Обними меня

Глаза мои расширились, когда я вошла в зал, где и велел ждать Саймон. В помещении, казалось, не было ни одного свободного местечка, где я могла бы пристроиться и терпеливо ожидать своей очереди. Любой мужчина нашел бы местное сборище раем, ведь собрались здесь самые разные женщины: блондинки, брюнетки, шатенки, высокие и низкие, полные, худые, фигуристые и не очень. Одни бледны подобно привидениям, у других кожа шоколадного цвета разных оттенков, словно они только и делают в жизни, что нежатся под солнцем. И каждая чем–то да выделяется, каждая по–своему прекрасна. Здесь ни один представитель сильного пола не останется без внимания, это уж точно, любой найдет себе подружку по вкусу. Я нервно сглотнула, где–то в области живота свернулся тугой комок. Мне здесь не место, я лишняя на этом празднике жизни. Мэри всего лишь предложила мне один из множества вариантов выхода из моей своеобразной депрессии, а я уже губу раскатала и бросилась, как мотылек на огонь, так и не понимая, что этот костер слишком велик для меня, он сожжет меня до тла в считаные секунды. Где она, моя личная свечка, что медленно будет сжигать мои крылышки, принося вместе с тем неземное удовольствие? Неприметный уголок при внимательном рассмотрении все–таки нашелся, куда я и спряталась от изучающих взглядов присутствующих здесь дам. Прислонилась к ледяной стене, привычно сложила руки на груди и стала наблюдать. Негромкие голоса переговаривающихся сливались в один общий гул, который, к счастью, не раздражал слух, – одни успели перезнакомиться и с удовольствие болтали, другие решали свои вопросы по телефону, третьи, кажется, заново учили выбранные для собеседования монологи. В последнем я не нуждалась – с утра пересказала перед зеркалом до боли знакомые строчки и ладно, а сейчас только запутаюсь от волнения. Мобильный выключен и валяется где–то на дне сумки вместе с забытой электронной книгой. Мысли метались из крайности в крайность: то меня начинало трясти от страха, то вспоминался улыбчивый Саймон и настроение поднималось, а то и вовсе наступало полное безразличие ко всему происходящему. Претендентки на роль собрались самые разные, создателям предстоит сделать сложный выбор в пользу той самой, кто идеально впишется в роль. Кто–то отказ воспримет близко к сердцу и, возможно, даст клятву никогда больше не появляться на таких мероприятиях, а этот день пометит в календаре черным цветом. Вон сидят на диване, все покорно опустили головы и снова и снова повторяют текст выбранных монологов и каждый раз запинаются на новом месте, забывают то одно, то другой слово. Иногда одна поднимает взгляд на окружающих, нервно отбрасывает назад длинные пряди волос и возвращается к книге. От напряжения на лбу собрались морщинки, она постоянно зевает (и даже тонна косметики н спрячет синяки под глазами). Чем станет для них провал здесь – стимулом к саморазвитию или той поворотной точкой, когда человек отчаивается и выбирает любое другой занятие, оставаясь несчастным на всю оставшуюся жизнь из-за неисполненной мечты? С жалостью или презрением на них косятся «супер–леди». Они часто поглядывают на часы, словно торопятся и сюда пришли только потому, что их умоляли об этом, чуть ли не ползая на коленях. Такие женщины не выпускают из рук телефон: постоянно отвечают на звонки или читают и отправляют сообщения. Одеты они просто, невычурно, но по последней моде и дорого. Они уже нашли свое место в мире и теперь пожинают плоды своих трудов. Вся мишура показалась мне напускной, и на самом деле они сидят в Инстаграмме или на Фэйсбуке. – Эй, привет! И есть еще третья группа – доброжелательные болтушки, которым что провал, что победа – все одно. Я не представляю, зачем они сюда пришли, но в какой–то мере я благодарна этой группе людей: своим неунывающим настроем они помогают держаться таким трусишкам, как я. – Привет, – немного сдержанно ответила я подошедшей молодой женщине. А она точно была на несколько лет старше меня. – Я Рэйчел, – она протянула руку, и я с удовольствием ответила на рукопожатие. Возможность поговорить могла отвлечь меня от упаднических настроений, пусть собеседник потенциальная соперница. – Алекс. Давно ты здесь сидишь? – Чуть больше часа, – живо отозвалась она. – Начать прослушивание должны были минут тридцать назад, но, говорят, кто–то из зрителей опаздывает, вот и тянут. А ты не сильно волнуешься. Как настрой? Готова стать звездой? – как–то слишком по–дружески чуть заметно подтолкнула она меня. Я ко многому привыкла, живя в этой стране, но дружелюбие людей тут обескураживает. – Чтобы стать звездой, надо во второй раз войти туда, – я кивнула на заветную двери, куда каждая из нас должна один раз сходить. – А у меня перед первым колени трясутся. – А у кого они не трясутся? – улыбнулась Рэйчел. – Ты только посмотри на них, – она указала на тех, что до последнего зубрят. Как на экзамене, честное слово! – Хотят произвести хорошее впечатление, отчеканив свой монолог до головной боли, а в итоге – просто выйдут в центр комнаты, протараторят и в страхе убегут. А это все–таки пробы на роль, здесь душа нужна. – Ты уже не в первый раз проходишь через это? – Ага, несколько лет бегала по неизвестным каналам, нарабатывала резюме, скажем так. А сейчас захотелось чего–то серьезного. Пусть будет второстепенная роль, но в популярном по всему миру шоу. На этих красавиц успела насмотреться в достатке, да и сама такой была в начале, – с явным удовольствием рассказывала она. – Что же изменилось? – она с непониманием посмотрела на меня, и я уточнила: – Ты теперь не зубришь и не боишься. – Нашлась добрая душа, объяснила, как надо проходить пробы, – она подошла очень близко, чтобы мы смотрели друг другу глаза в глаза и таинственным шепотом, словно от этой тайны зависит выживание человечества, очень серьезно заговорила: – Ты можешь забыть текст, это прощается. Они проверяют не твою память, а твою способность вжиться в роль. Импровизируй, но так, чтобы не потерять смысл твоей речи, – отступила назад и снова стала беззаботной. – И не забывай двигаться, это все–таки кино, а не выступление у доски в начальной школе. Вот, собственно, и весь секрет! А ты как сюда попала? Держишься ты неплохо, хотя бледность на лице, как я подозреваю, от недосыпа. Но я тебя раньше не встречала, – она нахмурилась в попытке припомнить мое лицо, но, естественно, результатов это не принесло. – Это мои первые в жизни пробы, – несколько нерешительно заговорила я. – Так сложилось, что я... Эм, – я замялась. Сразу говорить, что моя лучшая подруга работает помощником режиссера и позвала меня на пробы просто рискнуть, не хотелось: не стоит рассказывать мало–знакомому человеку такие детали. – Просто однажды утром я проснулась и поняла, что хочу чего–то нового... – Острых ощущений захотелось? – понимающе прищурилась Рэйчел. – Что–то вроде. Мне так надоело то, чем я занимаюсь! Нудная работа, каждый день одно и то же, а мне чудилось, что я рождена для чего–то большего! Случайно узнала о пробах и подумала: «Почему бы и нет?» Действительно, а вдруг повезет? – Да ты оптимистка, Алекс, – уважительно протянула моя собеседница и убрала за ухо темно–рыжую прядь. – Ты действительно надеешься в первый же раз получить роль? – Нет, конечно, нет! Это просто... Новый опыт, – нашлась я с ответом. – Хм. Неплохо. Никогда не думала, что можно прийти в кино от отчаяния. – Это не отчаяние, – возразила я. – Ну, ладно, тогда от скуки. На моей памяти таких еще не встречалось. Что будешь... Её прервал звук открывшейся двери. Разговоры мигом стихли, все устремили взоры на вышедшего из соседнего помещения человека. Полный мужчина средних лет (но ближе к преклонному – волосы седые) выглядел внушительно, прямоугольные очки добавляли ему солидности, если бы не джинсы и свободная рубашка с коротким рукавом. – Девушки! – громко обратился он, и глаза его сверкнули за стеклами очков. Ну, еще бы, когда тут столько красоты! – Мы начинаем наш кастинг. Пожалуйста, говорите чуть тише, нам вас очень хорошо слышно. Информация о результатах будет разослана вам на электронную почту или телефон в течение следующей недели, – я очень удивилась: у них есть время на столь долгое обсуждение? – Мы будем вызывать вас по очереди. Удачи! И он назвал имя первой претендентки. Девушка оказалась из тех, что зубрили свои монологи. Глаза её расширились при звучании имени, на мгновение она зависла. Кровь отлила с и без того бледного лица. Дрожащими руками она отложила текст, встала и на негнущихся ногах прошла в сторону заветной комнаты. Она была похожа на натянутую струнку, не рассчитай сил, проведи смычком слишком быстро – и порвется. – Вот и началось, – пробормотала я, чувствуя, как тугой комок сворачивается в области живота. – Бедняжка, – Рэйчел проводила девушку сочувственным взглядом. – Нельзя же так себя изводить! Это всего лишь пробы, жизнь от них не зависит! – Очевидно, она считает иначе. – За нее никто ничего не решит, – жестко оборвала моя собеседница. – Захочет, и пробы только подтолкнут её к совершенствованию. А нет – так сложит ручки и пойдет плакаться мамочке в жилетку. – Жестко. – С такой работой приходится. Мне хотелось спросить, чего же она ко мне вдруг проявила такую доброту, что аж «секретом прослушивания» поделилась, но промолчала. Рэйчел в самом начале заметила, что держусь я не в пример лучше других новичков, чем и привлекла её внимание. На самом деле, по обстановке и настроению все происходящее напоминало мне сдачу обычного экзамена на сессии, когда я еще училась в России. Даже деление толпы примерно такое же: есть уверенные в себе отличники – они почти не волнуются, потому что вовремя все прочитали и те три дня, что даются на подготовку, честно все учили, а не гуляли по новогоднему или летнему городу (и то и то не способствует изучению соцреализма). Вторая группа села учить предмет либо прошлым вечером, либо либо два дня назад, но большая часть текстов не прочитана, и как следствие – половину билетов они не знают. Они волнуются, срочно доучивая около аудитории оставшиеся билеты, но времени мало, и в голове у них уже каша. Они сдают экзамен, если удача оказывается на их стороне и билет достается с выученными вопросами. И, наконец, третья группа – совершенно не переживают из–за оценки, потому что а) наделали шпаргалок и надеются ими воспользоваться и б) их не волнуют оценки, лишь бы сдать и выйти с сессии без долгов. Всю жизнь я была во второй группе, а в последний год мне вдруг повезло на том самом соцреализме. Только что преподаватель вызвал первого «мученика», а мы сидим и ждем, как же она ответит. Не удивлюсь, если, когда девушка выйдет, к ней ломанется смешанная толпа узнавать, что спрашивали, как спрашивали, строгие ли преподаватели и тому подобное. Мы боимся, волнуемся, переживаем – за себя и друзей. Раньше я паниковала перед каждым экзаменом. Здесь, за океаном, форма отчетности совершенно другая (ох уж эти вечные тесты!), местным не понять, как можно бояться на первый взгляд обычного экзамена – они не общаются с преподавателем один на один. Именно поэтому мне сейчас даже немного смешно наблюдать за трясущимися вроде бы взрослыми женщинами, которые выглядят так, словно идут на костер святой инквизиции. – Чему это ты радуешься? – Рэйчел вопросительно подняла бровь, заметив, что я заметно повеселела. – Просто приятные воспоминания, – отмахнулась я. – Не самый удачный момент. – Разве? – возразила я. – Сейчас только с ними и можно сохранить спокойствии! – Возможно, – пожала она плечами. Мы так и продолжали говорить не о чем и обо всем сразу. Беседа текла сама собой, темы сменяли одна другую, и я даже не успевала понять, как мы заговорили об истории, если недавно обсуждали танцы. Оказывается, в детстве Рэйчел профессионально занималась современным танцем, и на большой экран решила податься после несерьезной травмы, которая, однако, поставила крест на ее танцевальной карьере. Лично я танцевала немного – балы в университете два раза в год, где танцы повторяются с незначительными изменениями движений, – и только неплохо умела танцевать вальс. В этом плане я бы хотела оказаться на её месте: танцами я грезила с девятого класса. Признаться, я несказанно удивилась спортивному прошлому своей новой знакомой, ведь одежда на ней мешковатая, и не поймешь, что скрывается под ней... Ой, меня не в ту сторону понесло. Рэйчел в свою очередь интересовалась, чем я занималась до этого дня и даже призналась в легкой зависти ко мне – мне достаточно легко давалось изучение иностранных языков, в то время как она не могла запомнить простейший диалог, и в школе испанский для нее стал самым настоящим наказанием. Собственно, больше мне похвастать было и нечем. Не рассказывать же, что банально сбежала из собственной страны, из-за проблем в семье! За это время очередь значительно поредела, претендентки только успевали заходить в заветную дверь и выскакивали оттуда счастливые, словно им уже пообещали отдать роль. Заметив мое недоумение по этому вопросу, Рэйчел объяснила: никто и никогда там никого не тиранит. Наоборот, зрители стараются сделать все, чтобы выступающий расслабился. Я еще подумала, что в наших театрах и театральных институтах о такой практике и не слышали: это уже легенда, как человек надрывается перед равнодушной комиссией. Обстановка разрядилась, пропала неприязнь потенциальных соперниц, теперь уже всем хотелось как можно скорее войти и посмотреть, из–за чего все выходят оттуда такие счастливые. Я уже сомневалась в одном только хорошем настроении отборочной комиссии. Один раз Рэйчел попыталась завести разговор о сериале. Я внимательно выслушала ее соображения относительно главных героев, сюжета, даже ее симпатии к определенным актерам! Кивала, соглашалась, когда она что–то спрашивала, но в основном молчала. А потом Рэйчел спросила, что обо всем этом думаю я. И тут односложным согласием не отделаешься. Пришлось признаваться, что сериал я и не смотрела вовсе. – Это как? – спросила она, глупо хлопая глазами. А вот так. Самой неудобно. До этого я много слышала о Сверхъестественном – сколько фанаты распинаются о любимом шоу в социальных сетях! – но до просмотра все руки не доходили: то занята, то лень, то найду что–нибудь еще интересное. В общем, не смотрела, не интересовалась. Когда Мэри расписала мне все «прелести прослушивания», я все–таки полезла в интернет за информацией о том безумии, в которое позволяю себя втянуть. За вечер я посмотрела несколько серий сезона с ангелами, все поняла и забила. Об актёрах я ничего не читала, видео с конвенций находила, но не смотрела толком. В общем, осталась спокойной. И тут вдруг такие вопросы посыпались! Проведение, ты издеваешься надо мной. В залу вошли двое мужчин. Они осмотрели помещение и оставшихся женщин, затем один поднял руку в приветственном жесте: – Привет, девчонки! «Девчонки» малость прибалдели, его спутник закрыл глаза ладонью и отошел в сторонку ближе к нам. Говоривший мне кого–то напоминал, но я никак не могла понять, кого именно. Стояли они к нам спиной, да еще этот и в солнечных очках пришел. Это потом по зале пошел ропот, глаза у всех засветились, будто сам Леонардо ДиКаприо почтил их своим присутствием. На деле же все оказалось гораздо проще. – Это же Миша Коллинз! – восторженно шепнула Рэйчел. Со своим незнанием актеров и рискнула уточнить. – Ангел Кастиэль. В общем, это был ДиКаприо масштаба Сверхъестественного. – Я сначала решила, что они тоже на пробы, – пробормотала я, но Рэйчел все равно услышала и прыснула со смеху. Представив столь забавную картину, я и сама засмеялась. Должно быть, нервы уже на пределе, если я несу такой бред. Миша стоял слишком далеко и был увлечен беседой с оставшимися претендентками, поэтому не мог услышать нас, зато его друг обратил внимание на двух хохотушек в отдалении от общей толпы. Неслышно он подошел к нам. – Привет, – мило улыбнулся он. Я приветливо кивнула. Незнакомец выглядел очень смущенным, хотя точно старше нас лет на десять. Голубые глаза его блуждали по нашим лицам, надеясь угадать причину нашего веселья. Кроткая улыбка частично скрыта короткой темной бородкой. Честное слово, настоящий Иисус Христос! – Что? – настороженно спросил он, заметив, как внимательно я его изучаю. – Ничего, прости, – встрепенулась я. – Задумалась. А твой друг любит внимание, – и снова я перевожу тему! Нет, пора следить за своим лицом, и без того меня все читают, как открытую книгу. – О, да, – он недовольно покосился на Мишу, который уже наслаждалась вниманием нескольких собеседниц. – Мы немного опаздываем, а он флиртует! Мэри нас убьет, – тише добавил он. – Прости, ты сказал «Мэри»? Так, ты её знаешь? – Все знают о тиранше на службе у Сингера Мэри Янковски, – улыбнулся мужчина. – Он специально сваливает на нее все заботы о порядке на площадке, а сам наслаждается жизнью. Это если уж ребята совсем разойдутся, он вмешивается в воспитательный процесс. А вообще она милая. Ты ее знаешь? Я Роберт, кстати. Можно просто Роб. – Рэйчел. – Алекс, – представились мы. – Да, мы давние подруги: вместе учились в университете, потом рванули за океан. Здесь уже разошлись по специальностям, но связь поддерживаем до сих пор. – Ты знакома с помощником режиссера Сингера? – возмущенно уточнила Рэйчел. О, нет, я догадываюсь, о чем я подумала. Не хотела же рассказывать! – Ну да. Но я понятия не имела, что она в этом шоу работает! Рассказала, когда я поделилась идеей пойти на этот кастинг. Мэри обещала оценивать всех честно и голосовать за кого угодно, но не меня! Рэйчел на это заявление только фыркнула, а Роб поморщился. – Это она, конечно, переборщила, но зато честно, как и всегда. Так, вы расскажете, над чем смеялись? Я поняла, что заливаюсь краской, когда Рэйчел посмотрела на меня и прикрыла смех кашлем. Теперь всем понятно, что причиной веселья стала я! Что ж, мне и отдуваться. – Я думала, он на пробы пришел, – сконфуженно пробормотала я. Роб завис. Он большими глазами смотрел на нас, Рэйчел громко смеялась, а я хотела провалиться сквозь землю со стыда. Хорошо еще, я решила не говорить подобное о нем, но, судя по его взгляду, он догадался. Медленно Роберт повернулся к Мише, осмотрел его с головы до ног. – Ну, да, – задумчиво кивнул мужчина, и теперь пришла моя очередь удивляться. – С него станется. Наконец–то он расслабился и позволил себе широкую улыбку, даже смех, и в тот момент я, выражаясь современным языком, залипла. Этот Роберт оказался очень милым и интересным мужчиной! Давно я таких не встречала. Мы смеялись, а я даже не задумалась, над его рассказом о Мэри. Ведь если он её знает, то работает непосредственно с моей подругой. Или он в составе съемочной группы, или он актёр. Возможно, посмотри я чуть больше серий, узнала бы его, но в тот момент нас троих интересовала только шутка над Мишей. А ведь я действительно представила его в вечернем длинном платье, на каблуках и обязательно в парике из длинных светлых волос! Вот он оборачивается и соблазнительно подмигивает... От смеха из глаз побежали слезы, и остановиться уже было невозможно. Рэйчел и Роберт, видимо, представили нечто подобное: девушка держалась за живот, готовая на корячках уползти отсюда, мужчина косился в сторону что–то заподозрившего друга. Миша недолго терпел весь этот бедлам. Актер сорвал с себя очки и поспешил подойти к нам, из–за чего нас прорвало на новый приступ смеха. С нашей стороны это выглядело как издевательство над человеком, но что поделать? – Над чем смеемся? – Ни над чем, – отозвался Роберт, пытаясь скрыть смех за деликатным покашливанием. – Да ну? – Ну да. – Роб, признавайся, – актер вперился взглядом в мужчину, но тот оставался равнодушен к давлению. Тогда допрос переключился на нас. – Девочки? Что вас так рассмешило? Оценивающий взгляд прошёлся сначала по Рэйчел, затем по мне и нужного эффекта не возымел. Лично я продолжала представлять его взмахивающим своими космами. – Тогда я... – Миша! Роберт! При звуке этого голоса друзья вздрогнули и панически переглянулись. Мы с Рэйчел с интересом наблюдали за меняющимися лицами мужчин, нам оставалось только удивляться, как можно кого–то настолько бояться. А потом к нам через толпу пробралась Мэри, и мне вспомнился отзыв Роба о ней: тиранша Мэри, значит? От ее сурового вида мне и самой стало страшно. Смеяться резко расхотелось. Серые глаза метали молнии, свободная футболка сбилась на плечах и поддерживалась только кулаками, упертыми в бока, очки с темной оправой держаться на вечных кудряшках. Я только что получила психологическую травму и больше не хочу сниматься в этом сериале! – Вы двое где должны быть? – поверить не могу, она отчитывает мужчин старше нее на несколько лет, а те стушевались, как провинившиеся дети! Чудеса... Да тут не только сюжет, тут вся площадка сверхъестественная! – Мы были заняты, – оправдывался Коллинз. – Вот ты конкретно, – она тыкнула пальцем в мужчину. – Ты особенно помалкивай. Роба мы ждали просто для компании, а вот ты нам нужен! И вместо того, чтобы работать, ты развлекаешься! – Мэри до того завелась, что уже начала махать руками. Она всегда была очень эмоциональной. – Мэри, ну, не на людях же, – попытался вразумить девушку робкий Роберт (о, это идеальное совпадение! Похоже на имя древнего короля). – На людях, Роберт! Шагом марш, оба, вас Сингер ждет. Мужчины тяжело вздохнули и поспешили покинуть женский коллектив. Жалко было обоих: Роберту влетело ни за что, Миша получил нагоняй прилюдно, наверняка ему сейчас еще и от режиссера попадет, который его там ждет. А мы с Рэйчел все это время с открытыми ртами наблюдали за развернувшимся спектаклем вместе с другими женщинами, пришедшими на пробы. Когда Миша и Роберт удалились, в полнейшей тишине невозмутимая Мэри одернула свою одежду, удовлетворенно нащупала в волосах очки. – Только дай им свободу, тут же готовы устроить цирк, – бурчала она, поправляя волосы. – Мне хватает на площадке шутников Эклза и Падалеки. О, Алекс! – поразительно дружелюбно окликнула она меня. Я шумно сглотнула, но откликнулась. – Пошли, твоя очередь. Провожали меня сочувствующие взгляды присутствующих, даже Рэйчел на прощание ободряюще сжала плечо. Минутку, а чего я боюсь? Мэри? Так она мой давний друг, а на остальных как–то и плевать, если честно. Поэтому, вручив Рэйчел свой плащ, я нацепила на лицо доброжелательную улыбку и шагнула за порог.