Морион: конец Золотой Эпохи

      Крупный, но весьма опустевший город расположился в долине широкой реки, что служила торговым путём. По ней корабли с товарами из-за границы направлялись вглубь страны. Здесь же, в городе, начинались и два крупнейших торговых тракта: на Север и на Юг Фиора. В прошлом городские улицы были оживлёны даже по ночам, в небольшом порту стояли корабли, а вдоль дорог выстраивались обозы торговцев и купцов. Но теперь всё изменилось…       Небольшая компания всадников, укутанных с головой в тёплые плащи, проехала под сводом центральных ворот города и направилась по главной улице к городской площади. Хмурые мужики из числа местных жителей бросали на странников недоверчивые взгляды. С началом войны и ростом наглости наёмников они очень невзлюбили незваных гостей. Но последних недоверие местных не пугало. Их вообще мало что могло напугать в этом тёмном и жестоком мире…       Из большого кабака, что расположился в самом центре города, слышались пьяные крики, смех и песни, что горланили хриплые мужские голоса. В небольшой конюшне сбоку фыркали и жевали сено с десяток крупных лошадей. Щуплый мальчишка, кряхтя и сдувая с глаз светлую чёлку, что торчала из-под грязной меховой шапки, тащил к стойлам наполненное водой ведро. Он, заметив приближающихся всадников, постарался ускориться, чтобы успеть выпросить хотя бы пару монеток за уход за лошадьми новоприбывших гостей. Вот, всадники остановились у стоил недалеко от входа в кабак, спешились, и трое из них, привязав лошадей и стянув с сёдел заплечные мешки, направились к двери, из-за которой слышался шум гулянки. Мальчишка выскочил из дверей конюшни и поспешил к уличному стойлу, возле которого виднелась могучая фигура, закутанная с головой плащ. Последний четвёртый всадник не спешил зайти в тёплое помещение, а кажется специально ждал маленького конюха. Когда на перепачканную детскую ладошку посыпались серебряные монетки, тёмные глазёнки мальчика изумлённо распахнулись, а сам он начал активно кланяться и забормотал:       — Спасибо, господин, спасибо! Я так за вашими лошадками поухаживаю! Так поухаживаю! Я их и щёткой, и копыта вычищу!       — Не надо, малец, просто накорми и напои, а остальное мы сами, — раздался чуть приглушённый мужской голос, и крупная ладонь в меховой перчатке потрепала мальчишку по голове. И вот, четвёртый всадник, закинув за плечо свой походный мешок, направился ко входу в кабак, а за его спиной всё продолжал кланяться поражённый неслыханной щедростью мальчик-конюх.       В большом светлом помещении, заставленном столами, стульями и лавками, стоял гам и повис стойкий запах алкоголя и жаренного мяса. Посетителями тут были как местное мужичьё, так и проезжавшие мимо наёмники из королевской армии. И одних от других было достаточно легко отличить: скудные похлёбки и дешёвое пиво на столах мрачных местных, против жареных кроликов, крупных ломтей ржаного хлеба и дорого вина на столах уже достаточно пьяных и оттого весёлых «рыцарей самого Короля». Небольшой стол в углу рядом со входом заняли прибывшие всадники. Местные мужики сразу же стали на них коситься, а вот горланящие какую-то эпическую балладу с некоторыми матерными перепевками наёмники не обратили на новеньких никакого внимания. К столу всадников незаметно пробралась невысокая пухленькая девчушка с пустым подносом в руках:       — Доброго вечера господа, чего изволите?       И один из всадников стянул с головы капюшон. Свет упал на его лицо. Это был мужчина лет сорока на вид, с рыжими короткими волосами, зачёсанными назад, и двухнедельной щетиной на мужественном лице. Взгляд его тёмных глаз был хмурый, но не пугающий, скорее настороженный, что сразу выдавало в нём человека острожного и немного подозрительного. Но подошедшей официантке он улыбнулся весьма открыто и по-доброму:       — А принеси нам, красавица, хорошего вина, да лучше чтобы тёплого, а то промёрзли с дороги. Ну и поужинать чем-нибудь. Есть какая-нибудь мясная похлёбка?       — Есть, — кивнула девушка, смущённая обращением «красавица». Такое она совсем нечасто слышала от мужчин.       — Ну вот, принеси-ка на всех, и да, хлеба там, закуски какой-нибудь.       — Кхм, — вдруг послышалось со стороны кого-то из всадников.       — А да, — добавил мужчина, почёсывая пальцем щетину на подбородке, — разыщи, милая, у хозяина чаю чёрного. Хоть немного, а то есть у нас тут любители.       — Хорошо, — кивнула девушка и направилась меж рядами столов в сторону кухни, по пути ловко увернувшись от руки одного из наёмников, что попыталась шлёпнуть её пониже спины.       — Теперь и передохнуть можно, — выдохнул мужчина, ослабляя шнуровку на плаще, и оглянулся на товарищей: — А вы чего? Раздевайтесь уже что ли, а то запаритесь в плащах-то…       И словно по команде остальные трое всадников сдёрнули капюшоны. Компанию они из себя представляли весьма разношёрстую. И если рыжеволосый мужчина выглядел совершенно обычным, такого на улице встретишь и быстро забудешь, то эта троица сразу бросалась в глаза.       Первый был молодым парнем, симпатичным на лицо, с длинными волосами цвета свежей весенней зелени, перетянутыми шнурком, и чёлкой на правый глаз. Под левым, подозрительно прищуренным глазом виднелась маленькая, если не сказать кокетливая родинка. Из-под воротника его плаща виднелся белый платок, который на такой манер носили только благородные дворяне. Парень сразу вытащил из-за пазухи небольшую книжицу в тёмно-красной обложке и погрузился в чтение.       Второй парень был возможно чуть старше первого, но по внешности разительно отличался: короткие тёмные волосы, отливающие синим, топорщились на макушке, а чуть выше висков и за ушами были сбриты; узкие тёмные глаза, казалось, то и дело мелькали какими-то яркими и мистическими искорками, а тонкие губы были растянуты в усмешке, и по ним порой проходился острый кончик языка. Но даже не это выделяло его внешность, а странный тёмный знак на лице, похожий на фигурку человека. Начинался он на открытом лбу, проходил по переносице между глаз и заканчивался почти на впалых щеках. Обычно, метки на телах, а особенно на лицах, оставляли жители далёких островов на Юге. Но в основном они наносят на себя узоры, а метка на лице парня больше напоминала клеймо. Вкупе с мистическими искорками в узких глазах его можно было бы отнести к какому-нибудь колдовскому ордену. Или секте…       Но всё же больше всех в этой маленькой компании выделялся четвёртый всадник. А точнее, выделялась. Молодая девушка с красивыми пышными волосами светло-русого цвета хмуро косилась в сторону пьющих наёмников. Она морщила острый носик и недовольно кривила пухлые розовые губки. Тонкие пальчики расслабили тугую шнуровку на плаще, и из-под него показался кокетливый воротничок светлой рубашки, поверх которой был одет тёмный кожаный корсет. Девушка была красива, очень красива. Порой она одним движением поправляла очки в тонкой оправе, которые то и дело сползали с её носа. И похоже, что её больше всех остальных не радовала окружающая обстановка.       — Ну и клоповник, — протянула недовольно девушка, — даже не верится, что когда-то это была весьма приличная таверна. А сейчас что? Простой грязный кабак…       — Ну ты и привереда, Эвер, — усмехнулся парень с меткой на лице и вновь облизнул губы.       — Да брось, — весело отозвался рыжеволосый мужчина, — мы бывали в местах и похуже.       — Ох, не напоминай, Гилдартс, — вздохнула девушка и откинулась на спинку стула. Бросила взгляд на парня с книжкой напротив: — Нашёл что-нибудь, Фрид?       — Пока нет, — спокойным и почти безэмоциональным голосом отозвался тот, перелистывая страницу.       — Проблема… — протянула Эвер и вдруг дёрнулась вперёд: — Чёрт возьми, Бикслоу! Хорош уже по ногам топтаться! Отрастил себе от ушей!       — Упс, прощения просим, мадемуазель, — фыркнул парень, вытянув ноги в другую сторону и снова облизнувшись.       И четверо всадников стали ждать, пока им принесут еду. Фрид всё внимательно вчитывался в чёрные строчки в своей книге, Эвер, задумавшись над чем-то, заплетала свои длинные волосы в тугую косу, а Бикслоу и Гилдартс травили байки, время от времени поглядывая то в сторону не совсем радушных местных мужиков, то в сторону пьющих и гогочущих наёмников. Но вскоре к их столу подошла тучная женщина с широким подносом, заставленным тарелками, и промёрзшие путники приступили к трапезе, согревая желудки и тела горячей похлёбкой.       — Ух, хорош бульончик, наваристый, — довольно протянул Гилдартс, кусая чуть жестковатый хлеб и прихлёбывая ещё дымящейся похлёбкой.       — Да уж, я ждала худшего, — отозвалась Эвер, аккуратно дуя на бульон в своей ложке. — Не на королевский стол, конечно, но нам попадалось и похуже.       — Это точно, — поддакнул Бикслоу, взял из глубокой тарелочки в центре стола квашенную капусту и отправил в рот прямо рукой. — Кисловата… Фрид, тебе не понравится.       — Теперь-то уж точно, — произнёс тот, помешивая ложкой похлёбку в тарелке, — когда ты там пальцами поковырялся.       — Ты гляди, ещё один привереда, — хлопнул себя по коленке помеченный. — А я-то грешным делом подумал, что ты оставил эти свои благородные привычки, а оно вона как…       — Благородство либо есть, либо его нет. Третьего не дано. Его нельзя ни обрести, ни потерять.       — Ребята, давайте спокойно поужинаем, а спорить после будете, — вдруг прервал диалог Гилдартс, ткнув в сторону парней ложкой. Рядом с ним тихонько фыркнула в кусок хлеба Эвер, а парочка приятелей тут же умолкла, продолжая приём пищи уже молча. И сразу становится ясно, кто в этой маленькой компании главный.       Когда тарелки почти опустели, к столику вернулась та самая пухленькая девушка и выставила на стол кувшин с вином и четыре стакана. Смущённо улыбнувшись на искреннюю благодарность и очередной комплимент, она направилась к другим столам, чтобы собрать пустую посуду.       — Эй, Гилдартс, не заглядывайся, мы тут ненадолго, — протянула Эвер, разок хлопнув мужчину по плечу.       — Да ты чего, Эвер? Она же мне в дочки годится! — возмутился было Гилдартс, ловко разливая вино по стаканам.       — Что-то раньше тебя это совсем не останавливало, — фыркнул Бикслоу, дожёвывая остатки капусты.       — Ну-ну, всё уж, проехали, — пробормотал мужчина, кажется, смутившись и поднимая стакан. — Ну-с, за ваше здравие, друзья мои. Чтобы Тьма обошла вас стороной, а Всевышний не оставил на тяжком нашем пути.       — И за тебя, Гил, — поддержал вдруг тост Фрид, — где бы мы были, если бы не ты?       — За Гилдартса! — воскликнул Бикслоу, подняв стакан выше.       — За Гилдартса! — подхватила Эвер, присоединяясь к товарищам.       — За нас, друзья, за всех нас, — улыбнулся тепло мужчина, и стаканы, полные вина, дружно стукнулись друг об друга.       Но пили приятели в спокойствии ещё не долго: позади вдруг раздались женские крики и ругань. Вот Гилдартс обернулся, и лицо его резко поменялось с расслабленно-добродушного на грозное. Брови сошлись на переносице, и мужчина поднялся из-за стола, направившись в сторону компании наёмников, один из которых как раз прижал к столу ту самую пухленькую девчушку. Остальные всадники не дёрнулись, но Бикслоу развернулся боком, приготовившись в любой момент подорваться на помощь другу. Фрид и Эвер тоже насторожились, переглянувшись.       — П-Пожалуйста, господин, отпустите, мне надо работать…! — испуганно просила девушка, отталкивая от себя загребущие руки наёмника. А тот и не думал отступать, пьяно ухмылялся и лез под юбку официантки.       — Ну что ты, сладкая, не отворачивайся от старого вояки, давай повеселимся вместе. — Нет! Пожалуйста, не надо!       — Эй, слышь! — раздался вдруг позади наёмника грозный мужской голос. Мужик обернулся, рассеянным взглядом окинул могучую фигуру Гилдартса и отмахнулся:       — Вали отседова, мужик, пока не огрёб.       — Отвали от девушки, пьянь, — процедил мужчина, сверля наёмника злым взглядом тёмных глаз.       — А иначе что? — усмехнулся тот, и из-за столов рядом начали подниматься его приятели, разминая кулаки и предвкушая хороший мордобой. Гилдартс нахмурился ещё больше, окидывая приближающихся противников быстрым взглядом, как вдруг между ним и наёмником словно по волшебству возник Бикслоу.       — Тише, мужики, давайте не будем устраивать в этом славном заведении потасовку, да? Лучше допивайте вино да валите отсыпаться. — И мистические искорки ярче вспыхнули в узких глазах парня.       — А, да… Наверное… Да, надо выпить и поспать… — пробормотал зачинщик безобразия и плюхнулся обратно на лавку. Его приятели так же опустились на свои места и молча похватали стаканы и пивные кружки.       — Неплохо, Бикс, — усмехнулся Гилдартс и похлопал парня по плечу. Тот хмыкнул в ответ и насвистывая направился обратно к друзьям.       — Эм, спасибо вам, — раздался справа тихий голосок, и Гилдартс обернулся к девушке. Она сжимала в руках поднос, и было видно, как подрагивали её пальчики. — Обычно они не пристают так в наглую.       — Да ерунда, сама-то в порядке?       — Д-да, в порядке. Мне лучше вернуться к работе.       И девушка поспешила убежать на кухню, а Гилдартс вернулся к своим товарищам за стол. Они снова наполнили стаканы вином, как рядом с ними на стул присел тучный мужчина с седой головой и желтоватой кожей на лице. Он утёр пот со лба рукавом и хрипловатым голосом произнёс:       — Доброго вечера, господа. Я хозяин этого кабака, хотел отблагодарить вас за то, что выручили мою дочурку.       — Дочь? — отозвался Гилдартс. — А что же сам ей не помог? Испугался?       — Не успел я, на кухне был. Да и, честно признать, что я смогу сделать против? Они вона какие, один раз ткнут кулаком в висок, так я и лягу тут же. Но раньше такого и не было, всё вином да закуской их задабриваю. Ни к дочке, ни к жене моей не лезут. Обычно…       — А может и не стоило пускать юную девочку прислуживать пьянчугам? — Тон Гила был по-прежнему недовольным. Кажется, это весьма болезненная тема для него.       — А что же мне ещё остаётся, господин? — вздыхает тяжело хозяин и вновь утирает пот. — Она же у меня смышлёная, считает в уме, читает, а уж как пишет красиво, но… Мечтала в столицу податься, наукам учиться, да и мы с матерью её совсем не против, наоборот, копили ей на учёбу, а тут вот… Эх, ненастье это началось и всё — закрыли курсы в столице, ненужна моя девочка там стала. А больше и некуда было её отправить. Осталась с нами, по хозяйству помогает, пока сынок наш на войне.       — Ваш сын воюет? — вдруг раздался тихий голос Фрида.       — Да, призвали пару лет назад всех молодых парней да крепких мужчин на службу. Он нам письма шлёт каждый месяц, вот ждём на днях новое. Честно сказать, отдали бы уж эти земли, чай не пропадём без них. А то и гибнет сколько народа на этой глупой войне, ещё и эти теперь проходу не дают, — кивнул хозяин в сторону пьющих наёмников. — «Рыцари Его Величества»… Тьфу, стервятники одни, а не рыцари… А, Пами, что же ты так долго?       — Прости, папа, чайник долго грелся, не часто у нас чай заказывают, — отозвалась дочка хозяина кабака и поставила на стол поднос с низеньким чайничком, парой чуть треснутых чашечек на блюдцах и тарелочкой с подсохшими ватрушками. — Извините, но сахара не нашлось. Варенье есть из клюквы, подать?       — Да нет, — хмыкнул Гилдартс, — он у нас несладкий пьёт, да, Фрид?       — Верно, — отозвался парень, наливая в чашку горячий и душистый чай.       — А я сладкий, — вдруг произнесла Эвер, подставляя вторую чашку, — так что будь добра, принеси ваше варенье.       — Хорошо, — кивнула Пами и поспешила на кухню.       — О как, решила почаёвничать, Эвер? — фыркнул Бикслоу, смакуя остатки вина в своём стакане.       — Ага, — пожала плечиками девушка.       — Уважаемые, а можно вопрос задать? — вдруг произносит хозяин трактира и после кивка Гилдартса добавляет: — Что же привело вас в город? Вы ведь не местные, так?       — Мы приехали, чтобы свидеться с главой города по одному делу. Где, кстати, он живёт?       — Ох, опоздали вы, господа. Старик Морт помер ещё на прошлой неделе.       — О как, — протянул Гилдартс и переглянулся с товарищами, — кто же нам тогда заплатит?       — А что вы хотели от него? Что за дело у вас?       — Да вот, предложить свою помощь хотели. — И Гил выложил на стол помятый лист жёлтой бумаги. Хозяин взял его и, прищурившись, стал читать.       — Оу, так вы охотники за чудищами? Или просто храбрецы?       — Ну, в равной степени и то и другое, — усмехнулся Бикслоу, наливая вина себе в стакан и заглядывая в кувшин.       — Мы повидали многое, э-э… — замялся Гилдартс.       — Филипп, зовите меня Филипп, — подсказал хозяин кабака.       — Мы видали всякое, Филипп. Такое, что и в страшном сне не увидишь. Так что с вашим чудо-зверем как-нибудь уж справимся.       — Откуда он вообще тут взялся? — спросил Фрид, отпивая чай из чашки.       — Да вот дьявол его знает. В стране в последние годы просто безумие творится, так что появление такого чудища никого не удивит. Но те немногие купцы, что всё же бывали у нас в городе, теперь боятся ехать сюда. И это плохо для дела. — Вдруг Филипп на секунду задумался. — А знаете что? Убейте эту тварь, а мы вам заплатим вместо главы города. Вы всё равно никого с таким статусом у нас теперь не найдёте.       — А кто это «мы»? — поинтересовался Бикслоу.       — Мы — это Гильдия деловладельцев.       — У вас даже целая гильдия сохранилась? — удивился Гилдартс. — А в остальных городах все разорились.       — Да что вы, господин, какая уж целая гильдия? Так, три старика с последними крохами. Я, вот, хозяин гостиницы напротив да владелец пары лавочек дальше по улице — вот и вся «Гильдия». Смех да и только… Раньше нас почти полсотни было, но разорились все, а кто просто помер. Но мы пока держимся и для вас соберём кое-чего, в награду, так сказать. Согласны?       — Ну, нам-то без разницы, кто платить будет, — отозвался Гил.       — Вот и славно. — Хозяин устало поднялся со стула. — Я тогда пошлю за нашим местным охотником Питом. Он вам всё и покажет. О, Пами, милая, принеси уважаемым господам ещё кувшинчик вина за мой счёт.       — Хорошо, папа, — кивнула девушка и, поставив на стол неглубокую тарелочку с вареньем, поспешила обратно.       — Ну, ещё свидимся с вами, господа, — произнёс мужчина и направился было в сторону кухни, как его окликнули:       — Филипп, — позвал Бикслоу, обернувшись, — тебе бы полечиться надо, старик. Что-то тёмное жрёт тебя изнутри. Не хочешь сходить к лекарю?       — Знаю я про свою болячку, знаю, но что поделать? К лекарю ходил, но у него лекарств нет. Всё на войну забрали. Спасибо, конечно, за беспокойство, но вы нас лучше от этой гадины избавьте, пока она ещё кого не загрызла, а с остальным я уж как-нибудь сам постараюсь разобраться.       И хозяин кабака уходит. А компания товарищей продолжила сидеть и мирно отдыхать. Вскоре Пами принесла ещё один кувшин вина, и Бикслоу с Гилдартсом явно повеселели. Эвер фыркала в их сторону и смаковала варенье, запивая его чаем. Фрид тоже потягивал чай, взяв в руки объявление, которое они содрали с одного из столбов, и вновь пробегая взглядом по строчкам под рисунком, изображающим рычащую пасть волка. Но охотиться они сюда приехали явно не на волка, так, во всяком случае, заверяло объявление. Неведомая тварь была раза в три крупнее обычного волка, ещё и умная, и кровожадная. Таскала сначала скот да лошадей из стоил, а потом и на людей переключилась. Но расписанный ужас ни чуть не впечатлил эту небольшую компанию. Их больше интересовала награда, а уж жуткий монстр — это так, небольшое препятствие и не более. Вскоре Фрид отложил бумагу и вновь взялся за чтение книги. К ватрушкам ни он, ни Эвер так и не притронулись, зато Бикслоу с радостью потаскал их все и бодро сжевал вприкуску с вином. И их спокойный вечер в шумном кабаке продолжился…

* * *

      Полная луна поднималась над далёким лесом и лугами, укутанными белым снегом. Лошади, фырча и выдыхая клубы пара, шли по сельской дороге, ведущей от города вдоль реки. Пять всадников двигались этой зимней ночью куда-то в опасную и холодную темноту.       — Так что же, уважаемые, вы издалека приехали? — интересуется Пит: местный охотник лет тридцати отроду, долговязый, но с выпирающим из-под меховой куртки животом. На голове его была шапка, кажется, из кроличьей шкуры, которая совсем не прикрывала уже покрасневшие от мороза уши. Но их обладателя это не особо заботило.       — Издалека, будь уверен, — отозвался Гилдартс, чуть пришпоривая своего коня и огибая сомнительный холмик.       — И всякое страшное зверьё видали? — всё спрашивает охотник.       — Уж точно пострашнее вашего, — фыркнул Бикслоу, что ехал к нему ближе всех. Фрид ехал чуть впереди всей процессии, а Эвер наоборот позади. Они поглядывали по сторонам, словно выискивая что-то. Капюшоны были сняты, и полная луна хорошо освещала их лица.       — Слушай, дружище, — вдруг заговорщически зашептал Пит, наклоняясь в сторону Бикса, — а фифа-то у вас вона какая деловая. Поди верёвки из вас вьёт? Ну да, они все бабы такие. Вот моя покойная жена…       — Она не «фифа», — перебил охотника Бикслоу, и голос его стал похожим на сталь, — она боевая подруга. Так что не равняй её со своей женой-вертихвосткой.       — Да я чего? Я ничего… — забормотал мужик.       А позади Эвер хихикнула в кулачок. Она знала, какое впечатление обычно производит на мужиков, и ещё знала, что неуважение к ней со стороны этих самых мужиков весьма раздражает её товарищей. Вопреки домыслам посторонних, она никогда ни с кем из них не спала. Да даже не целовалась, что уж говорить о большем? Между ними были отношения, построенные на партнёрстве, преданности, поддержке и крепкой дружбе. Даже бабник Гилдартс никогда не позволял себе двусмысленности по отношению к ней. Они ведь столько пережили, сражались бок о бок. Так что всё то, что фантазируют себе особенно озабоченные индивидуумы, никогда не воспроизводилось и не воспроизведётся в реальности. Не в этой компании.       — Я нашёл след, — вдруг отозвался Фрид, придерживая своего коня.       — Отлично, давайте-ка разведаем, — произнёс Гилдратс, вылезая из седла. Фрид и Бикслоу последовали его примеру, а Эвер продолжила сидеть в седле, оглядываясь. Вот Гил опускается рядом со следами. — Ну-с, что скажешь, Бикс?       — Явно волк, — протянул тот, разглядывая крупные, примерно с ладонь взрослого мужчины следы, — но больше, намного больше. И он, кажется ранен. Хромает на заднюю правую лапу. Гляди, тут сильнее снег придавило.       — А, это до вас тут проезжали охотники, тоже хотели его поймать, но он одного задрал, а второй еле ноги унёс. Даже заикаться начал с испугу, — просветил Пит, не вылезая из седла. Он-то эти следы уже видел, чего снова их разглядывать?       — Он вышел из леса, — продолжил рассуждать Бикслоу, — прошёл по поляне в сторону реки. Только зачем? Лёд ведь уже встал, воды не попить.       — Может за рыбаками? — предположил Гилдартс и оглянулся на Пита: — У вас ведь тут занимаются зимой подлёдным ловом?       — А как же иначе? — пожал плечами местный. — Зверья стало мало в лесу, сажать и сеять нечего, проезжих торговцев почти не осталось, вот только рыбой и спасаемся.       — На охоту значит? — протянул Бикслоу, потирая подбородок, и прошёлся по следам к реке. — Но удачно ли? Из рыбаков же никто не пропал?       — Да не слыхал ничего такого, — отозвался Пит.       — И где он вернулся в лес? — спросил будто сам себя помеченный, шагая по углубляющемуся снегу вдоль следа. — Дальше? А может вообще не вернулся? Днём была метель, следы бы занесло. Значит прошёл недавно.       — Думаешь, он всё ещё у реки? — спросил Гилдартс, подходя к товарищу.       — Вполне возможно. Может почуял что-то, и это выманило его на лёд. Можно попытаться его прямо сейчас выловить.       — В-Выловить? — голос Пита дрогнул. — Вы чего это, уважаемые, совсем того? У старого Филиппа слишком крепкое вино, что мозги напрочь отшибает? Собрались охотиться на эту умную тварь под покровом ночи? На его территории?       — А чего оттягивать? — вдруг усмехнулась Эвер. — Тем более, что его и искать-то не надо. Вон он, бежит от реки.       — Где?! — не на шутку испугался местный охотник и дёрнул коня в сторону города. А вот бесстрашная компания ничуть не испугалась.       — Отлично! Долго возиться не придётся, — обрадовался Гилдартс и подскочил к своему коню. Приподнял шерстяную накидку под седлом и вытащил небольшого размера арбалет. Тут же вытянул ещё пару дротиков с, кажется, серебряным наконечником и присел прямо в снег, целясь в бегущую в их сторону косматую махину. Уже издалека стал слышен грозный и жуткий рык.       — Э-эй, вы… — позвал было дрожащим голос Пит, но Эвер шикнула на него:       — Цыц, ты мешаешь ему. Замолчи и смотри.       Охотник вцепился в поводья, с громадным трудом удерживаясь оттого, чтобы броситься на утёк, но люди вокруг него совсем не боялись, так что и он старался не бояться. Выходило с трудом: монстр, убивший столько людей, приближался. Но вот Гилдартс делает короткий вздох, и дротик совсем бесшумно срывается и, мелькнув в свете луны, попадает прямо в грудь зверя. Слышится истошный визг, и тварь поворачивает прочь, стремясь обойти охотников и укрыться в лесу.       — Ты ведь попал, почему он ещё жив? — изумился Бикслоу, ловко залезая в седло.       — Может шерсть не пробило, — отозвался Гилдратс, спрятав арбалет обратно и поднимаясь на коня. Эвер и Фрид уже были впереди, стремясь отрезать путь убегающему зверю. Только Пит всё топтался на месте, не зная, что ему делать: бежать скорее в город или помогать заезжим храбрецам.       — Сейчас сбежит! — воскликнула Эвер, пришпоривая лошадь.       — Не сбежит. — Фрид тоже вытаскивает из-под седла арбалет и пристраивает его на согнутом локте, целясь в бегущего зверя. С характерным звуком дротик срывается, и слышится ещё один короткий визг.       — Попал! — вскрикнул возбуждённо Пит, пришпоривая своего коня и стремясь не отстать. Он решил не убегать, а помочь загнать эту тварь. Кажется, теперь она точно будет убита.       — Нет, лишь задел, — возразил Фрид, пряча арбалет обратно. На перезарядку не было времени. — Мимо прошла.       — Гил! Попробуй ещё! — восклицает Бикслоу и перекидывает в руки мужчины свой пока ещё заряженный арбалет. Гилдартс сразу прицеливается, припав к шее коня. Мгновение погони, и новый дротик срывается во тьму ночи. И тут же зверь взвизгивает, спотыкается и кувырком летит прямо в сугроб.       — Отличный выстрел!       — Есть ещё порох в пороховницах, — усмехнулся Гил, возвращая оружие владельцу и пришпоривая коня.       — Не прибедняйся, — фыркнула Эвер. — О, он поднялся!       — Упрямая какая тварь…       Но раненный зверь не смог уползти далеко. Всадники окружили его, и ему оставалось только рычать на них. Белый снег под громадным и косматым волком быстро окрасился в красный. Вдруг Гилдартс слез со своего коня и вытащил из ножен, что всё время прятались под его плащом, меч. Луна блеснула в гладком лезвии, и мужчина стал медленно приближаться к зверю, вытянув перед собой ладонь и не сводя с него взгляда. Зверь тоже уставился на него, тяжело дыша и глухо рыча.       — Г-Господин… — заикнувшись, позвал было Пит, но тут же получил лёгкий тычок в плечо.       — А ну цыц, — бросил Бикслоу, настороженно замирая в седле. Эвер и Фрид тоже замерли, внимательно следя за действиями своего товарища. Девушка ещё на подходе вытащила свой арбалет, направив его в сторону зверя, а парень спрятал ладонь под плащом. Кажется, у него тоже был там припрятан меч.       — Ну-ну, — примирительно позвал Гилдартс, медленно приближаясь к волку, — тише, приятель. Вижу, что тебе больно. И не только от этих ран. Что-то гложет тебя, да? Что-то не даёт твоей душе покоя. Я вот тоже, как вернулся, места себе не нахожу. Странная чертовщина творится в этой стране, и ты об этом знаешь. Знаешь лучше всех нас, потому что видел всё, верно? У тебя глаза того, кто действительно видел многое…       И вдруг зверь прекращает рычать, дёргает ушами и, кажется, прислушивается к спокойному голосу. Что-то в мерной речи Гилдартса стало его успокаивать. А может он и правда просто понимал каждое слово, произнесённое мужчиной…       — У тебя была стая когда-то, но их больше не стало, и одному тебе тяжело. Ты запутался. Стал брать то, что не отведено тебе было свыше. Но кидаешься на всех не от злости, а от страха… — И зверь вдруг заскулил. Тихо так, протяжно и жалобно. Словно правда делился своей болью. С ним, с человеком. — Да, всё так. Нет в тебе ненависти и злости. Совсем нет. Только страх и одиночество.       И широкая ладонь опускается на косматый лоб. Зверь шумно выдыхает, тянет носом запах Гилдартса и медленно моргает. Вот он грузно падает на лапы. Вновь вздыхает и смотрит прямо в глаза мужчины.       — Я понял тебя, одинокий странник. Ты устал от всего этого. И я помогу тебе, обещаю. Я помогу тебе обрести покой…       Гилдартс отводит руку, а зверь опускает вниз голову, сложив её на лапах. Вздыхает и медленно закрывает глаза. Он был готов принять свою судьбу.       — Будь спокоен. Они уже ждут тебя там.       Резкий взмах клинка, луна мелькает в гладком лезвии, и следом глухой удар. И издалека ветром будто бы волчий вой донёсся…       — Господин, — тихо зовёт Пит, — откуда вы всё это узнали про него?       — Увидел в глазах, — ответил Гилдартс, сидя на коленях перед тушей зверя. Словно отдавал последние почести славному воину.       И яркая луна продолжала светить с ночного неба, усеянного звёздами. Она освещала всё вокруг: тёмный лес, белый снег и ярко-алую кровь на этом снегу. Этой ночью завершился путь последнего из рода древних обитателей здешних земель — Серых Хранителей дремучего леса…

* * *

      — Вот, тут всё, как договаривались, — произносит Филипп и вкладывает в ладонь Гилдартса позвякивающий монетками мешочек. — А вот это жена с дочей вам в дорогу собрали.       — Вот спасибо за это, — улыбается Гил, принимая ещё и небольшой мешок с припасами. Передаёт его Бикслоу, и тот прикрепляет его сзади к седлу, накрыв шерстяным покрывалом.       — Жаль, что не хотите хотя бы на ночь остаться. Ночь-то поди холодная будет, не околеете? — спрашивает хозяин кабака.       — Да ничего, мы привыкли путешествовать под покровом ночи, — отзывается Гилдартс и ловко забирается в седло. — Ну, бывай, мил человек. Может ещё когда и свидимся, ежели Всевышний так решит.       И компания из четырёх всадников покидает полупустой город. Едут по каменной дороге, что вела вглубь страны, прямо к столице. Ночное небо было чистым, звёзды и яркая луна освещали их путь. Морозец цеплялся за щёки и носы, но укутанные в тёплые меховые плащи путники не чувствовали холода. Они были привыкшими к трудностям и уже просто не представляли своей жизни без них.       — Эй, Бикс, — зовёт вдруг Гилдартс, — я ведь не ошибся, это правда был он?       — Похоже на то, — отзывается парень, оглянувшись. — Серые Хранители… Даже у меня на родине про них легенды ходят. А здешние местные о них, кажись, и не знали. Ну, да они умные звери, так бы просто к людям выходить не стали бы.       — Но что или кто мог уничтожить целую стаю этих великанов? — вдруг присоединилась к разговору Эвер. — Люди?       — Вряд ли, — мотнул головой Гилдартс. — Я не ощутил в том бедолаге жажды мести, а он знал, из-за чего погибла вся его семья. Он только боялся чего-то.       — Чего же мог испугаться один из крупнейших хищников в мире? — протянула девушка.       — Хищника по-крупнее и по-сильнее, — неожиданно ответил ей Бикслоу. — Но загвоздка в том, что мы их вроде как всех перебили.       — Или не всех… — вдруг пробормотал Гилдартс, вскинув голову и глядя на яркую луну. Холодный ветер пронёсся откуда-то издалека и исчез. Вокруг была тишина, только лошади шли, шурша снегом и пофыркивая.       — Гил, ты правда думаешь?.. — спросил было Фрид, придерживая коня.       — Я не знаю, что думать, — вздохнул в ответ мужчина. — Но в этой стране творится что-то нехорошее. И мы должны выяснить что. Выяснить и разобраться, как и раньше. Только встретимся с остальными под столицей.       — Да уж, — усмехнулся вдруг Бикслоу, — кто же ещё сможет покончить со всей этой загадочной мистикой, как не мы — охотники на нечисть?       И резкий порыв ветра подхватывает его слова и уносит под ночные небеса. А луна молчаливо наблюдает, как четверо всадников едут по заснеженной дороге. Они смело вели своих коней прямо в холодную тьму Ночи. Тьму мира Сумерек…

Мы — охотники, брат… Нам, поверь, не впервой С кровососами страшными дело иметь. Не ходи к королю, возвращайся домой, Мы придумаем демону страшную смерть… («Баллада о Вампире» — Аэлирэнн)