Сети чувств

Часть 2

      В этой деревне я нахожусь уже с неделю. И мне та-а-ак скучно. Видимо бабуля была права, что это место не мое. Точнее я не подхожу этому месту. Недвижимость и размеренность, царящие здесь и совсем недавно приносящие в мою душу покой и необходимый отдых телу, элементарно приелись и начинали даже раздражать. Я стала плохо спать, несмотря на то, что мне вовсе ничего не снилось, если вспоминать мою первую ночь с непонятным кошмаром. Возможно, мне и в самом деле стоило бы уже двинуть вперед? Память… она упрямо не хочет возвращаться. Смысла продолжать ждать у моря погоды нет никакого. Просто… (я сидела на перилах веранды и теперь свесила ноги, задумчиво начав болтать ими в воздухе) мне опять страшно идти в совершенно незнакомое место. У меня ведь даже представления о нем никакого не имеется! Что если мне больше не повезет встретить столь замечательных людей, как Тено, Харука, Томо и бабуля Чие? Что если все люди будут вести себя так же, как старик Горо? И в итоге меня будут гнать отовсюду… Я буду вынуждена влачить свое жалкое существование, перебиваясь объедками, брошенными на дорогу.       Не хочу! Но мне придется. Придется привыкнуть, прижиться и перебороть все эти трудности. Если я хочу выбраться отсюда. Если я хочу… попасть домой.       Дом. Только недавно я начала о нем задумываться и осознавать его значимость, хотя не напрямую и не наверняка. Подсознательно. Я ощущаю нужду в нем, хотя точно не знаю, чего желаю. Чего именно мне не достает на данный момент. Потом, когда я уйду отсюда, то скорее всего буду ощущать тоску и желание вернуться обратно… под юбку чужой матери и поддержку маленькой девочки. Как… грустно и нелепо. Разве так должен вести себя взрослый человек? По виду я уже взрослая, а на деле – дитя малое. Это крайне по-идиотски прозвучит, но малышку Хару с ее бойким и твердым характером я воспринимаю, как старшую! Старшую! Я! О, господи, и куда же мне такой идти в одиночку?       Вздохнув, я спрыгнула с перил, приземляясь босыми ногами в мягкую почву, накрытую шелковистой травой. От приятных ощущений вмиг расползаются мурашки, отчего все мое тело передергивается, одаряя наслаждением. Странно. Разве подобный жест не идет рука об руку с отрицательными эмоциями, по типу брезгливости или омерзения? Либо же защитный рефлекс, возникающий при элементарном замерзании, дабы заставить мышцы сокращаться и выработать хоть какую-то толику тепла, разгоняя застывающую кровь…       – Прогуляться к бабуле Чие что ли… – задумчиво пробормотала я, поправляя халат.       Малышка Хару, как обычно убежала неизвестно куда с Томо. Большую часть времени я проводила во дворе или в доме. Иногда прогуливалась в деревню, но в основном в компании Хару. Гуляла с ней и по местным лесам. Она мне показывала то место, где нашла меня, у родникового озера. Вода там – чистый хрусталь, видно было даже ровное песочное дно. Однажды, в одну из бессонных ночей я умудрилась набраться храбрости, чтобы сходить к нему самостоятельно. Ох, как мне тогда было страшно и жутко… Пока я не добралась до места. Отражающиеся мириады ярких звезд на темной недвижимой глади поразили меня до самой душевной глубины. Именно в тот момент я забыла о всяком страхе и беспокойстве и без всякого сомнения сделала то, ради чего собственно отправилась к нему. Сняв легкий халат, уверенно, но в тоже самое время неторопливо вступила, постепенно уходя вглубь зажурчавшего озера. Сначала было, конечно, холодно, но я довольно быстро привыкала к низкой температуре, так что вскоре в воде мне показалось даже теплее, чем снаружи. Ох, а когда я поплыла… Это было волшебно, словно в сказке. Искрящаяся гладь расходилась под моими руками, а потом я осознала, что это было далеко не звездное отражение. В самой воде что-то зажигалось и тут же меркло, будто крошечные искорки, вылетающие из языков пламени. Организмы микромира? Или эта вода наполнена некими элементами, а может даже минералами, скопленными в самом песке на дне? Необъяснимо, непонятно, возможно, стоило бы и поостеречься. Но местные люди, слышала, купаются здесь, и никто еще ничем ужасным не заболел и не умер. К тому же я не могла оторваться оттого, чтобы не шлепать по воде руками и ногами. Знаете, чем сильнее и быстрее двигаешь, тем больше искр вылетает, а порой возникают настоящие вспышки в виде сферы с целый кулак! Ну, точно ребенок. Ей-богу! Но мне чертовски было весело.       Спустившись на площадь, я нашла глазами старушку на веранде собственного дома. Расположившись в старом кресле, она пряла шерстяные нити, заметив мое приближение мягко улыбнулась, кивнув в знак приветствия.       – Добрый день, бабуля Чие.       – Добрый, дитя. Вижу тебе совсем наскучило сидеть.       – Ну, дома как-то скучно, когда никого нет… – пробормотала я, почесав в затылке.       – О-хо-хо, я имею в виду вообще… Ками-сама, да ты вся уже позеленела!       – Что?.. – автоматически спросила я.       – Да шучу я, – успокоившись ответила старуха, по-моему, она даже смутилась моей непонятливости.       – Я про «Камисама», не поняла, что это…       – Ох… Неужели и это забыла? Ками – это бог, и духи, и все что есть необъяснимого, но потрясающего разум в нашем мире. Ками – это то, что живет рука об руку с нами и в тоже время старательно скрывается от нас, это то, чему люди поклоняются, кому приносят дары, возлагая на алтари, дабы получить поддержку и необходимую помощь. Если ты будешь бродить по миру, то непременно встретишь немало храмов, от самых крошечных до поистине внушительных сооружений. Они могут располагаться в людских поселениях, у дороги, и в самой густой чаще леса. Порой алтарь можно найти в совершенно неожиданном месте. И знаешь, если у тебя будет с собой какая еда или даже милая безделушка, не пожалей и возложи, или хотя бы помолись. Им это будет приятно. Кто знает… может в будущем это принесет тебе помощь или в целом одарит удачей, а это всё – бесценный дар одинокому путнику. Уж поверь, я знаю. Сколько мне приходилось выпутываться из разных передряг и буквально выживать лишь благодаря одной удаче. Я никогда не проходила мимо подобного алтаря. И как видишь, мне это воздалось. Я здесь, живая и невредимая, полная кладезей опыта и знаний, спокойно доживаю свой век в мире и гармонии. Лучшего окончания для вечно бегущей вперед души не придумаешь, – легко отсмеявшись, закончила свое повествование старуха.       – Я запомню. Спасибо большое за еще один ценный совет!       – Ну, что ты, дитя. Для того я все еще здесь, чтобы учить всему вас, маленьких и слепеньких котят. И я рада, что у меня это получается. Вот старик Горо определенно кроме старческого ворчания ничем похвастаться не может, – весело прокряхтела бабушка, проказливо мне подмигнув.       На лице расцвела улыбка, которую я тут же прикрыла ладошкой в наигранной панике, быстро осматриваясь на манер старых пердунов. Оп, еще одно слово, восставшее из прошлого. Если в моем словаре присутствовала такая брань, то я определённо не была такой уж пай-девочкой, которой представляюсь нынче.       – На помощь! – раздался внезапный крик, от которого я вздрогнула, резко оборачиваясь.       Старушка до этого мирно сидевшая, на удивление юрко подскочила, выглядывая на улицу.       По дороге вдалеке виднелось маленькое пятно, продолжающее рвано и вяло выкрикивать просьбы о помощи.       – Это же Томо… – прошептала я, быстро слетая по ступеням веранды и отправляясь в его сторону.       Немногие находящиеся здесь окружающие люди так же всполошились, направляясь к запыхавшемуся ребенку.       – Что случилось? – сразу же на ходу задал вопрос один из подоспевших мужчин.       – Ох… – вздохнул парень, опираясь на колени. Кое-как протолкнув тугой ком, пытаясь отдышаться, он из последних сил просипел, – волк. Хару…       – Волк!! – звонко прозвенело с той же стороны откуда пришел мальчик.       Один мужчина подхватил мальца, и деревенские разбежались в разные стороны, женщины испуганно притаились у домов, наблюдая бегущую по дороге Хару, за которой мчался мрачный опасно скалящийся зверь. Этот волк выглядел по-настоящему обезумевшим. Черная шерсть стояла дыбом, зрачки глаз сузились и намертво прилипли к спине своей жертвы, а из пасти брызжела слюна.       Малышка бежала вперед из последних сил, все ее лицо сильно покраснело, а ведь она являлась крайне выносливым ребенком. Но потом случилось ужасное. Судьба, казалось бы, ведущая эту девочку под руку, в самый ответственный момент подвела. Запнувшись, Хару полетела, грузно опадая на землю и сдирая все руки с коленками в кровь. Хищник даже и не думал остановиться, делая уверенный прыжок ввысь, разевая свою пасть на лету. А я лишь замерла, словно каменное изваяние, не смея оторвать взгляда от устрашающего зверя, будто сама сейчас заглядывала в глаза своей смерти.       – А если на меня нападет бешеная собака, ты просто убежишь? – сказала девочка лет десяти-двенадцати, смотря мне прямо в глаза.       Пасть сомкнулась на детском плече в опасной близи от самой шеи, но кровь все равно брызнула ручьем, окропляя землю вокруг. Малышка вскричала не своим голосом, и только тогда я наконец очнулась, ужаснувшись представшей картиной. Но волк не успел разодрать еще больше маленькое тельце. Один из вернувшихся мужчин, теперь вооруженный вилами, тут же воткнул их прямо тому под брюхо. От боли зверь разинул свою пасть, завыл, заскулил, отчаянно завертелся. Но приложив недюжинную силу мужчина поднял его вверх, тем самым нанизав того на колья до самого основания. Кровь, но теперь не человеческая, продолжала литься на землю, обрызгивая почву, ребенка, мужчину, что яростно скалился и жмурился от жидкости, окропляющей лицо и одним резким движением откинул животное в сторону. Туша тяжело опала на землю с громким хлопком. Хищник дернул лапами в последний раз, издав некий хрипло-булькающий звук, окончательно уронил голову на землю. Светящиеся желтым глаза в миг потухли.       Над дорогой воцарилось оглушающее молчание. Мужская грудь тяжело вздымалась, руки удерживающие вилы мелко тряслись. Он еще некоторое время смотрел на противника, моргнул, и будто пришел в себя. Откинув своё орудие, он поспешил подобрать ребенка, несясь в мою сторону. Я вновь испуганно замерла, к горлу подступил тошнотворный ком. Малышка… мясо на ее плече все было разодрано, открывая вид на белесые кости. Кровь продолжала литься, тонкими струйками огибая мускулистую руку, что удерживала ее на весу. Сама мертвенно-бледная девочка, практически серая, была без сознания.       Они промчались мимо меня. Тот даже не обратил внимания, куда-то торопясь. Обернувшись я увидела, как он заворачивает в один из домов, выходящих на площадь. Чие, спустившись по лестнице, устремляется за ним. Постепенно напуганные люди начинали оживать. Женщины потянулись к тому же дому, панически нашептывая себе нечто под нос с округлившимися от ужаса глазами. Я, словно в прострации, последовала за ними.       Это… все настолько кошмарно! Даже мое тело и подсознание не были готовы к подобному зрелищу. Я была абсолютно бесполезна, но что я могла бы сделать против опасного хищника? Но по-настоящему я была просто чертовски напугана, для того чтобы сообразить что-то в подобной ситуации.       Паника накрывала с головой. Подступающая тошнота и вившееся вокруг головы головокружение мешали собраться. Я даже не сообразила, как уже оказалась в том же помещении, проглядывая в щель между чужими руками на ребенка и местного аптекаря с помощницами, пытающимися остановить кровь. Но по их затвердевшим лицам, замершему холодному взгляду стало понятно – все это бесполезно. Они сделают все необходимое, но уже знают, что не смогут ее спасти.       На глаза навернулись слезы. Почему Хару? Почему я стояла? Нет, конечно же, я знаю почему. Я жуткая трусиха. Помню… в детстве я до одури боялась собак. У меня была подруга. И по началу ее позабавила моя такая особенность. Тогда она решил пошутить. Сказала, что у нее дома есть собака. Большая собака. И она мол постоянно отводила эту собаку в другую комнату, чтобы я могла пройти к ней в гости. Я ей не верила, знала, что она врет. Но страх мой был настолько велик, что я так и не осмелилась выйти самостоятельно из ее комнаты, пока та «не отведет» свою собаку в другое помещение. Порой она выходила из комнаты, оставляя меня в одиночестве. А однажды я чуть не расплакалась, когда уже не могла терпеть, а подруга упрямо отказывалась отводить животное, предлагая мне просто пойти и сделать свое дело. Мне было обидно, что она так жестоко поступает со мной, но с другой стороны… Я никогда об этом не задумывалась, но, возможно, она таким образом вынуждала меня перебороть свой страх? А потом, в конце концов, когда мы гуляли, она спросила: «А если на меня нападет бешеная собака, ты просто убежишь?». Я так и не ответила на него. Он поставил меня в тупик. Я не умела врать, просто не любила, и прекрасно осознавала величину своей проблемы, но при этом… мне не хотелось соглашаться с тем, что я могла бы так поступить. Не удивительно, что наши отношения испортились и со временем сошли на нет. Я ведь просто… «бесполезная трусиха!», – в сердцах подумала я, когда слезы уже лились ручьем.       Мое сердце билось с нечеловеческой быстротой, обливаясь кровью. Не отрывая от Хару взгляда, я сжала ткань на груди, от сильного давления и испытываемого удушья. Это должна была быть я. Лучше бы я просто кинулась вперед, как живая мишень. Хару достойнее меня, уверена, она прибежала после Томо, потому что отвлекла волка на себя, зная, что ее друг не такой выносливый и бегает медленней. Она это сделала. Всего лишь маленькая девочка, ничуть не сильнее меня, такая же безоружная. А я… что тогда была бесполезной, что сейчас стою только и корю себя задним числом за свою трусость!       А между тем воздуха становилось все меньше, глаза неприятно жгло, а сердце, кажется, только набирало разгон. Но в следующую секунду все остановилось. Барабанная дробь перестала бить по вискам, удавка, стянувшая горло растворилась, позволяя воздуху спокойно проходить в легкие, и сердце… наоборот странно замедлилось. Стук. Второй произошел лишь спустя несколько секунд… и с такой же медлительной периодичностью он продолжал отзываться в моем сознании. И это был единственный звук, который я слышала вокруг.       Непонятливо моргнув, я осмотрелась. Все окружение, будто подернулось легкой, синеватой дымкой, люди замерли и сейчас напоминали крайне реалистичных восковых фигур. Я приоткрыла рот от удивления, но тут различила еще один слабый звук. Попыталась прислушаться, но в итоге, чем четче становился звук, тем прозрачнее становились фигуры, находящиеся на его пути. И теперь я ясно видела перед собой грудь Хару. Ее безобразную рану в опасной близи от самого… сердца.       Да. Я видела ее сердце. Такое крохотное… Слабо, очень слабо отстукивающее свои последние секунды жизни. Глубоко вдохнув, я тут же уверенно двинулась вперед. Но это было не так уж и просто. Необъяснимо уплотнившийся воздух по ощущениям походил на вязкую трясину, сквозь которую я пыталась протиснуться, а потом возникло препятствие. Я недоуменно замерла, уставившись перед собой. Фокусировка на сердце пропала, я опять же практически не слышала его и теперь не видела, потому что передо мной вновь возникли спины других женщин. Чертыхнувшись, я поторопилась обогнуть людей. Когда мне наконец это удалось, я обессиленно упала на колени. Странно, я испытывала усталость, но мое дыхание совершенно не сбилось. Но сейчас не до того! С выдохом я попыталась откинуть все не нужные мысли, и внимательно посмотрела на лежащую передо мной Хару. Что-то неясное тускло блестело, но, когда я пыталась присмотреться, оно ударяло мне по глазам внезапной и болезненной вспышкой света. Жмурилась, морщилась, но упрямо пыталась разглядеть. И, в конце концов, это дало свои плоды. Мне удалось увидеть нити, тонкие, белоснежные и по виду крайне хрупкие. Несколько нитей шли откуда-то сверху прямо к ее все еще слабо постукивающему сердечку. Остальные были разорваны и теперь потускнели, представляясь практически прозрачными, словно были сделаны из чистейшего хрусталя. Я потянулась к одной из них и слабо коснулась самым кончиком пальца. Возник отклик в виде пробежавшей искорки золотого сияния. Понятия не имею что это и что с этим делать, но восприняла, как хороший знак, обхватывая нить пальцами. Свет слабо заискрился и побежал вверх такими же небольшими искорками. Потянув нитку вниз, я поднесла ее к обрывку, после чего замерла, с трепетом наблюдая, как ворсинки начинают вытягиваться и тянуться друг к другу, окрашиваясь в белоснежный цвет. Медленно заворачиваясь, они окончательно срослись, после чего вся нить стала белой. Вдохновившись, я проделала все тоже самое, пока все нити не были восстановлены. А после отвела руку, с ожиданием замерев. Теперь передо мной лежало не серое тело с омерзительной раной, а все та же Хару. Целая и невредимая, с легким золотистым загаром на своей гладкой коже. Я тихо и с нескрываемым облегчением выдохнула, опуская руку на пол. Я смогла.       Я ведь смогла?..       – Что?.. – послышалось пораженное за моей спиной.       Этому вопросу вторили удивленные ахи, разнесшиеся вокруг. Я напряглась и сжалась, аккуратно заглядывая через плечо. Женщины, стоящие позади, отшатнулись от меня и смотрели такими же испуганными глазами, коими совсем недавно взирали на того безумного хищника.       Я продолжала молча наблюдать за ними, не зная, что сказать и как реагировать. Все произошедшее недавно было крайне спонтанным. Я даже обдумать толком не успела происходящее, просто действовала, видя некую возможность. Надеясь, что все это неспроста. Что это был мой шанс. И он сработал.       – Ее глаза… – прокряхтел старик, местный аптекарь, худой и высокий мужчина, лысый с козлиной бородой. Совсем недавно он сидел возле ребенка в окружении женщин, сейчас же, когда я обернулась, то увидела, что он тоже отшатнулся, при этом представшая картина выглядела так, будто он пытался отползти от меня, как можно дальше, но не мог из-за сковывающего страха. Прятавшиеся за ним женщины выглядели не менее напугано. Но я не понимаю. Что не так? Я ведь… ничего не сделала ужасного? Я опустила взгляд на Хару. Ребенок выглядел здоровым, но она все так же была без сознания, однако грудь ее мерно вздымалась, причем совершенно легко и свободно. Значит, она действительно жива. Но тогда… почему же? – Кеккей Генкай… – прокряхтел тем временем старик, поднимая вверх свой трясущийся палец, указывая им на меня. – Это наверняка он.       – А я ведь вас предупреждал… – фраза была брошена тихо, но при этом в ней проступали сердитые нотки. Обернув голову в сторону, я увидела, как из-за живой женской стены, неспешно вышел старик Горо, останавливаясь перед футоном (так оказывается называется матрас, на котором я спала, и на котором сейчас располагалась девочка). – Но ведь нам лучше послушать старую замечтавшуюся каргу! Вот только она сама когда-то пожелала опасной и приключенческой жизни. Но мы не можем так жить! Так рисковать, чтобы пускать к нам неизвестно кого! Вот и результат!       – Я ничего плохого не сделала… – попыталась я хоть как-то оправдаться.       – Заткнись, отродье!!! – оглушительно громко вскричал старик, опасно встряхнув кулаками в воздухе и громко топнув ногой так, что я даже ощутила вибрацию, пронесшуюся по дощатому полу. – Да от таких как ты сплошные проблемы! Решила сгубить всех этих невинных людей?!       – Горо! – раздался резкий голос Чие. Женщины медленно растеклись по углам дома, поглядывая на вышедшую старуху. – Сейчас не время для этого. Если тебя так заботит безопасность деревни, то лучше иди на улицу к мужикам решать проблему диких животных!       – Все равно продолжаешь ее защищать?!! – сейчас его восклицание сложно было назвать криком, он в натуральную визжал, отчего я неосознанно вжала голову в плечи. Но вот на саму старуху это ни разу не произвело впечатления, она гордо продолжала стоять на своем месте, смотря прямо в его яростные глаза. – Ты точно хочешь всех нас сгубить! Ей не место среди нас! Она должна убираться отсюда ко всем чертям собачьим!!!       После очередного визга в помещении повисла густая тишина. Старик тяжело дышал, положа свою руку на сердце. Но пауза не продлилась долго, по помещению разлился шелестящий шепот.       – Так и вправду было бы лучше… – наконец из толпы прозвучал чужой тихий, но уверенный ответ.       В глазах других было отраженно непоколебимое согласие. Теперь, думаю, даже сама старуха не сможет переменить их решения, но как оказалась, она даже и не собиралась.       – Она покинет деревню сегодня же. Об этом тебе не стоит беспокоиться, Горо. Я лично за этим прослежу. Но устраивать здесь бессмысленных криков и перепалок не позволю! – обернувшись, она строгим взглядом окинула толпу. – Займитесь ребенком или своими делами. Решите, что делать с дикими животными. Если вблизи нашего селения завелась стая, то мы все в серьезной опасности. Это нужно решить немедля. Эмма, – я вздрогнула, услышав свое полное имя. Так значит она знала его... Вместе со мной вздрогнули остальные, сильно напрягшись. Мне до сих пор не понятно почему мое имя способно вызывать такую нервную реакцию. Но думаю сейчас далеко не самый лучший момент, чтобы наконец попытаться в этом разобраться, – следуй за мной.       Я послушно поднялась, последний раз кинув взгляд на малышку Хару. Она все так же безмятежно продолжала спать. Что ж… очень жаль, что мне по-видимому не удастся с ней попрощаться. Время окончательно вышло. Здесь мне больше не рады, причин этому я тоже все еще не до конца осознаю. Даже старуха Чие теперь не в пример строже общается со мной, по крайней мере, такой я ее еще не видела. Возможно, оно и к лучшему, что… я не увижу реакцию девочки, когда она проснется и узнает обо всем произошедшем, мне бы не хотелось знать, что она будет такой же, как и у других из-за какого-то… Даже слова не запомнила, которое произнес аптекарь, но это что-то связанно с моими глазами. Он увидел в них что-то пугающее.       Старуха молча повела меня вверх к дому Тено. Когда мы оказались на крыльце, она тяжко вздохнула.       – Очень жаль, что все так вышло. Но никто не ожидал… что ты обладаешь особыми силами, – наконец заговорила она.       Теперь ее лицо не имело той жесткости и строгости, на нем отразился сильный отпечаток усталости.       – Скажите мне, пожалуйста, что их так напугало? Что за силы?       – А… – достав ключ, запрятанный в цветочном горшке, стоящем на оконном карнизе, бабуля открыла дверь, проходя внутрь, праздно продолжив, – Кеккей Генкай. Улучшенный геном, если простыми словами, как говорят шиноби.       – Шиноби? – недоуменно вопросила я.       Про геном я допустим сообразить смогла, но вот последнюю часть совсем не поняла.       – Сложная же у тебя амнезия, раз кроме собственных воспоминаний у тебя пропали еще некоторые определения, причем довольно важные для нашего мира.       – Так что это? – упрямо проговорила я.       Теперь внутри начинала зарождаться злость. Опять произошедшее оказало на меня слишком сильное эмоциональное давление, из-за чего я чувствую себя жутко уставшей морально, и все эти непонятные определения, возникающие с ними вопросы, раздражали не меньше, чем настырная мошкара.       – Шиноби – это ниндзя, или… солдаты? Да, как-то так. Помимо физической подготовки и умения обращаться с холодным оружием, они так же обладают особыми навыками, основанными на использовании и манипуляции чакрой, как своей, так и вражеской.       – И все равно мало, что поняла. Что за навыки? Что за чакра?       – Ох, – тяжко вздохнула старуха, выудив из ящика кусок ткани, размером примерно с половину метра. – Слишком много объяснять на самом деле. А времени у нас мало…       – Хорошо, тогда объясните, что их так напугало? – резко вставила я.       Если уж я не могу узнать ответы на все интересующие вопросы, то хотя бы хочу разобраться в этом моменте. Должна же я знать, о чем лучше в таком случае молчать, чтобы в будущем не навлекать на себя лишний раз чужой немилости.       – Потому что ты владеешь Кеккей Генкай. Эта сила… обычные люди боятся ее и опасаются. Потому что владелец обладающий такой мощью может нанести непоправимый вред окружающим людям. Поэтому, если вдруг такое случается, что в простой деревне рабочих рождается ребенок, наделенный подобной силой, от него стараются сразу же избавиться… И нет. Я не собираюсь объяснять, как, могу лишь сказать, что у каждого свои методы.       – Это же… ужасно… – я замерла на пороге кухни, застывшим взглядом уставившись на глиняный кувшин, который когда-то осушила залпом за ничтожный огрызок времени. – Ну, а если он наделен силой, которая даже не способна причинить другим вреда? Я ведь ничего ужасного не совершила! Я спасла!       Разложив платок на столе, Чие вновь вздохнула, начав рыться по полкам.       – Это не столь важно. Если не сам владелец Кеккей Генкай причинит вред, то это сделают непременно другие. Шиноби… они обладают просто невероятной чувствительностью и нюхом на все для них интересующее. За такой как ты, могут явиться другие. Потому что для них твои способности все равно, что навес золота. И нам повезет, если они просто заберут тебя. Но это запросто может оказаться преступная группировка, которой ничего не будет стоить сжечь все дотла. Таких случаев в истории немало. Много деревень было разрушено, либо стараниями самого одаренного, либо руками других… тех, кто пришел за ним, если деревня не вовремя избавилась от такого… дарования. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему эти люди были столь напуганы и более не приемлют твоего нахождения здесь?       – Да… теперь да.       – ...Я путешествовала, и не мало встречала шиноби, в том числе с Кеккей Генкай и знаю, что все они такие же обычные люди со своими страхами, принципами и желаниями. Однако… мы не те, кто способен научить тебя обладать своими силами, чтобы ты случайно не нанесла непоправимого вреда другим, и мы не сможем защитить, ни себя, ни тебя от врагов. Так что тебе все равно лучше найти другое место. И с этим я тоже могу помочь. А теперь иди, переоденься. Халат не по размеру – плохой выбор для начинающего путешественника.       Я надела свою одежду, в которой меня нашли и вышла в коридор, заглядывая в зеркало на стене. Брюки были слегка великоваты, приходилось постоянно их подтягивать. Кофта сама по себе была свободной, и это даже хорошо, не видно моей сильной худобы. Чтобы не говорил там старик Горо, а за дни беспробудного сна организм успел порядочно потерять в массе, хотя вынуждена признать на моем здоровье это не сильно сказалось. По крайней мере, сейчас я чувствую себя более чем сносно.       Выйдя на улицу, я увидела бабулю Чие, облокотившуюся на деревянный столб, покуривающую сигару. Они всегда у нее с собой были?       – А я и не думала, что вы курите.       Бабушка усмехнулась, затянувшись.       – Когда я была молодая, тоже так думала. Но жизнь она такая… и нет ничего зазорного, чтобы время от времени давать себе отдушину. Не привычки ведь делают человека человеком.       – Поэтому вы так спокойно отнеслись к моим рисункам, пока другие женщины вытягивали лица? – с улыбкой спросила я.       Она промолчала, лишь улыбнувшись в ответ.       – Вот, – сказала бабуля, протягивая мне завязанный платок, – здесь кое-какие припасы. Мало, конечно, но на дорогу хватит, а там сразу ищи себе приют. Не бойся напрашиваться чернорабочей за угол и еду. Главное с чего-то да начать. – я вытянула перед собой руки и приняла дар, поблагодарив, уже начиная немножко грусть. «Угол, как мило…», но на что мне в самом деле стоило бы еще рассчитывать? – Иди через деревню по главной тропе, как дойдешь до развилки сворачивай налево, на следующей – направо, а потом опять налево. Там примерно через час выйдешь на главную широкую дорогу, ведущую к одному из крупных поселений шиноби. Деревня скрытая в листве – Коноха. Не удивлюсь, если твой секрет достаточно скоро прознают, поэтому будет лучше, если ты сразу окажешься в стенах более-менее лояльного селения. Но, хочешь совет? Держи его до последнего, не давай и малейшего повода для подозрений данных сил. Я слышала много историй о людях с Кеккей Генкай, и многие из них имеют крайне неприятный конец. На них устроена самая настоящая охота, и я не гарантирую тебе безопасности даже в стенах одного из сильнейших поселений шиноби. На входе будет охранный пост. Скажешь, что отшельница, а теперь хочешь осесть, что ищешь работы. Можешь у них заодно поинтересоваться насчет нее и возможного крова. Они же выпишут тебе временное удостоверение. Если все пойдет хорошо, то со временем сможешь оформить полноценное, ну, или отправиться дальше, куда глаза глядят, главное хоть какие-то сбережения собрать... Скорей всего они еще к тебе надзорных приставят, но это так, к слову, и ты не бойся, не будут они за тобой по пятам ходить, скорей всего ты их даже не заметишь, главное старайся глупостей не вытворять, поменьше болтать и задавать вопросов. Шиноби, они такие… крайне подозрительные. Все запомнила?       – Вроде как… – пробормотала я, поднимая очи к небу.       В принципе, ничего сложного и невообразимого не было, так что думаю, с этим я справиться должна. Меня больше волнует другое: смогу ли я в итоге найти себе работу за угол и кров?       – Ну, хорошо. Удачной дороги, котенок, – улыбнувшись сказала она.       – Всего доброго, и спасибо, что помогли мне.       – Да, – старуха отмахнулась, словно от назойливой мухи, – если бы и в самом деле могла помочь…       – Эм!       Я удивленно замерла, когда услышала оклик, оборачиваясь. И в самом деле… бежит.       – Томо, ты чего из деревни выбежал? У вас же теперь выход из деревни строго запрещен! А если опять волки? – сказала я, хотя вообще вынуждена покидать село в столь неспокойное время, и мне было страшно до… усрачки? Это еще что за слово?!       – Я быстро, просто… вот, – он протянул мне длинную и крепкую палку с рогаткой на конце. Я недоуменно взяла ее, осматривая. – Повесь на нее мешок, так удобнее будет, чем нести в руках.       – А-а… – я сделала, как он предложил, закидывая ее на плечо, – и в самом деле удобнее…       Мальчик сначала улыбнулся, а потом поник, хмуро шмыгнув носом и по привычке чикрнув по нему рукавом.       – Я может еще просто маленький и чего-то не понимаю… но мне кажется с тобой обошлись неправильно. Ведь ты же спасла Хару.       – Чего только не сделаешь, чтобы защитить то, что нам дорого… – неясно ответила я, понуро улыбнувшись. Мне не хотелось сейчас пытаться разъяснить все то, что я сама недавно узнала от бабули, и тем более случайно напугать. – А теперь поторопись обратно, пока тебя не хватились.       Мальчик с секунду помедлил, а потом кивнул, убегая обратно в деревню. Я еще некоторое время стояла, наблюдая за его скрывающимся вдали силуэтом и маленькими деревянными домами.       Ничего особенного, но теперь было не столь обидно. Приятно все же получить хоть какую-то благодарность.