как по команде, обратили свои взгляды на новичка, что шёл позади меня. Пошли эти отвратительные, невыносимые мной, перешёптывания и тихие смешки. Не исключаю, что настроение подростка уже было подпорчено. И моё вместе с ним. Я всем сердцем ненавидел общество и его представления о том, что нормально, а что не относится к этому понятию. Вот хоть сейчас, с какого это чёрта человек, чьё лицо теперь должно быть скрыто под специальным протезом по рекомендации специалиста, должен стать жертвой осуждений и издёвок от сверстников? Это раздражало. До дикого оскала, как у раненного зверя. До сжатых в кулаки пальцев, так, что костяшки вмиг белели от напряжения. До злости во взоре, что могла, кажется, проделать зияющую дыру в любом за долю секунды.       Я посмотрел на своего спутника. На удивление он был спокоен как удав. Ни неловкости, ни грусти, ни обиды. Лишь холодное безразличие, которым и одаривал окружающих юноша. Он предпочёл закрыться в себе сейчас. Я не стал пытаться расшевелить его. Не здесь. Ни к чему привлекать, и без того, чрезмерное внимание к нашим персонам. Вместо этого был тихий диалог на нейтральные мотивы. И так мы ушли от социума, что нетерпеливо словно грыз сам себе глотку в погоне за унижением следующей своей цели, что лишней родинкой на теле не удовлетворила ему.       За запотевшими окнами летели скучные пейзажи на каменные джунгли небольшого и тихого на вид городка, что пока ещё, кажется, мирно спал на окраине. Центр же его кипел жизнью как ночью, так и ранним утром. Тут гудели автомобили, то уступая друг другу дорогу, то бесстыдно подрезая водителя поблизости. Звенели колокольчики на дверях кафешек и магазинов, когда те открывались и закрывались перед посетителями или покупателями. В воздухе витали пыль и спешка. Бессменно, прохожие в ускоренном темпе пересекали светофоры на зелёный сигнал и нетерпеливо глядели на красные светодиоды, что запрещали переходить сейчас дорогу. И, похоже, лишь разочарованные в жизни люди шагали медленно, будто обдумывая каждый шаг. Плавно, словно боясь оступиться. И тихо, как бы и нет этих понурых фигур поблизости.       Зевая, я отвлёкся от вида привычной обстановки и перенёс взгляд на Сала, что с интересом живо улавливал каждую деталь, которую проехал автобус. Мне даже казалось, что я вижу из глазниц протеза живой блеск ярких, голубых очей. Это было столь необыкновенным зрелищем, что и не заметил, как подросток, на чьей голове висело два хвоста, вовсю смотрел на меня и размеренно водил перед лицом из стороны в сторону ладонью, с которой он снял перчатку. Та покоилась на его костлявых бёдрах. Я тряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли. - Всё в порядке? - Тихо спросил светловолосый. Я только кратко кивнул. Парень на несколько мгновений задержал взгляд на моём лице, затем же решил наверстать упущенное и, повернувшись на противоположный бок, стал ещё более внимательно вглядываться в декорации за окном. Мне же пришлось сделать то же самое. Между нами не было неловкого молчания. Это было необходимой тишиной для раздумий. Не мог бы точно поведать, о чём задумался Фишер. А вот я... мне не терпелось пережить эти скучные уроки, дабы узнать, как всё пройдёт у нового жильца Апартаментов Эддисона.

***

      За окнами транспорта я увидел давно знакомые низкие, хлипкие ворота, цвет которых постоянно был неизменно красным, режущим глаза. Поэтому я пытался не обращать взора на этот предмет. Юноша вышел первым, я же стоял чуть поодаль. Вокруг была толпа людей, действительно смахивающих на зомби. Вот они какие, ученики по утрам. Небесное светило нежно извинялось за стужу и уже вовсю согревало своим светом сонные лица и сгорбленные спины. По пути к расписанию натолкнулись на ещё более грубые, открытые взгляды, полные отвращения, и грязные словечки, брошенные вслед. Спутник никак не отреагировал ни на одно из чужих слов. Он словно шёл под крепким, невидимым щитом из самого непробиваемого стекла или металла. Был непоколебим и до тех пор, как мы разошлись по классам. Первым уроком в его классе стояла география, которую проводили обычно на первом этаже. Благо, преподаватель там милый и часто ведёт непринуждённые беседы вне классных лекций. Меня уже поджидала сплошная скука. Нудная тригонометрия, на третьем этаже, под которую только и засыпать, не приносила она никому и никакой радости.

***

      В кабинете было свежо: окна были приоткрыты и посему помещение проветривалось. Когда же обучающиеся зашли туда, всё было настежь закрыто. Чистые, надраенные полы. Парты, оттёртые от чернил ручек и грифелей карандашей, чьи концы царапали деревянную поверхность столешниц. Школьники живо обсуждали недавнюю передачу, что транслировали вечером вчерашнего дня по одному из нашумевших за последнее время каналов. Мне никогда не было интересно что-то одно, я пялился во всё понемногу и не был в курсе того, от чего сейчас ловили кайф подростки по зомбоящику. Учителя пока не было, и потому гомон не утихал даже после звонка, оповещавшего о начале занятий. Я расположился за своей партой, что стояла не в самом конце класса, но поодаль от первых рядов. Ко мне подошли несколько ребят, с которыми я зачастую здесь и тусил, понуро осуждающих стопку из заданий на дом, которые должны быть готовы к сегодняшнему дню, после долгих каникул. Я негромко выругался и стал вопрошать товарищей помочь мне выкарабкаться из очередного дерьма в виде невыполненной работы. Взамен пообещал тем "всё, что только пожелают". Преподаватель наконец одарил нас своим видом: давно знакомая математичка лет пятидесяти, со взрослым сыном-слюнтяем, что всё никак не слезал с шеи своей мамочки. Рокотом по классу пронеслись слова приветствия старой женщины. Сели на места. И стали разбирать новые формулы вычисления площадей всяких примитивных геометрических фигур. Попутно с этим я сидел и строчил данные уже в готовом виде задачи. В итоге перекатать домашку мне удалось. Ещё и маленько разобраться в теме, данной уже сегодня. Мы сдали тетради и ровно в этот миг прозвенел такой долгожданный звонок. Мне уже не терпелось повстречать в коридоре знакомую мне фигуру с нестандартной внешностью. Я шёл достаточно торопливо, потому что перемена была короткой. Проходя по коридорам вниз, где ждал следующий предмет - физика, частично услышал беседы прочих учеников. Те активно штурмовали тему про некоего нового урода в стенах школы. Блять! Сразу же осознав, о ком речь, рванул с места так быстро, как только мог.       На лестничной площадке я завидел голубую шевелюру, которую обступила целая толпа народа. Распихав всех придурков налево и направо, я пробился к товарищу. Выглядел он беспомощно и обескуражено. В глазах его тут же прочёл краткое "Помоги". Будь моя воля, цапнул бы за руку этого несчастного, да покрепче, и скрылся отсюда подальше. Однако, такое поведение бы ещё больше заинтересовало народ и тогда они уже не отлипли бы. Поэтому, быстренько был создан и использован план "Б". - Хэй-хэй, если вам нужен автограф, то в очередь. Простите, наша звезда не способна раздавать их всем сразу. Спасибо за понимание! - Играючи, задорным голосом с улыбкой на лице сообщил я. Сборище людей разлилось в громком смехе и, словно по волшебству, растеклось по коридорам школы, маршируя по своим делам. На деле же сверстники и дети помладше разминулись по своим урокам. Облегчённо Салли выдохнул и благодарно посмотрел на меня из-под протеза. - Ты мой спаситель, - спокойно проговорил парень с пирсингами в ушах. Мне не было проблемой помочь ему. - Рация, чел. Одно нажатие кнопки - и я уже тут, хоть с другого края этого здания. - Терпеть оскорбления более слабых людей было невозможно. Поэтому я, пожалуй, был в силах пойти на что угодно ради противостояния этой ужасной части социума. Подросток молча кивнул и достал названную штуку из своего тёмно-красного рюкзака, что был чуть спущен и висел в области копчика того. Щелчок. Помехи. Поднесение рации к протезу, в область, под которой должны находиться губы. Приглушённый, чуточку женственный, мягкий голос, обволакивающий всё нутро, слышимый даже в шуме цикла обучения вокруг.

***

- Как слышно, приём? Салли Фишер вызывает Ларри Джонсона.

***

      Эта фраза врезалась в память, словно лезвием по чистой коже. Яркие капельки эмоций цвета крови расстилались прямо за острой, металлической пластинкой. В груди неприятно что-то сжалось, покалывая. От этого чувства я закусил нижнюю губу и опустил голову. В висках, явственно пульсируя, по чьему-то злостному проклятию, разошлась адская боль, будто вонзили тысячи мелких иголок, а ко лбу и щекам подступил жар. Короче, так хреново мне ни разу не становилось. Это было впервой. Кто бы мог подумать, что всего два предложения способны вдруг взять, да и кинуть в самую пропасть разных, неординарных чувств. Дыхание перехватило, а в горле, кажется, появился ком, что не давал возможности издать хоть звук. Ранее мне не доводилось пережить за какие-то доли секунды целый омут переживаний. Господи, как же я был испуган. Почувствовал себя девчонкой, под нос которой сунули огромного паука. С одной стороны, я ужаснулся всему сразу. А с другой... не знаю, мне показалось, что в этом пауке есть что-то очаровательное, приятное и привлекательное. И не мешала симпатии даже та цепкая, липкая паутина, такая хрупкая на вид, что он уже вил вокруг моего тела. Стук сердца затмевал все фоновые звуки и крики. Он был громче прочего шума.       Я, поражённый, зашуганно глядел во все глаза на стоящего напротив. Тот, подняв взгляд, был озадачен моим видом. Кажется, в его глазах я усмотрел даже обеспокоенность, вероятно, состоянием металлиста, что сейчас застыл на месте. Звонок уже давно прозвенел. Осознав это всё в мгновение ока, громко одарил уже пустой коридор парой крепких словечек, а потом, ничего не объяснив, умчался пулей, так же стремительно, как и примчался сюда, к нему.       Всё это требовало времени. Алкоголя. Много алкоголя. И нескольких пачек сигарет, дабы хорошенько обдумать всю хрень, что только произошла.       Впорхнув в кабинет, без всяких оправданий, уселся на свободную парту. Совершенно не слушая учителя и облокотив голову на правую руку, левой отбивал нервный ритм. Глаза бегали по классу. А при их закрытии, пред мной вновь представал визави. Отпросившись выйти, я прошёл к туалету. Доплёлся туда на почти ватных ногах. Умылся и, вроде бы, привёл себя и мысли в порядок.       Дальше на переменах мы не пересекались. Я не избегал никого, просто так были расположены занятия и классы. Конечно, без мыслей о соседе с четвёртого этаже не обходилось. Но, к счастью, они были быстротечны и не слишком грузили разум.

***

      Когда отзвучал последний звонок, ученики радостно бросились врассыпную: кому в раздевалку, кто тут задерживался из-за дежурства, но подавляющее большинство уже устремилось к выходу. Перед последним уроком мы с Салли договорились встретиться у ворот по окончанию учебного дня. Я вышел из здания. Тут стало гораздо теплее с приходом дневного времени суток. Однако, знакомого низкорослого силуэта мне не было видно. Я насторожился. И тут, с характерным треском, рация по ту сторону включилась. - Чувак, я... задержусь. Ты иди без меня. - Эти слова меня поразили, почти оскорбили даже. Это что за дела появились у новичка? Нельзя было позволить случиться чему-то, о чём я позже буду жалеть всё время. Было ясно, как летний день, что подросток не по своей воле попросил идти меня домой одного. Я отлично знал, где заставали тех, с кем желали поболтать на более... личные темы. Бегом отправившись в ту сторону, я попутно завязывал старой, растянутой, некогда тёмно-бежевого цвета, резинкой непослушные, прямые волосы в длинный хвост, зачёсывая пальцами их назад, чтоб те не мешались.

***

      Добежав, я увидел картину, о которой, в принципе, и предположил ранее. Мальца забили в угол, он отмахивался, как мог. Но брало количество. Вся компания стояла ко мне боком. Двое крепко держали его за уже заляпанные в крови руки и растрёпанные хвостики, а третий, чьё лицо и было, видимо, втянуто в столкновение с костяшками тонкого человека, также забрызгано уже застывшей, кровавой жидкостью, бил в живот безоружного толстой палкой. Бровь хулигана была рассечена, из свежей раны всё сочилась алая субстанция. Находился товарищ в положении полустоя-полусидя. Хорошо хоть, лицо закрыто под прочной защитой, так что оставалось беспокоиться за его руки, ноги и туловище. Колени были разбиты в мясо, будто юношу роняли и поднимали снова и снова.       Я был разъярён. Окрикнул мудака, что был, похоже, инициатором разборки. Он отвлёкся, а Фишер, не теряя времени, прописал козлу с ноги прямо в пах. Болван охнул и согнулся пополам. Соучастники растерялись от неожиданности, но не отпустили ни рук Сала, ни его голубых волос, впившись в те, казалось, ещё сильнее. Я подлетел как вихрь, и тут же снёс того, что стоял справа. Он охренел от случившегося и побежал, только пятки сверкали. Второй таким трусом не был, он всё же отпустил подростка, однако, со всей силы стукнул меня прямиком промеж глаз. Потемнело. Я словно отключился на несколько секунд. Оболтус начал лупить голубоглазого. Когда зрение пришло в норму, правый кулак прилетел в солнечное сплетение урода-главаря. Он задыхался от такого удара. Переключился на стоящего поодаль, который отчаянно пытался навредить предмету издёвок, я обхватил руками длинную шею ублюдка и стал душить его, не прикладывая максимальных усилий. Такой ход был неожиданным, что дало шанс нанести удар Салу, чьи хвосты совсем распустились. Мне кажется, на миг я видел какой-то дьявольский огонь в этих светлых, ярких очах цвета водной глади на берегах райских островов. Он резко вскинул длинную ногу и стал резкими движениями долбить по торсу нападавшего. Лидер этой группировки, очухавшись, подобно первому разбойнику, ускользнул прочь. Остался самый неугомонный. Придурок схватился за конечность Салли и потянул на себя, отчего последний тут же звучно рухнул на землю пятой точкой. Я стал сдавливать глотку уёбка сильнее. И парень, кажись, потерял сознание. Успел подхватить того, чтоб не упал и разбил себе что-нибудь, например, голову. Конечно, против такого исхода не имел ничего, но конституция страны была чуть иного мнения. Положил эту тушу наземь, неспеша.       И протянул руку своему спутнику. Он тут же взялся за выставленную ладонь, поднялся с моей помощью на ноги и, отряхивая грязными руками одежду, только больше пачкал её. Он выпрямился и глянул на меня. Я молчал. Ждал от него хоть каких-то слов. Слов благодарности, или, хотя бы возмущённого возгласа, мол, какого это хера я припёрся. Беспокойства за меня или жалобы на боль от только полученных травм. Но не последовало ничего. Ничего, кроме тягучей тишины, что сдавливала горло, подобно тому, как я перекрывал сжатыми пальцами кислород второго говнюка, атаковавшего Фишера.

***

      Уже и не помню, каким образом мы оказались на знакомой улице. По пути к Апартаментам Эддисона так никто и не проронил ни слова. С коленями побитого дела обстояли уж очень пренеприятно, поэтому, по большей части, я поддерживал подростка, дабы он не свалился, пока шёл. Да и выглядели ссадины, пусть и с уже засохшей кровью, просто паршиво. Нужно было срочно продезинфицировать заработанные ушибы и содранную местами кожу, а то занесёт ещё заражение и тогда уж всё будет ещё хуже. Я не мог допустить этого. - Итак, мне отнести тебя в квартиру на четвёртом этаже, или у вас не найдётся, чем обработать раны? - Спокойно уточнял я, поглядывая время от времени и на протез пострадавшего, пытаясь уловить от этого человека хоть какие-то эмоции, через взгляд, потому что говорить он, видимо, был не в духе. А вместо этого, неожиданно, юноша заговорил. -... Это и ждёт меня там? Опять и опять? - Обречённо скорее утверждал, нежели спрашивал, в ответ Сал. Хотя, взгляд его был всё же вопрошающим, а не расстроенным или злым. Будто он запутался, больше не знал, чему верить. Я вдруг ощутил жуткое сожаление в связи с событием, произошедшим буквально около часа назад. Если бы я имел хоть какое-то понятие обо всём этом заранее - тут же принялся предотвращать драку. Но это только "если бы"... - Чел, я... прибежал, как только услышал тебя. Раньше просто понятия не имел, что случи... - Вдруг низкий подросток повернулся ко мне лицом и уткнулся своим протезом в грудь, сжимая ослабевшими и дрожащими руками ткань футболки. - Спасибо. - Тихо и кратко выдал Фишер. Одного лишь этого слова из семи букв было достаточно, чтобы тронуть меня до глубины души. Напоминало будни, где дамочки умиляются картинкам с милыми щеночками. Вот только я наблюдал вовсе не холст, а реального, живого, мыслящего человека, такого же, как и я сам. Человека, что просто морально, да и физически, устал уже играть из себя кирпичную стену и быть игрушкой в руках и устах других людей, что были "нормальными". Человека, который на самом деле был хрупким, подобно дорогому хрусталю или фарфоровой кукле. Ему было так одиноко и обидно на протяжении нескольких лет в проклятом Нью-Джерси. Я рад, что он переехал оттуда. И рад, что оказался именно здесь, в доме, где моя мать - уборщица, которая почти задаром получила жилплощадь в подвале. Я мягко приобнял за плечи Салли. И это недолгое объятие, кажется, длилось целую вечность. Момент, когда один человек спасал другого. Мгновение, в которое светловолосый стал мне ближе, чем кто-либо. Я пообещал себе, что никогда не покину его до тех пор, пока буду нужен.

***

      Как бы не стало спокойнее от этого жеста нам обоим, всему хорошему суждено заканчиваться. Подросток, вернувшись к обычному состоянию, отошёл и вновь тихо извинился. Я улыбнулся пацану и спросил, так куда же мне помочь ему дойти. Выбрал парень в протезе свою квартиру. И мы отправились на лифте до четвёртого этажа. Благо, входная дверь расположена недалеко от выхода из кабины. Вот так я впервые очутился в 402-й, которую купили родители спутника. На счастье, дома не оказалось никого, а поэтому обошлось без разборок в стиле: "Что случилось с моим сыном?!" На самом деле, достаточно простое место с простым интерьером. Повстречал нас большой, пушистый кот. Я был холоден к животным. А если и выбирал бы, то стоял на стороне собак. Фишер рассказал, где и что в его доме находится из того, что нам пригодится. Я быстро выдвинулся на вылазку за нужными медикаментами, а Сал пошёл принять душ и переодеться. Пока он был занят своими делами, я, за оставшееся время, вновь распустил длинные, тёмно-русые волосы, а резинку незатейливо нацепил на руку.       Вернулся ко мне подросток уже в чуть ином виде: короткие, тёмные шорты облепили ещё влажную кожу с бельём, протез сухой, а вот волосы влажные, мокрые пряди раскиданы по плечам и висят за спиной, светлый свитер с длинными рукавами, свободно висящий на худом торсе. Перестав рассматривать человека, жестом пригласил сесть рядом, а затем - протянуть мне пораненные участки тела.       Всё было готово к работе. Откупорил пузырёк с перекисью, откладывая колпачок в сторону, он ещё не скоро пригодится. Вылил небольшую часть содержимого на кусочек ваты, волокно пропиталось жидкостью. Я, не надавливая, начал мягко касаться мест, на которых кровавая корочка уже запеклась до той степени, что сдирать её стало бы пыткой. Под протезом Фишер жмурился от болезненных ощущений, но при этом покорно сидел, почти не дёргаясь и не двигаясь с места, даже головой не мотая из стороны в сторону. Лишь колени его подрагивали в рефлексе от каждого прикосновения. Когда обработка острых коленей была завершена, а на них наложены плотные бинты, я перешёл к костяшкам правой руки. На тех кожа была стёрта, достаточно внушительно. Я прошёлся по ним также перекисью, а после - заклеил их хорошенько найденными пластырями.       Всё, совесть ещё не чиста, но зато пациент теперь может достойно идти на поправку. Я поднялся с матраца, на котором и проводил все операции, и оглядел жертву своих махинаций от кончиков пальцев ног и до макушки. Тот выглядел уже куда лучше. - Моя работа тут завершена. - Радостно оповестил я Сала с улыбкой на лице. Голубоглазый поднял голову, смотря на меня, и я чуточку завис под его взором. - Погоди. Наклонись-ка, - попросил парень. Без всякого обдумывания присел на корточки, дабы юноша доставал до лица. Он потянулся к лицу напротив с чистым куском ваты и начал водить над губами влево-вправо. - У тебя после боя кровь из носа пошла, - спокойно пояснил раненный, с серьёзным видом контролируя процесс. Я уставился прямо на глаза за протезом пацана, пока была такая возможность. - Вряд ли что-то значительное, - успокаивающе заверил в этом Фишера. Он же, судя по всему, не слушал никого и ничего сейчас. - Вот так, другое дело.       Я вновь выпрямился, поднимаясь с уровня лица собеседника во весь рост. - Рация. В рюкзаке. Я рядом поставил. - Мне было не лень вечно напоминать о той. В этот раз меня услышали и поняли, что было ясно из пристального взгляда юноши. Мы вскоре распрощались и я отправился в подвал. Там ждала мать, она тут же напала с расспросами о ссадинах на лице. Никак не прокомментировав данного факта, зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. Прижимаясь спиной к холодному дереву, я медленно скатился на пол. Взял табак. Задымил всю комнату. Дым распространился дальше, а потому Лиза начала реально злиться и громко ругаться по ту сторону комнаты. Я игнорировал и это, затягиваясь сигаретой лишь сильнее.

***

      Прямо перед сном со мной связался Салли. Сообщил, что завтра не пойдёт никуда, потому что отец вернулся с работы и, узнав подробности, строго-настрого запретил идти на учёбу, пока сын не поправится. Эту затею я поддержал и сообщил, что после школы обязательно навещу пострадавшего. Ещё немного поболтали на всякие отдалённые темы, пошучивая и хохоча в наши рации. А на десерт юноша постарался словами выразить благодарность за сегодня, что маленько нелепо выходило у него, но всё равно было жутко славно. Я пожелал спокойной ночи Фишеру, и подросток ответил тем же. На этом связь прервалась.       В действительности многое было опущено и недосказано. Что было и правильно, потому что говорить всё после второго дня знакомства, как минимум, безрассудство. В голове, как на повторе, застрял тот момент с объятием и некое откровение в голосе юноши. Глупо было бы говорить, что для меня ничего не значит тот мальчишка с 402-й. Кажется, такое зовут привязанностью. Надеюсь, что делаю правильный выбор, подпуская к себе столь рано этого человека так неоправданно близко. Зацепил меня этот парнишка чем-то.

***

      Я лежал на кровати, зарывшись в покрывало, в ожидании вечера следующего дня, чтобы столкнуться взглядом с его голубыми глазами снова.