Морион: конец Золотой Эпохи

      Когда часы на стене показали половину девятого ночи, Леви с тихим вздохом закрыла пухленький томик. Ну вот, ещё один талмуд по Магии Слов прочитан. Даже быстрее, чем предыдущий. Девушка поднимается из старенького кресла, потягивается, зевая, и трёт глаза. Теперь можно укладываться спать. Хотя завтра и был выходной, но она всё равно планировала сходить в книжную лавку на углу и поискать что-нибудь новенькое на полках. Ну, или найти то, что читала уже давно. И это как раз было более возможно, ибо новых поставок в лавку не было уже последние пару лет. Книжки потеряли свою цену…       Леви окинула быстрым взглядом свою маленькую, но уютную квартирку. Она досталась ей от дальней-дальней родственницы, которая давно уже переехала куда-то за границу, подарив девушке недвижимость безвозмездно. Наказала лишь следить за её фиалками, которые ровными рядами стояли на маленьком столике возле окошка.       Вдруг за тёмным окном что-то мелькнуло, а следом раздался стук. Леви вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Показалось что ли? Однако, девушка медленно приблизилась к окну и резко отдёрнула шторку. Глаза её изумлённо распахнулись, а ладонь сама потянулась к оконной ручке.       — Ты с ума сошёл?! Третий этаж! — зашипела Леви, распахнув створку.       — И что? Тоже мне высота, — хмыкнул Гажил, весьма ловко держась одной рукой за выступ сверху и стоя на узком каменном карнизе.       — Хм, ну и что надо-то? — недоверчиво протянула девушка, сложив руки на груди и не спеша приглашать неожиданного визитёра в комнату.       — Дело есть, мелкая, поможешь? — совершено спокойно спрашивает брюнет, на что Леви хмыкает:       — Вот ещё. Ты же сказал, что моя помощь тебе больше не требуется.       — Ну, тебе выпал ещё один шанс засунуть свой нос куда не следовало бы. Упустишь такую возможность? И вообще, может пустишь, или мне так и висеть тут?       — И не подумаю, — вскинула носик девушка. — Я читала, что вас надо приглашать, иначе войти не сможете. Так что помёрзни снаружи.       — Серьёзно? — фыркнул Гажил и вдруг, сделав один шаг, мгновенно оказался в комнате. От такой наглости Леви опешила и потеряла дар речи. А неумерший оглянулся: — Неплохо ты тут устроилась, мелкая. А в книжках не всегда правду пишут. Так что не советую верить всему подряд.       — Л-Ладно… — процедила Леви. — Кхм, раз уж всё равно зашёл, скажи хоть о чём попросить хотел.       — Просьба будет странная, но если согласишься, избавишь меня от проблем, а кое-кого из местных жителей — от страшной участи.       — Знаешь, это как-то не располагает к сотрудничеству!       — Ладно, ладно, — усмехнулся Гажил. — На самом деле всё не так ужасно. Просто сходишь со мной на Северное кладбище и поможешь достать кое-что из могилы Невилла?       — Звучит несложно, хотя и не правильно. Нельзя беспокоить покой мёртвых. А сам боишься что ли?       — Меня не пугают мертвецы, но охранные руны, которыми там всё буквально исчерчено, меня напрягают. Так ты поможешь или нет?       — С одним условием, — тут же выдаёт Леви, и Гажил недовольно закатывает глаза. Вот же наглая девчонка! — Ты расскажешь мне, почему Сумерки ненавидят людей. Только на этот раз правду, хорошо?       — Ладно, будь по-твоему, — махнул рукой брюнет. Никакой угрозы ему и клану это не принесёт, а раз уж ей так хочется всё узнать, то пусть узнает. — Я буду ждать внизу. Не задерживайся, а то там дождь собирается.       И в следующий момент парень быстро выпрыгивает через окно на улицу, весьма ловко, не задев ни рамы, ни горшочков с фиалками на столике рядом. А Леви бросилась к шкафу, вытаскивая свою тёплую оранжевую накидку. Она делает очевидную и опасную глупость, идя ночью на кладбище с одним из самых опасных существ на свете. Да и кто может быть опаснее вампира? Оборотни? Если они есть, конечно…       Выскочив на холодную улицу и поёжившись от влажного ветра, Леви оглянулась. Гажил выскользнул из тени, словно призрак, кивнул и направился по улице. Девушка поспешила за ним. Некоторое время они шли в молчании, но долго напряжённые нервы МакГарден не выдержали.       — Эм… Ну так, пока идём, может расскажешь? И время потом не придётся тратить. Ты ведь спешишь, так? — Леви заглянула в хмурое лицо неумершего.       — Ладно, — отозвался тот, — пока идём. Подробностей от меня не жди, но скажу, что люди влезли не на свою территорию. Они решили, что Сумерки — это не запретный мир для них, а всего лишь неразведанная земля, которую надо срочно оккупировать. И у них это получилось.       — Из-за Невилла, да? — тихо спрашивает девушка, сжимая пальцами ремешок своей извечной сумки.       — Нет, — отвечает Гажил, глядя перед собой, — из-за него неумершие Юга лишились всего.       — Неумершие?       — Мы зовём себя так. Называть всех поголовно вампирами будет неправильно. Всё же, Сумерки разные бывают. Они объединяют множество совершенно различных кланов.       — А к какому клану относишься ты?       — К Драконам.       — Драконам? — невольно полезли на лоб тонкие брови Леви. — В смысле это…       — Да-да, громадные ящеры, о которых вы столько легенд придумали. И не смотри так на меня, я не стану перевоплощаться. Обстоятельства не те.       — Скажи, — неуверенно спрашивает МакГарден, — ты искал информацию по Невиллу из-за того, что он навредил твоим родным, да?       — Точнее сказать, он запер весь клан в месте, которое мы когда-то называли Зал Совета. Мы не ожидали, что место, бывшее нашим тайным убежищем, станет ловушкой. И почти девяносто пять лет мы выживали там, убивая друг друга и разрывая на части из-за жажды крови и отчаяния. И я до сих пор не могу насытится. Мне приходится охотиться почти каждый день из-за этой дурацкой жажды. Но бороться с ней бесполезно, она сильнее любого из нас.       — Ты… — громко шепчет Леви. — Ты был заперт там почти век?..       — Да. — И Гажил вдруг задирает рукав своего тёмного плаща. В свете уличного фонаря мелькнули длинные и рваные полоски шрамов. — Регенерация неумерших абсолютна, ничто не способно оставить на наших телах шрамов. Разве что только другой неумерший.       И Леви, сжав губы и потупив взгляд, замолчала. Отчего-то ей стало жутко стыдно и неловко за своё требование. Она ведь не знала, что правда настолько неприятна и болезненна. Особенно для него… Украдкой взглянув на Гажила, МакГарден не увидела на его равнодушном лице каких-либо отголосков тяжёлых воспоминаний. Будто бы не о себе рассказывает… Или быть может, он просто запер все свои чувства и мысли, что связаны с прошлым, глубоко внутри? Это выход: отгородиться и не вспоминать. Жить дальше. Это и правда неплохой выход. Выход?..       — А, — протянула тихо Леви, вновь начиная разговор, — а как ты выбрался?       — Вернулся Князь и снёс печать, которая нас и заперла из-за вмешательства Невилла.       — Князь — это значит главный?       — Да, сильнейший среди нас. Хотя были те, кто могли бы побороться с ним за это звание, но не сейчас и не в нынешнем состоянии. Нас и так осталось немного, распри Драконам не нужны. Это понимают все.       — Значит, остались ещё выжившие, кроме тебя?       — Верно, если не считать Князя, то нас выжило шестеро.       — «Так мало?» — думает Леви и старается перевести тему: — А откуда ваш Князь вернулся?       — Ну, говоря доступным тебе языком, практически с Того света.       — Но как это возможно?       — Хэй, мы ведь всё-таки бессмертные, — хмыкает Гажил и замирает. — Пришли.       Леви поднимает голову, глядя на кованные железные ворота, ведущие на территорию Северного кладбища. В конце забора виднелась крыша Церкви Горички. И Гажил был прав: всюду, куда падал взгляд, всё было в скрытых рунах. МакГарден, будучи магом Слова, видела их очень чётко, а ещё ощущала крепкость и долговечность каждой наложенной руны. Впрочем, совсем неудивительно, что здесь так много охранных заклинаний, ведь многие профессора Академии и просто великие колдуны находят тут своё последнее пристанище.       — Пошли, только быстро, — произносит вдруг Гажил, проходя под высокой аркой, — а то у меня скоро внутренности наружу полезут.       — Л-Ладно. — Леви бросилась следом за брюнетом, догнала и вновь невольно глянула на лицо. Под глазами парня резко легли тени, сам он как-то осунулся и опустил голову, шаг стал тяжёлый и усталый, а с губ начало срываться тихое хриплое дыхание. Неужели, это охранные заклинания так сильно на него влияют?       Вдруг Леви неловко зацепляется ногой за невысокий бордюрчик и чуть ли не впечатывается лицом в ближайшую мраморную плиту, но крепкая рука хватает её за плечо и удерживает.       — Под ноги смотри, — бурчит Гажил, направляясь дальше.       — Из-Извини, — запинаясь отвечает девушка, смущённо покраснев и стиснув пальчиками ремешок сумки. — Темно хоть глаз выколи.       — А, да, ты же не видишь в темноте, — «вспомнил» вдруг неумерший.       — А ты видишь? — спрашивает Леви, подняв ладошку и вычерчивая маленькую руну. В миг она обращается маленьким золотым шариком, который слабо, но достаточно освещал всё в радиусе пары метров. Во всяком случае, шею себе она теперь не свернёт.       — Да, вижу, — отзывается Гажил и резко тормозит. Указывает рукой на мраморную, в высоту около метра гробницу, стоящую на небольшом постаменте, с высеченными на ней рунными письменами. Леви разобрала даже парочку знакомых ей защитных барьеров. Похоже, кто-то — а может быть и сам Невилл — не хотел, чтобы покой великого Колдуна беспокоили. — Вот эта. Я уже попробовал, крышка сдвигается, приложи сил побольше и всё выйдет.       — А ты почему так и не смог? — Девушка подходит ближе и поднимается на постамент, кладёт ладошки на холодный и мокрый мрамор.       — Слишком тяжело для меня. Я рядом-то еле стою, а прикасаться к этим рунам просто невыносимо, — устало отзывается Гажил и упирается руками в колени, склонившись. Кажется, магия рун не слабо так бьёт по нему.       И Леви с силой толкает крышку гробницы. Та всё не поддавалась, но когда девушка качнулась назад и надавила с новой силой, дрогнула и отъехала чуть-чуть вперёд. С кряхтением МакГарден смогла сдвинуть крышку ещё немного, и мягкий свет созданного ею светлячка упал на останки: иссохший череп с впалыми глазницами, тонкие седые волосы, длинные, блеклые одежды, костлявые руки с уже давно высохшей кожей. У ног колдуна лежало несколько книг, а на груди виднелся массивный медальон. И Леви сразу подумала, что наверное его и хочет достать Гажил.       — «Простите, господин Невилл, за беспокойство, » — невольно думается МакГарден. По спине пробежался неприятный холодок. Всё же, не стоило соглашаться и беспокоить мёртвого. Жутко это всё…       — Мелкая, — хриплым голосом зовёт вдруг Гажил, — сможешь ему там что-нибудь оторвать?       — В каком смысле? — не поняла Леви и удивлённо обернулась.       — Ну, кисть или палец в крайнем случае.       — Ты сейчас шутишь?       — А по мне видно? — оскалился совсем уже недовольно брюнет. — Просто сделай это и пошли уже отсюда.       — Ты с ума сошёл?! — воскликнула девушка, чем заставила неумершего досадливо поморщится. — Нельзя так с умершими! Мы и так уже слишком далеко зашли!       — Он давно покойник, мелкая, ему всё равно, — процедил сквозь зубы Гажил.       — Но мне не всё равно! — упрямилась всё МакГарден. — Беспокоить останки — это просто…       — Ох, какая же ты неженка, — вдруг тихо рыкнул парень и сам встал на постамент, быстро склонившись над гробницей. — А останки моих братьев так и остались лежать в той грёбаной пещере. И всё из-за него!       Раздался хруст, и Леви вздрогнула, а Гажил уже направился прочь от гробницы по тёмной дорожке из плитки. Заглянув внутрь, МакГарден увидела, что одна из кистей исчезла, вместо неё теперь торчала пара косточек. Сглотнув, девушка с трудом закрыла крышку обратно, вновь мысленно извинившись перед Невиллом, и бросилась следом за Гажилом. Благо, что далеко уйти он не смог и вместо своего обычного широкого шага брёл, еле перебирая ногами.       — Гажил, подожди, — зовёт Леви, догнав брюнета.       — Свободна, — бросает вдруг равнодушно парень, — и больше не попадайся на глаза.       — Сначала скажи, зачем тебе его кисть? — всё не могла уняться МакГарден. И почему же она такая любопытная? От природы что ли?       — Вот это тебя уже не касается. Исчезни.       — Но… — И вдруг Гажил резко тормозит и оборачивается, из-за чего Леви пробегает чуть вперёд.       — Хватит, ты уже сделала более, чем достаточно. Возвращайся в свою квартирку с фиалками, мелкая. Читай книжки и учись чертить руны. И забудь о Сумерках и обо мне.       — Я не смогу, — выдыхает девушка, — у меня слишком хорошая память для этого.       — Мне тебе её попортить? — попытался было надавить угрозой неумерший, но его резко перебивают:       — Ты не сможешь. Мог бы, давно сделал это. И я догадываюсь, зачем тебе именно останки.       — Неужели? — усмехается Гажил и продолжает идти дальше к выходу с кладбища.       — Да. — Леви вновь направляется за ним, думает, что стоило бы прикусить язык, но упёртость всё не давала ей замолчать. — Никто не возвращается с Того света просто так. Думаю, даже для Сумерек это невыполнимо. Лишь один вид магии позволяет обходить Смерть. И только те, кто близки с ней, могут это сделать. В том числе и при помощи останков. Ты знаком с некромантом, так?       Гажил снова резко замирает. Плечи его напрягаются. Так, а вот это уже серьёзно. Досталась же ему такая наглая и больно умная заучка… Нет бы, как нормальный смертный, бежать от него сломя голову и радоваться, что вообще живая ушла, эта ненормальная даёт всё больше поводов, чтобы избавиться от неё раз и навсегда.       А если она бросится в свою Академию и начнёт кричать о некроманте каждому встречному? Колдуны — не идиоты, они сразу начнут поиски. Ещё и сообразят, что все их беды не от Кары небесной, а от действий одного конкретного чернокнижника. Ещё начнут рыскать повсюду, раскидают охранные заклинания и ловушки. Это испортит все планы. И за такое ни Огненный, ни сам Повелитель Сумерек по головке не погладят, ведь именно он, Гажил, будет виновником всего. Выход тут только один: не дать этой девчонке раскрыть рта. Но кажется, она не способна держать его закрытым.       — «Убить её? Мёртвая она точно никому ничего не скажет…»       — Я никому не скажу, — словно услышав его мысли, вдруг произносит тихо Леви. Руки её дрожали. Она буквально была на волоске от смерти. — Правда. Поверь. Я умею хранить тайны. Просто… Я просто хочу помочь тебе. Ненависть никогда не доводит до добра, а месть не даст утешения. Я не могу даже представить, через что ты прошёл, но я верю, что в твоей душе осталось место для светлого.       — Я — нечисть, — говорит, обернувшись через плечо, Гажил. — Во мне нет ничего светлого.       — Неправда, — улыбается вдруг Леви. — Ты ведь до сих пор никого не убил.       — «Знала бы она, скольких я уже убил за эти годы…»       И неумерший идёт к выходу, ощущая, как с каждым шагом становится легче дышать. Сила, что давила на его плечи, постепенно исчезает, слух, зрение и обоняние нормализуются, он вновь становится хищником, охотником. И в то же время возвращается и она — Жажда. Она вновь вцепляется в горло, заставляя крепче стиснуть клыки. Брюнет делает глубокий вдох, и ветер вдруг приносит чарующий аромат печенья, фиалок и книжной пыли. Её аромат…       Когда Гажил останавливается уже в третий раз, правда теперь за пределами кладбища, Леви вновь подходит к нему без страха. Хочется проверить, всё ли с ним теперь в порядке. Исчезли ли тени под глазами, сошла ли усталость? Она подходит совсем близко, тянет ладошку, но хриплый голос останавливает её:       — Беги отсюда, мелкая. Иначе ты рискуешь расстаться с жизнью.       — Ты не убьёшь меня. Я верю в это.       — Зря ты идеализируешь меня. И зря ты забыла, что для меня ты — лишь жертва.       Леви не успевает даже дёрнуться, как крепкие руки стискивают её плечи, а в шею вдруг проникает что-то острое, одарив её болезненной дрожью по всему телу и паникой. И такая маленькая и хрупкая она… В его объятьях… Она приоткрывает губы, но ни звука не срывается с них, лишь слабый вздох. Перед глазами поплыло, голова закружилась, а боль всё расползалась по её телу от шеи до кончиков пальцев. С большим трудом подняв ладонь, она цепляется дрожащими пальцами за рукав тёмного плаща. Где-то под ним скрываются шрамы, что будут служить вечным напоминанием о прожитом кошмаре…       И страх вдруг отступает. Отчего-то становится легче на душе. Светлее… Невольно Леви вспоминает свой сон, и слабая-слабая улыбка касается её в миг побледневших губ. Вот же фантазия у неё… Такую небылицу придумала…       А Гажил с каждым новым глотком сладкой, такой приятной крови впитывал в себя и чувства этой упёртой барышни. А ещё мысли, воспоминания, всё, что было в её голове за эти несколько недель. Всё, что было связанно с ним. Нет, забрать он их не сможет, лишь пропустит через себя и забудет. Не для каждой жертвы он такое делает. Они ведь всего лишь еда, зачем ему знать об их чувствах? Но её это не коснулось. Он захотел узнать, что движет этой то ли смелой, то ли глупой девчонкой.       И неожиданно перед глазами мелькает светлая библиотека, тепло и солнечно, Леви, злящаяся и такая забавная из-за этого, и его смех. Громкий, с хрипотцой. Да, так он и смеялся когда-то. А когда это вообще было? Когда он смеялся последний раз? Уже и не вспомнить… Давно. Очень давно…       Так это её сон? Или всё-таки мечта?..       Неважно.       Гажил отстраняется. В его руках маленькое, неподвижное и расслабленное, словно марионетка, тельце. Голова закинута назад, руки безвольно повисли, а вся шея в крови. И он тихо произносит, впервые называя её имя:       — Спасибо, что напомнила, Леви… Напомнила, за что я на самом деле терпеть не могу людей. За что я стал их ненавидеть ещё задолго до всего этого… За слабое сердце…       … Слабое сердце, которое когда-то было и у него…

* * *

      Ужасно хотелось пить, а ещё боль пульсировала где-то в висках, но она всё равно с трудом смогла разлепить веки. Перед глазами предстала комната, залитая мягким светом ночного светильника на тумбочке рядом. Пошевелившись, она сразу привлекла к себе внимание.       — Леви, наконец-то ты проснулась, — раздался обеспокоенный мужской голос.       — Джет…?       И Леви смотрит на размытое лицо друга, с трудом узнавая его черты. Бледный, с синяками под глазами, кажется, он давно не спал. И он один? А где Дрой?       — Мы с Дроем договорились дежурить по очереди возле твоей постели, — поясняет Джет, — сегодня я как раз, а он завтра утром придёт.       — Сколько я… Спала?       — Почти неделю, — выдохнул парень, заметно расслабляясь. Он был несказанно рад, что Леви наконец-то очнулась. Ох, сколько же он нервов истратил… — Зачем ты только пошла гулять ночью, Леви? Мы же столько раз тебя предупреждали! Ох, хорошо, что охранник Академии быстро тебя нашёл.       — Охранник?.. — с трудом шевеля губами, спрашивает девушка.       — А ты не помнишь, как оказалась возле Академии? Тебя нашли на лавочке совсем рядом со входом. Ох, как мы волновались, ты не представляешь. Дрой даже, кажется, похудел из-за стресса. А я поседел, смотри!       — Прости…       Возле Академии? Но… От Северного кладбища до неё идти через полгорода. Неужели, Гажил специально отнёс её туда, чтобы её как можно скорее нашли и оказали помощь? А она ведь даже поверила, что всё-таки доигралась и уже не откроет больше никогда глаза, став его, возможно, последней жертвой…       — Джет, — зовёт тихонько Леви, — можно воды?       — Конечно, — спохватился парень, взяв небольшой графин с тумбочки и налив в стакан прозрачной жидкости. Аккуратно он поит девушку, после заботливо взбивает подушки и укрывает одеялом.       — Я посплю…       — Хорошо, только… Не засыпай так надолго.       — До завтра… Нужно же извиниться и перед Дроем. Спасибо вам двоим. Громадное…       — Не за что, Леви. Для этого и нужны друзья. Засыпай и ни о чём не волнуйся. Я буду рядом.       И Леви закрывает глаза, тихонько вздыхает и засыпает. Рядом скрипнул стул, на который откинулся Джет. За окном слышно было, как завывал ветер. Мягкий свет светильника делал комнату ещё уютнее и теплее. Но кое-чего всё-таки не хватало. И засыпая, Леви надеется, что сможет найти это «что-то» там, во сне. Хотя, стоит признаться честно, она вновь хочет увидеть ту светлую библиотеку, ощутить солнечное тепло и спокойствие.       А ещё услышать приятный громкий смех с лёгкой хрипотцой…