Морион: конец Золотой Эпохи

      Этой ночью в особняке леди Милкович было оживлённей обычного. Последние из слуг спали в своих кроватях тяжёлым сном, а по коридорам и гостиным залам ходили Ночные странники, Дети Сумерек. Небольшой, но весьма содержательный диалог между некромантом и Сумеречными Князьями окончился. Джерар вновь закрылся в уже своём личном кабинете вместе с Эрзой, продолжая изучать найденные в Библиотеке Зерефа подсказки. Уртир читала в своей комнате, лёжа в кровати. Рядом с ней спала Мелди: девушке стали порой сниться кошмары, и без любимой наставницы рядом ей с трудом удавалось заснуть. А вот в одной из гостиных расположились бессмертные гости.       Драконы опять в неполном составе устроились в креслах и диванах, обсуждая возвращение абсолютно невредимого клана Оборотней. Пока с ними не было только лишь Князя, который отправился на охоту в ближайшее поселение, чтобы утихомирить неожиданно возникшую в горле жажду. И вот-вот он должен был вернуться.       — Они смогли спастись всем кланом, только вовремя покинув континент… — протянул Стинг, сложив руки под подбородком и упершись локтями в подлокотники кресла. — Стало быть, наши подозрения подтвердились: только Ишгар попал под удар. Остальным повезло.       — Да уж, — раздался хриплый голос сбоку, и Гажил закинул руки за голову и криво усмехнулся: — Поразительное везение.       — Уже не в первый раз Белая Владычица выходит сухой из воды и уводит свой клан от беды, — вдруг подал голос Роуг, сидевший в соседнем со Стингом кресле.       — Это да… Хитрости и изворотливости в ней ничуть не меньше, чем в любой из змей, — хмыкнул Эрик, подперев щеку ладонью и задумчиво щурясь.       — О чём вы? — неожиданно вклинилась в рассуждения своих собратьев Венди, которая до сих пор молча разглядывала большую картину, висящую на стене. Девочка подошла ближе, глядя то на одного, то на другого дракона.       — А, да, ты же не знаешь, Венди, — обернулся к ней Стинг, — ты ведь ещё даже не родилась тогда… Это произошло очень давно, когда многие из нас сами ещё были детьми.       — Что произошло? — спрашивает Небесная, присаживаясь на краешек дивана, на котором полулежал и, кажется, дремал Лаксас. Она до сих пор неосознанно старалась держаться именно к нему поближе, видимо привычка выработалась за почти столетнее заключение. Привычка доверять именно ему чуточку больше, чем остальным собратьям. Хотя никто из присутствующих, кроме самого Грозового, никогда и не посягал на её кровь.       — Конфликт, — пояснил Роуг, — между нашим кланом и Оборотнями. Только мудрость Предыдущего Владыки уберегла нас от войны.       — Ага, а стоит поблагодарить за это нашего нынешнего Князя, — усмехнулся Эрик, откинувшись в кресле.       — За что стоит меня благодарить? — вдруг раздался ещё один мужской голос, и Нацу вошёл в комнату, одёргивая задравшийся во время полёта рукав куртки.       — О, Нацу, ты уже вернулся?       — Да.       — Специально момент подгадывал, чтобы эффектно появиться, а, Огненный? — фыркнул Ядовитый. На что Князь мотнул головой:       — Нет, просто так совпало. Так за что стоит меня благодарить?       — За ту стычку с Оборотнями, — подал голос Гажил.       — Опять вы про это…       — Да случайно вспомнилось, — произнёс Стинг, — к тому же, Венди-то не знает ничего об этом.       — Просто кое-кому надо было аккуратнее выбирать себе объект в поигрульках в «любовь», — в очередной раз усмехается Эрик, и ответ на колкость не заставляет себя ждать:       — Прикуси язык, Ядовитый, — строго отзывается Нацу, хмурясь, — пока есть ещё что прикусить.       — Ой, ой, страшно-то как…       — Вы ещё подеритесь тут, ага…       — Только на улицу валите. А то не думаю, что Повелителю Сумерек будет весело, если вы тут всё разнесёте.       — С каких это пор ты стал таким правильным, а, Железный?       — Сейчас ты точно договоришься, Эрик.       — Да чёрт с два вы меня напугаете! Пуганый уже…       — Я всё равно ничего не поняла, — пробормотала Венди, глядя как её собратья спорят между собой. Постоянно они так, стоит лишь собраться вместе. Но вдруг сбоку раздался шорох, и Лаксас открыл глаза.       — Владыка Игнил, — тихо начал Грозовой, и Венди обернулась к нему, стараясь не слушать спор остальных драконов, — всегда отличался миролюбием и открытостью. Порой, он привечал на наших землях и другие кланы. И Оборотни тоже как-то гостили на южных островах. Тогда-то Нацу и сдружился с одной из них. Но та неумершая была не совсем простой, Белая Владычица называла её своей младшей Сестрой. Оборотни не были плохими, но кое-кого из наших не устраивали такие гости. Один дракон по имени Цирконис людей-то еле терпел, а уж чужие кланы на свои земли пускать для него вообще было немыслимо. А тут ещё и эта… Дружба Наследника Огненного Владыки с неумершей из Оборотней. В общем, он высказал своё недовольство, но его не восприняли всерьёз, думали, перебесится. Тем более, что Оборотни и не появлялись на острове, где был его замок. Но он не успокоился, решил разобраться со всем сам.       — И что он сделал? — тихонько спрашивает Венди.       — Попытался избавиться от Младшей Сестры Белой Владычицы. Но та встала на его пути, не позволила причинить ей вред. Но в порыве гнева слегка перестаралась и убила его.       — Убила?..       — Говори уже на чистоту, Грозовой, — раздалась вдруг усмешка Гажила, и становится понятно, что неумершие перестали спорить и просто слушали тихий рассказ Лаксаса. — Она не просто его убила.       — Да, — неожиданно подхватил вечно молчаливый Роуг, — она поглотила его душу, не дав и шанса уйти на покой в Сумрак. Это гораздо хуже смерти.       — Поглотила душу? — изумилась Небесная. — Но… Как? Я думала, что только Демоны и прочие создания Преисподней питаются душами.       — Это верно, — отозвался на этот раз Стинг, — но Белая Владычица знаменита тем, что способна поглощать души других неумерших и использовать их Силу в своё благо. Откуда у неё эта… Способность, никто не знает. И потому лучше избегать стычек с ней. Всё же, Владычицей она не просто так стала.       — Жуть… И неужели никто из Драконов не среагировал на это?       — Среагировали, конечно. Наши родители были этим очень недовольны. Они потребовали наказания для Белой Владычицы, но Владыка Игнил каким-то чудом смог их отговорить от драки, и Оборотни просто покинули острова и больше никогда на них не появлялись.       — Хотя, никто особо по Цирконису не горевал. Он даже Наследника не собирался заводить, мол молод ещё для этого, хотя был ровесником твоей матери, а она уже тогда активно готовилась к роли Родителя, — произнёс Лаксас.       — Отец говорил, — добавил Стинг, — что Нефритовый многих раздражал тем, что любил совать свой нос в чужие дела. Было ожидаемо, что он когда-нибудь вляпается по самые уши. Что и произошло. Но Драконов возмутил сам факт убийства члена клана на наших же землях. Это действительно чудо, что Владыка Игнил смог всех успокоить и удержать от расправы над Оборотнями. Это, пожалуй, самый яркий показатель того, насколько велико было уважение к нему и как веско его слово для всего клана.       — Отец… Был очень мудрым, — вдруг тихо произнёс Нацу, глядя куда-то в сторону. — Он умел подбирать верные слова, убеждать разговорами, а не Силой. Мне… Ещё столькому предстоит научиться, чтобы хоть каплю стать похожим на него.       — Не парься, Огненный, научишься. Какие твои годы, а? — неожиданно поддержал Князя Гажил.       — А вы… — неуверенно протянула Венди. — Вы тоже злитесь на Белую Владычицу?       — Не, — пожал плечами тот же Железный, — чего злиться-то? Родители всё разрешили с этим, это был конфликт прошлого поколения. Нас это не касается.       — Гажил прав, — подхватил Стинг. — Нас это действительно не касается. Что было, то прошло.       И в комнате повисает тишина. За окном виднелся яркий свет луны, а каждый из драконов думал о чём-то своём. Тихо тикали напольные часы в углу гостиной. Но тут Нацу нарушил молчание:       — Кстати, а куда делись Хладные? Вроде все были тут, когда я улетал.       — Да какая разница?       — Они собираются закончить дела, — вдруг ответила Венди. — Шерия так сказала.       — Шерия? Ты говорила с хладной что ли? — удивлённо протянул Эрик, и остальные драконы переглянулись.       — А что такого? — пожала плечиками Небесная. — Она весёлая. И совсем не такая, как говорят про хладных обычно. Сказала, что Владыка хочет закончить с какими-то людьми. Как-то… Хурт… Харт…?       — Хартфилий, — вдруг произнёс Гажил, а когда собратья обернулись к нему, добавил: — Что? Я не подслушивал. Не моя вина, что у нас такой острый слух, а малявки громко разговаривают.       — И когда они закончат со своей местью?.. — протянул тихо Роуг, ни у кого конкретно не спрашивая.       — Может эти последние. Наконец, — вздохнул Стинг, подперев щёку. Потом обернулся: — Что думаешь, Нацу? А? А куда он делся?       — Огненный?..       Но Нацу, что успел устроиться в одном из свободных кресел, бесшумно испарился куда-то. Драконы недоуменно переглянулись. Что за странная ночь сегодня? И куда опять направился Князь? Ещё и ни слова никому не сказал, хотя весь клан был рядом. Действительно, странно…       А тем времен сквозь тучи, что затягивали ночное небо, летела на скорости почти не видной глазу крупная крылатая тень. Проглядывающий месяц то и дело бросал свои лучи на блестящую чешую больших кожистых крыльев. Но обладателю этих крыльев было не до самолюбования. Он стремительно летел к знакомому городу. «Хоть бы успеть» — всё вертелось в голове Огненного Владыки. Хоть бы успеть… И сердце колотится о рёбра, как давно уже не колотилось. И было это от страха. Страха потери…       — «Люси!»

* * *

      Люси резко просыпается от того, что очень сильно дрожит. Всё её тело била крупная дрожь, а зубы стучали друг об друга, и ей никак не удавалось их сжать. Девушка стискивает одеяло и приподнимается. В её комнате стоял просто дичайший холод. Даже шторы и плед покрылись инеем. С дрожащих губ сорвалось облачко пара, и Люси ёжится, поджимает ледяные ноги ближе к груди и кутается в одеяло, которое совсем её не грело. И почему в её комнате стало вдруг так холодно?! В самом начале весны! Немыслимо просто!       Только лишь в груди теплилось что-то. Что-то грело её. Девушка наклоняется, тянется к махровым тапочкам, что стояли у кровати, и берёт их в руки. Трет в ладошках, стараясь согреть, а потом одевает на свои ножки и встаёт с постели. Кутается в одеяло, крупно дрожит, но всё же идёт к двери. Надо позвать Деву или Каприко, да хоть кого-нибудь из слуг. Что-то странное происходит в доме…       Люси выглядывает в коридор. Всюду была тьма и тишина. На стёклах высоких окон виднелся морозный узор, а воздух будто искрился от крохотных снежинок. И было так же холодно, как и в комнате, даже холоднее. Девушка неуверенно ступает по ковру, старательно стискивая зубы, чтобы они не стучали. И вдруг она замечает что-то впереди, лежащее на полу. Люси подходит ближе, и руки её сами в ужасе тянутся к лицу, закрыв рот и упустив края одеяла. Сердце колотится о рёбра, вся она крупно дрожит, но опускается на колени. Тянет ладошки и кладёт их на плечи, обтянутые тканью строгого пиджака.       — К-Каприко?.. — еле слышно срывается с дрожащих губ.       Однако лежащий на полу дворецкий не отзывается. Узкая маска исчезла с его лица, и теперь стали видны белёсые короткие ресницы. Или они стали такими из-за холода? Люси наклоняется ниже. Выражение лица мужчины было умиротворённым, казалось, что он просто спал. Но вот только его шея и светлый воротник рубашки были залиты чем-то тёмным, а широкая грудь оставалась неподвижной. Не единого вздоха не срывалось с тонких губ Каприко.       — Каприко… — вновь еле слышно зовёт Люси, а по щекам уже текут обжигающие слёзы. Ей не отвечали, но она не желала принимать произошедшее. Нет, только не так! Только не с ним…       И вот уже паника разрастается внутри наследницы рода Хартфилиев. Что-то ужасное проникло в особняк её семьи. И что с Девой? Отцом? Остальными слугами? Какая-то часть сознания Люси хотела бросится на поиски остальных, но ноги словно окаменели. Она просто не могла заставить себя сдвинуться, отпустить широкие плечи верного дворецкого.       Но вдруг впереди раздаются голоса, и Люси вскидывает голову: это чужие голоса. Она никогда их не слышала. Тут что-то словно толкает девушку в спину, и она чуть ли не переползает на коленях к ближайшей двери. А голоса всё приближаются…       — Рен, чего ты тут услышал? Мы ведь весь особняк обыскали, да и Владыка уже ждёт внизу. И остальные тоже, — слышится спокойный юношеский голос. Ему отвечает тоже мужской, но более грубый и взрослый:       — Ну так спускайся, Ив. Я просто хочу проверить.       — Твоё чутьё порой поражает. Ладно, тогда я пойду к остальным. Поторопись.       — Хорошо.       И Люси, аккуратно выглядывая из крохотной щёлки между дверью и косяком, видит, как тёмный силуэт замер рядом с телом Каприко. Лунный свет падает на лицо темнокожего красивого парня, одетого в лёгкие одежды. Он хмурится, но идёт дальше. И ни единого звука шагов не услыхать, будто бы он парит над полом. Кто эти люди? Что им нужно здесь? Что за Владыка и остальные? Это они убили Каприко? Что вообще происходит?       Люси стискивает пальцы в кулачки. Нельзя. Нельзя сидеть тут и прятаться. Видимо, её уже ищут. Поэтому надо выбираться из особняка. Только бы найти Деву и отца… А вдруг их тоже?.. Люси машет головой: нет-нет. Ни в коем случае нельзя отчаиваться раньше времени. Она должна быть сильной. Должна всех найти и спастись. Ради Каприко. И вот, Люси решительно поднимается, приоткрывает дверь и выглядывает в коридор. Она уже почти не обращала внимания на мороз и крупную дрожь. Она думала лишь о том, как найти остальных и сбежать прочь от этих странных и опасных людей. Внутреннее чутьё подсказывало, что их следует по-настоящему бояться и избегать.       На мгновение замерев рядом с телом дворецкого, Люси изо всех сил зажмуривается и стискивает кулачки. Мотает головой и решительно двигается вперёд, чуть ли не срываясь на бег. Казалось, что она скорее хочет сбежать и не видеть мёртвого друга. Не видеть и не думать об этом. Она должна идти дальше. Просто должна.       Быстрыми перебежками Люси добирается до главной лестницы ведущей в холл. Она старалась шуметь как можно меньше, хотя чем дальше шла, тем сильнее мороз сковывал её. Она уже не чувствовала щёк, пальцев на руках и ногах, а зубы стучали так быстро и громко, что легко могли выдать её. Но девушка упрямо шла. Странное тепло, растекающееся по её груди давало ей силы двигаться дальше. Не понятно, что это такое, ведь кроме ночной сорочки, нижнего белья, домашних тапочек и подвески, что подарил Нацу, на ней ничего не было. Вот с последним она вообще никогда не расставалась, даже когда шла мыться. Почему-то только надевая подвеску, Люси могла чувствовать себя в безопасности и не мучиться от одиночества. Это было самой настоящей загадкой, но у девушки не было времени и желания размышлять над необычными свойствами подвески сейчас. Она должна скорее сбежать и спастись вместе с отцом, Девой и остальными слугами. Если они ещё…       Тут Люси замирает, потому что вновь слышит голоса. Да и мороз стал сильнее, жёг её всю. Девушка опускается на колени, аккуратно выглядывает из-за угла. Широкая лестница вела вниз, к главному выходу. В холле, где стояли обычно пара соф и кресел, а так же невысокий столик, находились несколько людей. Одетые в лёгкие одежды, все белые, словно снег. Они о чём-то тихонько говорили. Люси так же замечает невысокого блондина, который спускался по лестнице вниз. К нему обернулась одна из девушек:       — Ив, а где Рен?       — Наверху остался, — пожал плечами парень, и Люси узнала его голос, — сказал, что что-то услышал и хочет проверить.       — Мы же вроде со всеми разобрались, — раздаётся ещё один мужской голос.       — Я схожу за ним, — восклицает всё та же девушка и направляется к лестнице. Её длинные розовые волосы колыхнулись, и платье приподнялось, оголив босые ступни. Она буквально взлетела по ступенькам, и Люси едва успела отшатнуться назад и отползти, спрятавшись за ближайшей неприметной дверью.       — Им бы лучше поторопиться, — слышит ещё один мужской голос Люси, когда вновь подбирается ближе к лестнице и выглядывает из-за угла. Теперь она даже обладателя этого голоса заметила: высокий молодой парень с белыми волосами, одетый в тёмную рубашку и простые штаны с сапогами. Он делает пару шагов вперёд и замирает рядом с брюнетом, что стоял, упершись о спинку дивана и сложив руки на груди. — Грей, что дальше будем делать?       — Вернёмся в особняк Повелителя Сумерек, — раздаётся в ответ ледяной голос, от которого и так промёрзшая насквозь Люси вздрагивает. — У меня есть некоторые мысли, надо с ним поделиться.       — Это по поводу Оборотней?       — Да. Не хорошее у меня предчувствие.       — Ну, тебе видней, Владыка.       — «Владыка? Это Владыка? Но кто они? Что им тут надо?» — Мысли в голове Люси хаотично метались. От холода и страха она никак не могла сосредоточиться. Но вдруг что-то касается её плеча, а над ухом раздаётся женский голос:       — Нашла-ась…       И Люси даже пискнуть не успевает, как крепкие руки поднимают и отшвыривают к ступенькам. Обернувшись, она видит лицо той розоволосой девушки, что ушла ранее. Не заметила её, не услышала…       — Владыка, кажется не всех мы нашли, — громко произносит Шерри, и остальные неумершие оборачиваются к ней.       Люси, пытаясь отползти, не удачно ставит руку и соскальзывает. С тихим визгом он падает со ступенек, посчитав своим бедным тельцем каждую. Но боли не было, кажется, будто мороз отнял у неё всякую чувствительность. Единственное, что у неё осталось, это ужас. Ужас перед этими опасными и жестокими людьми. Или не людьми?..       — О, вот где она, — произносит Рен, выйдя к лестнице из бокового коридора.       — Да, это я её нашла, — довольно произносит Шерри, прильнув к плечу неумершего.       — Кровать в одной из спален ещё хранила тепло. Мне показалось это странным, — добавил Рен, пока спускался по лестнице вместе с Шерри.       — Как же ей удалось спрятаться от нас и не умереть от Хлада? — тянет Леон, приблизившись к дрожащей на полу девушке. Люси не могла пошевелиться. Она уже не чувствовала ни рук ни ног. Мороз стал просто не выносим. Но тепло в груди всё держало её в сознании.       — Может какой оберег мощный? — предлагает Ив.       — Хм… Что думаешь, Грей? — И Леон оборачивается к Князю, всё ещё стоящему позади. Тот наконец отмирает и медленно подходит.       — Это не важно. В любом случае, вы нашли её живой. И это даже хорошо. — Тон Владыки остаётся таким же ледяным и равнодушным.       — Почему это?       — Потому что тот человек оказался не последним в роду. — И Грей смотрит куда-то в бок. — Слышишь, Джувия?       — Джувия слышит вас, милый Грей, — раздаётся в ответ мелодичный голос.       Люси с трудом приподнимается, опираясь на ладони, и замечает то, что не видела сверху. В холле была ещё одна девушка в белом платье. Она стояла спиной ко всем, держала перед собой руку и странно водила пальцами. В голубых волнистых волосах словно мелькали капельки росы, и вся девушка была окружена загадочной дымкой. Тут Люси поднимает взгляд выше и замечает что-то странное, темное и большое, что парило чуть выше головки Джувии. Тот угол холла ничем не был освещён. Хотя из света тут был только лунный свет за окном.       Вдруг Джувия оборачивается, резко опустив руку, и раздаётся громкий всплеск воды. Странное и темное оказалось большим водяным шаром, в котором был заключён человек. С шлепком его тело упало в расползшуюся по ковру лужу. И у Люси резко перехватывает дыхание:       — «Папа…»       Джуд Хартфилий был очевидно мёртв. Одетый в мокрую ночную пижаму, с раскрытым ртом, из которого всё продолжала течь вода. Синий и словно слегка распухший, так похожий на утопленника. Хотя им он по сути и был. Несчастный мужчина, чья жизнь обратилась Адом в последние годы, был утоплен сиреной. И отсутствие водоёма рядом не помешало ей этого сделать. Убить так, как учила Морская Владычица…       — Заканчивай здесь, Джувия, — вновь раздаётся голос Грея. Сирена подошла к Хладному и доверительно взглянула в тёмные глаза. — Нам уже пора уходить.       — Хорошо, — кивает неумершая, — Джувия постарается не затягивать. Хотя от расправы над женщиной у Джувии нет никакого удовлетворения.       — Ну, она последняя в этом невезучем роду.       — Джувия понимает. Джувия сделает всё быстро. Даже Сила не понадобится.       И Люси вновь с трудом поднимает голову, еле оторвав взгляд от тела мёртвого отца. Она до последнего надеялась, что вот-вот сейчас он закашляется, выплёвывая воду, и откроет глаза. Но этого не случилось.       — Не дёргайся, — командует сирена, наклонившись над дрожащей Люси, — и всё закончится быстро.       Неумершая тянет ладонь, которая вдруг стала почти синей, с длинными тёмными когтями. Миловидное личико всего за мгновение вдруг вытянулось, стало хищным, а в глазах вспыхнул пугающий кровавый огонёк. В этот миг чары сирены спали, оголив её истинное лицо и истинную натуру. Жуткую, хищную, совсем не привлекательную…       И Люси осознаёт: это конец. Сейчас она умрёт. И не понятно, за что. В чём была её вина?..       — «Помоги…» — Девушка не могла раскрыть рта. Мороз сковал её всю. Спасительное тепло в груди почти исчезло. Казалось, что застыло не только её тело, но и разум, и даже душа. Все мысли из-за паники исчезли. Было лишь одно: — «Спаси… Пожалуйста… Спаси… Нацу…»       Грей поднимает взгляд вверх. Всего мгновение, и он уже дёргает Джувию назад, а в холле раздаётся грохот и треск разбитого стекла. Хладные резко отступают назад. И замерший морозный воздух вдруг разбивается потоками горячего. И раздаётся громкий возглас:       — Стой!       Люси прерывисто вздыхает и открывает зажмуренные от ужаса секунду назад глаза. Тепло окружило её всю. Кровь хлынула наконец по венам: девушка буквально ощущала это. Люси поднимает голову выше и в ступоре смотрит на нависшие над ней большие кожистые крылья. Переводит взгляд дальше и узнаёт этот силуэт с растрёпанными волосами.       — «Нацу?..»       Грей оборачивается, глядя через плечо на Огненного Владыку убийственно-ледяным взглядом. Лёгкая испарина поднимает с одежды Хладного, а к его груди жалась испуганная Джувия: он успел её спрятать за собой и спасти от жара, что принёс Дракон. Это наверняка бы обожгло её чувствительную кожу.       — Что ты творишь, Огненный? — цедит Грей, прижимая к себе замершую сирену. Остальные хладные смогли избежать горячей волны жара и не пострадали.       — Не делайте этого, — говорит Нацу, подняв перед собой руки и укрывая крыльями промёрзшую насквозь Люси. — Ледяной, послушай, вы достаточно уже душ забрали, отпустите хотя бы одну.       — Повелитель Сумерек обещал нам душу каждого виновного в бедах моего клана, — холодно произносит Грей, обернувшись уже полностью. Джувия по-прежнему пряталась позади, да и хладные настороженно замерли вокруг.       — Но ведь она не виновата! Она ещё даже и не родилась тогда!       — Она из рода Хартфилиев — это одни из тех купцов, что наняли чародея, чтобы запечатать навечно Сирен, и охотников, чтобы уничтожить мой клан. В ней течёт кровь этих жадных трусов, значит и она виновата.       — Ты ошибаешься.       — С чего это ты вдруг заговорил так, Огненный? — вдруг холодно усмехается Грей. — Не припомню, чтобы ты жалел жителей Южных островов, когда обрушил на них свой гнев и пробудил цепи вулканов. Тогда погибли десятки тысяч. Припоминаешь, Огненный?       — Я… — запнулся Нацу. — Я не должен был этого делать. Я позволил гневу взять надо мной контроль, но этого больше не повторится. Я не хочу, чтобы вновь гибли невинные люди.       — И что же скажет на это твой клан, а, Огненный? Они свергнут тебя за эту слабость.       — Это не слабость, это благоразумие! Нам пора остановиться. Сумерки уже отомщены.       — Нет. Пока жива она — нет. — Грей и не собирался уступать. И Нацу это понимал. Не хотелось доводить всё до крайности, но если придётся…       — Я вам не позволю. Ни ты, ни твой клан и пальцем её не тронете.       — Вот значит как заговорил, Огненный… — протянул брюнет и вновь усмехнулся: — Только не кажется тебе, что ты в меньшинстве?       — Хочешь рискнуть своим кланом, Ледяной? Тебе-то может и ничего не будет, но все остальные моего огня не выдержат. Они сгорят, и в этом виновен будешь ты. — И в глазах Нацу вспыхивает пламенем Сила. Но вот только Грей не терпел, когда кто-то пытался его запугивать или давить на него. Чёрные ледяные глаза презрительно сузились:       — Рискни тронуть хоть кого-нибудь из моего клана, и она отсюда не уйдёт. Только дёрнись, и весь свой Хлад я обрушу не на тебя, а на неё. И тебе её не защитить. Она умрёт в любом случае, потеряю я клан или нет.       Нацу стискивает клыки. Он прекрасно понимал: Ледяной не шутит и не преувеличивает. Он сделает это. Люси не уйти живой. А между Драконами и Хладными развяжется война. Этого нельзя допустить. Но что же тогда делать? Он не может отступить! Не может позволить Люси погибнуть за ошибки своих предков. Но Владыка Хладных не отступит. Он никогда не признаёт поражения и не отступает от своего слова. Ещё отец предупреждал об этом. Тогда выбора не остаётся…       — Ладно, — вновь поднимает ладони Дракон, — драка ничего не решит. Скажи, что ты хочешь?       — В каком смысле? — протянул Грей.       — За её жизнь. Что ты хочешь вместо этого?       — Огненный… Ты издеваться надо мной удумал?..       — Нет, я совершенно серьёзен. Есть же хоть что-нибудь, чего ты хочешь больше!       — Я хочу оплаты Вечности кланов Севера…       — Всё! Всё, что захочешь! Я согласен на всё, — восклицает Нацу, и голос его эхом разносится по холлу.       — Почему, Огненный? — через несколько мгновений тишины спрашивает Грей. — Почему ты делаешь это? Она ведь всего лишь человек.       — Все мы были когда-то людьми… — тихо отзывается Нацу, на что Хладный отвечает:       — Я не был.       — Наверное, поэтому и не понимаешь… Говори, Ледяной, что ты хочешь за её душу?       — Хм… — И Грей правда вдруг задумывается. Нечасто можно услышать подобное от Главы клана Сумерек. Ох, как нечасто… — Что же… Тогда… Как насчёт Слова Владыки? Ты ведь знаешь, что это?       — Да, отец рассказывал, — отвечает Нацу, а у самого сердце вдруг забилось с удвоенной силой. Ну конечно, что ещё желать Ледяному за своё отступление, если не всё?       — Ну, и? Согласен?       — Если ни ты, ни кто-то из твоего клана или неумерших Севера, и даже сам Хлад не коснётесь её. Никогда. И ничто другое не станет ей угрозой. Даже я.       — Одна смертная душа против Слова Владыки… Выбор тут очевиден.       — Тогда… Я согласен, — на выдохе отвечает Нацу. Это наверняка станет самой ужасной ошибкой в его жизни, но судьба Люси была важнее всего прочего. В этот самый миг он просто не может думать о чём-то ином. Это было глупейшим решением для Князя Драконов, но для Нацу это выход. Пусть и такой безрадостный.       — Тогда закрепим соглашение, — произносит Грей, подняв правую руку перед собой. Нацу повторяет за ним, но поднимает левую ладонь. Касается запястья Хладного и крепко сжимает, чувствует, как стиснулись на его руке ледяные пальцы.       Леон, прищурившись, наблюдал за действиями своего Брата по Крови. Он был в таком же недоумении, как и остальные хладные. Тут воздух вокруг заискрился чистой Силой: горячей и яркой Огненного Владыки, ледяной и тёмной их Князя. Силы смешивались, конфликтовали, но вдруг улеглись, и Нацу резко одёрнул ладонь. Развернулся и поднял на руки Люси.       — Н-Нацу… — еле слышно зовёт непонимающая абсолютно ничего девушка. И Дракон наклоняется к ней, шепчет:       — Тише. Мы ещё поговорим. Сейчас тебе надо поспать.       И расправив крылья, Нацу легко прыгает высоко вверх, выбравшись из холла через ветровое окно, которое разбил, когда влетел на полном ходу в особняк. Девушка на его руках уже крепко спала, укутанная чарами Дракона. Быстро тишина и холод вновь заполняют пространство вокруг.       — Что это такое было? — вдруг раздался удивлённый голос Ива.       — Действительно, — подхватил Леон. — Грей?       — Успокойтесь, я всё объясню…       — Ой, Владыка, ваша рука! — воскликнула Шерия.       — Всё таки обжёг, — усмехнулся Ледяной, глядя на свою правую руку, ставшую вдруг красной. — Не волнуйтесь, это мелочи. Сейчас заживёт.       — Но… Грей, — тянет Леон, подойдя к Князю ближе, — ты позволил ей уйти? И что это за Слово Владыки? Ты никогда об этом не рассказывал.       — Это одна из самых важных и в то же время пугающих вещей в Сумерках. Слово Владыки, как не сложно догадаться, даётся от одного Владыки другому. Что-то вроде бессрочного соглашения. Хотя, это скорее клятва.       — Клятва?       — Да, Владыка, давший Слово, клянётся выполнить любое желание. Правда, только одно, но любое. Вне зависимости от Кодекса или личных приоритетов. Эта клятва должна была стать символом доверия меж Князьями, но вместо этого стала одним из самых страшных действий за границами Сумерек. Отказаться от этого Слова нельзя. Его может вернуть только тот, кому его, собственно, дали, но не припомню, чтобы такое хоть раз случалось.       — Значит, теперь Князь Драконов у тебя в опале? — спрашивает Леон, в очередной раз поражаясь изворотливости и холодному расчёту своего Брата.       — Можно и так сказать. На одно желание он теперь всё равно, что мой слуга.       — Огненный Владыка — ваш слуга, Князь? — изумлённо переспрашивает Дженни.       — Да, — кивает Грей с холодной усмешкой. — А раз он, то и весь клан Драконов. По сути, мы теперь стоим выше их по Силе в иерархии Сумерек. Тысячелетний спор разрешён.       — Ха, ну вы даёте, Князь, — произносит Рен. Остальные хладные тоже переглядываются. Сильнейший клан в Сумерках… Это что-то новенькое для них.       — Но только не распространяйтесь об этом так уж сильно. Я не хочу, чтобы Драконы изгнали его. Пока.       — А если Огненный перестанет быть Владыкой Драконов? — спрашивает Леон.       — Ничего не изменится. Клятва привязана к Силе, а не к статусу.       — Ну, и… Что нам делать теперь? — протянул Хибики.       — Поднакопить немного Силы перед дорогой не помешало бы. Ступайте на охоту, сильнейший клан Сумерек, — произносит Грей, и неумершие фыркают, но довольные следуют приказу. Новое положение им весьма нравилось.       Тут Ледяной оборачивается к Джувии, что до сих пор стояла молча за его спиной. Личико сирены было будто обиженное, а ручки недовольно сложены на груди. Грей делает шаг к ней и касается девичьей щёчки уже зажившей рукой.       — Джувия? Ты обиделась?       — Вы ведь обещали Джувии всех виновных, Князь, — тянет и правда обидевшаяся неумершая, глядя в чёрные глаза Владыки своими тёмно-синими.       — Я обещал, что они все поплатятся жизнями. Но что изменилось сейчас? Она проживёт ещё лет пятьдесят, если не умрёт раньше от болезни или несчастного случая. Это лишь мгновение в нашей Вечности, Джувия. Да и потом, тебе ведь не льстит убивать женщин, так?       — Но…       — Поверь мне, Джувия, я сдержу своё слово. Но сейчас это решение оказалось более выгодным. Шанс получить Слово от другого Владыки бывает порой лишь раз за Вечность.       — Ладно, — тихонько вздыхает сирена, — если вы, милый Грей, и правда считаете, что так было правильно, Джувия не будет обижаться.       — Вот и умница. Идём к остальным?       — Да, но… Джувия может спросить? — произносит неумершая, сжав пальчиками локоть Хладного и идя рядом с ним.       — О чём?       — Вы и правда готовы были рискнуть всем кланом ради убийства этой смертной, милый Грей?       — Ну конечно же нет. Поверь мне, Джувия, Огненный даже не представляет себе на что способна моя истинная Сила. Я бы смог защитить всех вас от его огня и сам вполне успешно атаковать.       — Значит, если бы Огненный Владыка не согласился дать Слово, вы бы его атаковали, милый Грей?       — Да. Победить было бы непросто, но я ни за что не подверг бы вас опасности. Сохранность клана для меня важнее всего.       — За это Джувия вас и любит, милый Грей.       — Вот как…       И последние неумершие покидают опустевший особняк некогда одного из самых богатых семейств всего Фиора. Когда-то тут устраивали весёлые праздники и шикарные балы, но теперь по тёмным комнатам гуляла лишь тишина. А ещё там были мороз, белые узоры на стёклах и зеркалах и запах ладана. Последние оставшиеся крохи присутствия Сумерек…