Туманные времена

      …Накрапывал дождь. Чуя шёл по прекрасной вечерней Йокогаме. Время приближалось к одиннадцати вечера, поэтому стали зажигаться фонари. Сначала они горели тускло, но по приближению Накахары становились всё ярче и ярче. Блеск отдавал почти во все углы, стараясь осветить всё вокруг, а рыжий это не любит. Когда свет слишком сильный, его волосы выглядят как пламя, да и тем более Чуе больше нравиться ночная мгла — время Портовой Мафии. Поэтому он сворачивает к малоосвещённым переулкам, где уж точно никого не будет. Рыжий так надеется…       Накахара обожает дождливую погоду. Эта свежесть, манящий запах сырости, мокрый асфальт пьянят его не хуже элитного вина. В такой атмосфере он чувствует себя более чем прекрасно. Так уютно и завораживающе. Конечно, есть опасность заболеть, но что это значит для члена Портовой Мафии? Да ровным счётом ничего. Рыжего это не заботит, ему лишь хочется насладиться этим прекрасным вечером. Время как будто останавливается, настороженность и чувство опасности уходит глубоко внутрь Накахары, заставляя его быть слишком спокойным и не замечать всё вокруг.       Каждая капля дождя проникает под одежду и своим холодом даёт такую бодрость, не хуже чем простреленный пулей бок или, быть может, колено. Сначала струйка воды течёт на одежду, делая её безнадёжно мокрой, а потом проникает уже под неё к незащищённому участку кожи. Не спасает даже плащ и шляпа. Всё равно рано или поздно какая-нибудь капля да попадёт на тебя. Волосы тут же становятся мокрыми, и с них льётся нескончаемое количество воды, но это приятно.       Звуки капелек, бьющих об крышу или трубу, заставляют сердце Чуи трепетать. Он заворожён такой погодой. Кажется, что только дождь способен понять Накахару. Что только дождь простит его за все грехи и даже смоет их с него. Для рыжего дождь — прекрасный собеседник. Накахара может бесконечно болтать с ним, притворяясь, что тот его слышит и отвечает.       Чуя шёл не спеша. Он как будто не замечал, что на дворе ночь, и обычные люди в такое время да ещё и в такую погоду сидят дома. Но Накахара уже большой мальчик и волен сам решать, когда ему идти спать, а когда гулять. Если ему нравится, то он будет продолжать так делать. Рыжего устраивает такой образ жизни, он наслаждается им.       Чуя думал, что дождь капал именно для него, именно для встречи с ним. Он не кажется Накахаре чем-то депрессивным и нагоняющим тоску, а наоборот, поднимающим настроение и делающем вечно раздражённого рыжего спокойным и умиротворённым. Мафиози лишь ему хочет говорить правду, лишь ему рассказывать о беспокоящих рыжика вещах. Ведь с дождём так легко и приятно общаться, он всегда выслушает независимо от ситуации.       Хочется лишь, чтобы присутствовал бокал вина, медленно наполняющийся каплями ливня. Ничто не прервёт беседу двух лучших друзей.

Мой старый друг, Мой верный друг! Ведь ты поможешь мне всегда! Ты можешь чувствовать мой сердца стук, Когда услышу я тебя. И милосерден ты ко мне, Простишь любой ты мой поступок. И я хочу, чтоб ты был рядом! Всегда присутствовал во сне. И успокоишь ты меня, И дашь мне бодрость неземную. И не забуду я тебя В минуту трудную обоим. Ты можешь выплакаться мне! И рассказать все тайны света. Ты можешь вылить кучу «слёз»! И не останешься ты без ответа… Я не оставлю никогда тебя…

Let me free your mind You can decode every sign Your fate is like butterfly Do not release it You feel my heart’s beating

      Хочется лишь откинуть голову назад, вкушая приятную влагу на лице. Ведь дождь всегда чистый. Хоть он и попадает в глаза, а вместе с тем и в линзы — всё равно. Чуя до последнего будет стоять в такой позе, лишь бы только не уходить, но пора… Накахара уже изрядно замёрз, прикрываясь лишь одним плащом, поэтому стоит немедленно идти домой, чтобы завтра не валяться с простуженным горлом. А рыжему так не хотелось прощаться, но он знал, что дождь его проводит до самого дома, и под его сладостную музыку Чуя и заснёт.       Накахара старался идти не слишком быстро, но и не медленно. Однако, посмотрев на часы, рыжий понял, что уже около двенадцати ночи, и пора бы ускорится. Скрепя лакированными туфлями по мокрому асфальту, Чуя чуть ли не бежал по переулкам в поисках своего дома. Он, конечно, не потерялся, но из-за плохого освящения и посаженного зрения Накахара начал немного волноваться.       Проблема его глаз состоит в том, что, если ему не одеть линзы, он будет видеть всё в прямом смысле, как в тумане. Рыжий часто дома переживает из-за этого осложнения и даже иногда впадает в панику. Конечно, под рукой у того всегда есть коробочка с запасными линзами на непредвиденный случай, но всё равно зрение не даёт покоя Накахаре. Ведь он — член Портовой Мафии, где никто не может позволить себе дать слабину, поэтому рыжий тщательно скрывает свою проблему. Но дома он может впасть в истерику даже неожиданно для самого себя. Это ужасно, особенно для мужчины.       Благо во время ливня Чуя сполна может обсудить все свои проблемы и беспокойства с дождём, ведь тот поймёт и поддержит, как думает Накахара.       …Сегодня рядом с рыжим всегда кто-то присутствовал. Некто не ходил за ним по пятам, нет, конечно. Он просто тоже случайно забрёл в эту местность, наверное, прогуливаясь перед сном. Но разве может обычный человек так поступать? Должно быть, нет. И это был не простой прохожий.       Некто не замечал Чую, не мешая тому наслаждаться погодкой, а был заключён в свои мысли, которые изрядно отличались от Накахариных. Чуя и Некто были как две параллельные, которые не должны были пересекаться, но ситуация сложилась совсем иначе…       Конечно, после ливня присутствуют лужи, но Накахара как будто позабыл о них, задумавшись о скорейшем прибывании в тёплую постель. И, как назло, он поскользнулся на одной из них и, знатно плюхнувшись, испачкал себе практически всю одежду. Виноват дождь, но мафиози не думал, что это он сделал ему подлянку. Может, он упал не зря?       — Чёрт, — фыркнул рыжий.       Он попытался встать, но лужа не отставала от бедного Накахары, и он повалился обратно вниз прямо на челюсть. Раздался громкий хруст и истошный крик Чуи. Челюсть, похоже, сместилась довольно сильно. Накахара же моментальным движением кулака вернул её обратно, как будто постоянно вправлял кости. И снова раздался ещё громче хруст и хриплый крик. Конечно, было больно. Но, слава Богу, челюсть встала на место и, вроде бы, могла нормально двигаться.       Рыжий открыл глаза в поисках вспомогательного предмета, за который можно ухватиться, чтобы подняться с этой грязной лужи, но вдруг понял, что его линзы каким-то образом выпали из глаз. Сразу Чуя не впал в панику, но тут же полез в карманы за заветной коробочкой на особый случай. Но на его беду пачечка исчезла, а точнее сказать — выпала во время полётов рыжего из незастегнутого кармана.       Без линз для Чуи всё было как в тумане, да и тем более, что он находился в полумраке. Ещё хуже. Вот такой подставы он точно не ожидал, как же это ужасно. Накахара судорожно начал руками на ощупь искать коробочку. Хоть это и выглядело нелепо и смешно, шляпнику было всё равно — лишь бы найти пачку. Ведь без неё он вообще ничего не сможет делать. Рыжий пытается не думать о плохом.       Чуя, уже почти лежа в луже, приближался рукой к люку, около которого и оказалась заветная пара линз, но пачка лежала совсем на краю. Одно касание Накахары, и она упала… Послышался звонкий плюх коробочки.       Весь мир оборвался в душе рыжего. Конец его беспечности под дождём, который, впрочем, уже закончился. Чую в любой момент могут обокрасть или ещё чего похуже. Он не сможет добраться до дома, потому что не распознает родных мест. И кто теперь его спасёт, кто поможет?       Моментально Накахара встал на ноги и, резко дав вперёд, с силой ударился лбом об стоявший рядом фонарный столб. Он уже вот-вот должен был плюхнуться спиной обратно в лужу, но Некто его поймал. Тот самый Некто, который был параллельным с Чуей и не должен был пересекаться. Но судьба, видимо, решила по-другому…

***

      …Рыжий лежал на отнюдь не жёстких полотенцах, которыми была покрыта почти вся кровать. Накахара резко вскочил на ноги, упираясь о мягкую постель. По телу прошёл холодок. Голова отдала сильной болью в районе лба, который почему-то был забинтован. Чуя не понимал, где находится, и что происходит. У мафиози стала появляться привычная для него паника и истерика. Но привычной-то она была для дома, где его никто не мог увидеть, а не неизвестно где.       У Накахары появилась сильная одышка, холодный пот подступил моментально, глаза, как назло, стали слезиться. И рыжий попытался сдвинуть ногу и… Упал, поскользнувшись на полотенце. Да, он просто свалился с кровати, не успев воспользоваться способностью, которая так была нужна в этот момент.       Левая нога Чуи каким-то образом так скрутилась, что кость у коленки довольно сильно сместилась, пока тот падал на пол. Накахару пронзила ужасная боль, и он не смог сдержать истошный крик.       «Ты — член Портовой Мафии. Разве вывихнутая коленка может заставить тебя так кричать?!» — буквально орал у себя в голове Чуя. Он перестал кричать, а лишь издавал какие-то непонятные звуки, стараясь успокоиться.       …Пока Накахара лежал в комнате, Некто старательно рылся в шкафах в поисках подходящей одежды для гостя. Вдруг послышался истошный вопль, который очень насторожил Некто. Он в буквальном смысле поскользил в носках на шум и увидел забавную сцену: почти стонущий от боли Чуя чуть ли не плакал — глаза у того уже были на мокром месте. Но Некто не стал смеяться или колко шутить, а с серьёзным видом направился на помощь рыжему. Тот уже, похоже, от стресса готов был в обморок падать.       Некто опустился на одно колено, словно делает предложение мафиози, и посадил на кровать Накахару. Чуя не успел ничего подумать, как его руку схватили, согнули в кулак и, как кляп, засунули в рот. По правде говоря, Накахара вообще ни о чём не думал, он как будто был загипнотизирован или парализован.       Моментальным движением руки Некто, будто профессиональный врач, вправил непослушную кость. От неожиданности Накахара едва не прикусил собственную руку, благо Некто её вовремя вытащил изо рта маленького шляпника.       Рыжий пару минут находился в молчаливом шоке. Потом поднял голову в поисках невидимых для него глаз и почувствовал знакомый одеколон. По правде говоря, Чуя ощущал его ещё во время прогулки под дождём, но не стал обращать на него внимания. Накахара стал внимательно принюхиваться, потом резко схватил запястье Некто и почувствовал знакомые бинты. Позже он потрогал район шеи, тоже забинтованный. И напоследок рыжий притронулся к вьющимся волосам. Все эти движения Чуя делал судорожно и очень резко. Некто даже удивился нахлынувшей на рыжего, как он думал, «агрессии». Но на самом-то деле Накахара лишь пытался понять, с кем находится.       — Д-дадзай? — как истеричка, заикаясь, проговорил Чуя.       Он тут же схватил Осаму за жилетку и притянулся к нему. Брюнет от неожиданности даже согнул руки в локтях, подняв их вверх. Опять у шляпника началась паника, Накахара едва удерживал слёзы и дышал так прерывисто и хрипло, что Дадзаю стало его очень жалко. Он выглядел как недавно рождённый котёнок, который даже глаза еле-еле открывает.       — Ч-чуя, мне, это… Как бы… Больно… — тоже немного заикаясь и волнуясь, пробубнил Осаму.       Рыжий тут же разжал кулаки, отпустив едва дышавшего брюнета. Несколько минут они оба молчали. Дадзай смотрел в глаза Чуе, которого в то время, похоже, замкнуло.       Осаму театрально кашлянул, пытаясь разрядить обстановку, и отправился в коридор. Вернулся он уже с одеждой для Накахары. Дадзай принёс ему свитер толстой вязки и спортивные шорты по колено. Собственно, у него меньше размером ничего и не было.       Именно Осаму и был тем Некто, который подхватил Чую, когда тот сильно ударился о фонарный столб. Незнамо как, но, видимо, благодаря своему уму и сообразительности Дадзай понял, что Чуя ничего не видел и наверняка судорожно искал линзы. Он принёс Накахару к себе домой. Рыжий как хрюшка был грязным, и Дадзай решил снять с него мокрую одежду, оставив того лишь в нижнем белье. Осаму аккуратненько положил его на полотенца, чтобы тот обсох, и бережно забинтовал ему макушку.       — Почему ты мне помог? — с дрожью в голосе спросил рыжий, который потихоньку стал успокаиваться.       Осаму немного опешил от такого вопроса. Дадзай и сам не очень-то понимал, почему не бросил Чую, ведь они друг друга ненавидят.       — Ну, мне стало тебя жалко. Наверно…       — В прошлый раз тебе было всё равно, — делал намёк на ситуацию с Гильдией рыжик, когда Осаму не удосужился донести Чую до места эвакуации и бросил прямо на земле.       Дадзаю стало даже немного стыдно, хоть это ему и несвойственно. Хорошо, что Накахара не мог видеть его в этот момент, ведь брюнет весь раскраснелся. Странно, ему никогда не было стыдно за свои издевательства над рыжим, а сегодня он ведёт себя неестественно.       — А ты меня преследовал, что ли? — не мог унять дрожь в голосе Чуя.       — Я проходил неподалёку, не обращая на тебя внимания. Но потом услышал грохот и крики. Ты судорожно что-то искал, щупая землю и бесконечно моргая. Линзы, да?       Накахара громко сглотнул и опять стал впадать в панику. Его зрачки резко уменьшились, а глазные яблоки, наоборот, стали больше. Дадзая это немного напрягло и даже напугало, он почему-то стал волноваться за рыжего. Тот выглядел так беззащитно и даже мило, что брюнет не мог оставить Накахару «слепым».       Осаму дал Чуе одежду, чтобы тот не замёрз, да и тем более голому Накахаре, наверно, неловко сидеть неодетым. Хотя после опасных заданий, когда Дадзай ещё был членом Портовой Мафии, он частенько перевязывал напарника, видя его полураздетым, и, собственно, обнажённый мафиози его особо не удивлял и не напрягал.       Рыжик задумался, пока одевался, и Дадзай, воспользовавшись моментом, тихо, как мышка, улизнул в ближайшую Оптику, которая, на счастье мафиози, находилась неподалёку. Осаму не хотел тревожить и так еле державшегося на ногах Чую. Похоже, у того сильный стресс по поводу плохого зрения, и он может впадать моментально в панику.       «Какая же нелепая и глупая ситуация, » — думал шляпник.       А так было и на самом деле. Ведь Накахара вечно враждует с Дадзаем, и, по идее, они вообще должны друг друга ненавидеть. Но в этот вечер, а точнее уж сказать, ночь рыжему не хотелось злиться на Осаму, не хотелось ругаться или драться. Сегодня ему было приятно и даже спокойно находится вместе с ним. Не присутствовало отвращение или ненависть, как будто между ними наконец наступила гармония. Конечно, Чуя очень сильно беспокоился и даже вёл себя как истеричка, но Дадзай ни разу не бросил колкую шутку или ещё чего хуже, как обычно делал, нет, он был дружелюбен к рыжему, что не могло не удивлять Накахару.       Чуя уже было вышел из транса, как вдруг почувствовал, что остался один. Не ощущался аромат уже полюбившегося одеколона, и рыжий просто не чувствовал присутствие Осаму.       — Д-дадзай?! Дадзай!.. — сиплым голосом проговорил Чуя. — Не бросай меня.       Казалось, что Накахара вот-вот потеряет дар речи, и у него будет нервный срыв. Рыжий буквально свалился с кровати, падая на колени, и, как черепашка, он поплёлся в коридор, стукаясь о каждый предмет.       Коридор и комнату соединял один проход, но вот Чуе такой путь показался довольно длинным. Он стукался так же сильно, как о фонарный столб, и, видимо, у него будут сильные синяки. Но мафиози как будто этого не замечал.       У маленького шляпника опять началась истерика. Он стал словно в конвульсиях биться. Чуя как зверь вцепился в свои колени руками и судорожно начал качаться из стороны в сторону, сидя на оголённом паркете. По всему телу парня прошлись мурашки, но даже не от холода. Он почувствовал себя брошенным.       — Да где же Дадзай? Он же не мог меня бросить? Или мог? А-а-а… Да он же всё, что угодно может сотворить! Прекрати! — обратился так Чуя к себе. — Ты ведёшь себя как ребёнок! Ты — член Портовой Мафии. Разве можно себя так вести такой важной «шишке»?! Нет, конечно! Тогда почему ты так себя ведёшь?! Да ты — мудак какой-то. Да, верно, мудак. Я бы даже сказал — мудачила, — всё так же говорил с собой Накахара, прерываясь лишь на смех какого-то безумца.       Похоже, у Чуи холодный пот пошёл отовсюду, где только возможно. Он только не плакал, хотя был готов уже и к такому.       — Да где же этот Дадзай?       — Я здесь.       — Да ты — безумец, говоришь сам с собой! Ха-ха-ха. Да тебя в психушку надо сдать! Идиот. Дадзай же всем в Портовой Мафии расскажет, как ты себя ведёшь. Ты — идиот полный. Готов плакать из-за того, что носишь линзы и ничего не видишь без них?! Так ты — придурок безбашенный! Безумец, разговариваешь и смеёшься сам с собой, — не замечал Осаму Чуя, — Да где же этот Дадзай?       — Я здесь.       — Он точно меня бросил, как в прошлый раз. Да, он точно так сделал. Я, наверно, как дурак, не заметил, что он меня на улицу вышвырнул, ха-ха, вот я идиот. Бешеный. Как истеричка, — смеялся сумасшедшим смехом Чуя, он, кажется, уже был не в себе от стресса.       Дадзай минут десять как сидел около Чуи, наблюдая за ним. У того, видимо, случился нервный срыв, и казалось, что он перепил немного или не немного…       Осаму не знал, как по-другому успокоить Накахару, поэтому додумался только дать ему звонкую пощёчину. И резко стало тихо, как будто бы брюнет убил рыжего. Забинтованный не рассчитал силу, с которой будет бить, и, наверное, слишком сильно ударил Чую, так как раздался сильный хлопок, и Накахара тут же умолк.       Дадзай немедленно схватил рыжего и потащил в ванную к раковине. Моментальным движением рук он со всей дури опустил голову податливого Чуи и включил ледяную воду, чтобы взбодрить того или, быть может, охладить пострадавшую щёку. Естественно, рыжик сразу вышел из транса и начал откашливаться от неожиданно попавшей в рот воды. Накахара не злился, он просто был удивлён. Осаму резко зажал в объятьях мокрого Чую.       — Всё хорошо, Чуя, — мягким голосом проговорил детектив.       А Накахара и двух слов связать не мог, у него просто пропал дар речи. Весь мир снова перевернулся в душе рыжего. Кажется, что он нашёл себе друга, который и так, вроде бы, был. Но теперь всё по-другому. Раньше он просто ненавидел Осаму и торжествовал, когда тот слинял из Портовой Мафии, но теперь ему даже жалко, что тот ушёл.       — Дадзай, прости меня, — зачем-то сказал Чуя.       — За что? — удивился брюнет.       — За всё плохое, — и он тоже обнял Осаму, только крепче. — Куда ты уходил?       — Линзы тебе покупал…       Дадзай достал из кармана заветную коробочку и протянул её Накахаре. Тот громко вздохнул и очень быстро стал её распаковывать. Наконец он сможет всё увидеть.       Первым, что разглядел Чуя, оказался Осаму со слезами на глазах. Сам не зная почему, но тот всплакнул слегка то ли от умиления, то ли от счастья. Дадзай, конечно, пытался это скрыть всеми силами, но не смог.       Чтобы было не так неловко, детектив развернул от себя рыжего, показывая ему его одежду, которая была вся мокрая и грязная. Накахара, как будто не замечая этого, полез в карман брюк и достал оттуда бумажник. Слава Богу, он не сильно промок, и деньги остались целыми. Чуя достал пару купюр, по привычке, что ли?       — За молчание о сегодняшнем, — протянул деньги рыжий.       Дадзай опешил. И очень сильно. Как он мог взять купюры у такого маленького и беззащитного Чуи?       — Ты что?! Как я могу взять у тебя деньги? Тем более, что ты теперь тоже мне, если что, поможешь? — риторическим вопросом спросил Осаму, но Накахара задумался над этим вопросом.       — И как я теперь домой попаду? — перевёл тему рыжий.       — Ты ещё и домой собрался? В час ночи? Да и тем более твоя одежда вся грязная, и её надо постирать. Она точно до утра не высохнет.       — И куда же мне деться? — непонимающе спросил Чуя, чему был очень удивлён Дадзай.       — Ну, поспишь у меня, — спокойно ответил брюнет.       — Правда можно?       — А что ты так удивляешься?       — Ну, не знаю. Я, как бы, — член Портовой Мафии, а ты — один из наших врагов.       — Но дома ведь я тебе не враг. Надеюсь, ты не собираешься меня убивать? — пошутил Осаму.       — Нет, — отрезал рыжий.       — Ну вот и славненько, — улыбнулся детектив.       — Дадзай, а можно у тебя кое-что спросить? — застеснялся мафиози.       Осаму непонимающим взглядом посмотрел на Накахару.       — Мне, конечно, э-э-э, очень неловко, но… — замялся Чуя.       — Что «но»? Договаривай.       — Короче, мне жрать охота, — раскраснелся Накахара. Он, похоже, сам от себя не ожидал такой фразы.       Осаму рассмеялся, и рыжему стало ещё стыднее. Дадзай аж чуть в ванну не упал, благо Чуя его вовремя подхватил.       — Ладно, шутки в сторону, ведь я тоже есть хочу.       Они направились на поиски провизии. Первым делом брюнет тут же включил чайник и пошёл рыскать по шкафам в поисках съестного. А Чуя в то время удивлялся, что ему на вид не попалась ни одна штука для самоубийства. Хотя, может, Дадзай и настолько аккуратен, что складывает их в шкаф?       Накахара представлял себе квартиру Осаму совсем иначе. Как-то более суицидально, что ли? Но всё вокруг было чистенько и аккуратно прибрано, ну почти. Идеальный порядок тоже не очень хорошо, а вот где-то разбросанные вещи создают уют.       Дадзай кое-как отыскал непросроченное печенье, и они попили с ним чай, беседуя на разные темы, начиная Портовой Мафией и заканчивая Вооружённым Детективным Агентством. И вправду, с Осаму легко и непринуждённо общаться. Он и в самом деле хороший собеседник, не хуже любимого дождика. Если честно, Дадзаю тоже было приятно разговаривать с Чуей, когда тот не злиться на него.       — Я, наверно, тогда на полу лягу.       — Зачем? У меня большая кровать, оба поместимся, — серьёзно сказал Дадзай.       Чуя был немного озадачен и впал в ступор, что отобразилось на его лице, и было видно Осаму.       — Не парься. Мужчины меня не интересуют, — засмеялся Дадзай.       — Но всё равно. Это как-то неправильно.       — Чтобы Чуя заботился о том, что правильно, а что нет? Да никогда в жизни об этом не подумаю! — развеселился Дадзай.       — Ладно, ладно. Мне ещё нужно одежду свою отмыть.       — Там, вроде, должно быть средство под ванной… — вспоминая, проговорил Осаму. — Может, тебе помочь?       — Ну, если тебе не трудно.       — Трудно, конечно, — улыбнулся брюнет и попытался театрально улизнуть.       — Ясно, — спокойно проговорил Чуя.       — Ой, да ладно, я же пошутил.       — Я так и понял, — улыбнулся мафиози.       Полностью обрызгав друг друга, Накахаре и Осаму всё же удалось отмыть грязь. Больше всего времени ушло именно на лакированную обувь рыжего, которую он с трепетом очищал. Что удивительно, так это то, что Дадзай ни разу не бросил колкую шутку насчёт выбора одежды Чуи, как обычно это делал. Осаму как будто стал мягче, что ли? Или просто дружелюбнее с Накахарой. Что-то всё-таки изменилось в этом горе-суициднике.       На часах было уже около трёх часов ночи, когда уставшие парни завалились оба на кровать. Но Дадзай вспомнил про то, что не переоделся с улицы, и ему пришлось встать. Чуя же, по идее, был уже в «пижаме», ведь добрый Осаму поделился с ним вещами.       Накахара был готов впасть в царство Морфея, но вот Дадзай начал рыться по всем шкафам, очень громко шуршать и стучать, что не давало покоя бедному рыжику. Он приподнялся с кровати, чтобы посмотреть на детектива и увидел презабавнейшую картину: Осаму сидит на полу, вытянув ноги, около открытых шкафов в поисках одежды, и из этих самых хранилищ падают всевозможные суицидальные штучки. Ясно, почему Чуя не видел их раньше, Дадзай их ловко спрятал все, но вот теперь не мог найти в этом хаосе нужных ему вещей. Накахара же почему-то аж до слёз рассмеялся.       — Ты чё ржёшь? — с серьёзным видом спросил Осаму.       Чуя указал на все выпавшие из шкафов вещи.       — Я вообще-то не хотел травмировать твою и так нестабильную психику, — как мог, удерживался от смеха брюнет, но рыжий так задорно улыбался и хохотал, что Дадзай не удержался. Даже на пол упал.       Спасатель Чуя побежал на помощь другу, а тот потащил его с собой на пол. Бывшие напарники смеялись минут семь, а потом вспомнили, что завтра рабочий день…       — Ну, выспаться нам явно уже не удастся.       — Это точно, — с улыбкой проговорил Чуя, поворачивая на полу голову в сторону детектива.       — Блин, ещё и этот беспорядок убирать, — расстроился Дадзай.       — Оладушек. Ладно, я тебе помогу, конечно же, — незло усмехнулся Накахара.       — Кстати, а тебе разве не нужно на ночь линзы снимать?       — Ах да, точно! — опомнился Накахара и хлопнул себя по лбу. Он ведь едва не уснул в них, пока Осаму его не пробудил.       Парни как можно быстрей попытались убраться и таки нашли одежду Дадзаю. Чуя уснул моментально, как только закрыл глаза. Осаму же долго думал о сегодняшнем, что наконец-то они позабыли разногласия между друг другом. Такая нелепая ситуация сблизила обоих. И точно, без доказательств они не могли сказать, что — параллельные, которые не должны были пересекаться…